Ритуал
- Сборник
- Девчачий конкурс (2026)
Вторые сутки в телеге. Все уже порядком устали от дороги, даже лошадь с каждой попыткой возничего себя расшевелить будто наоборот замедляла шаг.
—Такими темпами новый храм сгорит раньше, чем мы успеем его освятить – заговорила Киэ.
—Вообще-то почти приехали. Прибытие ожидалось к завтрашнему утру, а приедем к сегодняшнему полудню. – повернулся в нашу сторону возничий – Если хотите, могу встать в деревне. Остановитесь там, а до храма оттуда прямая тропа.
—Хотим! – радостно ответила Киэ за всех. На радостях она вскинула ноги вперед и задела ими меня. – Извини.
—Когда во время исполнения кагура [древние ритуальные синтоистские танцы, сопровождающиеся игрой на барабанах и флейте. Я не уверен, что в гуглодоке правильно скопируется сноска внизу страницы как во всамделишной книжке поэтому оставляю пояснение посреди текста] ты оттоптала мне все ноги извинений не было. – рассмеялась я. Мой смех подхватили и остальные.
—Имела право! Я тогда только начинала служить в храме. И вообще, тем вечером я оставила бумажку с извинениями на алтаре, за который ты отвечала.
Мать Киэ была буддисткой и хотела, чтобы дочь ушла в буддийский храм. Но вмешался отец семейства. Будучи единственным ребенком в семье, Киэ должна была продолжить род синтоистских священников.
—Странно… Не помню, чтобы находила ее.
—Наверное это я сожгла ту записку, думала кто-то из прихожан оставил послание для какой-то Яэ. В смысле ты у нас тоже Яэ, но там были другие иероглифы вот я и… – заметалась Кана
—Ладно-ладно, не вини себя. Тут скорее Киэ виновата, что не знала как мое имя пишется. – почему-то я почувствовала желание успокоить ее.
—Может ее другим иероглифам учили. – вмешалась Соноко. Истинная уроженка Киото: сдержанная, немногословная. Она производила впечатление особы флегматичной и этим выделялась на фоне бойкой Киэ. – У меня бывали случаи, когда мои письма не могли правильно прочесть люди из других провинций. Помните, например, когда нам надо было освятить храм, но выяснилось, что вместо колокольчиков там закупили флейты? Оказалось, это потому, что в их провинции иероглифы принято читать не по смыслу, а по японскому произношению.
Остаток пути мы продолжили вспоминать смешные случаи из прошлого, пока наконец не добрались до деревни. Как и пообещал возничий, доехали мы к полудню, а потому стояла невыносимая жара. Даже отраженные водой от местной речушки, делившей деревню на две половины, солнечные блики не только слепили, но и обжигали.
—Наконец приехали – Соноко потянулась, прежде чем встать с телеги – Давайте скорее пойдем в храм. Чем быстрее разберемся с формальностями, тем раньше вернемся.
Все повернулись в ее сторону. Киэ отрицательно покачала головой, Кана повторила за ней.
—Ты так хочешь снова ехать в телеге? Давай разгоним застоявшуюся в дороге кровь и погуляем по деревне. – Киэ развела руки в стороны, пытаясь показать Соноко каким большим было поселение. – Тем более завтра будет буддийский праздник, так что сегодня местные будут особенно добрыми, накормят вкусностями.
—С чего бы им праздновать буддийские праздники. – возмутилась Соноко – Местный храм-то синтоистский.
—Издавна тут был буддийский храм, он сгорел несколько лет тому и на его месте только недавно достроили этот.
—Согласна с Киэ – начала я – нас все равно ждут лишь к завтрашнему дню, а потому и вряд ли приготовления к ритуалу освящения закончены.
Мои слова будто бы накренили невидимую чашу весов в сторону того, чтобы провести день в деревне. Соноко почувствовала то же самое и по ее лицу пробежала тень обиды.
—Как хотите. Но сначала надо найти дом, где бы нас пристроили на ночь.
—Да можно постучаться в любой побогаче – неожиданно смело начала говорить Кана – Киэ же сказала, что завтра праздник. Так что жрицы в любом доме будут зваными гостями.
Вчетвером мы отправились гулять по деревне, подыскивая хорошее местечко, пока наконец не заприметили на отшибе красиво сложенный домишко. Этот дом как раз находился прямо возле тропы к храму. Дверь нам открыл покрытый шрамами мужчина на закате средних лет. Внешностью он не походил на старика, но одежда даже излишне подчеркивала его статус мужчины, оставившего службу из-за преклонного возраста. Мы попросили выделить нам место на одну ночь.
—Конечно устрою вам комнату. Жрицы желанные гости в любом доме. Проходите. – он подозвал нас рукой и прошел вглубь дома – У меня как раз есть просторное помещение.
