Охота
- Сборник
- Провожая зиму
– Эта тварь идёт прямо на нас! Если ничего не сделаем, нам точно крышка! – сказал парень в жёлтой штормовке, под цвет волосам.
Мужчина, настолько толстый, что тельняшка, натянутая на него, казалось, вот-вот треснет, подошёл к нему и хряпнул руку на плечо парня.
– Не ссы в трусы, Серый.
Парень скинул руку с плеча и закричал:
– Изя, ты совсем с ума сошёл? Он же разнесёт это гнилое корыто!
Сергей уже не в первый раз жалел, что ввязался в эту авантюру. С деньгами в его родном Мурманске было хреново, а молодая душа стремилась к кутежу и оргиям. Это порождало извечную экзистенциальную проблему. Решением стал Виктор Александрович Крутицкий. Он появился словно из ниоткуда и предложил Сергею работу. Помощник на рыбацкую шхуну, обычное дело – так, по крайней мере, ему показалось. Незаконный промысел – обычное дело в тех краях.
Сейчас, стоя на палубе судёнца, которое было раза в два старше его, Сергей думал о том, что, в сущности, он вполне обошёлся бы и без кутежей, и без оргий. К борту шхуны, качающейся на волнах посреди покрытого странными ошмётками голубоватого тумана моря, быстро приближалась нечто. Вода мешала разглядеть, что именно, но расходящиеся за ним следы указывали на то, что размером существо было с пятиэтажку.
– Отставить панику, – сказал Виктор Крутицкий. – Онгонча!
Четвёртый член экипажа, невысокий мужчина в растянутом свитере с измятым морщинами смуглым лицом и раскосыми глазами, засвистел.
«Отлично, просто замечательно!» – подумал Сергей. «Это, конечно, поможет нам всем избежать неминуемой гибели!».
Опасения оказались напрасны. Через несколько секунд существо развернулось и направилось в противоположную сторону. Над водой на мгновение показался огромный рыбий хвост. Волна, поднятая им, дошла до шхуны, и Сергей вцепился в борт.
– Вот, полный порядок. А ты боялся. Обычный кит. Как там его? Моби Дик. Дик, ха-ха. Член, то есть, – расхохотался Изя, похлопывая Сергея по плечу.
– Отставить филологические штудии, – сказал Виктор.
– Так точно, тащь капитан! – шутливо отдал честь Изя. Он хлебнул из бутылки, которую, по наблюдению Сергея, ни разу не выпускал из рук на протяжении всего плавания. – Малой наш, ик, того, чуть в портки не наложил от обычной рыбы. Я-то чо, я ничо. Я так.
Он сделал ещё один глоток.
«Ночью я выкину этого алкаша за борт» – подумал Сергей, лицо которого по цвету напоминало черешню. Больше всего его злило то, что в словах Изяслава была своя доля правды.
– Так это был кит? – спросил он.
– Он самый, – ответил Виктор.
– Но почему он плыл прямо на нас?
– С чего ты взял, что он плыл на нас? Может быть, мы просто оказались у него на пути.
– Постойте, Виктор Александрович, разве нам не стоит плыть за ним?
– Сергей, ты тут, что ли, капитан?
– Но вы ведь сами говорили, что мы должны добыть кита.
– Ишь, какой! Гляди, как рвётся в бой! Или просто рвётся, хе-хе. Сам-то только что визжал, как девчонка, а вон как петушится! – встрял в разговор Изяслав.
Капитан посмотрел на него, прищурившись.
– Да я же любя, – сказал Изяслав.
– Это не наша добыча, – сказал Виктор Сергею.
«В каком это смысле – не наша? Кит – он и есть кит» – хотел было сказать Сергей.
– А почему он уплыл? – сказал он вместо этого, глядя на Онгончу.
– Как – почему? Ты же сам слышал. Онгонча попросил его.
– Так вы умеете разговаривать с китами? – сказал Сергей.
Онгонча молча смерил его взглядом. За всё плавание он не произнёс ни слова. Сергей не был уверен, что Онгонча вообще умеет разговаривать. «Разве что с китами» – подумал он. «И всё равно странно. Как это – этот русский индеец свистнул, и рыба развернулась. Как он это сделал? Может, какие-то специальные вибрации». Объяснение, конечно, никуда не годилось, и Сергей об этом знал. Но это была не первая странность за те несколько дней, что он провёл на шхуне, и таким образом он просто пытался себя успокоить.
Как только они отошли от берега, у него перестал работать телефон. Кроме того, на завтрак, обед и ужин Изяслав всегда приносил откуда-то из трюма только что приготовленные кулебяки, борщ, блины, антрекот, один раз даже были перепёлки. «Вымочены в белом вине!» – так сказал тогда Изяслав, вынося огромный поднос на палубу. А ещё от воды, которую он пил на шхуне, наступала такая бодрость, что ему вообще не хотелось спать. «Спиды подмешали, не иначе» – твердил он себе.
