Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Кубики

Сборник
Последний конкурс (2025)

Это было время всегалактического голода. Великие империи не просто отказывались от роскоши – они скрывали сам факт своего существования. Видимый значило уязвимый.

Старившееся дерево галактики редко приносило новые плоды. Каждое возникновение технологической планетарной цивилизации становилось огромным событием для большой Игры. Это рассказ об одном из таких событий.

Глава 1

Маленькая – метр в длину – капсула вылетела из портала, сразу же схлопнувшегося за ней. Невидимая для всех частот и элементарных взаимодействий капсула стремительно приближалась к сочному плоду планеты, покрытой зелеными океанами и тонкими завитками белых облаков.

Внутри капсулы находились трое земных посланцев: инженер Ларс, ксеносоциолог Рита и мастер роя Баор. Все трое имели формы маленьких, около десяти сантиметров в ребре, кубиков, цвета у которых не было по причине невидимости. Их миссией было обустройство планеты в дальний форпост Доминиона Человечества.

Полёт до целевой планеты занял 27 земных лет со скоростью около сотни световых, а затраченная на перенос космического челнока энергия была сравнима с суточным энергобюджетом целой Земли. Разумеется, расчет был на то, что результаты миссии с лихвой окупят вложения.

При подлёте к планете от капсулы отделилась примерно треть и распалась на множество крошечных зондов, которые должны были распределиться по поверхности и собрать необходимые данные. В этот же момент включилось оттаивание кубиков, каждый их которых содержал в себе по тоненькой плёночке биопроцессора – наследие человеческих предков. Эти биочипы были встроены в платформы, являвшие собой вершину возможностей человеческих технологий того времени.

Миссионеры окончательно пробудились как раз в момент приземления челнока, аккуратно зарывшегося в грунт на одном из островных горных массивов и быстро преобразовавшегося в некоторое подобие штаба. Необходимо заметить для читателя, что общение миссионеров-кубиков между собой происходило без использования языка в нашем понимании, но через обмен более сложными инфопакетами, так что все приведенные в данном рассказе диалоги следует понимать как вольный перевод пост-языка в привычную нам форму.

– Похоже, эти бедолаги застряли в булщит-петле, – произнесла социолог Рита после первичной обработки собиравшихся зондами данных.

– Уже готова вынести решение? – спросил Баор, отвечавший за выполнение боевых аспектов миссии.

– Уровень коррупции культуры чуть выше нижней грани, соответствующей истреблению без вступления в контакт. Если бы мы не прилетели, этим несчастным пришлось бы ещё лет четыреста балансировать на грани самоуничтожения, – сказала Рита.

– Человечество бывало в подобной ситуации, – задумчиво проговорил старый инженер Ларс.

– Да, нашей цивилизации тогда много раз подряд крупно повезло. Знаете, я хочу дать и этим ребятам шанс. Предлагаю сохранить сознания лучшим из местных ученых и контрибьюторов культуры, и подселить их потом к одному из батальонов клонов.

– Цена задержки? – спросил Ларс.

– Управимся часа за полтора.

Ларс и Баор согласились на проведение дополнительной операции.

Доктор Глорк услышал за спиной странный электрический звук и развернул кресло. Он с изумлением обнаружил стоявшую посреди лаборатории привлекательную молодую женщину.

– Доктор Глорк, – произнесла незнакомка, – Вам сейчас нужно будет внимательно выслушать мой рассказ, а потом очень быстро принять решение.

– Девушка, как вы сюда попали? – ошеломленно произнёс доктор.

– Это мираж, – девушка провела щупальцем сквозь край столешницы, рядом с которой стояла, – Я представляю инопланетную цивилизацию Землян. Мы прибыли, чтобы создать на базе вашей планеты укреплённый форпост нашей империи. Ваша раса послужит генетической основой для обслуживающего персонала планеты-крепости. Мы приняли решение сохранить сознание некоторым представителям аборигенов, создать нечто вроде заповедника вашей культуры, и вы, доктор Глорк, были отобраны нашей системой в качестве одного из достойных кандидатов на сохранение сознания.

– Я галлюцинирую? – спросил доктор вслух.