Донесся скрип раздвигаемых седзи. Мы разулись и прошли внутрь дома. Он был устроен уютно и изнутри отстроен даже лучше, чем снаружи. Узкий коридор отделял спальни от кухни, а в его глубине виднелась просторная комната увешанная ножнами, которая выделялась огоньками тлеющих благовоний. Наша комната была как раз напротив кухни.
—Если вам нужны комнаты с мебелью, то придется жить по-двое. Они не такие просторные.
—А… не надо. – Киэ, как самая смелая заговорила первой – У нас циновки с собой. Мы как раз хотели вчетвером в одной комнате ночевать.
Мужчина рассмеялся.
—Значит, выбрали постучаться ко мне, потому что у меня дом самый большой в деревне? Хитро…
Соноко густо покраснела и поспешила скрыться за нашими спинами.
—Если что-то понадобится не стесняйтесь звать. Я – Асо.
—Приятно познакомиться, Киэ. – представилась она и мы все по очереди повторили за ней.
Асо скрылся в конце коридора, а мы решили расположиться в выделенной нам комнате. Несмотря на одинаковый внешний покрой, татами внутри комнаты отличались от коридорных: комнатные были мягче. Мы разложили наши вещи в темном углу и расположили циновки. Соноко театрально кашлянула, чтобы привлечь наше внимание.
—Я согласилась на ваше предложение, теперь ваша очередь соглашаться на мое. – начала она – Давайте сходим искупаемся? Пока мы шли к этому дому я как раз разглядела отличный безлюдный бережок.
Все встретили предложение с энтузиазмом: каждой хотелось освежиться после долгой дороги. Полуденный зной как раз начинал спадать, так что прогулка была отличной идеей. Мы взяли с собой свежую одежду, чтобы переодеться после купания.
«Ну давай, веди» - обратилась Киэ насмешливо. Начавшее спуск к горизонту Солнце неудачно светило прямо нам в лица и от этого Соноко – за чьей спиной мы все шли – то и дело чихала. Зато уже на речке ситуация изменилась и сам солнечный диск более не терзал наши глаза, вместо этого слепить нас пытались отраженные от воды лучи света. Больше всего лучей доставалось мне. Особенно это обстоятельство мешало во время затеянной нами игры: в прозрачной и чистой речной воде каждая пыталась найти что-то интересное и, при находе, все остальные оценивали «пойманную» вещь. В основном мы хвастались особо ровной галькой или цветными камушками, но иногда удавалось высмотреть что-то необычное – Киэ, например, заприметила меж камней новехонький длинный гвоздь. Это обстоятельство дало ей больше всего «очков удивления». После постоянных выкриков Каны о найденных камушках, любая рукотворная вещь начинала иметь вес. Тем более для Киэ: ее азарт превратился в реальное соперничество с Соноко, которая не отставала по очкам, поскольку умудрилась найти треснувший глиняный горшочек. Мое же участие в игре успехом не отличалось, пока наконец я не заприметила на дне увесистую монету. «Наконец-то! Ну этому они точно позавидуют» - подумала я. Монета глубоко застряла меж двух камней и соблазняла возможностью достать себя одним ловким движением, однако, стоило мне схватить ее края двумя пальцами и потянуть их вверх, как вдруг в воде резко, будто плевком, всплыл мутный ил. В неприятно грязной воде я вдруг разглядела человеческое лицо. Я попятилась назад и чуть было не упала, но меня придержала Кана.
—Все в порядке? – она поставила меня на ноги и только потом отпустила – Голову не напекло?
—Н-нет – я отдышалась – просто…
Кана вдруг подалась вперед, заняв мое прежнее место.
—А-ага! Нашла монетку меж камней, но не смогла достать. Моей будет. – Кана обернулась в сторону Соноко и Киэ – Смотрите что нашла! – она побежала хвастаться находкой.
«Да не брызгай на волосы!.. О-ого какая большая!» - ахнула Киэ. «Никогда не видела такого узора, может она из Китая?» - Соноко звучала непривычно удивленной. Я пошла в их сторону.
—А дашь хоть в руках подержать? Я таких монет в жизни не видела.
—Украсть хочешь? – голос Каны звучал звонко – Шучу, держи конечно.
Увесистая. Я слышала, что такие монеты носят на шее, но как это возможно, если они такие тяжелые?
—Жара спадает – начала Соноко – Можно и из воды выйти.
—Согласна – в голосе Киэ не слышалось прежнего соперничества. – Я вообще предлагаю возвращаться поскорее. Асо должно быть уже обедает, надеюсь и на нас еда найдется.
Все вышли из воды и легко обтерлись оби ношенного кимоно. Теплый ветер окончательно высушил тела, и мы переоделись в чистую одежду.
Обратный путь не занял много времени и скоро мы подошли к дому. Хоть жары уже и не было, но мы все равно успели вспотеть пока поднимались в гору из низины бережка поэтому, прежде чем зайти внутрь, мы умылись водой из бочки, а мокрые оби оставили сушиться на воздухе.