Да и команда корабля – сплошная загадка. Молчаливый Онгоча почти всё время сидел на носу, скрестив ноги в позе лотоса, и вглядывался куда-то вдаль, отчего Сергею становилось не по себе. Изяслав, охочий до разговоров (от которых парень смертельно устал уже через пять минут после знакомства), пах, словно болото, куда Сергей в детстве ходил с дедом за клюквой. Кроме того, его извечная бутылка почему-то никогда не заканчивалась, сколько бы он к ней не прикладывался. Единственным нормальным человеком был капитан, Виктор Крутицкий. Осанка и манера держаться наводила на мысль, что когда-то он был военным. Впрочем, насколько вообще нормален человек, который затащил его, Сергея, на эту шхуну?
Но больше всего прочего Сергею не давало покоя другое. Reasonable doubt относительно истинной цели их одиссеи постепенно перерастали в уверенность. Виктор сказал, что они должны поймать кита – есть, мол, серьёзный человек, который готов платить, и платить хорошо. Сергей не имел представления, как ловят китов, и не представлял, как он может быть полезен. Однако, Виктор уверил его, что в этом нет ничего сложного и что он всё покажет и всему научит. Ему просто нужен крепкий смышлёный парень.
Изя прервал размышления Сергея:
– Опаньки! – сказал он с тревогой в голосе, указывая куда-то рукой.
Сергей вздохнул. Не купится он на разводку этого придурка.
– Что там, ещё один кит? Боишься? Ну ничего, Онгонча посвистит, и…
Сергей посмотрел по направлению, которое указывал Изяслав, и не смог закончить фразу. Неподалёку от шхуны на волнах покачивался корабль. Встретить другое судно в море – обычное дело, но только не в том случае, когда этот корабль выглядит так, словно сошёл со страниц историй про пиратов семнадцатого века. И уж точно не в тех случаях, когда этот корабль полупрозрачный.
Было ещё кое-что. Песня. Источник звука находился словно где-то в центре черепа Сергея и быстро нарастал. Он даже смог разобрать слова:
There once was a ship that put to sea
The name of the ship was the Billy of Tea
The winds blew up, her bow dipped down
Oh blow, my bully boys, blow, huh
– ОНГОЧА! – прорычал капитан, вылетая из трюма, словно пробка из бутылки сидра.
Онгонча, по-видимому, не особо нуждался в командах. За несколько мгновений до того, как капитан оказался на палубе, тот уже стоял на ногах и потрясывал бубном, невесть откуда оказавшимся в его руках. Кроме того, куда-то делся его растянутый свитер – вместо него на Огнонче была медвежья шкура, лицо было покрыто татуировками. Он произносил протяжные звуки, похожие на горловое пение. Сергей почему-то вспомнил про народные ансамбли русского Севера.
– А ты чего встал! – заорал Виктор, тряся за плечи – за то, что, по крайней мере, можно было бы счесть таковыми – странное создание, напоминающее огромную жабу.
Сергей несколько раз моргнул и потёр глаза. «А где Изяслав?» – подумал он.
– Кэп, не могу я! Тут вода солёная! – захныкала жаба.
Тем временем, корабль приближался. Песня в голове звучала всё громче. Сергей заткнул уши, но это не помогало.
SOON MAY THE WELLERMAN COME
TO BRING US SUGAR AND TEA AND RUM
ONE DAY, WHEN THE HANGING IS DONE
WE’LL TAKE OUR LEAVE AND GO
Сергей закричал. Крик его стал ещё громче, когда перед глазами пронеслась белая вспышка. Виктор махнул перед ним здоровенным мечом с лезвием, которое было сделано из какого-то прозрачного материала. Песня утихла. Сергей почувствовал сильную качку. Он хотел было ухватиться за борт, но вовремя увидел, что никакого борта нет, как и прежней шхуны. Вместо неё он обнаружил себя стоящим на небольшом шверботе, метров шесть в длину. Происходило что-то невообразимое.
Прозрачный корабль тем временем приблизился почти вплотную.
– Изяслав, сейчас!
– Не могууу, не могууу, тут везде соль, я не создан для пресной воды. Прости-прощай, ничего не обещай, – проквакала огромная лягушка и прыгнула за борт.
– Проклятье, упёр! – воскликнул Виктор.
Бывают моменты, когда замешательство, недоумение и страх нарастают настолько, что всё вокруг начинает восприниматься, словно происходящее не с тобой, а с кем-то другим. Будто смотришь фильм. Корабль вплотную приблизился к швертботу. Зеленоватые полупрозрачные фигуры, напоминающие людей, с пугающей неспешностью поплыли к Сергею. Виктор рубил их тела прозрачным мечом, без особого, в прочем, успеха. «Что-то такое я видел у Джексона в Властелине колец. Как там их, мертвецы Дунхарроу?» – подумал Сергей. Когда один из призраков почти прикоснулся к нему, Виктор оттолкнул его, не переставая размахивать мечом.
