ВОЗВРАЩЕНИЕ
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
Река уже не та, но ты всё тот же…
Воздух в зале был густ от табачного дыма и тревоги. Холодная война дышала в затылок, и каждый присутствующий на секретном совещании партийный работник понимал: нужен не просто прорыв, а нечто невообразимое.
— Товарищи! — голос директора НИИ Изучения плазмы В.И. Карпова дрожал от сдерживаемого волнения. Он щелкнул переключателем, и на экране позади него вспыхнули сложные схемы. — В технической сфере совершён прорыв, который перевернёт всё. Мы называем это аннигиляционным двигателем. Он позволит нам развить не только околосветовую скорость, но и обеспечить достаточную тягу для вывода в космос сверхтяжёлых грузов.
В зале повисла напряженная тишина.
— Первоначальные расчёты… они настолько фантастичны, что мне самому не верится, — Карпов обвёл взглядом ошеломлённые лица. — Но это реальность. Мы можем совершить то, чего никто не сможет повторить в ближайшие поколения. Это даст нашей Родине неоспоримое преимущество во всём.
Идеи военного применения отвергли первыми — слишком велик риск ядерного ответа и тотального уничтожения. Слово взял председатель комиссии по космической и ядерной обороне И.В. Голицын.
— Американцы высадились на Луне, чтобы показать технологическое превосходство своего пути. Мы ответим так, что их «гигантский скачок для человечества» покажется детской шалостью. Мы осуществим то, что будет казаться невыполнимым. Мы покажем, что светлые идеи коммунизма способны достичь иного мира, пока они копошатся в своей песочнице. Это навсегда положит конец спорам о том, чья система истинна. И, возможно, спасет сам мир, охладив пыл горячих голов.
Так родился «План «Превосходство» — почти невозможный, грандиозный. Строительство звездолёта для полета к системе Тигардена.
Спустя считанные годы, с опережением плана, под землей в глубине сибирских лесов, был создан корабль, похожий на гигантский тор, — «Знамя». Его миссия — доставить колонию из ста лучших представителей человечества, отобранных не только по профессиональному, но и по идеологическому признаку, к новому дому. Экипаж под началом капитана Иртышева должен был вернуться с отчётом и данными, которые помогли бы осуществить регулярную транспортировку ресурсов и людей.
День пуска мир запомнил навсегда. В небо, пронзая облака, поднялся не просто корабль, а целый город, окутанный сюрреалистическим сиянием плазмы. Мир замер, ожидая ядерного апокалипсиса, но его не последовало. «Знамя», поразив научное сообщество Земли невероятной скоростью, стремительно ушёл за пределы Солнечной системы.
Полет был рутиной, нарушаемой лишь посменными дежурствами экипажа. Колонисты спали в гибернации. Связь с Землей, сначала регулярная, к концу пути стала обрывочной, а потом и вовсе прекратилась. Спишем на расстояние, решили на борту. Восстановим на обратном пути.
В назначенный срок корабль приблизился к звездной системе Тигардена, в которой, как и предполагалось, располагались пригодные для жизни планеты. Длительное время корабль осуществлял замедление до нормальных орбитальных скоростей.
Несколько месяцев ушло на детальное изучение планет и анализ данных, полученных с зондов, пока не было подтверждено, что обе планеты пригодны для жизни, хотя и отличаются по средней температуре, влажности и составу атмосферы. Согласно намеченному плану, капсулы с колонистами, ресурсами и оборудованием были спущены на поверхность. А также была отправлена часть медиков, инженеров и офицерского состава для обеспечения руководства и организации строительства.
Около полугода капитан Иртышев и команда наблюдали за развитием колонии с орбиты планеты, которой была дано название "Коммуна", собирали и уточняли данные, вели видео и фотосъемку, чтобы показать на Земле, как выглядит новый мир.
Запечатленные картины вызывали душевный трепет, поскольку при привычных видах растительности, рек и гор, все было в совершенно иной цветовой гамме, что было обусловлено отличиями в химическом составе поверхности. Мир выглядел как нечто фантастическое и даже отчасти сюрреалистическое, будто это сон.