К запаху благовоний, доносившихся из все той же комнаты в конце коридора, добавился и запах овощей. Похоже, надежда Киэ успеть к обеду оправдалась. Асо подозвал нас на кухню.
—Еда пока теплая – я специально не снимал ее с печи до вашего прихода. Надеюсь, ничего не подгорело. – Асо в два захода подвинул чашки риса с овощами каждой из нас – Я не знаю можно ли вам мясо, поэтому ограничился этим.
Мы поблагодарили его за еду. Прежде чем начать есть, мы решили отплатить хозяину дома за доброту. Он не хотел брать денег от жриц, но мы настояли.
—Берите. – начала Киэ – Какая вам разница, что мы жрицы, если вы буддист. Судя по выбранным благовониям, вы еще и хорошо в буддийских обрядах разбираетесь.
—Раскрыли вы меня. – рассмеялся в ответ Асо, забирая протянутые монеты. Из его рук они попадали на пол. – Больше удивлен, что вы разбираетесь в тонкостях буддийского ритуала. – Асо нагнулся чтобы собрать упавшие деньги.
—У Киэ мать была буддисткой. – резко вклинилась в диалог Кана – Так что это не МЫ разбираемся в буддизме, а она. – Кана что-то еще буркнула под нос и отошла за наши спины.
Асо заметно смутился, но быстро скрыл свои чувства гримасой неловкости. Я почувствовала то же самое: Кана не была такой резкой.
—Ладно, я пойду. Обедайте в спокойствии. – Асо задвинул за собой седзи.
Я надеялась, что выпад Каны его не обидел. Та же надежда пробежала по лицам Киэ и Соноко. Остаток обеда мы провели в тишине. Когда все съели свою порцию, Киэ решила разбавить тишину.
—У нас еще есть время до сумерек. Давайте погуляем по лесу между деревеней и нашим храмом? Заодно присмотримся к дороге, чтобы завтра утром не заблудиться.
Соноко не встретила это предложение энтузиазмом, но и не решилась выступить против. Лес, разделявший деревню и храм, был преимущественно хвойным: величественные криптомерии забирали большую часть света и потому, стоило вступить на тропу, нас встретила тень и прохлада. Ряды деревьев стояли достаточно плотно друг к другу, однако, чем глубже мы заходили, тем чаще встречали приглашающе расставленные на отдалении друг от друга стволы деревьев. Казалось, они даже чуть кренились друг к другу, образовывая нечто вроде портала городских ворот, внутри которого виднелась опушка. Издалека, каждая выглядела настолько похоже на другую, что мы даже решили, что ходим кругами. Но стоило пройти внутрь, как в глаза сразу бросались мелкие детали, все-таки отличавшие одну опушку от другой: где-то на месте пня был большой камень, где-то вместо куста спиреи росли айвы. Прогуливаясь по тропе и исследуя лес вдоль нее, мы не заметили, как разделились на две группы: Соноко и Киэ, и я с Каной.
—В этой чаще мы и не заметим, как наступят сумерки. Надо бы возвращаться. – я обратилась к Кане.
—Пожалуй. Мы забежали далеко вперед, кабы они нас не отправились искать раньше, чем мы вернемся на тропу.
Почему-то, прежде накрененные деревья, указывавшие на такие вот поляны и опушки, вдруг распрямились и мы не смогли обнаружить характерного портала. Пытаясь подавить тревогу, я схватила Кану за руку.
—Мы пришли вон оттуда – свободной рукой я указала в неопределенном направлении – Если пойдем в ту сторону, рано или поздно увидим знакомые места.
Кана отмолчалась, ее холодная рука не подавала признаков беспокойства и сохраняла свой благородный светлый тон, даже по мере согревания внутри моей ладони. Ее реакция в какой-то мере успокоила и меня.
—Яэ – начала Кана – А ты не заметила, что мы пока ни разу не наткнулись на животных? Ни кролика, ни лисицы. Даже их следов не видели.
На этих словах в ее руке раздался стук пульса.
—Так это же хорошо! Значит мы точно возле обхоженной тропы, животные боятся сюда приходить. Скоро выйдем обратно.
Чем дальше мы шли, тем сильнее казалось, что лес дичает. При этом в голове постоянно крутилась мысль навроде «мы тут уже были». Знакомые детали цепляли глаз. Вскоре мы снова оказались на той же опушке, с которой пытались уйти. Я прильнула к пеньку и еле сдерживала слезы.
—Мы потерялись. – мой голос дрожал – Прости, что завела тебя в такую глушь, из которой мы точно не выберемся.
Кана опустилась рядом и попыталась меня успокоить.
—Да все нормально, выберемся еще – она приобняла меня за плечи и легонько потрясла – Лес обжитый, наш родной храм в куда более диком месте находится. И ничего – не терялись.
Кана откинулась набок, сорвала цветок и хотела было вплести его в мои волосы. Как вдруг повернула голову обратно и громко закричала:
—Яэ, Яэ! – Кана всем корпусом подалась в сторону сорванного ранее цветка – Вот же те самые деревья, которые отделяли эту полянку от тропы.
