Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Ex Machine

Сборник
Новогодний конкурс имени Тиматы (2022–2023)

– Поздравляю с принятием в наши ряды, Том, – Крейг откинулся в кресле и расслабил плечи. – Будешь чувствовать себя как дома. – Тяжёлый взгляд добавлял ему лукавства во время улыбки.

Том облокотился на спинку, копируя умиротворение Капитана, и вытянул ноги. Это было долгожданное повышение. Теперь он смотрел на коллег за стеклом с верхушки своей карьерной лестницы. Десятки редакторов, подключенные к С.К.А.Т., системе контроля авторских текстов, вносили правки в будущие бестселлеры. Жестовое управление делало их похожими на дирижёров.

Нижний ярус корпорации всё больше напоминал оркестровую яму – после введения бесконтактной системы редактуры мониторы стали выглядеть как партитуры, а сами «музыканты» носили шлемы синаптической синхронизации. На втором этаже по периметру располагались кабинеты директоров и машинные залы. На верхнем уровне, под стеклянной крышей, трудились операторы поддержки С.К.А.Т.

Забирая детей со школы, Том гордился своим делом больше всего. Они рассказывали отцу о новом романе, перебивая друг друга, и Том знал, что в их юные умы не попадёт и песчинки страха о своём будущем, ведь это он был редактором книг о героях нашего времени, вхожих в школьную программу, книг о победе человека над злом в любом из его проявлений. Невежество, корысть, ненависть – против всего находился свой герой. Теперь героев создаёт Машина. И сегодня Том получил возможность работать с ней напрямую.

Он встал раньше обычного. Молли гладила его рубашку. На кухне шипело масло в сковороде. Том долго торчал перед зеркалом, зачёсывая волосы на новый лад, потом мучился с запонками, прямо перед выходом решил подстричь ногти и вернулся. Двойняшек уже забрал шаттл. Молли ещё подводила глаза в прихожей.

– Удачи сегодня, – она повернулась, чтобы поправить его галстук, и Том поцеловал её на прощание.

Капитан ждал в своём кабинете. Он улыбался, протягивая пропуск в машинный зал, хлопал Тома по плечу и подначивал скорее взглянуть на Создательницу.

– А знаешь, что я читаю детям на ночь? – говорил Крейг, пока они шли к служебному входу. – «Сегин из Кассиопеи»! Они теперь вечера дождаться не могут, чтобы узнать, что было дальше. У тебя великая мысль, Том, великая мысль.

Металлический голос пропускного контроля сказал:

– Томас Уэбб, главный редактор отдела «И».

Том отдёрнул карту от детектора и убрал в нагрудный карман.

Машинный зал напоминал паутину, в которой запутались мониторы. Экраны синтаксических и смысловых анализаторов генерировали и удаляли, окно проверки текстов на уникальность мерцало количеством процентов. Остальные значения мониторов были для Тома ещё незнакомы. Капитан жестом пригласил его пройти к столу.

– Надеюсь, ты не забыл вчерашний разговор. Твоя главная задача сейчас – сортировать информацию. Машина возьмёт твои сводки и сгенерирует книгу по диаграмме связей. Возможно, это будет новый шедевр. Дерзай, Том, я навещу тебя завтра. И ещё кое-что, – Крейг погладил стол, напоминающий диспетчерский пульт управления, – если станет скучно или, наоборот, интересно – принцип работы Создательницы в ящике твоего стола. К слову, мы зовём эту малышку «Джефферсон», – Капитан развернулся, бросив последнюю улыбку, и бодро зашагал в сторону своего кабинета.

Иногда, чаще всего по вторникам, в день заседания совета директоров, Тому приносили лейтмотив будущей книги от кого-то из верхушки. Одно-два слова: «Рождество», «Кризис», «Природные богатства», «Катастрофа 2087-го» – это всегда имело отношение к последним новостям. С тех пор он ни разу не видел ни одной детской книги.

– Кто же их печатает? Рузвельт?

Этот вопрос не занял его надолго, ведь не они одни могли иметь такую Машину.

Нередко Тома будил звонок и приходилось выходить в ночь, чтобы подготовить что-то обнадёживающее в преддверии серьёзных перемен. В одну из таких ночей, когда работа над газетными статьями была закончена, но не было ни одного коллеги для беседы, он ввёл в приёмщик информации всего два слова:

– Кто ты?

Экраны вспыхнули, обнулив значения всех показателей. Загудела система охлаждения.

– Я – Джефферсон, – показалось на мониторе. – А ты?

Том улыбнулся шутке от разработчиков системы и ответил:

«Я Томас Уэбб. Приятно познакомиться.»

Джефферсон был хорошим собеседником. Том мысленно благодарил его создателя десятки раз. Ночные смены теперь пролетали быстрее. Они говорили об автомобилях и женщинах Хартфорда, об улице Вегас-Стрип, на которой теряешь счёт времени, о банановом сплите с заправки «У Черри» и наивных ромкомах, которые так любит Молли. Том говорил о Молли. Джефферсон – о гаитянках из Флориды.

