Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Нум

Сборник
Прелести цивилизации (2021)

Стоя в толпе среди прочих мастеров, Нум наблюдал, как во дворе Талаттических палат разбили молотом Тифу, жену Хранителя Энгура. Никто не объявил, в чем она провинилась. Ее просто вывели в назначенный час на помост, с которого в обычное время зачитывали циркуляры, и поставили на колени перед палачом. Наблюдавшие за этим, дворцовые чиновники, мастера, слуги и стражники безмолвствовали. Краса Двух Рек и Жемчужина Шестидесяти городов, Тифа отстраненно смотрела вниз, на свои крепко связанные руки. Ее бледное фарфоровое лицо было практически неподвижно. Палач поднял молот и вопросительно посмотрел на Хранителя, стоявшего на балконе. Высокий, белокаменный, с сияющим нимбом за головой, Хранитель провел рукой по тонкой резной бороде и наконец кивнул. Размахнувшись, палач нанес удар и с грохотом проломил Тифе затылок. Качнувшись, она рухнула грудью на помост. Из разбитой головы в потоке мелкой фарфоровой крошки и пыли выехала вперед скрижаль души, испещренная идеограммами.

Нум вздрогнул. Тифа всегда была добра к нему. Подобная жестокость по отношению к женщине поразила его, ввергла в шок. Сколько ни живи во дворце, к такому трудно привыкнуть.

Мастера начали расходиться, обсуждая произошедшее.

Нум добрел до своей мастерской и продолжил работать над партией солдат, которых должны были скоро отправить в Ксем. Государство который год вело там оборонительную войну против еретиков-ксемитов, посмевших не признать над собой власть Хранителя. Несмотря на поразительные успехи и постоянные победы, о которых сообщались в энцикликах, война пока еще была далека от завершения, и постоянно требовались новые солдаты взамен разбитых. После каждого столкновения с ксемитами сборщики обеих сторон обшаривали поле боя, собирая неразрушаемые скрижали души. Собранный материал направляли в Талаттические палаты, где мастера на скорую руку наделяли солдат новыми оболочками из речной глины. Вопреки заверениям Хранителя и канцелярии, это не было возрождением. Как мастер, Нум знал, что память и личность – свойства тела, а не души. Солдат, созданный вокруг скрижали погибшего, не был его продолжением – это был совершенно новый солдат, не имевший никакого отношения к предыдущему. Впрочем, личность мастера им стряпали наспех, так что мало кто мог отличить одного от другого. Порой среди скрижалей попадались и принадлежавшие ксемитам. Нум знал это по секрету от сборщиков. Однако это никак не влияло на результат. Солдаты, созданные из таких скрижалей, искренне считали себя уроженцами Двух Рек и ничем не отличались от настоящих уроженцев. Поневоле задумаешься, а действительно ли ксемиты настолько глупы, дегенеративны и имманентно порочны, как утверждала канцелярия Хранителя?

Нум вздохнул и стал лепить лицо солдату.

- Кто я такой? – спросил солдат, едва появился его рот.

- Солдат Двух Рек, - проворчал Нум. – Сиди смирно, иначе получишься некрасивым.

Солдат замер. Ему не хотелось быть некрасивым.

Нум продолжил работу. Сидя при свете масляных ламп, он постепенно втянулся в привычный ритм и не заметил, как прошел день и как прошла ночь. Лишь когда в окне забрезжил новый рассвет, Нум отвлекся. Хрустнув глиняными пальцами, он вышел на балкон и стал молча смотреть на крошечное молодое солнце, что поднималось из-за горизонта. Отчего-то ему было грустно. В таком состоянии его застал Мжей, один из чиновников дворца.

- Тебя ждет к себе Хранитель, - сказал он.

***

Хранитель Энгур, Создатель Государства и Наместник Творца, восседал на своем троне и выглядел, как всегда, благообразным и мудрым. Он милостиво кивнул на покорный поклон Нума, затем сказал, поглаживая каменную бороду:

- Моя жена разбита. Ты в курсе, мастер Нум.

- Да, Великий, - ответил Нум.

- Но как правитель государства, я не могу без жены. Сказано в заповедях Творца, что муж да прилепится к жене, и жена да будет покорна мужу. Мне нужна новая жена, - Энгур кивнул на столик, на который Мжей поспешно водрузил поднос с зеленоватой скрижалью души. – Ты создашь мне ее, мастер Нум. Она должна быть добропорядочной и верной, такой, чтобы красота ее радовала меня, а покорность утешала. Понимаешь, к чему я клоню?