– Шапка! – крикнул капитан.
– А? Что?
– У носа, шапка! Быстро! Онгонча не сможет долго их замедлять!
Сергей дополз до носа швертбота. В самом деле – там он обнаружил шапку. Меховая оторочка, золотая ткань, драгоценные камни, крестик с жемчужными концами. Она словно сошла с страниц школьного учебника истории за седьмой класс. Тем временем Онгонча продолжал крутить бубном, а Виктор отчаянно колошматил призраков.
– Что мне с ней делать? – спросил Сергей.
– Перо! Внутри – перо!
В самом деле – пошарив по атласной подкладке, Сергей нащупал что-то пушистое. Он достал перо цвета свёклы, почти метр в длину. «А это было в Гарри Поттере», – подумал он. Сергей повертел перо в руке, разглядывая слипшийся пух, переливающийся хризолитом.
– Дуй! – крикнул Виктор.
Сергей набрал воздуха в лёгкие и дунул.
– На перо, идиот!
– А, ну да. Логично.
Перо начало надуваться, словно шарик-колбаска, из которого делают фигурки зверушек для детей. Через несколько секунд Сергею показалось, что он ослеп. Оглох. Перестал чувствовать тело. «Вот как выглядит смерть. А разговоров-то было…» – подумал он перед тем, как отключиться.
«Больно» – первая мысль, которая пришла к нему в голову. Открыв глаза, Сергей увидел склонившегося над ним медведя. «Значит, всё-таки в ад», подумал он. Но это был не медведь, а Онгонча, склонившийся над ним и похлопывающий Сергея по щекам.
– Жив? – раздался голос Виктора, доносящийся словно из-за стены.
Вместо ответа Сергей застонал. Он приподнялся и огляделся. Лазоревая гладь моря, казалось, застыла, словно желе. Странно. Зато никаких китов, никаких кораблей-призраков и прочей ерунды. Можно выдохнуть. Но куда делся Изяслав? Почему он превратился в лягушку? Что случилось с лодкой? Что, чёрт возьми, вообще происходит?
– Что, чёрт возьми, вообще происходит? – сказал Сергей.
Онгонча, убедившись, что парень окончательно пришёл в себя, сел в позу лотоса и закрыл глаза. Виктор подошёл к Сергею и уселся напротив, положив на колени прозрачный меч, и сказал:
– Понимаешь, тут такое дело…
– Ничего я не понимаю! Ничего! Что за хрень? Я на такое не подписывался!
– Сейчас не время для…
– Для чего? Для чего, а? Для превращения Изяслава в огромную жабу, или лягушку, чёрт их разберёт? Для нападения призрачной армады? Для разговоров с китами? Виктор Александрович, для чего именно сейчас не время?
Виктор обернулся и посмотрел на Онгончу. Тот, прищурившись, кивнул.
– Наша задача – убить бога, – сказал Виктор.
Сергей, собиравшийся было что-то сказать, замер. Несколько раз он раскрывал рот, но никак не мог найти слов. Наконец он выдавил:
– Вроде бы Ницше уже разобрался с этим.
– Шутишь, это хорошо, – усмехнулся Виктор. – Однако, я сейчас говорю совершенно серьёзно. Ты, наверное, и сам заметил некоторые необычные вещи.
«Он что, держит меня за идиота?» – подумал Сергей, и сказал:
– Нет, что вы, ничего такого.
– Отставить паясничать. Пошутили, и хватит. Я сейчас говорю совершенно серьёзно. Ты же наверняка знаешь, что сейчас происходит в мире.
Сергей, в отличии от многих своих ровесников, политикой не интересовался. Трату энергии юности на горячие споры он считал избыточной и вместо этого предпочитал проводить время в приятной компании не менее приятных девушек.
– Ну так, примерно, – сказал он.
– Понимаешь, у этого конфликта есть, скажем так, две плоскости.
– У какого конфликта?
– Я говорю про противостояние между англосаксами и русскими. Вся континентальная Европа за исключением нашей страны давно утратила какую-либо субъектность, став жалкой пародией на саму себя, придатком англосаксонского мира.
Сергей не мог сдержать скепсис. У него в квартире не было телевизора, однако, когда он ходил навестить бабушку, и несколько раз видел, как мужчин с ожирением и озверевшими лицами, пытаясь перекричать друг друга, говорили что-то похожее на то, что сказал Виктор. При этом ему стало не по себе: такие банальности на фоне всего случившегося звучали слишком абсурдно.
– Русские – единственная нация, которая сумела сохранить свою субъектность, независимость. Противостояние с англосаксами никогда по-настоящему не заканчивалось. И не могло закончится. Потому что, как я уже сказал, у этого конфликта, помимо внешней стороны, есть и скрытая. Все эти политические игрища – это всего лишь ширма. Настоящая битва идёт не в кабинетах дипломатов, не в офисах политиканов, и даже не на лондонской бирже. Ты же знаешь, что случилось с принцессой Дианой?
