Узелки
- Сборник
- Праздник урожая (2021)
Мы встретились у стенки, две разные судьбы...
Иногда сложно представить, у какого человека ты обнаружишь нездоровую склонность к шибари. И когда я увидел у неё в рюкзаке моток красной верёвки и спросил, зачем ей это нужно, я ожидал какого угодно ответа, но...
— Аэ-э... Ты знаешь, что такое шибари?
Знал ли я об этом? О да, бесспорно, я знал. Эстетически-эротическое связывание было моим кредо на протяжении нескольких лет. И когда я рассказал ей об этом, её лицо резко переменилось.
— Значит, ты занимаешься этим? В смысле, умеешь? Нормально? Вау! А меня можешь связать?
Она была типичной мэри-сью. Идеальной девушкой, как ни посмотри. Знала пять языков, окончила школу с красным дипломом, училась без четвёрок, была социальной, весёлой, яркой. Она потрясающе рисовала и выступала в хоре. Она, та самая «спортсменка-комсомолка», сейчас просит меня её связать?
Я кивнул.
Я был человеком из другого мира. Нет, не сказать, что асоциален, или что боялся девушек — в конце-концов, с кем-то же я тренировался своему шибари, но... Моим миром были фестивали и игры, антикафе и бессонные ночи за компьютером. Мне, казалось, было просто негде, нечем пересечься с этой богиней.
И вот мы сидим на моей кровати, совсем рядом. Она — только из душа, в спортивном топе и коротких велосипедных шортах. И я — в футболке и джинсах, с четыремя мотками верёвки в руке, на сто метров суммарно.
— Готова? — спросил я. Она кивнула.
— Тогда раздевайся. Ну, или хотя-бы сними лифчик. Мне же тебя растереть надо. — заявил я, доставая заготовленный флакон массажного масла.
Без малейшего стеснения, она стянула лифичк, представ предо мной полуобнажённой. У неё... почти не было груди. Не знаю уж, первый это размер, или нулевой, но верёвка точно за это держаться не будет. Впрочем, она за грудь никогда и не держится, это немного не так работает.
Она легла передо мной, и я вылил масло прямо ей на живот. Обычно для этого используется специальная чашечка, но, увы, у меня её не было. Лёгкими движениями я начал растирать её. Я поднимался от живота к груди, от груди к плечам, потом - к рукам. Разогнать кровь в руках - это важно, на этом нужно сосредоточиться. Я мял и скручивал её руки, которые мог полностью обхватить одной кистью, потом спустился к ногам. Обильно покрывая их маслом и растирая во всю силу, на которую были способны мои кисти, я стремился разогреть её тело так сильно, как только смогу.
Она закрыла глаза и улыбалась. Через несколько минут подготовительный массаж был закончен.
— Поздравляю. Теперь ты ванильная девочка. — сообщил я, кивая на стоявший на прикроватном столике флакон, на котором красовалось «Масло массажное с экстрактом ванили». Она рассмеялась.
Я протянул к ней руки, приглашая подняться ко мне, в объятия. Она была тёплая, практически горячая и резко пахла ванилью. Интересно, пропахнет ли ей моя футболка? Мы несколько секунд сидели так: я, полностью одетый, и она, в одних велосипедках.
— Давай начинать... — тихо прошептала она. Её горячее дыхание, коснувшееся моего уха, заставило меня вздрогнуть. Знала она или нет, но уши были моим... слабым местом. На меня даже АСМР-видео работали, а тут...
Я нашёл середину верёвки и положил ей на шею, завязав первый узелок, словно повязывал ей галстук и пропустил верёвку между ног, натягивая. Она сразу же отреагировала, слегка вздрогнув, и улыбнулась, посмотрев мне в глаза.
— Сложишь руки за спиной? — попросил я. Она послушно свела руки, схватив одной рукой за локоть другой. Я вытянул верёвку, захватывая петлю, что лежала на шее. Теперь любое потенциальное давление с шеи снято. Техника безопасности соблюдена.