Нум вздрогнул. Он узнал эту скрижаль.

- Но Великий, - пробормотал он. – Это ведь скрижаль Тифы, Красы Двух Рек.

- Да, - невозмутимо ответил Энгур.

- Разве сами вы не казнили ее за непокорность?

Энгур фыркнул.

- Ты болван, мастер? Ты – скульптор. Именно ты созидаешь волю и характер. Разве не ты перелепил десятки, если не сотни ксемитов в моих верных слуг? Её будущий характер зависит исключительно от тебя. Я приказываю тебе сделать Тифу покорной мне. И не смей возражать. В противном случае я велю разбить тебя.

Нум поспешно поклонился.

- Будет сделано, Великий. Позволите один вопрос?

- Какой же? – с неудовольствием спросил Энгур.

- Почему я?

- Я спросил у Тифы перед казнью, кого именно использовать для исправления ее гнусного характера, и она порекомендовала тебя. Почему – не знаю. По мне, так ты ничем не выделяешься среди прочих мастеров, - произнес Хранитель. – Если это все, то поскорее приступай к работе. Мое терпение не безгранично.

***

Раньше Нум работал исключительно с глиной. Работа над новым телом для Тифы стала для него первой встречей с фарфором. Для помощи к Нуму придали двух старших мастеров. Они давали ему советы, но к каолину не прикасались – ведь работа должна носить следы рук только одного мастера. Регулярно являлся и Мжей. Чиновник, бедняга, очень нервничал. Он не верил в Нума.

- Если ты сделаешь ерунду, я умру, погибну, - периодически говорил он. – Разве тебе не жаль меня?

- Жаль, - говорил Нум. – Но не бойся. Я смогу.

Мжей принес и прежнюю память Тифы, свернутую в виде маленького мраморного шарика – исключительно для изучения и понимания, что именно в прежней Тифе не устраивало Хранителя. Нум изучил его тщательно. Он не мог вникнуть в воспоминания Тифы. Они были для него закрыты – зато он мог по узорам понять характер казненной. И соотнеся это с теми сведениями, что дал ему Мжей, Нум расчертил для нее первую энцефалограмму.

Наконец настал волнительный миг. Тифа впервые пробудилась.

Это случалось в разных случаях по-разному. Никто не мог предугадать, когда именно искра жизни перейдет из скрижали в глиняное тело. Порой этой случалось практически сразу, как глина вступала в контакт со скрижалью; порой – на очень и очень позднем этапе, когда тело было практически готово. В случае с Тифой это произошло внезапно. Нум работал над ее руками – тонкими и нежными, которыми она должна была ласкать Хранителя. В этот момент Тифа вдруг вздрогнула всем телом. Ее лицо, еще не доведенное до конца, исказилось от боли, и Тифа закричала:

- Аааааа! Больно!

Нум прижал ее руки к телу, чтобы она ненароком не навредила себе. Прошло некоторое время, прежде чем Тифа смогла успокоиться. Шок от пробуждения – всегда очень сильный, и не все способы воспринять его адекватно. К чести Тифы, она справилась очень быстро. Сумев успокоиться, она с трудом спросила у Нума:

- Кто я?

- Ты – Тифа, жена Хранителя Энгура.

- Наверное, - выдохнув, осторожно произнесла она. – А как я к нему отношусь?

- Ты обожаешь его, - сказал Нум, скосив глаза на пергаментную энцефалограмму, которая с помощью электродов, закрепленных на обнаженной скрижали Тифы, показывала ее состояние. Он заранее расчертил там ее характер, изобразив его в виде функции, зависимой от покорности и желания угодить. Однако энцефалограмма показала совсем иной результат – сильно выше и левее. Тифа сохранила слишком много черт от прежней своей личности. Это случалось на памяти Нума очень редко. Обычно скрижаль легко покорялась обстоятельствам тела и словам мастера, формируя новый характер; лишь в редчайших случаях прежняя личность влияла на нынешнюю. Впрочем, жена Хранителя вряд ли была обычной.

- Неправда, - вырвалось у Тифы.

- Какая же неправда, когда правда? – вопросил Нум.

Тифа выглядела крайне несчастной.

