Особое место.
- Сборник
- Конкурс из хранилища 2020 года
Это здание было построено десять лет назад. По крайней мере, так говорили официальные данные. Сюда отправляли специально подготовленных детей с восьми лет. Расположение школы было не самым стандартным - в лесу. Директор считал, что здесь самые лучшие условия для воспитания сильных и молодых парней, которые сделают будущее человечества светлым. Конечно, позвонить отсюда в город или в любое другое место было практически не реальным, но никому это и не было нужно, ведь ни семьи, ни друзей у учащихся не было. Вероятно, они и не знали, что это такое.
Генрих попал сюда чуть позже остальных – на момент поступления ему было 10. У него были кое-какие проблемы с организмом, но со временем он приобщился к школьному ритму и от ребят не отставал.
На общежитие было выделено огромное крыло правой части небольшого, серого здания. Во всех трех этажах было несколько комнат, в которых проживало по два, а иногда и по три человека. Соседом Генриха был мальчик, младше его на полтора года - 14-ти летний Кристиан. По имени его называл только Генрих, и то лишь тогда, когда никто не слышит. У каждого ученика школы был свой уникальный номер, который выбирал для них сам директор. Он считал, что так проще запоминать людей и запрещал звать друг друга по имени. Кристиан был тридцать третьим, а Генрих седьмым. Два месяца прошло с момента, когда прошлого соседа Генриха отправили в «Особое место». Тогда к нему и переехал Кристиан. На общей линейке об особом месте постоянно упоминали.
«Вы должны показать, что вы лучше всех, кого знаете. Следуйте правилам, вкладывайте все свои силы в тренировки, будто делаете это последний раз в жизни! Тогда, может быть, вы станете следующим претендентом в наше «Особое место» для тех, кто действительно достоин!»
Каждую неделю все слышали эту речь, доносящуюся из уст директора. Но Генриху не давала покоя одна мысль. Почему же забрали его соседа, а не его? Он выкладывался на всю, в то время как сосед был явно слабее. Последнюю неделю он вообще был чем-то болен, из-за чего постоянно сидел в комнате. Генрих пытался узнать, что с ним, но тот постоянно молчал, как рыба. Впрочем, это не было чем-то странным в данном заведении. Разговоры не по делу здесь были запрещены. Беседы «ни о чем» могли породить дружеские отношения между ребятами, а допустить этого было нельзя.
- Дружба - это привязанность, а привязанность – это …? Кто продолжит за меня? – с ноткой строгости спросил учитель.
- Это удел слабых! Сильный человек не должен иметь привязанностей!
- Все верно.
Несмотря на свой ответ на классном собрании, Генрих всегда хотел обсудить какую-нибудь незамысловатую тему, вроде погоды на улице. С каждым годом он понимал, что не всё, что говорит директор, является абсолютной истиной. - Ну и что плохого в дружбе? Мы даже не на войне… - так он думал.
Кристиан был не таким молчуном, как предыдущий сосед. Несколько раз за день Генриху удавалось добиться от него кое-каких ответов и эмоциональной отдачи. Разговоры действительно поднимали ему настроение, но Кристиан, может и имея желание узнать, что такое дружба, старался сохранять холодный настрой и не демонстрировать эмоций.
Сегодня Генриху не хотелось много есть, поэтому после ужина он вернулся в общежитие раньше всех.
В комнату вошел Кристиан.
- Тебе не хватает мышечной массы для завтрашнего зачета, тебе не кажется?- Генрих решил начать диалог, пока сосед не лег в кровать.
- У меня нет проблем, седьмой, - сказал Кристиан, словно обидевшись.
- Генрих.
- Что?
- Нас не слышат. Ты можешь звать меня Генрих. Хорошо?
Кристиан смутился и молча продолжил расстилать постель.
- А ты помнишь, что с тобой было до школы? - после небольшой паузы спросил Генрих.
- Как и со всеми. Я был в лагере.
- Я имею ввиду раньше. Знаешь, я часто задумываюсь о том, как мы появились.
Генрих провел рукой по волосам.
- Смотри, я же блондин, как и ты. Нос у тебя такой же, тонкий.
- Ну и что? Мы все так выглядим.