Когда все задачи были выполнены, а данные собраны, то корабль "Знамя" отправился обратно.
Медик Ромашов очнулся от жгучего холода гибернации. Экран над капсулой мигал алым: «ЭКСТРЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ. ТРЕВОГА». Он откинул крышку. Рядом стояли другие пустые капсулы экипажа. Тишина корабля была зловещей.
В совещательной комнате капитан Иртышев ждал всех. Его лицо было уставшим и напряжённым.
— Товарищи, — его голос был хриплым, — мы в Солнечной системе. Связь с ЦУПом… установлена.
По рядам пробежал облегчённый вздох. Кто-то хлопнул по столу ладонью.
— Катастрофы не случилось, — продолжил Иртышев. — Наш полет сработал. Холодная война окончена. Угрозы ядерного уничтожения больше нет.
Зазвучали счастливые возгласы, кто-то уже предлагал открыть бутылку «Столичной». Но Ромашов, глядя в глаза капитану, не видел в них радости. Только тяжесть.
— Капитан, — тихо произнес Ромашов, заглушая общий шум. — Но есть же и плохая новость. Верно?
Шум мгновенно стих. Все взгляды впились в Иртышева.
— Верно, — капитан сделал паузу, давая им подготовиться. — Нашей страны больше нет.
Сначала никто не понял. Потом послышались сдавленные возгласы: «Что?..», «Как?..», «Не может быть!».
— СССР распался. Под грузом внутренних противоречий. Проект «Знамя» закрыт, технологии утеряны. Те, кто сейчас в ЦУПе, узнали о нас из архивов. Для них мы — артефакт.
В горле у Ромашова встал ком.
— А кто же тогда… с нами говорит? — спросил молодой инженер Петров.
— Те, кого мы когда-то считали врагами, — безжалостно продолжил Иртышев. — Они не смогли повторить наш двигатель. И теперь они страстно хотят его получить. А новое правительство на обломках нашей Родины… объявило корабль и всё, что на нём есть, своей собственностью. Говорят с нами с тем же аппетитом.
— Выходит… капитализм победил? — голос Ромашова дрогнул. — Без единого выстрела?
— Именно так, товарищ. Идите. Послушайте записи переговоров. Услышите всё сами. Завтра решим, что делать дальше.
Следующие часы стали для экипажа адом. Они слушали чужие, жадные голоса, разбирали циничные протоколы и приказы. Кто-то молча смотрел в стену, кто-то яростно лупил по груше в спортзале, кто-то плакал от бессилия. Они ощущали, что возвращаются домой чужаками.
Наутро они снова собрались. Лица были серыми, глаза потухшими.
— Я не буду произносить долгих речей. Я вижу по глазам, что вы понимаете ситуацию не хуже меня. — начал Иртышев. — Задаю вопрос прямо: хотите ли вы вернуться в тот мир, который похоронил всё, ради чего мы летели? Хотите ли вы, чтобы эта капиталистическая гниль однажды добралась до «Коммуны»? Всех нас выбирали так, будто мы летим в последний путь, а потому ни у кого из нас нет семей. Скорее всего и все наши родственники уже мертвы и мы были к этому готовы. Я предлагаю развернуться и лететь назад. Домой. На «Коммуну», где мы может сохранить наши идеалы и вырастить нового человека, как мечтали наши идейные пращуры Поднимите руку, кто со мной.
Решение созрело в тишине. Руки стали подниматься одна за другой — медленно, но решительно. Неподвижен был только Ромашов. Он подошел к экрану и вывел на него изображение Земли с одного из бортовых телескопов.
— Я буду скучать, — выдохнул он, положив ладонь на холодное стекло. И, не отрывая взгляда от пропадающей в черноте родины, поднял руку.
«Знамя» плавно развернулся, и яркая вспышка аннигиляционных двигателей понесла его прочь от Солнца. Обратно к дому, который они выбрали. Обратно к звёздам, оставив старый мир его новой, чужой судьбе.