– Вроде на машине разбилась.
– Верно. А почему, как ты думаешь, это произошло?
– Кажется, у неё была интрижка, и королевская семья решила вопрос радикально.
– Ты меня не слушаешь. Всё это – круги на воде. Дело в том, что она, скажем так, сделала примерно то же самое, что пытаемся сделать мы.
– Она тоже убила бога?
– Схватываешь налету. Французы убили её, но было слишком поздно.
– Значит, бог – француз? Интересно.
– Не глупи. Бог – это скорее некий термин, который мы используем, когда говорим, – Виктор прервался остановился и посмотрел на Онгончу. – с непосвящёнными. Любая великая нация имеет своего бога. Он питает её корни, наполняет живым соком, от него проистекает величие и сила. Уже через двенадцать лет после смерти французского бога Франция вновь вступила в НАТО и окончательно сделалась марионеткой англосаксов. Капетинги и Плантагенеты, Столетняя война, Валуа и Габсбурги, коалиционные войны – всё это закончилось в 1997 году. Франция никогда больше не будет великой державой.
– То есть, если мы… Э… Убьём этого англосаксонского бога…
– Всё верно. Большая игра наконец закончится.
– Большая игра?
– Ты и этого не знаешь? На профанном уровне так называют противостояние между русскими и Британской империей в подбрюшье Евразии. Однако, это началось гораздо раньше. Вот ты, например, знаешь, какое каменное здание в Москве самое старое? Кроме монастырей.
– Какое?
– Английский дворик. Он расположен неподалёку от стен Кремля. Вокруг него недавно выстроили огромный парк. Ричард Ченслер прибыл к Ивану Грозному в середине шестнадцатого века. Тогда всё и началось. Вот почему, думаешь, убили Павла первого на самом деле? Да потому, что он стал магистром Мальтийского ордена. Собственно, первое, что после смерти отца сделал Александр – отмена блокады Англии. Это ведь всё не просто так. Из Америки нас выдавили. Ну ничего, Аляска – русская земля по праву. Но англосаксы – коварный противник. Они убили испанского бога – думаешь, они просто так взяли и выиграли Ватерлоо? Германский бог держался дольше.
– Я-а-а-апонский бог, – сказал Сергей.
– А вот он пока держится. Но и мы не лыком шиты. Шведский бог пал от наших рук. Вообще говоря, это противостояние тянется с незапамятных времён. Вавилон, Египет, Греция, Рим…
– Ну, допустим. А я-то тут зачем?
– Как думаешь, почему императорскую семью расстреляли?
– Ну, э, там же коммунисты, – промямлил Сергей.
– Ты разочаровываешь меня. Я же говорю, всё это – профанный слой, круги на воде. Понимаешь, дело в том, что убить бога может только тот, в чьих жилах течёт кровь правителя. Поэтому англосаксы и расправились с Николаем и его семьёй. Понимаешь, твоя прабабка, она, как бы это сказать… Словом, ты – один из потомков Александра Васильевича Колчака.
Виктор замолчал. Сергей рассеянно хлопал глазами, словно стараясь разогнать дурной сон, в котором оказался. Через минуту ему пришла в голову мысль, которую он тут же озвучил:
– Постойте, но ведь Колчак не был императором.
– Верно. Однако, он был Верховным правителем России.
– То есть, я должен убить бога? Потому что я – потомок Колчака? И тогда закончится это, как вы сказали, экзистенциальное противостояние между русскими и англосаксами?
– Да, примерно так.
– Ну, хорошо. У меня есть много вопросов.
– После сражения нам не стоило бы тратить время на болтовню. Если Летучий голландец атаковал нас, значит, мы близко. Но я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Так что спрашивай.
– Летучий голландец?
– Ты же понимаешь, что, помимо богов, существуют и другие, скажем так, сущности. Это одна из них. Скажем, э, – Виктор посмотрел на хмурящегося Онгончу, – эта сущность служит англичанам.
– А что за меч, которым вы рубили их? – сказал Сергей, кивая на прозрачное лезвие, лежащее на коленях Виктора.
– Это меч-леденец.
– Вы хотели сказать – кладенец? Как в сказке?
– Нет, именно леденец.
– Как конфетка?
– Нет в тебе филологического чутья, Сергей. В нём живёт один из духов русского севера, который служит нашему богу.
– А наш бог – какой он?
Онгонча хмыкнул. Виктор, открывший было рот, ненадолго замолчал.
– Пожалуй, обсудим это как-нибудь в другой раз.
– Ну допустим. А кто вы вообще такие? Какой-то супергеройский отряд?
– Ты смотришь слишком много англосаксонских фильмов. Мы – обычные русские солдаты. Просто сражаемся не на совсем обычном фронте. Онгонча – шаман. Не из тех клоунов, что вытягивают деньги из доверчивых простаков. Он помогает нам уже триста лет.