Новость меня обрадовала и слезы быстро отступили от глаз. Мы быстрым шагом пошли в ту сторону. За деревьями действительно виднелась протоптанная тропа. Подобно песне, которая раздается далеко впереди идущего по дороге странствующего торговца, глухо зазвучали голоса Соноко и Киэ. Они выкрикивали наши имена.
—Мы здесь! – закричала я радостно и бегом бросилась в сторону их голосов.
—Кана, Кана. Идем сюда! – подозвала ее Киэ. – Вы где были?
—Мы зашли вглубь леса и заблудились. – начала за меня Кана – Но смогли вернуться к вам!
Киэ бросилась обнимать нас.
—Вечереет. Давайте возвращаться. – предложила Соноко.
Мы успели вернуться пока еще светило закатное солнце. Асо отворил нам ворота. На его лице не было и намека на обиду от выходки Каны.
—Наконец вернулись! Сейчас начну готовить ужин, а там как раз и время ложиться спать настанет, ну, как закончите есть.
Киэ смутилась.
—А вы не собираетесь растопить баню? Все-таки праздник встречают чистыми даже эта [- собирательное название для всех «нечистых» групп населения: нищих, палачей и так далее.].
—У нас принято мыться утром. – Асо махнул рукой – Чем раньше ляжем спать, тем раньше проснемся. Времени будет достаточно, не переживайте. – Мы недоуменно переглянулись меж собой – И вообще: собираются тучи. Какая уж тут баня, если дождь начинается?
Асо пошел на кухню, а мы – в выделенную нам комнату.
—Да уж – грустно проговорило Соноко – Ладно хоть на речку сходили. Нормального мытья не заменит, но хоть дорожный пот смыли.
—Да ладно тебе. – вмешалась Кана – Зато выспимся, а заодно смоем с кожи запах благовоний и в храме никто не узнает, что мы остановились в доме буддиста.
От этих слов все рассмеялись. Остаток времени до ужина мы обсуждали планы на завтрашний день: Киэ предлагала поскорее закончить с ритуалом освящения и вернуться в деревню на праздник, Соноко хотела поскорее вернуться домой, а Кана предлагала остаться в новом храме лишний денек: «Освящение – дело важное, праздник будет не хуже деревенского. А то и лучше: храм-то побогаче деревеньки.».
—Кана – начала я – с тобой все в порядке? – все замолкли.
—Вроде да, а что? – она заметно смутилась.
—Просто… Ты совсем на себя не похожа. Раньше ты точно не позволяла себе подобного тона. Да даже утром – еще в телеге – ты вела себя привычно, а сейчас…
Соноко с Киэ кивнули и слегка сдвинулись в мою сторону. Кана же наоборот отодвинулась.
—Мне просто… кажется, будто я не должна соприкасаться ни с чем буддийским. Кажется, что это нарушает мою чистоту. Вот я и реагирую так грубо.
—Могла бы сказать сразу. Мы бы это учли и лишний раз не наседали. Теперь мне стыдно: я будто бы причиняла тебе неудобства.
Асо раздвинул седзи комнаты и принес поднос с четырьмя чашками риса с маринованной редькой. От мысли, что он мог слышать наш диалог мне сделалось не по себе: обижать такого доброго человека не хотелось.
—Я еще зайду забрать посуду. – откланялся он.
Мы поблагодарили его и принялись ужинать. Все старались управиться с едой поскорее, так как не знали, насколько скоро вернется Асо и утруждать его лишним ожиданием было бы невежливо. Наши расчеты не оправдались и, закончив ужинать, пришлось еще долго коротать время разговорами. Наконец Асо вернулся.
—Я хочу лечь спать пораньше, но сплю я очень чутко. Поэтому не шумите и вообще лучше тоже ложитесь спать; под дождь спится очень хорошо.
Мы решили не мешать Асо своими разговорами и расположились на циновках. Уже скоро все уснули.
***
Ужасный озноб, мокрый лоб. Сильно ломит тело. Очень хочется пить. «Кажись простудилась.» - мои мысли по пробуждении посреди ночи. Шел ливень. Смутно вспоминается, что тучи разбило дождем пока я пыталась заснуть. Взмокшая циновка добавляла к ознобу вполне реального холода. Я решила попить теплой воды - уголь в кухонном ирори [традиционный японский очаг в полу] вряд ли успел остыть с вечера. Стараясь никого не разбудить, я аккуратно пробралась к выходу из комнаты. Раздвинутые седзи меня смутили, но это обстоятельство пришлось кстати – не пришлось шуметь лишний раз. Еще не выйдя в коридор, я учуяла запах тлеющего растения, перебивающего уже привычные благовония. В коридоре же, возле каждой из комнат, ютились угольные огоньки в сосудах, полных сушенного веретенника, призванные бороться с вызванной дождем влажностью. Видимо, расставляя эти сосуды Асо еще и открывал комнаты.
