УМРИ!
- Сборник
- Конкурс из хранилища 2020 года
Хочешь пожаловаться на ужасный день? Алан посмеётся над твоими злоключениями. Если поменять местами буквы его имени, это и на десятую долю не опишет то, что он пережил за последние несколько часов. Ха-ха? Вы больше не найдёте шуток в этом рассказе.
В глаза сквозь окно бил фонарь. Крякнув, Алан поднялся с постели и привычным движением затворил штору. Зевнул, на ощупь отыскал тапочки и поплёлся в кухню, но замер в коридорчике на полпути, что-то было не так. Так стоп. Почему он дома, он ведь должен… Последнее, что Алан помнил — скатерть c грустным солнышком в той убогой привокзальной кафешке. Чудное место, убранное в стиле мёртвой бабушки и ни единой живой души. Он помнил, как сел за стол, накрытый этой сраной скатертью, а дальше… Дальше как отрезало.
Алан прошёл в кухню и щёлкнул чайником, затем умылся над горой грязной посуды. Голова трещала так, будто вчера он напился дешёвого пива.
На хлебнице стоял открытый ноутбук, Алан воткнул в него шнур питания и нажал кнопку включения. Хорошо всё-таки быть богатым, захотел, чтобы во всех комнатах стояли компьютеры, и вот пожалуйста. Несколько лет назад, когда видеоблог только появился, он и не мечтал об успехе. Но дурачества на камеру внезапно выстрелили. Его ролики набирали сотни тысяч просмотров, а сам он превратился в настоящего богача. Купил себе квартиру, сделал ремонт у родителей.
Переведя взгляд на загоревшийся рабочий стол, Алан увидел сегодняшнюю дату и нахмурился. Календарь показывал двадцать шестое октября. Но двадцать шестое было вчера. Именно вчера он отправился к чёрту на рога, последовав за дурацким челенджем — «блоггеры открывают глубинку». Алан трижды перепроверил дату и ещё больше нахмурился, интернет врать не мог.
В последнее время ему снились невероятно яркие и реалистичные сны. Виной тому были рецептурные американские таблетки, что доставал для него продюсер Гриша. Иногда Алан просыпался и несколько минут ходил по квартире, уверенный, что сон продолжается. И всё же он никогда не чувствовал себя так странно, как сейчас. Чувство дежавю, не покидающее его с момента пробуждения, крепло с каждой секундой. На миг показалось, что окружающий мир вот-вот исчезнет, но когда чайник вскипел, всё прошло. Сон улетучился из памяти, оставив за собой лишь призрачный налёт не замечать который было проще простого.
Алан зацепил взглядом часы. Девять вечера. Чёрт, он умудрился проспать все будильники. Нужно завязывать с таблетками. Впрочем, не сегодня. Взяв блистер, так удачно валявшийся на кухонном столе, он отправил в рот два колеса и запил остатками воды из стоявшего здесь же стакана. Ну вот, теперь можно и за дела браться.
Алан вызвал такси. Времени на душ и полноценную еду уже не осталось, его поезд уйдёт меньше, чем через час. Ограничившись мытьём головы, чашкой чая и вчерашним бутербродом, он наспех оделся, закинул в рюкзак камеру и вышел из дома.
В подъезде царила тьма. Алан щёлкнул выключателем, торчащим мз стены, но это не помогло. Лифт, кажется, тоже не работал. Спустившись по лестнице практически на ощупь, Алан вознамерился сделать замечание старой консьержке, но маленькая будка рядом со входом оказалась пустой. Вот тебе и элитная новостройка.