– Неплохо сохранился, – сказал Сергей, поглядев на Онгончу. Парень, впрочем, быстро отвернулся, не выдержав пронзительного взора чёрных глаз.
– Есть у нас товарищ и постарше. Изяслав – дух реки. Ты же знаешь про водяных. Он не то, чтобы наш, кгхм, кадровый сотрудник, но время от времени мы обращаемся к нему за помощью. Он до последнего отпирался. Да ты и сам слышал – в солёной воде его силы слабеют.
– А вы, Виктор Александрович? Кто тогда вы? Бессмертный ниндзя? Реинкарнация Эхнатона?
– Я – обычный человек. Один мой предок, ээ, участвовал в некоторых событиях при Гостомысле. С тех пор все мужчины в нашем роду, так сказать, охраняют рубежи на тонких подступах.
– На ранних? – поправил Сергей.
– И на них тоже. Наша, ээ, организация…
Раздался стук – Онгонча ударил кулаком в борт лодки.
– Ну, э, об этом как-нибудь потом. Думаю, тебе и так есть над чем подумать.
Сергей попытался продолжить расспрашивать Виктора, однако тот отмахивался. Он откуда-то достал большую тарелку и начал сосредоточенно катать по ней яблоко. Сергей, поняв бесплодность своих попыток, махнул рукой. Виктор был прав: ему в самом деле было, о чём подумать.
Через несколько часов Виктор, закончив с тарелкой.
– Навигация, – кратко пояснил он.
Он рассказал Сергею ещё кое-что. Оказалось, что корабль, на котором они плыли – это ботик, который построил лично Пётр Первый. В начале поездки Онгонча скрывал истинную сущность судна, но во время боя с Летучим голландцем. Рассказал он и про перо Симурга, с помощью которого удалось отогнать призраков. Также Виктор подтвердил догадку Сергея про шапку Мономаха – она использовалась как, своего рода, хранилище. Еду также доставали из неё, а не со скатерти-самобранки, как подумал было Сергей.
Англичане – народ морской. И бог у них, стало быть, тоже морской. Именно поэтому они отправились искать его в Северное море. Вопрос о том, каким образом небольшой швертбот, притворявшийся до недавнего времени рыбацкой шхуной, на миг возник в голове Сергея, но задавать его он не стал. Не удивили его и два гарпуна, наконечники которых были выплавлены из меча Александра Невского. Понятно, что мечом морскую тварь рубить несподручно. Когда Сергей стал допытываться, как же выглядит англосаксонский бог, Виктор поначалу отнекивался, а затем сказал:
– Мы не знаем точно. Во время крымской войны нам почти удалось захватить его, однако, отряд был полностью уничтожен, и те обрывки информации, которые дошли до нас, выглядели крайне сомнительно.
В полдень следующего дня, когда солнце стояло в зените, гладь морской воды («И как это в море может быть гладь?» – подумал Сергей) встрепенулась. Онгонча вскочил на ноги. Виктор взял в руку меч-леденец. Подводный след, словно от небольшой торпеды, кружился неподалёку от швертбота. И тут над водой показалась голова.
– Да это же обыкновенный тюлень! – воскликнул Сергей, с лица которого сразу спало напряжённое выражение.
Словно отвечая, обыкновенный тюлень, меньше известный, как phoca vitulina, издал рёв.
– Онгонча? – обратился Виктор к шаману.
Тот сосредоточенно вглядывался в тюленя.
– Да вы что, Виктор Александрович? Тюленей никогда не видели?
– Видел. Только вот живут они в прибрежной зоне, а до ближайшего берега… Кроме того, то море, в котором мы сейчас находимся – это не совсем обычное море.
Сергей хотел было возразить, но тут тюлень, скрывшийся было под водой, вновь вынырнул. «Что за хрень?» – подумал Сергей. Тюлень стал значительно больше. Он вновь заревел. И это явно не было милое приветствие. Звук напоминал скрежет гвоздя по листу железа.
– Не такой уж необыкновенный, правда? – усмехнулся Виктор, протягивая Сергею гарпун – обычную деревяшку с металлическим наконечником.
Тюлень вновь вынырнул. Он снова увеличился в размерах. Расходящиеся от него волны чуть не перевернули швертбот. Сергей посмотрел в глаза существа, похожие на огромные грязные иллюминаторы. И застыл. Он ощутил животный ужас. Ему хотелось бежать, хотелось спрятаться, исчезнуть.
– Чего ждёшь? Бросай! – крикнул Виктор.
Сергей не двигался.
– Долго. Не. Удержу, – раздался сухой, словно выжженая южным солнцем трава, голос Онгончи.
– А, к чёрту! – Виктор подскочил к Сергею и вырвал у него из рук гарпун.
– Нет! – сказал Онгонча.