Пока я добиралась до кухни, глаза окончательно привыкли к темноте. Вода в чайнике была достаточно горячей, чтобы воспаленное горло не сильно ныло при глотках. После двух чашек мне заметно полегчало.
В комнату вошел Асо.
—Почему не спишь?
—Мне стало плохо, решила попить воды – может полегчает.
Асо сразу же подошел ближе и положил руку на мой лоб.
—Да у тебя жар.
Он отстранился, потянулся за чашкой и, взяв ее, вышел в коридор. Спустя недолгое время он вернулся на кухню и стал тщательно натирать раму для седзи. Закончив, он обратился ко мне.
—Скоро тебе должно полегчать. А пока расскажи-ка случалось ли днем что-нибудь странное?
—Да. – я кратко пересказала ему события за день. К моменту, когда я закончила рассказ симптомы болезни исчезли.
—А ночью ты выходила из дома?
Я отрицательно покачала головой. Асо сложил руки на груди.
—А когда ты проснулась… все твои подруги оставались в комнате?
—Честно… Не обратила внимания. Но вы же открывали седзи нашей комнаты. Вы должны были видеть.
—Я лишь зажег веретенник от влажности, но в вашу комнату не заглядывал. Погоди-ка.
Асо потянулся в запа́х косодэ и достал оттуда буддийские четки.
—Держи их при себе. – он перешел на совсем тихий шепот – Сейчас сходи и посмотри все ли твои подруги на месте.
Путь из кухни до комнаты не занял много времени или сил. В этот раз меня не ломила «болезнь», а еще, казалось, будто бы в доме стало светлее, поэтому передвигаться можно было не ориентируясь на мерцание угольков в сосудах. В комнате все мирно спали. Присмотревшись, я заметила, что циновка Каны пуста. Заприметив эту деталь, я чуть было не сорвалась с места. Быстро вернувшись на кухню, я рассказала об этом Асо.
—Скорее всего, ее одолел злой дух через ту самую монету со дна реки. Это объясняет почему все комнаты были открыты, а с порогов сметена соль. Он пытался убрать все подготовленные препятствия.
Голос Асо звучал отстраненно.
—А что за злой дух? Расскажите. Мы же жрицы, наверное сумеем его изгнать.
—Сомневаюсь. Он прицепился к нам после того, как сгорел буддийский храм и с тех пор ни один жрец Синто не мог его успокоить дольше чем на год. Перед праздником он вновь появляется. Сдерживать его могли лишь буддийские монахи.
Асо растер шею рукой.
—Ладно, сейчас ложись спать, а завтра утром пойдем искать твою подругу вместе.
Я хотела было возразить, но было ясно, что мои слова его не проймут, а потому смиренно отправилась в комнату.
Когда же я услышала, что и Асо ушел с кухни, то тихонечко выбралась наружу. Ночь понемногу уступала утру, и я решила отправиться на поиски Каны одной, пока дождь окончательно не размыл ее следы. Пока среди луж и грязи виднелись ее следы; они вели к сушилке. Днем мы оставили там свои оби, но сейчас они пропали. Кана забрала их с собой. От сушилки следы вели к воротам, я продолжала двигаться, точно ступая по ним шаг в шаг, как вдруг у меня покосились ноги точно кто-то их сгибал. Мне сделалось ужасно плохо: я почувствовала, как мои колени провалились в мокрую грязь, а за ними рухнуло вперед и мое тело. Сознание резко угасло.
—Яэ, Яэ, вставай скорее, а то опаздаешь. – Киэ трепала меня за плечи. – Все уже пошли в храм.
Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в комнате. Внезапное осознание этого мгновенно прогнало сон. Киэ отпрянула от меня и стала расчесывать волосы.
—Так ритуал будет лишь в середине дня. – я притворилась, будто событий ночи не было. – Почему остальные уже ушли?
—Когда проснулась Соноко, она увидела, что Каны уже нет и решила, что та ушла раньше всех. Тогда и Соноко не захотела отставать. Все остальные уже там, значит и нас уже ожидают.
—Ладно, я тогда поем и нагоню тебя. Если что уходи.
—И так собиралась. – Киэ тихонько посмеялась.
Я задвинула за собой седзи и стала рассматривать свою одежду: следов грязи, в которую я провалилась, не было. Ни снаружи, ни внутри. Зато пропали четки, прежде висевшие на моей шее. Это обстоятельство меня насторожило и я пошла рассказать об этом Асо.
—Да уж, эта твоя самодеятельность ни к чему хорошему не привела. Но радует, что ты не оставила четки дома. Дух потратил все свои силы, чтобы отнять их. Так бы ты повторила судьбу своей подруги.
—А как я оказалась в комнате и почему на мне ни пятнышка?
—Видимо он понадеялся, что ты не вспомнишь как потеряла сознание. И потому решил, что лучше вернуть все как было - чтобы о произошедшем не узнал я.