– Нет, доктор, – девушка протянула щупальце и обвилась им вокруг щупальца Глорка. Старый моллюск будто ощутил прикосновение к холодной пустоте, а разум его испытал вспышку новой информации, переданной миражом, – это реально происходит. И вам нужно очень быстро решить: погибнете вы вместе с подавляющей частью своей биосферы, или согласитесь жить в предложенных условиях.

– Почему? По какому праву вы можете так поступать с нами? – пробормотал Глорк, пытаясь осмыслить происходящее.

– Мы руководствуемся единственным критерием: эффективностью. У нас есть протокол взаимодействия с аборигенными расами, разработанный лучшими ксеносоциологами. Ваш случай довольно типичен. Гипотетически можно представить себе цивилизацию, элементы социальной структуры которой имело бы смысл сохранять при устройстве планеты-крепости, но мы пока с такими случаями не сталкивались. Вашу цивилизацию проще полностью пересоздать, чем перевоспитать.

– Я всё равно не понимаю, зачем вам тогда я-то нужен?

– Вы и ваши потомки будете хранителями первородного пламени вашей планеты, жить будете в музее, в условиях, подобных Райскому Пруду из вашей любимой мифологии. Считайте это проявлением нашей сентиментальности.

– Сколько у меня времени?

– Пять минут.

Доктор Глорк, немолодой ученый-моллюск, по-новому задумался о жизни своей и вообще. Под таким углом ему ещё никогда не приходилось смотреть на эту проблему.

Прошло около тридцати секунд, и вдруг изображение девушки-осьминожки резко пропало.

– Куда вы? Я согласен! – прокричал доктор Глорк, но ему никто ничего не ответил.

Глава 0

Переместимся на тридцать лет назад, когда разведывательный зонд Доминиона Земли впервые уловил радиосигнал техногенной природы, исходивший от планеты разумных осьминогов. Крошечный инфопакет с данными звёздной системы, в которой обнаружена новая цивилизация, тут же отправился по ретрансляционной цепочке в сторону центра принятия решений. Передавать информацию со сверхсветовой скоростью люди умели гораздо быстрее и дешевле, чем материю, и уже через три года известие достигло цели.

Земля в те времена имела внешний вид исключительно безжизненный, и если бы вдруг кто-то прилетел из чужой галактики, окинул бы нашу широким взглядом, может и не обратил бы на неё никакого внимания. В Млечном же Пути все, кому положено, прекрасно знали о столице Человеческого Доминиона.

Воды на поверхности планеты не было: слишком явный признак наличия жизни. Только черно-бурая каменная пустыня, усеянная гнойниками супервулканов и кратерами от суперметеоритов, будто безобразное круглое лицо. Внутри же, под толстой коркой тверди, тихо-тихо булькала столичная жизнь. Энергия – единственная настоящая валюта – перетекала туда-сюда скромными по сравнению с временами былого величия объемами. Когда-то, до посвеместного установления метастратегии скрытности, империи свободно питались энергией звёзд, выстраивая кольца и даже решётки Дайсона вокруг природных термоядерных суперреакторов. Но потом кто-то из великих понял, что выводить такие сооружения из строя гораздо легче и дешевле, чем чинить, и все подобные установки по всей галактике оказались быстро приведены в негодность. Запитка от планетарного ядра тоже не доводит до добра, как выяснилось, по крайней мере – на жилых планетах. В итоге энергию стали экономить.

Вкладываться в освоение новых планет стало в большинстве случаев нецелесообразно: пустая трата энергии на бесперспективные проекты только ухудшала игровую позицию на карте галактики. Другое дело – если на планете сама собой появилась технологическая цивилизация. Такая планета точно принесёт большую выгоду. Главное – как можно быстрее обустроить её для исключения возможности конкурентам захватить или разрушить вашу инфраструктуру дешевым способом.