– У нас нет другого выбора!
Голова тюленя стала такой огромной, что швертбот рядом с ней был похож на детский бумажный кораблик. Виктор, словно лилипут, стремящийся поразить Гулливера, метнул в монстра гарпун. Раздался громкий хлопок, какой бывает, когда взрываешь петарду – если эта петарда размером с небоскрёб. В воздухе запахло серой. Море, до этого гладкое, словно горное озеро, вновь пошло мелкой рябью, как и положено любому сколько-нибудь приличному морю.
Онгонча подошёл к Сергею, замершему, словно восковая статуя, и отвесил ему звонкую пощёчину.
– Слабак, – сказал Онгонча. – Я сразу сказал, что мальчишка не справится.
Виктор не обращал на них внимание – в руке он сжимал второй гарпун и был готов к броску.
– Кончено, Вик, – сказал Онгонча.
Рыболовная шхуна степенно, словно почтенная дама, шла по спокойному морю. Онгонча, оставив свой пост, лежал на палубе, закрыв глаза.
– Что теперь со мной будет? – спросил Сергей.
Виктор вздохнул и сказал:
– Что с тобой будет? Работать будешь. Семью заведёшь. Детей.
– Да я не про это.
– А про что?
– Думаете, я так просто забуду всё, что здесь случилось?
– Конечно, забудешь. Онгонча позаботится об этом.
– Но я же…
– Что? Парень, эта работа – она не для всех. Подвёл ты меня, конечно. Ну ничего. Главное, что всё, наконец, закончилось.
– Я… Простите меня.
– Эх. Да ладно, с кем не бывает. Мы ведь в конце концов убили тварь.
Сергей молчал. В мыслях его был полный беспорядок.
– Постойте, – сказал он. – Вы ведь говорили, что только тот, в чьих жилах течёт кровь правителя, может убить бога?
– Ну, получается, и моя кровь сгодилась. В конце концов, за столько лет все давно перемешались, наверное. В любом случае, можешь быть уверен. Византийский туман рассеялся, Онгонча подтвердил.
– Византийский туман?
– Это одна из разновидностей… А, зачем тебе это знать? Не забивай голову.
– Получается, англосаксонский бог мёртв?
– Выходит, что так.
Сергей услышал мерное посапывание Онгончи. Внезапно он почувствовал, как бессонные ночи, проведённые в море, навалились на него разом. Он прилёг на палубу и отключился.
Сергей пришёл в себя от сильного грохота, какой бывает, когда кусок скалы отрывается и скрежещет вниз по склону. Он почувствовал, как куда-то проваливается. Всё вокруг перемешалось. Сергей погрузился в ледяную воду. Он начал отчаянно работать руками, пытаясь выплыть. Оказавшись на поверхности, Сергей увидел торчащие из-под воды щупальца. Они растаскивали на куски лодку, вновь ставшую швертботом. Одно из щупалец обвивало тело Онгончи, на другое была насажена, словно на копьё, голова шамана. Сергей увидел, как одно из щупалец метнулось к нему. Он попытался уйти в сторону, но оно обрушилось на него, и Сергей потерял сознание.
– Шу, шу, шу! – услышал Сергей знакомый голос, перемежающийся чаячьими криками. – Это тебе не еда!
С трудом разлепив глаза, он увидел огромную лягушку, которая махала лапами, пытаясь отогнать чайку от лежащего на песке Виктора.
– Изя? – хрипло сказал Сергей, присаживаясь на песке и морщась от боли.
Лягушка, бросив бороться с птицей, прыгнула к Изе и заключила его в холодные липкие объятья.
– Жив, жив, чертяга! Ой, батюшки-мамочки, а я-то, я-то думал!
По скользкому зелёному лицу текли слёзы.
– Ты мне все кости переломаешь, – отстранился Сергей. – Как Виктор Александрович?
Изяслав покачал головой. Сергей сглотнул.
– Когда я притащил его сюда, он был ещё жив. Он рассказал мне, что вы сделали. Ах, это всё моя вина! Я, дурак старый, не сохранил, не сберёг! Как же мы теперь будем без кэпа? А Онгонча, о-хо-хо, о-хо-хо, – запричитала лягушка-Изяслав.
– Что случилось?
– Сгубили его супостаты окаянные! Ох, зачем же я вас бросил!
– Не понимаю. Мы же убили англосаксонского бога.
– Дурак! Только ты можешь убить бога! Не понимаю, как шаман проморгал это! Купился на дешёвую разводку, как какой-то вшивый фраер, царствие ему небесное! Ах, если бы только я был с вами… О-хо-хо… Это же была такая очевидная ловушка! Я должен был понять ещё тогда – неспроста был тот кит! Тогда они и использовали византийский туман. Летучий голландец был просто приманкой.
– Что это за туман такой?