Асо отошел к краю комнаты, поднял один из татами и, забрав что-то из-под него, подошел ко мне.
—Только эти не потеряй – Асо протянул новые четки. Более массивные, их бусы были совершенно черны и не отражали ничего. – Они дороги мне как память.
—Извините, что потеряла те… – я повесила новые четки на шею – С этими такого не допущу.
—Надеюсь. – Асо проговорил это немного огорченно – Советую не задерживаться: твои подруги уже пошли к храму, надо их догнать пока чего не случилось.
Я благодарно поклонилась и быстрым шагом вышла из дома. Несмотря на то, что солнце еще только собиралось подняться над головой, его свет уже заливал теплом всю улицу. Вдалеке виднелась точка кимоно, заходящая на тропу до храма – это была Киэ. Я кинулась к ней бегом.
—Киэ! Киэ! Стой, давай вместе дойдем! – прокричала я, но ее тело лишь на мгновение перестало переваливаться от шагов. Похоже, на таком расстоянии меня еще не было слышно.
Чтобы не дать ей глубже зайти в лес я сорвалась на бег. Дыхание быстро сбилось, но я наконец добежала до начала тропы. «Киэ! Подожди меня!» – я надеялась, что деревья не помешают моему крику достигнуть ее. И надежда оправдалась: прежде бывшая точкой вдали Киэ теперь была отчетлива и различима. Я заметила, что она повернулась в мою сторону и после небольшого промедления начала двигаться ко мне.
Вдруг, когда между нами оставалось не более сорока шагов, ноги Киэ опутало оби ее дорожного кимоно, пропавшее вчера ночью.
—А-а! – закричала она, падая – Похоже Соноко решила меня разыграть. – Киэ начали тащить по земле – Прекращай! Я сразу узнала, что это ты сделала. Сразу заметила, что оби пропали, после того как ты убежала в храм утром.
—Киэ! – еле отдышавшись вскрикнула я – Это не она! Это делает злой дух. – Я кинулась помочь подруге.
Вдруг, другое оби потянулось к моим ногам, чтобы также схватить и меня, но резко отпрянуло, стоило ему приблизиться достаточно. От него исходила черная дымка, ослабевающая по мере приближения ко мне.
—Ухватись за что-нибудь! Я помогу тебе освободиться: мой оберег отпугивает его.
Трава, которую пыталась ухватить Киэ, отрывалась с корнем, стоило оби натянуться достаточно сильно. Я все пыталась догнать ее, но у меня не выходило. В боку больно закололо и от этого я замедлилась еще сильнее. Стараясь не терять Киэ из виду, я продолжала следовать за ней, пока, наконец, мы не оказались на той самой опушке, вокруг которой вчера и заплутали. Киэ подняли над землей и привязали к стволу дерева по ногам уже другим оби, который брал начало с обратной стороны ствола. Вдруг на ее грудь с обратной же стороны накинулось второе оби. Я обошла дерево и увидела привязанную по рукам и ногам Соноко. Она не подавала признаков сознания.
—Яэ, спаси меня! Мне страшно… - Киэ расплакалась
—Я… Сейчас попробую залезть к тебе. Этот дух боится моего оберега, так что он снимет путы.
—Правильно, лезь повыше. Когда ты освободишь своих подруг от моих пут они упадут и переломаются. Еще и тебя своим телом собьют.
Голос раздавался внутри моей головы, но звучал так, будто доносился и со всех сторон разом. От резкой боли, вызванной шумом, я упала с дерева.
—Ты слышала?! Это же Кана! Яэ, это Кана тот злой дух!
—Нет! Просто ее тело захвачено им! – Я постаралась развеять ее убежденность. – Он черпает ее жизненные силы. Асо предупредил меня перед выходом из дома. Дух ослаб и не может действовать вдали от своего сосуда. Киэ, скажи, ты видишь тело Каны со своей высоты?
—Нет! – Киэ вдруг замешкалась – … С этой стороны точно ничего не вижу!
Я побежала осматривать заросли в тех местах, которые выпадали из поля зрения Киэ. В ближайших зарослях Каны не было, а заходить глубже в лес я боялась.
Неужели Асо ошибся и дух не ослаб достаточно, чтобы действовать лишь возле тела Каны?
—Ты хотела меня найти?! – в этот раз голос раздавался лишь в пространстве, а не внутри моей головы. Я обернулась и увидела воспарившую над землей Кану: все ее тело, за исключением половины лица, было покрыто иссиня черным туманом, выделявшим лишь контуры ее конечностей, которые даже при этом заметно тряслись. Глаза источали голубой свет и были слегка прикрыты, словно у куклы из театра. Туман будто стекал и капал на землю под ней, вдруг из него, подобно щупальцам, показались оставшиеся два оби. Они потянулись в мою сторону и в этот раз сумели ухватиться за мои ноги. Хватка то слабела, то усиливалась. Черная дымка, окружавшая и оби, растворялась, но на ее место тут же наступала новая.