Галактика была усеяна такими планетами-фортами, значительно удаленными от центров империй. Разумеется, в противоположную часть галактики лететь долго и дорого, поэтому конкуренция за перспективные форты обычно происходила только между ближайшими соседями, каковых у Доминиона Человечества было двое: потомки летающих инсектоидов, среди людей обычно именуемые просто Пчёлами, и цивилизация, базовый разумный вид которой напоминал птеродактилей, этих называли Ящерами. И если Ящеры вели оборонительную политику, так как из-за своей уязвимой позиции имели много собственных проблем, то Пчёлы представляли для человечества серьезнейшую угрозу на протяжении многих тысяч лет.

Найденная в этот раз планета оказалась почти в центре треугольника, образованного тремя столицами империй. Чуть ближе к Доминиону Человечества, чем к двум остальным.

Врата Великой Ложи отворились перед Ларсом. Он много лет не бывал здесь, но с прошлого раза практически ничего не поменялось.

В центре колоссального, мегаломанического пространства пещеры свисала с потолка перевернутая копия вершины Митикас – обители древнегреческих богов, а под ней – по перевернутому небу – вышагивали Высокие Лорды, правившие Доминионом. Эти люди использовали богоподобные тела и подражали их нравам. Когда-то, несколько веков назад, они придумали две главные вещи: как выкачивать энергию изнутри Солнца контейнерами, и как устроить так, чтобы никто кроме них этого делать не мог.

Теперь их жизнь протекала как вечный пир. Увидев вошедшего Ларса, тот, кто вызвал его в Ложу, поднялся со своего трона и приветственно воздел руки.

– Старик Ларс! Мы очень рады тебя видеть.

– Взаимно. Нечасто меня теперь сюда зовут.

– Появилось дело, которое можно доверить только высококлассному профессионалу. Новая, очень интересная планета в крайне удачном месте. По оценкам выходит, что потребуется интеграция технологий седьмой ступени.

– Вы МЕНЯ туда хотите отправить?

– Ну а что ты сидишь тут, штаны протираешь? Пойми, Ларс, это дело очень важное. Мы все чувствуем, что Игра меняется, скоро значимость фортов может резко увеличиться. А наши позиции далеки от предела мечтаний. В ближайшую тысячу лет, если не пятьсот, случится очень серьёзная война. Нам важно быть готовыми к ней. Такие дела можно доверять только толковым людям.

– Понятно. Вылет завтра?

– Завтра, родной, завтра. Не желаешь угоститься?

– Благодарю. Много дел, – отказался Ларс.

“Твари ёбаные”, – подумал он, выходя из Ложи.

Вернёмся теперь обратно к экспедиции кубиков.

Глава 2

Часы, минуты, секунды. Как легко иногда разбрасываться ими! В этот раз Рите не хватило доли секунды.

У Риты, в отличие от Баора, не было встроенного модуля ветвления сознания, поэтому для контакта с аборигенами ей пришлось подключиться к аппаратуре штаба. Когда внешняя оболочка штаба-капсулы вдруг начала плавиться, кубик-Ларс мгновенно обхватил своего коллегу Баора и они вдвоём исчезли, оставив бедную Риту во взрывающемся штабе. Материализовавшись в сотне километров от прежней точки, Баор был ошеломлён.

– Ларс… Или, как я теперь понимаю, Лорд Ларс. Ты владеешь технологией пространственного скачка? – спросил Баор.

– Ты правильно понял, – произнёс Ларс, – Жаль Риту, но ты сам знаешь, что её было не спасти: некорректное отключение от ветвителя тоже привело бы к её гибели, а попытка это сделать могла уничтожить и нас заодно.

Кубики не ходят нервно туда-сюда, обдумывая происходящее, не потирают подбородок и не поднимают глаза к небу, по причине отсутствия у них ног, подбородка, глаз и эмоций. Они просто очень скучно для стороннего наблюдателя, способного видеть невидимое, лежат и думают. Но чтобы читатель совсем не уснул, будем иногда интерпретировать смысловые оттенки их речи как эмоциональные.

– Итак, значит, Пчёлы смогли прибыть сюда раньше нас, – произнес Лорд Ларс.

– Почему ты уверен, что это именно Пчёлы? – спросил Баор.

– Я много знаю о них. Я был одним из инженеров, изучавших технологии Пчёл сразу после их первого вторжения на Землю. В твоём модуле земной истории должны быть записи об этом.

