Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

самара город курорт

Сборник
Быстроконкурс № 2 (2023)

Лето в Самаре наступило раньше любых прогнозов. При этом происходили чудеса, в виде северных сияний, аномального роста цветов и тому подобного. На радость многих людей, которые поснимали теплые куртки и кофты, но не для меня. Резкая смена температурного режима, резко сменила головные боли на мигрени. Утреннее кофе не в радость, физическая активность разносится болью по телу, а перекуры на балконе душили. Лишь ночью, я выползал на балкон, садился на стул и курил одну за одной. Прохладный ветер разгонял дым, звуки стихали, и я успокаивался.

Выход на улицу был для меня заказан, уже давно у меня появились приступы панической атаки, при попытки выйти. Начинало трясти, хотелось тошнить, ссаться и сраться, подкашивались ноги. Вспоминая как зимой, я носился по городу, ездил по делам, работал в баре, эх. Дрожь пробирает. Сейчас вынести мусор уже целая история. Закрывшись дома, я подрабатывал на удаленной работе и истязал себя самокопанием, ну и жалостью к себе.

Напротив моего дома был недострой, который полноценно превратился в заброшку. Серые блоки, подтеки, торчащая арматура, тьма проглядывающаяся в окна. Это можно было бы романтизировать, но по большей части такой вид удручал. По ночам, на меня наводила ужас собака, которая бродила по этому зданию. Она поднималась на самый верх и гуляла по крыше, разглядывая что-то, прямо на самом краю. Иногда поднимала голову и смотрела в мою сторону. Жутковато и как-то грустно. В какой-то момент собаки не стало.

Проснувшись я сделал над собой усилие, посидел около часа на туалете, покурил и собрался на улицу. Каждый шаг давался с трудом еще при выходе из подъезда. На улице я сразу же сел на лавочку. Начал нервничать и чтобы занять себя, закурил. Сидя в тени дома, я замерз и решил вернуться, чтобы накинуть на себе кофту. К сожалению, больше я не смог заставить себя выйти.

Сидя за компьютером, я искал помощи. Ищите и обрящете, стучите и вам откроют. Спустя несколько легких движений руки и перевода денег на карту, я уже созванивался с психологом.

— Здравствуйте, что вас беспокоит?

— Не знаю.

— Ну вы ведь зачем-то позвонили?

— Говорят сейчас это модно. Все ноются у психолога.

— Ну а конкретно Вы?

— Правда не знаю, говорят помогает.

— Вы постоянно ссылаетесь на кого-то, скажите, что лично вы думаете. Какой смысл сегодняшнее посещение имеет для вас?

— Смысл? Смешно.

— Почему вас это смешит?

— Потому что, нет никакого смысла.

— Смысла… В чем?

— Ни в чем. В жизни, в вас, во мне, в наших поступках. Возможно где-то есть истина, но нам она не ведома. А вот смысл отсутствует. Твоя жизнь растворится со временем, ты умрешь и все. Хотя нет, даже не так. Ты перестанешь существовать. Долго думал над этим, ведь жизнь, рождение и смерть — это две стороны одной медали. И я попытался представить для себя, вспомнить или хотя бы ощутить, что было до моего рождения. Ничего, даже пустоты не было. Меня просто не существовало, на меня ничего не влияло, я не мог рефлексировать или осмыслять, было ничто. Ну так может, после смерти тоже самое. Смерть лишь состояние, констатация факта, но вот после смерти, мы перестаем существовать и опять погружаемся, хотя так тоже неверно говорить. Становимся ничем. Ни боли, ни сожалений, ни мысли. Ни смысла.

— Но ведь вы оставите после себя что-то, в этом будет смысл.

— Неверно. Нет того, что сможет пройти проверку временем. Все истлеет, перестанет быть актуальным. Как думаете, книги имеют смысл? Сколько было написано за все это время и сколько уцелело? А те, что уцелели, когда они исчезнут? Когда их сотрут со всех носителей, так как они больше не будут нужны, когда они потеряют свою актуальность, когда написанное в них будет казаться бредом, глупостью. Ладно книги, вот пример ближе – кино. Есть революционное кино, которое породило новые жанры, ветви искусства, которое использовало инновационные способы съемки или нестандартный способ игры актеров. Сколько продержится это кино, сколько оно будет, как говорится «смотрибельным»? Фильмы снятые тридцать лет назад, вы будете смотреть сейчас? Может получится заставить себя, но не долго. В нем все будет казаться игрушечным, ненастоящим, нам теперь есть с чем сравнивать, мы знаем, как скакнула технология производства. Но, конечно, с усилием, вы посмотрите. А еще через десять лет, это будет ужасно, эти фильмы будут пылиться на полках, пока про них окончательно не забудут. Все памятники будут разрушены, фотографии сожжены, карты переписаны, история подтасована. Век цифровизации помогает сохранить труды потомков, но ведь и это скоро будет стерто, жесткие диски будут очищены для новой информации.