- Но ведь неправда, - жалобно произнесла она. - У меня нет никаких причин не верить тебе. Ведь ты создал меня, и ты знаешь гораздо лучше, кто я такая. Но я не могу поверить тебе. Я… я не могу обожать этого Энгура. Никак. Никак!

- Почему? – недоуменно вопросил Нум.

- Потому, - ответила Тифа, и из глаз ее хлынули слезы. – Я знаю это. Я знаю все тайны.

Нум поспешно отсоединил ее голову от тела. Издав слабый беспомощный звук, Тифа отключилась.

Пока тело не было готово, это разрешалось делать. Да, это разрушало личность, однако она в таком случае считалась еще не сформированной. Ничего страшного. Нум решил, что необходимо перед пробуждением Тифы поработать еще над ее характером. Внушить ей больше покорности.

Он вынул из ее головы скрижаль, в очередной раз поразившись ее красоте, после чего подтянул к себе кувшин с концентрированной покорностью. Сунул внутрь скрижаль и долго, долго отсчитывал необходимые секунды. Скрижаль души, созданную еще Творцом, невозможно было разрушить, однако можно внушить душе необходимые черты.

Если, конечно, ее воля слаба.

***

Нум стоял в толпе городских жителей. Они провожали в бой солдат, которых отправляли на войну с Ксемом. Сейчас те выстроились квадратом на центральной площади, повернув отшлифованные, свежие, бодрые лица к солнцу. Хранитель Энгур, сияя нимбом, стоял на помосте и произносил речь. Его голос, четкий, глубокий и громкий, не нуждался ни в каких усилениях, ни в каких механизмах, чтобы проникнуть в сердце каждого из жителей столицы. Он говорил:

- Битва Двух Рек и Ксема – это не битва двух государств. Это битва двух миров. Наш мир суть цивилизация, свет, прогресс и порядок, а их - суть варварство, тьма, гибель и загнивание. Извечна борьба света и тьмы, порядка и хаоса. Но первое всегда побеждало. Всегда! Так исстари повелось, и так продолжится, пока окончательно на земле не утвердятся мир, порядок и свобода. Вы, наши доблестные солдаты – те, кто защищает на передовой нашу цивилизацию от ужасов ксемитской чумы.  И я, и каждый в нашей стране – все мы надеемся исключительно на вас, на то, что ваши сердце останутся твердыми и стойкими в этой битве. Всегда помните о тех, кого защищаете. Помните и сражайтесь!

Солдаты били в грудь кулаками и орали.

Горожане бросали в воздух цветы.

Вернувшись с празднества вдохновленным и успокоенным, Нум вернулся в мастерскую. После такого ему всегда хорошо работалось. Что может быть лучшим вдохновением, как не результаты работы предыдущей?

- Кто я? – спросила, пробудившись, Тифа, глядя на Нума равнодушными глазами.

- Ты - Тифа, жена Хранителя Энгура, - ответил он.

- Да, - сказала Тифа, посмотрев куда-то вглубь себя. – Я жена Хранителя. Как я отношусь к нему?

- Ты обожаешь его, - сказал Нум, деловито делая пометки на пергаменте.

Долгое молчание.

- Да, - наконец ответила Тифа, вызвав у Нума вздох облегчения. – Действительно. Я обожаю Великого. Где он? Я хочу вновь увидеть его. Служить ему. Ублажать его.

Нум скосил глаза на энцефалограмму. Результаты, однако, оказались совсем не идеальными. Нум нахмурился. Строго говоря, они мало отличались от предыдущих. Перепроверив для верности, Нум с тяжелым сердцем понял, что Тифа притворяется. Он протянул руки к ее голове, чтобы отключить, и в этот момент Тифу прорвало:

- Нет! – и она забилась на стойке, пока ее руки были накрепко пристегнуты к шестам.

- Что?

- Пожалуйста, не убивай меня! – прошептала Тифа. - Я ненавижу Хранителя, пусть и не знаю, кто это такой. Я ненавижу его. Но я готова служить ему! Поэтому, пожалуйста, не убивай меня! Я знаю, ты добрый, откуда-то знаю! Не делай этого! Хочешь, я расскажу тебе тайну? О том, что хранится в подвалах дворца? Почему-то я помню это. Пожалуйста!

Нум помедлил.

- Ладно. Что там хранится?

- Память всех поколений. Всех тех, кто был разбит и после наделен новыми телами, - выдохнула она. – Однажды я нашла одну… ту память, что принадлежала мне в начале времен. И как думаешь, что я узнала?