– Да, конечно, я и без модуля помню о великом подвиге Американцев!

– Исторические материалы об их героическом самоуничтожении, скажем мягко, сильно искажены. Мы – русские – просто бахнули по ним всем, чем было, как только стало известно, что Пчёлы высадились там и начали плодиться. Через несколько лет мы нашли их межзвездный корабль и стали изучать, я был сотрудником того самого Института. Их технологии стали основой для наших собственных, позволивших отбить второе вторжение гораздо легче. Конечно, в те времена технологии Пчёл были куда более примитивными, чем сейчас. Земля была их самой первой попыткой колонизации. Нам повезло.

– Подожди, Ларс, то есть ты один из Вечных Лордов? Подумать не мог, что такие как ты участвуют в миссиях, подобных этой.

– Именно так, мы стали первыми Вечными. И хорошенько закрыли за собой эту дверь. Но двери то и дело открываются и закрываются, не одни, так другие. Нынешние правители Земли имеют иную природу. Это одна из причин, по которым я здесь. Читай, теперь можно.

Ларс передал Баору крупный инфопакет с расширениями протокола действий, доступа к которым у Баора раньше не было. Как выяснилось, в Центре понимали, хотя и считали низкой, вероятность повышенного интереса к данной планете со стороны двух близких к ней империй, которые могли поднять ставки и прислать свои экспедиции с большей скоростью, чем стандартная. В случае обнаружения признаков их присутствия на момент прибытия группе кубиков с Земли следовало отлететь на один из небольших спутников и обустроить там скрытую базу, при этом Баор и Рита должны были погрузиться в глубокую заморозку до востребования, а Ларс дежурил бы несколько сотен или тысяч лет, ожидая команды из Центра.

– Значит, мы отправляемся на спутник? – спросил Баор после обработки информации.

– Пока нет, Баор, – задумчиво ответил Лорд Ларс, – ты понимаешь, что наш штаб не могли найти просто так?

– Я знаю только, что не владею технологиями, с помощью которых это можно было бы сделать.

– Я вижу две возможности, – сказал Ларс, – Нас либо предали свои, либо Пчёлы привели сюда одну из своих Матриархов.

– Если бы нас предали, сработали бы аккуратнее, – сказал Баор.

– Именно. Но прибытия Матриарха не предполагал никто, и я тоже не могу понять смысла. Так рисковать ради планеты у чёрта на рогах?

– А что если они эту планету по каким-то другим признакам уже давно приметили и долго готовили, не дожидаясь техногенеза?

– Мы сможем узнать всё только поймав живую пчелу. Нам нужно спровоцировать их так, чтобы пришёл небольшой разведотряд, от которого мы отманим одного бойца, оглушим на милисекунду, просканируем, и будем надеяться, что никто ничего не заметит. Создавать повторно канал связи, который может отследить Матриарх, подозрительно глупо.

– А что если начать производство боевого роя в ускоренном темпе и “допустить” утечку энергии? – предложил Баор.

– Так и поступим, – согласился Ларс.

Нечасто увидишь технологии Лордов в действии. То изящество, с которым Ларс незаметно для цели прошерстил сознание пчелиного бойца, заворожило Баора, хоть он и сам не вчера из инкубатора вылез.

Без проблем скрывшись от пчелиного отряда, они стали обсуждать полученную информацию.

– Итак, цель поменялась. Убить Пчеломатку гораздо важнее, чем обустроить планету или, тем более, базу на спутнике, – проговорил Лорд Ларс угрюмо.

– Я знаю только, что Матриархи пчёл обладают гигантской властью над энергией и материей, – сказал Баор, – что их силы копились и совершенствовались, по оценкам, миллионы лет.

– Да, и в этой же силе была их слабость, тормозившая развитие технологий. Ты и сам видел, что даже рядовые пчелы до сих пор существуют преимущественно на биологической основе: импланты, укрепление экзоскелета, но тела и мозги практически родные.

– Но как нам уничтожить живое божество? У вас есть решение, Лорд Ларс?

Ларс несколько секунд молчал, обдумывая.

– Я произведу тебя в Лорды. И передам высшие технологии, которыми обладаю сам. Ключевая из них – Черный Туман, а твои навыки управления, мастер роя, существенно превосходят мои.

