Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Конкурс

Сборник
Девчачий конкурс (2026)

Механические часы показывают, что я опаздываю. Выхожу из подземного перехода на платформу, пахнет сажей, вагонами и людьми. Рупор бубнит, что нумерация начинается с начала. Мой вагон примерно посередине, поэтому мне все равно, главное, не опоздать. Снова смотрю на часы, это уже вошло в привычку. Странно, что забытый аксессуар сегодня снова в моде. Хотя, ничего необычного, люди хотят понимать, сколько им еще осталось. Судя по лицам, некоторые опоздали на свои похороны. Толчея невероятная, наверное, так выглядит метро в Пекине в час пик или очередь на ковчег, или - великое отступление. Протискиваюсь, толкаюсь, пытаюсь добраться до своего вагона. Меня не пропускают. Ничего удивительного, правила этикета были придуманы для широких пространств свободной воли. Сейчас не до этого. В мире вообще не осталось ничего удивительного. Прохожу последний вагон. Столыпинский. Зеков выводят наружу и сопровождают военные. Если бы не форма, я бы не отличила одних от других. Даже не хочется думать, зачем их сюда привезли, здесь нет тюрем. Думать вообще не хочется. Начинается дождь. Капли тяжелые, как минометные выходы. Захожу под навес, сжимая в кармане бумажный билет - еще один символ цифрового века. Я на месте, до отхода поезда пять минут, но двери все еще закрыты. Или закрыты уже, но тогда это катастрофа. Бумажных денег на новый бумажный билет у меня нет. Да и бумажное время готово вспыхнуть от случайной искры. Вопреки погоде. Надпись на перроне "не курить" подтверждает мои опасения. Две минуты до отправления. Двери открылись. Билет. Паспорт. Да, я молодо выгляжу. Да, это все мои вещи.

Тронулись. Поезд опаздывает и быстро набирает скорость. Купе полное, в коридоре  стоят люди без билетов. Видимо, договорились с проводником. Повезло им, у меня бы не вышло. Со мной едут трое. Курица с накаченными губами, теточка с добрым круглым лицом и дед с жиденькой седой бородкой. Разговорчивые. Кто, откуда, куда. Надеваю наушники. Справятся без меня.

Tomma blickar, tömda sinnen

Tunnelbanan rullar fram genom

Den svarta stadens dystra passager

Выхожу в тамбур. Накурено, как в старые добрые времена, известные мне по фильмам. Достаю флягу, делаю большой глоток. Еще один. Выдыхаю сегодняшний день. Осталось совсем немного.

Связи нет, но мне и не требуется. Курица кричит в трубку, что не слышит. Дед рассказывает байку про Чечню. Разведрота, спас командира, ранен. Знаю, дед, а потом тебя расстреляли. Теточка угощает конфетами. Спрашивает, куда еду. К родителям. Вру. Не хочу ее расстраивать. Говорит, сын на севере, второй пропал. Все будет хорошо. Опять вру.

Стук в дверь. Проводник предлагает чай. Выхожу за ним в коридор. А коньяк есть? Спрашиваю шёпотом. Проходим к нему в купе, садимся на койку. Достает бутылку и стопки, разливает. А можно сюда. Показываю флягу. Махнул рукой. Валяй. Пьем. Слушаем неразборчивый треск рациии. Не переживай, говорит. Проскочим. Взгляд человека, не спавшего несколько дней. Спокойной ночи. Возвращаюсь к себе. На часах полдесятого. Колеса чеканят километры. Гаснет свет.

Allt har en så melankolisk lyster ikväll

Ingenting och allt i disharmoni

Är det vackert eller avskyvärt?

Сорок минут стоим посреди ничего. Не сплю. Наблюдаю, как ночь всасывает в себя вагоны, платформы. Технику крытую тентами. Все это движется туда, откуда мы почти вырвались. Надеюсь, силы локомотива хватит, чтобы разжать хватку ночи. Издалека доносятся монотонные раскаты грома. Проваливаюсь в сон, в нем черным-черно.

Просыпаюсь от удара о стену. Металлический лязг режет слух. Дед с грохотом рухнул с полки. Спрыгиваю вниз. Подсвечиваю телефоном. Разбил бровь. Не сильно, но крови много. Достаю бинт. Вдвоем с теточкой заматываем деда. Держится хорошо. Повезло, говорит, часы не разбил. Девушка с губами рыдает. Вытаскиваю флягу. Пей. Делает глоток, морщится. По коридору бегает проводник, спрашивает, не нужна ли помощь. А кому она сейчас не нужна. На часах четыре двадцать семь.

Выхожу в коридор. Пусто. Иду к проводнику, спрашиваю. Там, впереди. Не договорил. Слышится автоматная очередь. Иди к себе и запрись. Возвращаюсь. Щелкает замок. Сидим в тишине. Ожидание липкое как гудрон. Дед говорит, часы остановились. Забыл подвести. Со скрежетом открывается дверь вагона. Заходят, движутся по коридору. Дверь сотрясается от удара. Еще одного. Ругань как предупреждение. Выстрел. Пуля, пройдя дверь насквозь, вылетает через стекло. От выходного отверстия расползается паутина трещин. Свет настольной лампы, кажется, стал более холодным. Теточка тянется к замку. Тени вползают внутрь. Бесформенны, но вооружены. Луч фонаря скользит по лицам. Отвожу взгляд. Дед пытается что-то сказать. Встает. Получает удар прикладом в лицо. Его выволакивают из купе. Уходят. Выхожу из оцепенения и тихо закрываю дверь.

Ноги не слушаются. Заставляю себя встать и подойти к окну. Тени ведут людей за насыпь.  Воображение дорисовывает картину. В темноте не отличаю одних от других.

Слышится быстро нарастающий гул. Надеюсь, так приходит рассвет. Теточка шепчет. Наши. Хищная птица проносится над нами. Вместо рассвета, приносит разрывы.

Орел выклевал из Прометея огонь и вернул людям. Тени боятся огня. Все просто. Успеваю отвернуться. Краем глаза замечаю, как вспыхивает пространство теней. Взрывная волна выносит стёкла и бьет меня о дверь. Падаю в темноту, усыпанную осколками. Непроницаемый звон в ушах. В голове какое-то тяжелое отупение. Мысли окостенели. Не могу понять, сколько я здесь нахожусь. И зачем. На смену шоку приходит боль и тошнота. Выползаю в коридор сквозь вывороченную дверь. Трачу остатки сил, поднимаюсь, держась за поручни. Поезд, видимо, снова движется. Меня шатает из стороны в сторону. Горячий воздух обжигает лицо. Пытаюсь идти вперед. Падаю. Кажется, окончательно.

Черная тень хватает меня под руки. Поднимает. Тащит куда-то. Стараюсь отбиться, кусаюсь, выворачиваюсь. Кричу, но сама не слышу крика. Укладывают на койку. Хочу подняться, но тело не слушается. Из-под потолка разливается желтый дрожащий свет. Вижу, что это не тень. Разбитое, окровавленное лицо. Глаза человека, не спавшего много дней. Что-то говорит, не могу разобрать. Чужеродная речь не доходит до меня сквозь толщу воды. Укрывает одеялом. Наблюдаю, как на черном небе расцветают большие красные звезды. Смотрю на часы и не понимаю, сколько еще осталось.

Jag finner inga svar

Det finns inga svar.