Вниз, к рукам, петля, вторая, я зафиксировал этот замочек. Теперь — обвяз груди, несмотря на то, что там и обвязывать то нечего. Я повёл верёвку вокруг её тела, вокруг рук, петля, ещё одна... Обвяз груди делается в десять движений, а теперь — зафиксировать верёвку за спиной. На этом закончен первый этап.
— А теперь — сядь по-турецки. — попросил я, придерживая её за плечи, чтобы она не упала. Сейчас её центр тяжести несколько смещён, да и кровать мягкая, мало ли что...
Когда она скрестила ноги, я разделил верёвку пополам и вывел её вперёд, через плечи и резко потянул на себя. Потом - взялся рукой за верёвку, что уходила вниз и тоже натянул. Она резко вдохнула, а я подтянул её к себе за верёвки, обнимая. Она слегка дрожала. Я положил два пальца в её руку.
— Сожми, пожалуйста.
Она сжала. Сильно. Замечательно, значит — можно продолжать.
Я натянул обе лежащие у меня в руках верёвки и обернул длинный хвост вокруг «стимулирующей» верёвки во много раз, словно создавая ручку, за которую потом можно потянуть. И — последний штрих: привязать конец верёвки к ногам, чтобы она не могла до конца разогнуться. Я называю эту связку «Пленницей». Уж не помню, почему я так решил. Возможно кто-то когда-то её так назвал. А может быть - я сам это придумал.
Я подтянул её к себе. Она прижалась ко мне, настолько, насколько могла: в первую очередь положила голову на плечо. Я смахнул её волосы на другую сторону и поцеловал в шею. Она задрожала, я видел, как дёрнулись её плечи? Это движение предполагалось чтобы оттолкнуть меня или чтобы обнять?
Судя по её «Сильнее», которое еле слышным шёпотом донеслось до меня, второе.
Я продолжал целовать её, время от времени натягивая верёвку, что всякий раз сопровождалось чем-то средним между стоном и вздохом.
Оторвавшись от её шеи, я поднял за подбородок голову и взглянул ей в глаза. Они были закрыты. Это... нормально наверное?
Я поцеловал её. Поцелуи — это приятно. И я толком не понимаю, почему. В книгах всегда пишут про то, что у той, кого целуешь, мягкие губы. Со всей ответственностью: я вообще не чувствовал её губ. Поцелуй — это скорее процесс. Мы целовались долго, очень долго. Десять секунд? Тридцать? Моя рука скользнула к её ногам, ища фиксационный узел. Я распустил его не глядя, освобождая её ноги и повалил на кровать.
Мы не отрывались друг от друга, я целовал её, гладил по груди и волосам, обнимал и ещё раз целовал. Время текло вокруг нас, а мы тонули друг в друге и в запахе ванили. Я был очень спокоен. Куда спокойнее, чем когда готовился к сессии. Страсть не пьянит, и не ослепляет, это всё враньё. Я был спокоен и чётко осознавал происходящее, я был сосредоточен на единственной цели: сделать ей как можно приятнее.
— Всё... — вдруг прошептала она, когда мы разомкнули губы после очередного минутного поцелуя. — Развязывай.
Я кивнул и один за одним распутал все узлы и откинул верёвку. Она протянула ко мне руки и я подался вперёд, обнимая её. Мы вместе упали на кровать.
— Может, под одеяло залезем? — предложил я.
— Ага... Давай.
Мы накрылись одеялом и снова сплелись вместе, стараясь коснуться друг друга как можно большей частью тел. Она закрыла глаза.
Я нашёл её губы и прижался к ним.
Наверное, мы тогда уснули. Или, может быть, были в состоянии, очень близком ко сну. Но когда она вдруг двинулась, прерывая эту блаженную негу, прошло уже несколько часов.
— Слушай... А не хочешь посмотреть что-нибудь? — вдруг предложила она.
Я был не против.