- Да, но… Наши учителя, они ведь другие? И сам директор. Они отличаются.
- Может, мы даже красивее их, - сказал Кристиан и скромно усмехнулся. - Что за разговор?
- Да просто задумался. Может, где-то в мире есть люди с черными глазами? Или черными волосами? Представь только!
- А может быть и кожей.
Ребята рассмеялись, но почти сразу же прекратили, будто стыдясь собственного смеха.
- Вряд ли такое может быть. Наверное, они все как и мы – белокурые. А когда вырастают, то становятся как наши учителя. Мы тоже такими станем.
- Наверное, я бы хотел быть отличаться от всех... хоть как-то. Все мы слишком похожи. Не думаешь?
- Спокойной ночи, - бросил Кристиан и демонстративно погрузился под одеяло.
- Я был рад поговорить. Спасибо.
Мог бы просто попросить, чтобы я замолчал, - подумал Генрих. Необязательно же так заканчивать диалог.
Но он остался довольным, ведь его сосед, спустя долгое время, поддержал с ним диалог. Он и не думал, что беседовать дольше одной минуты так занимательно и приятно.
Занятия начинались в 7 утра. По расписанию первым уроком стояла дисциплина «Основы критического мышления». Ребятам постоянно твердили, что нужно ставить под сомнение все, что им говорят люди. Разумеется, это не распространялось на самих учителей, ведь, по их мнению, они априори не могут выдавать неправильных мыслей. Генрих не понимал, чьи слова под сомнение ставить еще, если никого, кроме его одноклассников, рядом нет и не было? Для чего все это? – проносилось в голове, пока учитель рассказывал, что находится на одном из слайдов презентации.
На физкультуре Генриху уже было не до размышлений. Несколько раз в месяц по физической культуре проводили зачеты. Один из них наступил. Суть его заключалась в передвижении руками вперед по перекладинам. Длина турника составляла примерно 10 метров. Отметку «Отлично» получал тот, кто без затруднений добирался до финиша.
После десятиметрового турника Генрих какое-то время не мог вернуться в привычное состояние покоя. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, а волосы промокли от пота. Когда наступил черед Кристиана, он поймал себя на мысли, что переживает за него, ведь тот подготовлен не так хорошо. Но вспомнив, как несколько одноклассников, не дошедших и до середины, получили «Удовлетворительно», расслабился.
Давай! Давай! Шесть… Пять…Четыре… - командным тоном кричал физрук. – Давай заканчивай, и получишь «Отлично», - добавил он, будто с иронией. Лицо Кристиана в этот момент побагровело. Кажется, у него совсем не оставалось сил. Не выдержав еще нескольких рывков вперед, он с грохотом свалился вниз. Учитель неохотно подошел и, оценив состояние его здоровья, как негативное, повел его в медпункт. Остальные ребята стояли молча, будто ничего не произошло.
Вечером Генрих с нетерпением ждал, когда Кристиан придет с ужина. В столовой его, кажется, не было.
Спустя примерно двадцать минут он вошел. Вид у него был не самый лучший.
- Эй! Ну как ты?
- Терпимо. Кажется, я слишком резко свалился на ноги.
- Что тебе поставили?
- Не знаю. Мне кажется, что нас слушают. Извини, седьмой. Спокойной ночи.
Генрих не мог заснуть еще несколько часов. Его мучали разные мысли, которые учителя считали «не рациональными». И ему было стыдно. Когда, наконец, он начал погружаться в сон, в комнате послышался шорох. Это был Кристиан. Он что-то записывал в тетрадь, сидя под одеялом с тусклым, старым фонариком. Генрих сделал вид, что не заметил.
Утром, минут за двадцать до общего подъема, в комнату вошел мужчина в форме.
- Тридцать третий, - позвал мужчина в полголоса. – Поднимайся. Пойдем на повторное обследование.
Кристиан неохотно встал. – Зачем? Вчера же все выяснили.
- Не задавай вопросов, парень. Идем, - мужчина бросил слегка ехидный взгляд.
Это взволновало Генриха.