— У вас очень пессимистичный настрой, а как же близкие люди, дорогие вам люди.

— А что с ними?

— Вы важны для них, они важны для вас. Концепция семьи всегда имела смысл.

— Это все прекрасно, опять же, но сколько родных вы помните, до какого колена вы знаете предков? Прабабушек и прадедушек наверно, а дальше неизвестно? Ну или имена известны, а кто они и что из себя представляли. Да кто знает. Им нет дела до нас, а нам до них. Также как не будет дела, всем тем, кто будет после нас. Мы потеряемся в семейном древе, превратимся в потертые фотографии из альбома.

— И что же тогда делать, если, по-вашему, ничего не имеет смысла? Вы ничего не чувствуете, так как все бессмысленно?

— Чувствую, конечно, невозможно избавиться от чувств, таковы люди, таков я.

— Что вы чувствовали в последний раз?

— Гнев. Не знаю. Раздражение. Это важно?

— Не знаю, для вас это важно?

— Не думаю.

— Из-за чего вы злились?

— Нет чего-то конкретного.

— Может на кого-то?

— Ну… На людей. Они всегда вызывают смешанные чувства и сука яркие.

— Опишите такой случай.

— Это не случай, я же не в ДТП попал, аккумулятивный людской эффект. Так это назову.

— Продолжайте.

— Я часто передвигался на общественном транспорте, старался ездить на трамваях. Они меня как-то успокаивают, в них ты не торопишься, он укачивает тебе и помогает думать. Часто записываю какие-то мысли, иногда хорошие. И постоянно смотрю в окно, на людей, всматриваюсь в лица на остановках, на перебегающих дорогу и идущих по своим делам. Вижу, как люди кривляются, громко матерятся, толкаются, тыкают пальцами, спорят. Воспитание конечно сила непреодолимая, но воспитанные люди страдают. Слушают брань и хамство, борясь, чтобы не сказать что-то похожее в ответ, вот только зачем… Начинает казаться, что те, кто говорит на жаргоне, изображает из себя хрен пойми кого, будто они разбираются в жизни, даря советы, притворяются. Они не такие, они могут общаться нормально, но притворяются. Как же мерзко слушать мат от детей, вой и нытье от стариков, вульгарность от взрослых. Бесит, злит. Вот ведь суки.

— Вы бы хотели, чтобы люди стали культурнее?

— Нет.

— Но вас ведь это злит, как вы сами сказали, разве нет?

— Злит, но злоба моя ничего не решит, ничем не поможет. Да и не нужно помогать, не нужно. Бессмысленно.

— Но подожди, как же…

— Я пойду, к черту все это. Вас к черту и меня.

Отключившись и послав все, еще раз, я решил еще раз попытаться выйти на улицу. Тщетно. Наматывал круги возле двери, периодически ходил курить и так до поздней ночи. Каждый раз выходя на балкон, я всматривался в то здание, пытался разглядеть собаку, но ее там так и не оказалось. Собрав все силы, я вышел, пошел не к лифту, а к лестнице, быстром шагом начал спускаться, постоянно сбиваясь и чуть не падая. Наконец первый этаж, дверь, улица. Никого, тишина, время приближалось к трем ночи, на улице только я и больше никого. Сделав пару кругов вокруг дома, меня опять охватил страх, пробил пот. Мне стало холодно и плохо. Я вернулся к подъезду, поднялся в лифте, снял с себя кофту и надел старое, давно мне подаренное пальто. Спустился тоже на лифте, спускаться по лестнице не было сил. Выйдя, я пошел к забору, отделяющему меня от заброшки. Постоянно разглядывая здание, я уже знал место, где смогу протиснуться. Стоя внизу, этот скелет дома казался мне огромным, я кое-как запрыгнул на фундамент, с фонариком нашел лестницу и с невероятным трудом поднялся на самый верх. Какая красота, тут даже воздух другой и так тихо. Умиротворение. Подойдя к краю, я посмотрел вниз. Не страшно, странно. Усевшись на строительный мусор рядом с краем, я достал маленький блокнот, который хранился в пальто еще с тех времен.

Рви! Рви и высказывай! Это все не то, ВСЕ! Ты боишься, ты в поисках. Лукавишь, обманываешь. Притворство! Мимикрируешь. Боишься. Страх затмил ум, мысли, желания. Даже твои решения. С тобой стало противно. Ты задаешь слишком много вопросов, предаешь себя каждый день. Боишься чужого мнения. Ты боишься, но не «Он». Все еще боишься? Это… Пусть будет последним вопросом для тебя. Без ответа.

Написал. Убрал в пальто. Встал. А мне все равно зябко.