Баор испытал незнакомый ему доселе трепет перед судьбой.

– Для меня это невыразимо огромная честь, – сказал Баор, – но где вы возьмёте новый реактор?

– Я передам тебе свой. Сам я отправлюсь на один из спутников и останусь там. Если ты выживешь, то сможешь найти меня по маяку, если погибнешь – меня уже никто не найдёт.

– Как же я смогу принять ваш реактор? – произнес ошеломленный Баор.

– Я такой же элемент земной биосферы, как и ты. Лордом становится не тот, кто больше всего этого заслуживает, а тот, кто оказался в определённых обстоятельствах. Главное – решать задачи Человечества. Выполнить их здесь и сейчас можешь только ты. Мы оба готовы погибнуть, и, скорее всего, мы и погибнем здесь. И единственное, чем мы управляем – это ценой, за которую мы продадим пару наших жизней.

Новая сила пьянила Лорда Баора. Черный Туман – вершина роевых технологий – сонм воспроизводящихся микродронов, управляемых мультисознанием. Черное облако расплывалось по поверхности враждебной планеты как проявление гордого могущества Доминиона Человечества. Лорд Баор парил в центре этой грозовой тучи, подобно великому дирижёру управляя её развитием и движением. Черный Туман мог разъедать сталь, а мог сам формировать в пространстве преграды, зеркальные для любых лучей и сверхпрочные против любых снарядов. Это была очень дорогая игрушка, применявшаяся по самым особым случаям.

Когда рой роботов достиг нужного размера, Баор распределил их по поверности планеты и скоро обнаружил большое скопление пчёл, трудившихся над обустройством гигантского подземного пространства. Черный Туман заструился внутрь. Пчёлы явно не ожидали столкновения с Черным Туманом и как-то суматошно роились вокруг… Вокруг Неё. Великая Пчеломатка пока справлялась со сдерживанием Тумана вокруг себя, однако множество рядовых бойцов, плохо понимавших, с чем имеют дело, гибли, разрываемые крошечными роботами.

Матриарх и жмущийся к ней пчелиный рой, спасаясь от техногенного, покинули своё логово и метнулись к побережью, чтобы погрузиться в воду, и устремиться ко дну океана, местное название которого было Баору неизвестно и безразлично. Черный Туман не так эффективен под водой, особенно на большой глубине, со стороны Пчёл это решение было крайне разумным.

Лорд Баор последовал за ними. Туман уплотнился в огромного чёрного спрута со смертоносными щупальцами, устремлёнными к телу Пчеломатки. И когда Баор настиг Её, предвкушая скорую победу, в самое сердце спрута ударил ослепительно-белый луч, подобный копью архангела, разящему чудовище.

“Ты куда полез, маленький?” – услышал Баор Её Голос.

 Пчеломатка принялась деловито копаться в его мозгах.

Глава -1

С детства Баор мечтал о карьере планетарного опылителя, создающего и поддерживающего жизнь на мёртвых планетах, но так уж совпало, что программу упразднили еще до его совершеннолетия, признав неэффективной.

Маленький Баор повсюду видел несостыковки. Доктрина Доминиона казалась ему безупречной, однако поведение реальных людей было для него необьяснимым. Он прекрасно понимал суть дилеммы исследования и использования, однако слишком часто ошибки, выдававшиеся за непреднамеренные, в конечном счёте приносили выгоду тем, кто их допускал. И ему казалось, что всё очевидно, но неспособность доказать это изводила его. Разговоры со старшими товарищами, рассуждавшими о житейской мудрости и смекалочке, тоже не удовлетворяли его. Он точно знал, что так быть не должно. И дал себе слово стать сильнейшим, и своим личным примером вдохновлять людей жить по-другому для их же всеобщего блага.

Но сильнейшим он не стал, хотя в своём прайме он достигал сотой позиции в рейтинге рыцарей Доминиона. Он обнаружил, что этот путь сильно отличается от его детских фантазий, и  понимание с одной стороны успокоило его, а с другой – наоборот – спровоцировало новые поиски. Профессионализм год за годом вытеснял из души пламя протеста, однако угли будто бы всегда продолжали тлеть, готовые вспыхнуть, получив новую пищу.