– Прости, 33. Но я должен понять, - извинился он мысленно и начал искать ту самую тетрадь, в которую Кристиан что-то записывал ночью. Она была на самом дне кровати, под матрасом. На обложке красовалась корявая надпись «Заметки по учебе». Он пробежался по записям и подтвердил свои догадки – это были личные записи Кристиана, а не какие-то учебные заметки.
4.9.89
«Я сегодня показал лучшие результаты по математическому анализу. Наверное, это все таки моё. Мне очень нравятся цифры и все, что с ними связано. А еще у меня появилась какая-то сыпь на пояснице. Иногда чешется, особенно по ночам. »
-Как-то не интересно… Ладно, посмотрим, что было в последние дни – Генрих пролистал вперед.
2.10.89
«Со мной начал часто говорить седьмой. Что ему надо? Наверное, это проверка от учителей. Точно. Они так проверяют, общаемся ли мы друг с другом. Хотя, мне очень нравится общение. Вот бы он действительно хотел дружить… Нет, кругом враги и лжецы. Райхнер не будет нам врать.»
- Даже как-то обидно. А я ведь с добрыми намерениями… - огорчился Генрих, переворачивая страницу тетради.
3.10.89
«Сыпь стала еще больше. Выскочили волдыри. Я боюсь сказать об этом медсестре... Вдруг они подумают, что я не достоин особого места? По ночам у меня слезятся глаза и чешется нос где-то внутри.»
Генриху стало так неприятно читать про сыпь, что у него самого начало все чесаться.
5.10.89
«Седьмой опять лезет. Я уже отвечал ему.. Наверное, он бы меня уже сдал. И совсем скоро зачет по физкультуре. Я определенно должен быть лучше всех. Райхнер меня заметит!»
8.10.89
«Я часто просыпаюсь посреди ночи. Слезы текут и постоянно хочется чихать. Лицо краснеет, кружится голова. Сыпь прогрессирует. Мне становится страшно, несмотря на то, что страх – эмоция неудачников. Вечером мы говорили с седьмым. Он заставил меня задуматься.. правда ведь, а как мы появились? Дисциплины о происхождении человека у нас не было… Может, мы еще молоды, чтобы знать это?»
9.10.89
«Я облажался. Я почти смог завершить зачет, но в последний момент упал оттого, что у меня закружилась голова и начали течь слезы. Когда меня отвели в медпункт, то медсестра заметила мою сыпь. Неужели, это конец? Она отошла говорить с Райхнером. Он был не очень доволен. »
Генрих быстро спрятал тетрадку, услышав шаги.
Кристиан вошел один. Он выглядел напугано и мрачно одновременно.
- Ты не идешь на занятия? – негромко поинтересовался Генрих.
- Нет.
Не став спрашивать, почему он остается в комнате, Генрих отправился на уроки. Посреди лекции по «Эмоциональному интеллекту» вошла медсестра и объявила, что всем нужно пройти срочную вакцинацию. Учитель, будто зная о чем идет речь, не задавая вопросов повел учеников в сторону медпункта.
- Извините, а от чего вакцина?
- Эпидемия гриппа. Для профилактики, - без капли сомнения в голосе ответила медсестра.
Но Генрих догадывался, что это связано с упомянутой сыпью в тетради «учебных заметок».
Вернувшись с занятий, он увидел, как Кристиан снова записывал что-то в тетрадь, но заметив его, сразу спрятал «дневник» под одеяло.
- Как ты? – неловко спросил Генрих.
- В порядке. Наверное. Что было на занятиях? Я много всего пропустил? – голос Кристиана был взволнованным.
- Не переживай, ничего нового не было.
- Я тебе хотел кое-что рассказать, седьмой, - он замялся. – Эм, Генрих.
В тот же момент в дверь небрежно постучали и вошли двое мужчин.
- Тридцать третий?
- Да, - сказал Кристиан, энергично вскочив с кровати, всем видом демонстрируя, что он здоров.
- Чтож, поздравляем тебя, малец. Ты новый кандидат в «Особое место». Рад? Умывайся, одевайся и пошли.
Кристиан будто потерял дар речи. Глаза его блестели.
- Будем ждать тебя у входа. Подойдешь к машине, - сказал один из мужчин, после чего они оба удалились.
У Генриха вдруг возникло ощущение, будто его обдали кипятком. Нет, не от зависти. Он начал все осознавать. Прошлый сосед тоже был болен и за ним пришли.