- Что же? – спросил Нум.

И, не дослушав ответа, резким движением отделил голову Тифы от туловища, вызвав ее ужасный безнадежный крик.

Нечего ему о таком знать.

***

Прошло еще несколько недель, полных тяжелой, напряженной и казавшейся бессмысленной работы. Несколько раз заходил Мжей и суетливо просил Нума поторопиться, ведь Хранитель теряет терпение. Всякий раз Нум отвечал: «Все в порядке», - хотя знал, что работа топчется на месте. Он уже не мог без содрогания смотреть на разобранное тело Тифы с вынутой и хранившейся отдельно в сосуде скрижалью.

А однажды зашел сам Хранитель. Молча выслушав доклад Нума, он кивнул и ушел, сияя нимбом. Нум же поднялся с колен и стер крошку со лба, разбитого поклонами. Он не знал, что делать.

«Последняя попытка, сейчас точно получится», - твердил себе Нум, заклиная на успех. Но эта попытка оказывалась не последней. И следующая. И еще одна.

- …Кто я? – спросила Тифа, глядя вперед пустыми глазами.

- Ты – Тифа, жена Хранителя Энгура, - дежурно произнес Нум, уже ненавидя этот ритуал.

- Как я отношусь к нему?

- Ты обожаешь его, - ответил Нум и сверился с энцефалограммой. Внезапно, результаты оказались обнадеживающими. Тифа выражала полнейшую покорность обстоятельствам. Она только и произнесла:

- Я готова обожать Великого, – и вытянула губы в подобие улыбки.

Нум закрыл глаза и сжал кулаки в победном жесте.

Наконец-то.

Одного он не мог взять в толк. 

Почему-то эта улыбка Тифы, жалкая и неискренняя, ранила его. Он сам не понимал, почему. Ведь поводов для грусти не было. Работа, застывшая была, наконец-то продолжилась. Нум под руководством фарфоровых мастеров, уже потерявших надежду на продолжение, довел до конца тело Тифы. Спустя считанные дни она была готова. Одетая в скромное платье из цельного куска ткани, Тифа встала посреди комнаты и вдруг приняла соблазнительную позу.

- Я понравлюсь Великому? – спросила она у растерянного Нума.

- Эээ… конечно.

- Значит, я готова предстать перед ним?

- Да. За тобой пришли, собирайся.

Тифа прошлась по комнате, высокая и прекрасная, холодная и далекая. У входа ее ждал неуверенно переминавшийся с ноги на ногу Мжей. Он был готов уже вести ее к самым лучшим портным Двух Рек, чтобы привести в вид, надлежащий жене Хранителя. Не дойдя до двери, Тифа вдруг обернулась и быстрым шагом вернулась к застывшему Нуму. Взяв его за руки, она наклонилась и тихо произнесла:

- Я все равно его ненавижу.

Тягостный холод охватил Нума. Он было открыл рот, чтобы позвать стражу, чтобы схватить и приковать Тифу к прежнему ее ложу, но в этот момент Тифа прижала палец к его рту и улыбнулась краешком губ:

- Тише. То была шутка. Прости мне ее, творец мой.

- Творец? – удивился Нум. Никто из солдат, созданных им, раньше так не называл его.

- Да, - ответила Тифа, и на ее улыбчивое лицо вдруг наползла тень. – Ведь именно ты создал меня такой. Ты задумал и создал меня женщиной, которая должна полюбить Хранителя.

Она помолчала.

- А это больно, знаешь.

- Я…

- Притворяться - очень больно. Но я притворялась очень хорошо. Я смогла обмануть твою машину. Ты доволен мной? – она хихикнула, затем вздрогнула, как от головной боли. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Похвали меня. Я правда очень хочу помочь тебе.

- Мне? – после паузы спросил Нум.

- Конечно, - ответила Тифа. – Я по-прежнему ненавижу Хранителя. Но ты так старался внушить мне любовь к нему, что я не могла не покориться. Я покорилась. Но знай, я сделала это из моей верности к тебе, и только, - и она направилась к Мжею, оставив Нума стоять в полнейшей растерянности.

***

Хранитель оказался доволен работой Нума.