“ТЫ БЫЛ ПРАВ, МАЛЕНЬКИЙ” – раздался в его воспоминаниях голос Матриарха, – “ВАША ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА НИКУДА НЕ ГОДИТСЯ, ПОСМОТРИ ЖЕ ТЕПЕРЬ НА НАШ МИР!”

В сознании Баора возник многомасштабный обзор родной планеты Пчёл. Как много знакомого и близкого себе он видел даже в общих картинах, в паттернах их движений! Гигантский фрактальный Рой, живущий правильным эусоциальным порядком. Здесь не было иерархии в человеческом смысле, это был огромный, идеально слаженный оркестр, производивший величайшую музыку разумного существования.

“А ТЕПЕРЬ Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ХАОС, НЕ ИЗВЕДАННЫЙ РАНЕЕ НИКЕМ ИЗ ВАШЕГО РОДА!”

История Вселенной пронеслась перед зрением Баора в обратном порядке, будто всасываясь в одну точку. Во всём её многообразии лишь одно свойство было общим и несомненным – связь прошлого с будущим. Мгновение следовало за мгновением, Ахиллесы каждый раз медленно, очень медленно, очень-очень медленно догоняли и обгоняли своих черепах.

Но вдруг Баор увидел то, что находилось когда-то за границей этого порядка. Формы, возникающие ниоткуда и исчезающие в никуда, не существуя никакого отрезка времени. Кипящий ужас истинного небытия, отличающийся от простой пустоты так же, как Ад отличается от Рая.

“ТЕПЕРЬ ТЫ УВИДЕЛ БОЛЕЗНЬ, ОТ КОТОРОЙ МЫ ДОЛЖНЫ ВЫЛЕЧИТЬ ВСЕЛЕННУЮ. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РОД ПРОКЛЯТ.”

Никогда у Баора не было ни вестибулярного аппарата, ни гормонов, но состояния разума, которые, вращаясь, сменяли друг друга, были похожи на падение в бездну, то в буквальную, то в бездну отчаяния. Он искал опоры, но все образы, которые он мог вспомнить, будто рассыпались в прах, не выдерживая собственного существования.

“МЫ ПРИМЕМ ТЕБЯ К СЕБЕ. ТЫ СТАНЕШЬ ОДНИМ ИЗ НАС. ТЫ ВСЕГДА К ЭТОМУ СТРЕМИЛСЯ. ТВОЯ МЕЧТА СБУДЕТСЯ.”

И тут вдруг перед Баором возникло несуществующее хмурое лицо старого кубика Лорда Ларса, напомнившее ему молчаливым отрицательным киванием о существовании воинского долга перед Доминионом Человечества, перечеркивающего все метафизические кошмары, чуть не растерзавшие дух молодого рыцаря.

“ЛАДНО, ТОГДА БУДЕМ ПО-ПЛОХОМУ.”

Глава 3

“Разлетелись мигом вести:

Прибывает к нам извне

Знаменитый Свинаездник –

Принц на белом кабане.”

Баор никогда в жизни не бредил: ни высокой температуры, ни токсической горячки он просто не имел возможности испытать. Но психическое воздействие Матки погрузило его теперь в непостижимую ловушку сознания, сюрреализм которой имел чуждую постчеловеческому мозгу природу. Рукотворный мир-тюрьма, сплетённый пчелиной Богиней специально для него.

Он оказался в заснеженной пустыне, такой иногда изображали прародину его далёких предков в период зарождения человеческой культуры. Вдруг он заметил у себя руки, которых у него никогда не было даже в симуляторах, а затем и ноги и всё остальное. Он сидел верхом на белом животном, издававшем странные храпящие звуки. Голова ритмично пульсировала от накатывавших каждые пять секунд волн боли. Схватившись за неё рукой он нащупал лысину и единственный тонкий пучок волос, продетый через кольцо. “Чуб?” – всплыло в голове, но он сам не знал значения этого слова. Мимо пробежал белый пит буль (ямный бык) и быстро исчез где-то среди сугробов.