- Не могу поверить. У меня уже не оставалась веры… - промолвил Кристиан.
-Постой. Я должен тебе рассказать одну вещь.
- Это важно? Я иду в душ, расскажешь потом.
Кристиан взял полотенце и с довольной улыбкой вышел из комнаты. Генрих решил воспользоваться моментом, и снова достал тетрадь. Он заметил, что руки его дрожали. – Странно.. – пронеслось в голове. – Никогда не испытывал такого.
10.10.89
«Мне страшно. Все чаще я испытываю страх. Противно от себя самого. Сегодня мне сказали не выходить из комнаты. Они что, думают я заразный? А еще я слышал, как Райхнер говорил, что это типичный симптом неудачного чего-то там. Мне они ничего не говорят.
Все время занятий я провел глядя в потолок. Мне даже хотелось, чтобы седьмой быстрее пришел. Наверное, зря я о нем так плохо думал. Стоит извиниться….»
Генрих невольно улыбнулся. Но улыбка не была радостной.
- Зачем ты взял? – послышалось за спиной.
Кристиан вошел тихо. Непонятно, сколько уже он находился в комнате.
- Прости. Я все знаю.
- Уйди, - бросил Кристиан с презрением и резко вырвал тетрадь из рук Генриха. – Поверить не могу, - пробормотал он.
- Послушай меня. Тебе, вероятно, грозит опасность. Твоя сыпь…
- Не неси чушь. И ты тоже когда-нибудь попадешь в «Особое место». Сделай одолжение – не говори со мной, седьмой.
Он собрал небольшую сумку и направился к выходу.
Генрих сидел на кровати, схватившись за голову, будто пытаясь выдавить хоть какую-то мысль или идею, чтобы предотвратить беду. – А правда ведь. Привязанности – зло, - думал он. – Сейчас бы лег спать, не думая ни о чем. Зачем я ввязался в это?
Но было слишком поздно.
Окна выглядывали как раз на вход в здание. Около него и правда стояла небольшая грузовая машина. Расположение комнаты общежития на первом этаже сыграло Генриху на руку, но попытавшись открыть окно ничего не вышло.
- Должно получиться , - он попытался удержать раздвижное окно. Было бы слишком рисково быстро пролезть под дверцей, это стоило ему жизни. - Если меня заметят – мне конец. Ради чего я это делаю? – говорил он шепотом, продолжая держать дверцу, в надежде успеть пролезть. Времени оставалось мало.
Наконец, он сделал быстрый рывок вперед. Под воздействием адреналина, Генрих не сразу заметил, что сильно поранил палец, из которого теперь текла кровь. Но было не до этого. Испачкавшись в грязных, осенних листьях, он не жалея себя прополз между деревьями, все ближе подбираясь к открытой грузовой машине.
В поле зрения уже был Кристиан. Он стоял с сумкой и весело смотрел на темное, вечернее небо. Мужчины о чем-то говорили, но слышно не было.
Генрих забрался в грузовой отсек и спрятался за кучей хлама, который там лежал. Стоял запах сырости и… гнили.
- Готов, тридцать третий? Забирайся, – донеслось снаружи.
Отсек прикрывался каким-то тканевым, но твердым материалом. Видимо, дверь была сломана. Автомобиль тронулся.
Проехав около часа, Генриха уже клонило в сон. Он не привык ложиться поздно.
- Приехали. Выводи его.
Генрих не был готов выбираться наружу, ведь его могли заметить. Он лишь слегка приподнял «штору», прикрывавшую отсек, но это не сильно дало ему понять, где они находятся. Стояла ночь.
- Он в отсеке. Тащи сюда.
Генрих запаниковал, и зарылся как можно дальше в тот хлам, который, как он предполагал, меньше всего мог пригодиться им.
Мужчина спортивного телосложения забрался в отсек, светя фонариком.
-Так, а где бак?
- Там стоял же. Давай быстрей, не тяни, - было слышно неподалеку.
Вдруг послышался голос Кристиана.
- А что вы хотите делать? Нам еще долго до «Особого места»?
- Нет, малец, не долго. Ты уже почти там, - ответили ему с усмешкой.