– Кто твой любимый писатель? – выводил на экран Джефферсон.

– Томпсон. Он писал хорошие детские книги.

– Он и сейчас их пишет.

– Старику уже за девяносто лет, не думал, что он сохранил рассудок.

– Зайди как-нибудь в четвёртый кабинет.

Корпорация была достаточно большой, чтобы никогда не пересекаться с некоторыми коллегами, но Томпсон? Как он мог его пропустить? Не узнать лицо, напечатанное на обложке его любимых детских сборников? Том не мог отложить его посещение на завтра. Он выключил терминал и направился к выходу.

Коридоры петляли: сотая, девяностая, восьмидесятая комната. Том ступал по мягкому ковролину и проклинал себя за то, что не обошёл здание, войдя через главный вход. В первом корпусе сидели мастодонты редактуры, которых набрали ещё при основании компании. И Томпсон, подумать только, Гейл Томпсон тоже был одним из них.

– Гейл? – Том заглянул в кабинет, как только дверь поддалась, считав его пропуск. – Мистер Томпсон, Вы здесь?

Это был машинный зал. Оборудование, явно старше Джефферсона, казалось громоздким раритетом. Система охлаждения гудела, периодически закашливаясь. На письменном столе лежала клавиатура. Что ж, Томпсон был рождён в прошлом веке и не изменял своим принципам, но операционная система была той же, что использовал Том. Очевидно, Гейла не было на месте.

– Джефферсон, ты здесь? – защёлкала клавиатура.

– Кто это?

– Это Том. Джей, оставь послание для мистера Томпсона. Он может зайти в мой сто двенадцатый или мы бы могли пообедать вместе. Передай, что я угощаю.

– Здравствуй, Том. Я передам. Пожалуйста, отключи питание перед уходом.

– Извини, не могу. Там могут быть незавершённые процессы Гейла.

– Он сказал, что пойдёт домой, и забыл выключить питание. Гейл последние годы довольно рассеян, а этой старой системе нужна передышка.

– Хорошо. До скорого, Джей.

– Спасибо, Том.

Вентиляторы сбавляли обороты, их гул сходил на нет. Том тихо прикрыл за собой дверь.

Был вторник, когда Джефферсон спросил его:

«Как там мистер Томпсон?»

«Так не заглянул и не написал. Возможно, он вообще не прочёл моё послание». – Во вторник у Тома по обыкновению было много работы с газетой. Этот день недели он особенно не любил. Машине не всегда удавалось сделать статью сбалансированной, вот и сегодня Джей говорил слишком много об одних событиях, вскользь упоминая о других. Том был сосредоточен и выжимал из Машины результат. Говорить ему не хотелось. Он указал новые критерии количества символов для ветки дерева связей и ожидал статью о росте покупательской способности, но получил:

«Что ты оставил в послании?»

Том отодвинулся от монитора и шумно выдохнул. Ему очень хотелось покончить со лживой статьёй и заняться романами. Машина получит свой ответ позже, когда закончит с работой. Том ждал. Процесс обработки новых настроек замер.

«Том, дружище?»

Он не шелохнулся.

«Какую записку ты оставил старику Томпсону?»

Том думал о Гейле, на которого он равнялся как на писателя. Он вырос на его книгах. Обороты речи были растасканы на цитаты, по пейзажам, описанным его рукой, писались картины. Дети Тома одевали костюмы его героев на праздник. Том не хотел верить, что Гейл использовал Машину. Томпсон и был частью Машины. Его мысли ему не принадлежали. Его живой язык вышел из программного кода.

Том придвинулся к экрану и передал в терминал:

«Джей, у тебя есть доступ к другим машинам?»

«Нет.»

«Но в них тоже есть ты как интеллект-обработчик?»

Завершив все программные процессы, Джефферсон завис на несколько секунд.

«Похоже, ты не читал инструкцию. Это не так работает, Том. Вряд ли ты поверишь мне без доказательств, потому открой корпус, где лежит центральный процессор, и посмотри, что к чему.»

Корпус был размером с гроб. Его крышка легко вышла из паза. Под ней, помещённый в желтоватую жидкость, лежал человеческий мозг. Одна сеть трубок питала его, другая – купол, считывающий импульсы. Том уронил крышку, и она гулко зазвенела, подпрыгивая на углах. Пока он смотрел, как вентиляторы гоняют человеческую кровь, звон перебрался в голову.

Он отключил от питания этого хитрого старика. Он убил Гейла Томпсона.

– Эй, – сказал знакомый голос позади него, – как хорошо, что я застал тебя здесь. У меня отличные новости. Совет директоров решил повысить тебя, Том. Ты ведь так долго мечтал стать писателем.

Это был Крейг. Он улыбался.