—Я использую силы твоей подруги чтобы схватить тебя. Если ты не хочешь причинить ей вред – сними свой оберег.
—Нет! – я с силой прижала его к груди. Хватка на моих ногах стала еще прочнее, а вместе с ней дрожь и причудливые изгибы с рук Каны перекинулись уже на все ее тело.
Я начала читать молитвы, но они почти не помогали. Оби вдруг потянули меня в сторону. Прежде чем я успела зацепиться за корягу, меня заметно оттащило. Действовать надо было быстро. Сначала я решила снять четки с шеи и приложить их к ногам, но это было бы слишком рискованно. Вместо этого я отпустила корягу и, уже в полете – сильная хватка духа разом привела меня в такое движение, что я была подброшена -, свернулась клубком насколько могла, чтобы прижать грудь к ногам как можно ближе. Это сработало и оби обмякли, я упала на землю. Их хватка разомкнулась, и они опали, будто никогда и не были управляемы злым духом.
Радость длилась недолго: я заметила, что черный туман устремляется в сторону привязанных девочек. Киэ захрипела – злой дух пытался ее задушить.
—Киэ! У тебя же мать буддистка! Прочти какую-нибудь сутру, он ее боится! Вспомни любую. – Я оббежала ствол дерева, чтобы проследить за состоянием Соноко – путы с груди перешли также и на ее шею.
Начавшие синеть губы Киэ задрожали, ее сознание уже угасало, но сквозь хрип все равно слабо слышались слова на незнакомом мне языке, которые становились все отчетливее. Вскоре хрипение сменилось нормальным голосом, а лицо Соноко приобрело пунцовый цвет – удушение им больше не угрожало.
Мою грудь вдруг резко обожгло. Я подумала, что дотянулся злой дух, но нет – жжение отчетливо составляло контур четок. Я раздвинула складки кимоно и увидела свечение, которое издавали поднимающиеся сами по себе четки. Инстинктивно я попыталась удержать их на шее, но они больно обожгли руки. Растирая ладони между собой, я заметила, что боль лишь усиливалась. Тогда, разведя их, я заметила, что ожоги составляли какой-то неизвестный иероглиф, издававший то же свечение, собирающееся в луч.
—Яэ, попробуй освободить меня этим лучом – стоило Киэ прекратить читать сутру как луч быстро начал слабеть, а ее шею вновь сильно сжало оби.
Пока луч совсем не рассеялся, я быстро навела его на шею Киэ и оби буквально распался на две части. Киэ же не пострадала.
—Этот луч осязаем, скорее, сожги им нижнее оби и подставь его под меня чтобы я могла спуститься. – прежде чем она закончила реплику луч совсем растворился.
—Он реагировал на твою сутру. Продолжай проговаривать ее.
Киэ снова начала зачитывать сутру, я повторяла за ней. Руки вспыхнули сильнее прежнего. Я разрезала нижние оби. Лучом одной руки я поддержала Киэ, а второй бессознательную Соноко. Спустив их на землю, я наконец обратила внимание на Кану. Сейчас черная дымка полностью поглотила ее тело и большую часть лица: не было видно глаз и контуров тела. Виднелись лишь старческие морщины на лбу и пробивающиеся поседевшие волосы.
—Отпусти Кану! – Я пригрозила духу – А не то и тебя уничтожу как эти Оби.
—Ну попробуй – слова вновь прозвучали изнутри головы, но в этот раз не голосом Каны.
Я продолжила повторять уже изученные слова сутры и сконцентрировала лучи двух рук в одной точке на охваченном злым духом теле Каны. Черный туман начал активно расступаться в стороны и опадать крупными каплями словно дождь. Но это не помогало: под лучом действительно виднелось одеяние Каны, но вокруг черный туман лишь нарастал. Я начала разводить лучи, активно уничтожая проявления злого духа, пока не заметила, что от этого жизненные силы Каны совсем угасают: она стала быстро бледнеть, а ее кожа становилась все дряблее.
—Киэ! Киэ! Где Кана хранила кошель?
—За поясом кимоно, повязывала узелком прямо на него. А зачем тебе?
—Не важно, читай сутру дальше – стоило Киэ оторваться от чтения сутры, как луч заметно ослабевал: похоже правильное произношение Киэ имело больший эффект, чем моя попытка криво повторять за ней.
Я броском кинулась к левитирующему телу подруги. Злой дух понял, что я собираюсь сделать и попытался улететь, но сил на разгон у него не оставалось; поначалу он пытался улетать выше, но так выходило совсем медленно. Тогда он решил пикировать вниз, словно птица. И это ему помогло – отрыв между нами возрастал, а убегать далее я не могла – Киэ не поспевала за мной и голос ее сутры был почти не слышен из-за расстояния, между нами. Я пыталась попасть лучом по поясу на спине Каны, но ничего не выходило. Наконец, дух спикировал к самой земле, и линия моего луча наконец могла бы попасть и сбить кошель… вот только луч света совсем ослабел без участия Киэ. По памяти я восстановила правильное звучание сутры и вдумчиво произнесла запомнившиеся слова. Луч превратился в настоящий столб света, который дотянулся до улетающего все глубже в лес злого духа и разом уничтожил весь одолевший тело Каны черный туман. Тело моей подруги рухнуло на землю и еще некоторое время катилось вперед.