– Он гадит тебе прямо в мозг. Штука крепкая, настоянная. Греки увели его у финикийцев, персы – у греков, а затем… Короче говоря, вас всех просто провели. Раскидали как малых детей. Они подсунули вам этого надувного тюленя-переростка, заставили Онгончу ослабить хватку. Когда он заснул, они послали его.
– Его?
– Хрякена, конечно.
– Правильно – Кракена.
– Не учи старика, сопля. Хрякен он. Потому что, когда твоя тупая башка лопается в его щупальцах, раздаётся характерный звук – хряк. Потому и Хрякен. О-хо-хо, о-хо-хо, что же я наделал…
Сергей посмотрел на Виктора. Он увидел странное свечение, которое исходило от его тела.
– Что это? – ткнул он пальцем.
– О, последнее дыхание души! Оно выходит, скорее!
Изяслав схватил Сергея за руку и потащил к телу. Из приоткрытого рта вырвалась струя синего пара.
– Кэп, кэп! Простите меня, я так виноват! – запричитал Изяслав.
– Молчи. А ты, Сергей, слушай, – раздался голос Виктора. – Русские никогда не сдаются без боя. Я знаю, ты справишься. Когда кажется, что всё потеряно, русские продолжают сражаться. И побеждают.
Синий пар начал рассеиваться.
– Виктор Александрович!
– Мы – русские, с нами бог! – раздался едва слышный шепот за миг до того, как последнее дыхание Виктора Александровича Крутицкого окончательно затухло.
Сергей сидел перед небольшим костром из плавника – на небольшом острове посреди океана его было необычайно много – и поджаривал рыбу, которую поймал для него Изяслав.
– Что нам теперь делать?
– Нам? Про тебя не знаю. Я вот планирую переехать. Может быть, в Канаду – там рек много. Почти как в России.
– И что? Ты вот так вот просто сдашься?
– А что ты предлагаешь? Серый, ты всерьёз полагаешь, что сможешь сделать то, чего не смогли кэп и Ончик?
Сергей, после непродолжительного молчания, сказал:
– Я не знаю. Но я не могу не попробовать.
– Попробовать что? Ты вообще видел, на что они способны? Что ты сделаешь, когда столкнёшься с крякеном? С Летучим голландцем? Вспомни, ты от простого кита чуть в штаны не наложил. А когда увидел иллюзию, обосрался так, что… Эх, что это я. Тикать надо, тикать.
– Ты же слышал, что сказал Виктор Александрович. Русские не сдаются!
– А я и не русский никакой. Я простой дух реки. И вообще, тут море, пользы от меня совершенно никакой. Так что надо драпать. Тебе, кстати, тоже советую. Всё равно после случившегося Россия долго не протянет.
– Ты о чём?
– Думаешь, мы просто так поехали именно сейчас? Такой простой ты, я поражаюсь. Ты мозгами пораскинь. Прямо сейчас в России происходит большая охота. На кого охотятся, как думаешь? И кто охотник? Наша миссия – это шаг отчаяния. Думаешь, мы взяли бы такого хлюпика, как ты, будь у нас больше времени? Прямо сейчас где-то в сердце России англосаксы подбираются к русскому богу.
– И… Что будет?
– Сам подумай. Ничего хорошего.
И Сергей думал. Думал о родном городе. О своей семье, о друзьях. Вспоминал, как мальчишкой катался на велосипеде. Как ездил в детский лагерь. Как впервые поцеловал девочку. Вспоминал Виктора Александровича Крутицкого, которого они с Изяславом закопали здесь, на острове.
– Я не могу просто так сдаться, – сказал он.
– Байку про лягушку и скорпиона слышал? Уф, у меня такое чувство, что ты обоих нас сгубишь ни за что!
Сергей сидел на спине лягушки, словно на гидроцикле.
– Куда мы вообще тащимся?
– Я же сказал, вооон туда, – ответил Сергей, тыкая пальцем вперёд.
– И что? Ты-то откуда знаешь? Что это ещё за чувства? Ты шизик небось.
Сергей на самом деле знал. Он не был уверен, откуда пришло это знание. Возможно, это было действие византийского тумана, возможно – очередная ловушка. Но он почему-то чувствовал, куда надо плыть. Поначалу Изяслав всячески сопротивлялся, но Сергею удалось убедить его.
Пошёл дождь. Волны усилились. Сергей чувствовал, что Изяслав начинает уставать.
– Доооолго ещёёё? – заскулил дух реки.
Вспышка молнии осветило ночное море. Завораживающая картина напомнила Сергею картины Левитана, которые он школьником видел в Третьяковской галерее. Осветила она ещё кое-что. Рассекая потоки дождя, к ним летела огромная летучая мышь.
– Думаю, мы приплыли.
– Ой, что делать, что делать, что же это? Давай драпать!
– Это англосаксонский бог.
– Но как? Кэп же сказал. Народ морской, значит, и бог – морской.
– Кто такой, в сущности, англосакс? Это обычная крыса, – с улыбкой сказал Сергей.