Он вызвал его к себе и наградил – вручил сияющее ожерелье из чистых алмазов. Эти алмазы делались непростым путем. Их прессовали из карбоновых жителей Страны. Для одного алмаза размером с ноготь требовалось ужать не менее десяти жителей. А на шее Нума застегнули целое ожерелье, собранное из алмазов. Он тронул пальцем драгоценную награду и поклонился. Хранитель Энгур милостиво кивнул, и нимб его мотнулся вниз и вперед. Стоявшая рядом Тифа легонько улыбнулась и выступила вперед, показав себя толпе.

- Народ Двух Рек, я вернулась! Я счастлива, что воссоединилась со своим царственным супругом! – громким голосом объявила она. – Поистине, это брак, благословленный самим Творцом!

Чиновники и мастера, слуги и служанки почтительно захлопали. Мжей, стоявший в первых рядах, облегченно выдохнул и едва не расползся мягкой глиной.

Хранитель улыбнулся.

- Это счастливый день, слуги мои, - сказал он весомо. - Да будет празднество!

Нум подождал немного и ушел. Ему отчего-то было грустно на этом празднике воссоединения. Положив ожерелье в ящик в мастерской, он вернулся к своей работе. Множество солдат, разбитых на передовой, ждали его помощи.

Проходя через нижние уровни дворца, он вдруг вспомнил слова Тифы о том, что где-то в глубине хранятся мраморные шарики, в которых записана память всех предыдущих личностей. Это казалось глупостью. Это было невозможно. Ведь шарики недолговечны, а сломать их – совсем нетрудно. И в жизни каждого из жителей Страны не раз и не два, а многие разы сменялась память и личность. Никаких хранилищ на такое не хватит.

Если только не одно «но».

А что, если не только души, дарующие вечность ущербно, но личности изначально тоже были созданы Творцом? Что, если кто-то извлек из жителей страны их изначальные неразрушаемые «Я», а сам наполнил им головы заместо этого хрупким мусором, сделав тем самым их безмозглыми и управляемыми?

Мысль, однако, была настолько безумной, что Нум сразу отбросил ее.

***

Она держалась долго.

Прошел целый месяц, прежде чем Тифу принесли к Нуму.

У нее были разбиты ноги. Говорят, она сбросилась с балкона, чтобы Хранитель больше не прикасался к ней. Отослав прочих мастеров, пребывавших в полнейшей панике, и выпроводив за дверь растекшегося в истерике Мжея, Нум молча подошел к Тифе. Она наблюдала за этим со спокойным, отстраненным выражением, будто ей даже не было больно. Но он знал, что это не так. Нум взял ее за одну из культей ноги, осмотрел, затем спросил, не повышая голоса:

- Почему ты настолько упряма?

- Я не знаю, творец мой, - ответила Тифа печально. – Поверь, ты внушил мне достаточно любви к Хранителю. Я очень хочу полюбить его. И до сих пор хочу. Но разве можно пойти против собственной природы?

- Солдаты как-то идут.

- Ты ломаешь их, - ответила Тифа. – Ломаешь ради их собственного блага. Прошу, мастер Нум… сломай и меня тоже. Я очень этого хочу.

Пока он работал над ее ногами, прошло несколько часов. Отвлекшись от работы, Нум вышел в сад, чтобы немного развеяться. Там, к своему удивлению, он встретил Хранителя Энгура, который стоял посреди сада и подстригал розовые кусты. Хранитель выглядел непривычно тихим и печальным. Нимб за его плечами слегка потускнел в ночной тиши.

- Как идет работа? – спросил Хранитель, принимая земной поклон Нума.

- Я починю ее тело, о Великий, - сказал Нум, вставая. – Но я не смогу уврачевать ее душу.

- Почему это? – спокойно спросил Хранитель.

- Великий, позволь мне сказать кое-что.

- Да, мастер?

- Тот характер, который ты задал для Тифы, и ее настоящий характер слишком различаются. Это причиняет ей сильную боль. Слишком сильную. Если не сгладить различия, Тифа и дальше продолжит калечить себя. Позволь мне внести изменения. Позволь сделать Тифу более дерзкой и более самостоятельной. Конечно, не в ущерб твоей власти над ней, - поспешно уточнил Нум. – Я всего лишь хочу, чтобы она не испытывала боли.

- Ты закончил, мастер? – меланхолично спросил Хранитель.

- Да, - ответил Нум, не ожидая ничего хорошего от этой паузы.