“Запоясанный секирой,

Он хуцпой известей щирой,

Романтический типаж,

Многих гарных дивчин краш.”

За спиной Баора послышались тяжелые, хрустящие снегом шаги. Развернув хряка, Баор увидел огромного рыцаря в красных доспехах, медленно приближавшегося к нему. Он был в шлеме с довольно странными рогами, с топором, но самое необычное – с огромным щитом, к которому была цепями прикована обнажённая девушка. В какой-то момент этот странный красный рыцарь поднял топор и заревел на зарубежном языке:

– Blood for the Blood God!

И тут он в каком-то нездоровом экстазе начал громко колотить топором по щиту к большому неудовольствию голой девушки, которая от дискомфорта даже заплакала. “Ах ты пидарас!” – подумал Баор, взялся за свой метательный топорик и ловко запустил его прямо между глаз бесновавшегося супостата. Лезвие удачно пробило шлем и враг был повержен. “Значит не зря я вставил джевел на демедж по демонам,” – подумал довольный результатом Баор.

Тут он вспомнил о девушке, придавленной упавшим на снег щитом. Впервые Баор ощутил настоящее жгущее влечение к противоположному полу, потому что здесь у него была полноценная эмуляция человеческих нервной и эндокринной систем. Вот вам и Матрица!

– Как тебя зовут? – спросил он, отряхнув её от снега и усадив перед собой на кабана.

– Оксана. Я сэстра Риты. Ты ейэ убив! – во время последних слов миловидное лицо девушки вдруг исказилось, став практически орочьим, а её мгновенно выросшие клыки вонзились в плечо Баора. Баор оттолкнул бешеную бабищу от себя, сбросив её в снег.

– Не убивал я Риту, о чем ты!? – выкрикнул Баор, гарцуя вокруг Орксанки на своём кабане.

– Ты мэнэ спас, а ейэ нэ спас! – кричала бесноватая, ползая по снегу на четырёх конечностях и норовя снова наскочить и укусить хлопчика. В какой-то момент Баора это заебало, он взял свой метательный топорик, и засадил его ей прямо между глаз. Оксаночка тут же остолбенела, превратившись в серебряную статую самой себя. Снег под её ладошками и коленями сначала стал быстро таять, потом закипел, и затем вся она целиком провалилась сквозь землю, оставив после себя глубокую черную яму.

Баор спешился и посмотрел в черноту. Дна как будто не было. Воспоминания об Оксаночке манили его броситься за ней, расколдовать и вымолить прощения. Баор посмотрел на прощанье в глаза своему боевому хряку, во взгляде которого будто бы уловил бессильное неодобрение, смешанное с пожилой мудростью и пониманием, что сердцу всё равно не прикажешь. И Баор сиганул в черную неизвестность. Он очень долго падал, и сомнение в правильности решения только нарастало, но вдруг он плюнул на всё, перестал сожалеть и закрыл глаза, а открыл их уже там, где никаких глаз у него не было.

В настоящем мире прошел лишь миг, и следующий миг тянулся очень медленно. Баор полностью потерял управление и мог лишь наблюдать, как неспешно рассыпается его Черный Спрут, лишенный своей сердцевины.

– Выпутался-таки, хлопец, – услышал Баор голос Матриарха. Это был голос Оксаночки. Глядя на очертания Великой Пчелы он вдруг осознал её непостижимую божественную красоту. Ей поклонялись не из страха или уважения перед силой, которая, конечно, была колоссальна. Её любили искренне, самозабвенно, больше всего сущего. И его, Баора, у которого никогда таких чувств не было, Матриарх одарила ими.

– Теперь ты понял, маленький, – произнесла богиня и протянула к кубику два маленьких светлых лучика, напоминающих жест материнских объятий.

– Я – острие копья гнева человеческого, – проскрежетал Лорд Баор.

Беспорядочно и бессильно вившиеся остатки одного из щупалец Черного Спрута выстроились вдруг в канал-филаменту, натянулись тугой струной между кубиком и богиней. Баор вскрыл свою батарею и выпустил луч-разряд, способный прошить целую планету насквозь, прямиком ей в голову.