– Знаешь что, парниша? То же самое сказал бы кэп.
– Изяслав, ты со мной?
– С тобой.
Мышь начала барражировать над ними. Несколько раз она пикировала, пытаясь схватить их своими когтями, но Изяслав вовремя выводил Сергея из-под удара.
– Нам никак не добраться до неё! – заорал Изяслав, пытаясь перекричать шторм.
Сергей не ответил. Он и сам это знал. Более того – он совершенно не представлял, каким образом сумеет победить англосаксонского бога без гарпуна. Однако, сдаваться он не собирался. Внезапно он начал хлопать по голове лягушки, словно это был какой-то барабан.
– Придумал! Придумал!
– Ты это, быстрее говори, а то долго я так уклоняться не смогу! – сказал Изяслав, едва успевший отплыть от пикирующей мыши.
– Ты же сам говорил, что не можешь ничего делать в солёной воде. Но это – дождь. Вода пресная. Давай, действуй!
– В смысле? Что я буду делать?
– Это я дух реки, не ты. Тут пресной воды хватит на несколько озёр.
На несколько мгновений Изяслав замер. После он сказал:
– Держись крепче!
И пополз в небо, цепляясь за струи дождя, словно это были канаты.
Поднявшись над водой, парочка стала лёгкой мишенью для летучей мыши. Сергей несколько раз едва не падал, когда Изяслав каким-то чудом перепрыгивал с одной дождевой струи на другую. Он был похож на паука, который бегает по паутине, стараясь спастись от гигантского муравья.
– Выше, выше! – кричал Сергей.
Изяслав понял его план. Из последних сил он пополз наверх, похожий на небольшую ракету. Мышь резко спикировала. На этот раз Изяслав не сумел уклониться. Когти рассекли зелёное брюхо, из которого начали вываливаться гирлянды кишок.
– Нееееет! – заорал Сергей.
Изяслав остановился, не в силах продолжать подниматься.
– Изяслав! Изяслав!
– Со мной… Всё… Хорошо. Ты, главное, спаси… Россию… – прокряхтел он.
Сергей кивнул. И спрыгнул прямо на летучую мышь, которая оказалась под ними. Когда он ухватился за чёрный мех, то увидел пролетающее мимо тело морского духа. Мышь начала выписывать в воздухе кульбиты, которым позавидовал бы любой пилот-ас. Она пыталась стряхнуть Изяслава, но тот держался крепко. Он почувствовал, как его руки налились какой-то древней, могучей силой. Сергей вспомнил, что часто ощущал её раньше, но до этого момента не понимал, что же это такое. Сейчас он точно знал. Он – русский. И с ним – бог. Его русский бог.
Сергей рванул мех. Мышь пронзительно закричала и забрыкалась ещё сильнее, трясясь в воздухе, словно эпилептик в припадке. Сергей почувствовал, что с каждым мигом становится сильнее. Он начал рвать плоть летучей мыши, ломать кости, разрывать связки. Он запустил руку прямо в нутро твари и нащупал там что-то большое и пульсирующее. «Сердце», – подумал он.
– ПОЛУЧАЙ, ГРЁБАНЫЙ БЕТМЕН! – голос Сергея заглушал раскаты грома.
Он сжал руку.
Около дверей личной королевской уборной Букингемского дворца собралась целая толпа. Обычно чопорные и молчаливые, слуги наперебой советовали Джеку, как лучше взломать дверь. Королева не отвечала больше получаса. Главный стюард давно оставил попытки призвать слуг к порядку и стоял, кусая ногти.
Наконец, Джек справился с неподатливой дверью, которая верой и правдой служила не одному поколению монарших особ. На троне белого фаянса сидела Её величество, Божией милостью Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии и иных своих царств и территорий королева, глава Содружества, защитница веры. На её мёртвом лице застыло глуповатое и удивлённое выражение.
В медицинскую палату, пахнущую чистыми простынями и лекарствами, ввалился мужчина, настолько толстый, что тельняшка, натянутая на него, казалось, вот-вот треснет. В его руках была сетка с мандаринами, которую он швырнул на прикроватную тумбочку.
– Серый, снова-здорово! Вы не ждали, а я пришёл!
– Не ори ты так, дурень старый, – ответил Сергей, стараясь сдержать улыбку.
– Ну ты как, дружище?
– В норме. Через пару дней должны выписать.
– Это отлично, это вовремя. Я тут тебе весточку принёс, – сказал Изяслав, протягивая Сергею пухлый конверт из жёлтого пергамента с большой сургучной печатью.
– И что, куда поедем на этот раз?
– Ты это, поправься сначала. Опять же, надо уладить некоторые формальности, принять тебя, как полагается, – сказал Изяслав, похлопывая Сергея по плечу.
– И всё-таки?
– Говорят, после смерти летучей мыши красный дракон слишком широко расправил крылья. Нам предстоит много работы.