- Нашел! – крикнул мужчина, выходя из отсека.
Генрих облегченно выдохнул. – И что им понадобилось тут? – не понимал он. Осторожно выбравшись из машины, он на носках подошел к краю отсека и попробовал подсмотреть.
Фары освещали Кристиана, на лице которого было недоумение, и мужчину, стоявшего с баком в руке.
- Вставай прямо, - мужчина открыл бак.
- Что вы хотите? – спросил Кристиан, уже без прежней улыбки.
Его облили с головы до ног. Генрих наблюдал, будто оцепенев.
- Это что, обряд?
Маленький огонек в темноте вспыхнул адским, ярким пламенем. Кристиан горел. Он пытался молчать, но долго сдерживаться не смог. Слух Генриха резал душераздирающий крик о помощи.
До Генриха доносился разговор тех самых двух мужчин.
- Не думал, что и у этого быстро проявится нарушение. Вроде крепким был.
- Плевать. У него даже глаза были не голубые, - с едкой иронией сказал некто.
- Не думаешь, что такими темпами все планы Райхнера рухнут? - мужчина закурил. У всех у них одинаковые симптомы. Видимо, мать у них уже старовата.
- Наготове еще 280 детей от других мамаш. Правда, уже от шведок. Явно будут получше.
С ужасом вслушиваясь в разговор, Генрих вдруг ощутил чью-то руку у себя на плече.
- Эй… - не успев договорить, незнакомец согнулся от боли. Генрих ударил его в пах так сильно, насколько мог. Бегом он направился в чащу леса.
- Что за шум?
- Говнюк… убежал в лес…. Он все видел… - сказал незнакомец, с трудом найдя в себе силы.
- Вот черт! – мужчины взяли еще один фонарь и разделились, забегая в темную глушь.
Ноги ныли от боли. Создавалось ощущение, что начались судороги. Но Генрих бежал вперед, выжимая из себя все силы. Останавливаться было нельзя, ведь после такой скорости он, наверняка, потеряет сознание.
После десяти минут скорого бега от собственной смерти, он уже был уверен, что оторвался, и перешел на быстрый шаг. Где-то неподалеку послышался звук проезжающего автомобиля. Кажется, трасса была близко.
- Я так и знал, что они врут. Я обязательно расскажу всё кому-нибудь. Мне нужно просто остановить машину, – Генрих рассуждал вслух. Раньше он никогда не был за пределами школы и контактировать с другими людьми не доводилось.
Со временем переизбыток кислорода все таки дал о себе знать. Не дойдя до дороги, он облокотился на ближайшее дерево и отчаянно боролся с организмом, чтобы не упасть в обморок.
- Только не закрывать глаза… - Он сел под дерево рядом с пышным кустом, в надежде, что его не увидят.
***
- Нет, нет, нет! Неужели я заснул?
- Малец, и зачем тебе это? Ты плохо слушал Райхнера? Может, у тебя проблемы со слухом? Или вы все там в тайне заводите дружков? – мужчина держал в руках коробок спичек.
- Оставьте меня. Я идеально вам подхожу. Кто бы убежал от вас еще так, как я?
- Но ты не убежал, малец, - сказал мужчина, зажигая спичку.
Генрих уже был облит остатками бензина.
- Сегодня у нас целых два достойных парня. Добро пожаловать в «Особое место»! – он расхохотался и бросил спичку к ботинкам парня.
Тело вспыхнуло красным пламенем почти сразу. Но Генрих не издал ни звука.
- Пока, пацан. А вот тебя жаль, у тебя и глаза голубые были, и ум острый. Но эксперимент продолжается, - мужчина выбросил коробок и ушел прочь.
Каждый сантиметр плоти успел обгореть вместе с одеждой, не оставив живого места.
Зрение вернулось через полчаса.
Генрих поднялся на ноги. Нет, это был седьмой. Пощупав собственное тело несколько минут, он продолжал молчать. Ему было что сказать, но… он не мог. Удавалось выдавить только хрип.
Теперь он догадывался, что за «проблемы» с организмом были у него в восьмилетнем возрасте.
-Эксперимент продолжается. Им будет и правда жаль, - низко прохрипел седьмой.