Я подбежала к Кане и сняла кошель с пояса. В ладони мешочек мгновенно истлел и монеты, звеня, одна за другой попадали на землю. Те, что должны были бы остаться в руке запрыгали, точно пытаясь выбраться и также упали в траву. Зловещая темная дымка исходила от каждой из монеток, а потому испепелить лучом пришлось все. Дольше всего тлела и растворялась та самая увесистая монета, найденная в речке.
Когда я закончила с уничтожением злого духа, до меня добежала Киэ. На плече она несла Соноко.
—Я… - запыхаясь начала Киэ – Как увидела ту вспышку света сразу поняла, что Кана спасена. Поэтому вернулась за Соноко. Чтоб туда-сюда не бегать.
Она переложила Соноко на мое плечо и бросилась к Кане. «Она хоть дышит? Почему ее морщины не разглашиваются а волосы не чернеют?» - запаниковала Киэ.
Вдруг из травы вылетела золотистого цвета бабочка, которая направилась к телу нашей подруги. С ее крылышек осыпалась светящаяся пыльца. Пролетев над Каной, эта пыльца быстро исправила повреждения, нанесенные духом. Киэ расплакалась от счастья.
—Ну что, куда их понесем? В храм или в деревню? – спросила я.
—В храм. Если они не очнутся к середине дня, нам все равно придется нести их туда: иначе храмовые не поверят тому, почему мы не сможем провести ритуал сегодня – Киэ рассмеялась, дорожки от слез на ее щеках слегка исказились.
В храме над ними провели обряды и уже скоро Кана и Соноко очнулись. До обряда времени было еще достаточно, а потому нам разрешили вернуться в деревню. Первым делом я пошла домой к Асо, остальные же решили посетить деревенскую ярмарку.
—Спасибо вам за помощь! – я низко поклонилась и протянула четки над головой – Как и обещала, возвращаю.
Не поднимая головы, я рассказала ему, что произошло.
Асо забрал четки из рук и рассмеялся.
—Поняла теперь, почему они дороги мне как память?
—Да… - немного смущенно ответила я. – А… Как давно этот дух был в деревне?
—Ох – вздохнул Асо – издревле. Говорят, что это был дух убитого здесь полководца буддийского войска императора Го-Дайго. Так что, пока тут стоял буддийский храм, местные монахи умудрялись его задабривать и сдерживать. Все что приходилось делать мне - наносить защиту на дома деревенских. Но теперь не придется делать и этого: вы же уничтожили ту монету. – Асо выдохнул – Ну, теперь тебе надо идти освещать храм. Верно?
Входные седзи раздвинулись – то вернулись мои подруги.
—Да, вот сейчас же и пойдем. Как раз все собрались.
Я бросилась обнять Соноко и Кану. Их объятия были крепки и это меня успокоило: «Значит, уже оклемались!» подумала я и расплылась в улыбке.
—Ужасно хочу есть, осталось что-то с ярмарки?
Девочки переглянулись, вперед выступила Киэ.
—Э-э… Я забыла сказать Кане, что ее кошель пришлось сжечь. – Киэ улыбнулась и извиняюще захлопала глазами.
—Вечером приходите, устрою праздничный ужин – послышался окрик от Асо.
«Да уж, проводить священный танец голодной будет трудно» - подумала я.
—Ладно, ничего не попишешь. Тогда давайте возвращаться в храм, чтобы успеть провести ритуал пока я в голодный обморок не свалилась.
Тропинка до храма стала заметно светлее: прежде плотно посаженные ствол к стволу деревья будто разъехались. Ближе к середине пути дорогу нам перебежал заяц. В храме все было готово к обряду и мы приступили к делу. Закончили лишь к закату. Живот неприятно сводило, а потому мы поспешили к Асо. Обещанный ужин состоял из целой доски моти с начинкой из сладких бобов и риса с водорослями. Поужинав, мы помогли Асо поклеить праздничные фонари и расписать их каллиграфией. Выйдя на улицу, мы тут же запустили их и вслед нашим поднялась волна фонарей, выпущенных деревенскими.
***
Следующим утром мы собирались возвращаться, но извозчик отказывался везти нас без уплаты заранее. Асо, вышедший проводить нас, дал извозчику денег. Повозка тронулась.
—Через год вернем! – крикнула я.
—Не надо! То были ваши же деньги за обед. – крикнул в ответ Асо и звучно рассмеялся нам в след – Но вы все равно приезжайте! Я буду ждать.