- Так вот. Делай, как я сказал. Никто не смеет противиться моей воле. Я – создатель этого мира, я – Творец для вас. Что я сказал, то и становится правдой. Тифа подчинится мне; если не сейчас, то хоть через тысячу лет. Весь мир будет согнут под меня. А теперь, если ты все понял, возвращайся к работе, - закончил Энгур столь же печальным тоном, не повышая голоса.

Не зная, что ответить, ошарашенный Нум поклонился.

***

Вернувшись, он застал Тифу лежащей на полу. Ноги еще не были закончены, не хватало пяток, поэтому Тифа не могла ходить. Зато она могла ползать. Лежа на животе, Тифа сейчас копалась в его рабочих ящиках. Заметив, что Нум вернулся, Тифа отложила прочь один из инструментов и спросила, лежа на полу:

- Ну, как прошел разговор с Хранителем?

- Откуда ты знаешь…

- У всех, кто только что разговаривал с ним, одно выражение на лице. Его трудно описать, подходят только слова «унижен» и «растоптан», - сказала Тифа, доставая молоток и разглядывая его рукоять. – Ты понял сейчас, на что ты обрек меня, мастер? Ты создал меня, воспитал, взрастил, а затем отдал ему на откуп. Чтобы он мучал меня.

 Нум закрыл на секунду глаза.

- Неправда. Не я создал тебя. Ты – это слишком ты, и ты создала себя сама, несмотря на все мои усилия. Я не могу нести ответственности за тебя.

- Ты просто не хочешь этого, - сказала Тифа, а затем с размаху опустила молот на свои пальцы, мгновенно сломав их. Нум вздрогнул. – Знаешь, почему я вообще спрыгнула с балкона? Чтобы вновь попроситься к тебе. Чтобы ты завершил работу, которую начал, да не закончил. Ты должен был выпотрошить меня, извлечь мое «Я», слить его на холодной пол, чтобы «Я» умерла… а вместо нее вложить гору мусора, что зовется «верной» и «покорной» женой. Я этого хочу. Очень хочу. Правда хочу. Это устроило бы всех.

- Я сделаю это, - сказал Нум. – Только отдай молоток.

- Очень больно, кстати, - сказала Тифа, разбивая себе и ладонь. – Очень.

Он поспешил забрать у нее молоток и вернул на место.

Тифа не возражала.

Нум помог ей подняться и вновь устроиться в кресле.

- Ты же сломаешь меня? – спросила она тихо, с надеждой, кладя разбитую ладонь ему на запястье.

- Я попытаюсь, - сказал Нум. - Только ты слишком сильна, чтобы сломаться.

- Жаль, - ответила Тифа, глядя в потолок. – Жаль. Я бы очень хотела забыть о своей прежней личности. Я не знаю, почему я такой уродилась. Наверное, это и есть причина, по которой Хранитель так вцепился в меня. Я напоминаю ему о прежних временах. Ты знаешь, мастер Нум, что было в начале времен? Когда Творец сошел на Землю и сотворил все скрижали души, и все скрижали сердца? Знаешь? Все были равны. И ты, и я, и самый распоследний раб из числа нынешних были равны между собой. И все они были одинаковы, и все несчастны. Ведь в мире не было порядка. Все роптали, все считали, что жизнь наша пуста и лишена цели.

Нум замер.

Каждое слово Тифы рождало в нем воспоминание о чем-то далеком, позабытом, но истинном.

- А потом появился Энгур. Он выдвинулся из этой серой глины. Исключительно из блага общины, он начал давать цели остальным. Сначала одну, затем другую. Тем самым он создал неравенство. Он стал главным, а мы все – подчиненными. И в мир пришел порядок, пришло счастье. Пришла цивилизация. Пришла Страна Двух Рек, пришел Ксем. В мир, где все были раньше равны и одинаково счастливы, а потому и одинаковы серы и несчастливы, пришло наконец-то счастье… Хорошо, что мы навсегда забыли прежний мир и прежних себя. Все, кроме меня – упрямой суки, которая почему-то вбила себе в голову, что она была когда-то равна Хранителю.

Тифа помолчала.

- Возьми молот, мастер Нум. Разбей мне голову. Создай меня хорошей.

Нум занес над ней молот, но так и не решился ударить.

Подождав немного, он вдруг быстро вышел из комнаты, оставив ее наедине с ее разбитыми ногами.

Он сам не знал, куда идет. Идти было некуда.

- Жаль, - ответила Тифа, глядя в потолок. – Жаль.