Алан вышел на улицу под пронизывающий осенний ветер. Опять темнота, хоть глаз выколи. Да неужто весь квартал обесточили? Ослепительно сверкнули фары, это подъехало такси. Алан устроился на переднем сидении, мельком взглянув на водителя. Низкорослый лысый кавказец всем своим видом напоминал гремлина из того фильма, постоянно почёсывал лицо и вообще был каким-то дёрганным. Нет, если бы не поджимающее время, Алан никогда бы к нему не сел. Он вообще не терпел машины. Не раз и не два друзья спрашивали, почему он, имея столько денег, до сих пор не купил себе тачку. «Укачивает» — этот ответ стал стандартным, хотя и не был правдой. На самом деле, Алан боялся. Боялся последние двадцать лет, с тех самых пор, как папа не справился с управлением на обледенелой трассе. Отец, мать и Алан выжили, и даже не получили серьёзных травм,. А вот старшая сестра… Горе давно уснуло, она больше не являлась к нему во снах. Но стоило только сесть в гроб на колёсах, как перед ним вновь всплывало её окровавленное лицо с торчащим из глазницы паркером. Неоправданно дорогой подарок для дочки, окончившей пятый класс на одни пятёрки, вошёл в левый глаз больше чем наполовину, и теперь на его блестящем кончике наливалась густая жёлто-красная капля. Лицо отличницы застыло в изумлении, казалось, она сама не верит в произошедшее.
Таблетки заработали, и губы сами расплылись в глуповатой улыбке. Заполнявшая салон попсовая музыка немного напрягала. Алан оторвался от огней мегаполиса, мелькающих за окном, и спросил:
— Уважаемый, можно радио переключить?
— Нэт, — каркнул водитель, не отрываясь от дороги.
— Нет? — удивлённо переспросил Алан. — Но, позвольте, на вашем сайте написано, что клиент может сам выбирать музыку.
Молчание было ему ответом. Раздражённо дёрнув плечами, Алан потянулся к магнитоле.
Водитель вдруг встрепенулся, долбанул кулаком по приборной панели и заорал:
— Нэт, сука!
От неожиданности Алан отпрянул, вжался в кресло. Какого хрена… Да что себе позволяет этот долбанный хач? Каких только уродов на работу не принимают. У него вообще есть регистрация?
— Вы это серьёзно? — тихим голосом поинтересовался Алан.
Не получив ответа, он зашарил по карманам в поисках мобильника. Лучшее такси в городе — как же! Он напишет разгромный отзыв и, наверное, даже снимет обзор на компанию. Они у него попляшут. Телефона нигде не было. Неужели забыл? Проверил рюкзак — тоже пусто. Как пить дать забыл. Твою ж мать… Нет, возвращаться домой — слишком поздно. А Может, ну его этот челендж? Репутация упадёт, продюсер будет злиться, но Алану это не впервой, не раз и не два он забивал на сроки. Наверняка он плюнул бы на всё и поехал домой, но таблетки уже работали, сглаживая острые углы. Он сделает это, невзирая на трудности. Пусть поездка станет маленьким приключением, приключения ведь и не должны идти по плану. Путешествие в глушь с одной только камерой — есть в этом что-то. Пожалуй, в ролике он скажет, что ещё и деньги забыл, тогда будет совсем хорошо. Остаток пути Алан размышлял об искусстве видеоблогинга, стараясь не смотреть на чёрного нахала.
Наконец автомобиль затормозил. Алан открыл дверь и вышел на улицу. В голову вдруг пришла неожиданная мысль. Сколько он там должен… Четыреста пятьдесят, кажется. Алан достал тысячу и протянул водителю.
— Сдачи не надо. Хоть вы и хам, но наверняка у вас был трудный день. Надеюсь, это поможет вам понять, что не все вокруг сволочи.
Чёрный вдруг расхохотался. Алан смотрел на него и не верил глазам. Что происходит? Неужели этот гремлин действительно засунул его деньги в штаны и подтирается ими?
— Сэбэ памагы, чымо.
Смятая купюра полетела в лицо оторопевшему Алану. Тот запоздало отшатнулся и, оступившись, полетел на асфальт. Яркая вспышка и боль, пронзающая затылок.
Алан вскочил, бешено сверкая глазами, готовый ринуться в драку.
— Мразь! Гандон ты драный! Урою! — заорал он на отдаляющийся бампер.
Опустился на поребрик и дотронулся до головы, тут же отдёрнул руку, скривившись. Будет здоровенная шишка. Достал из рюкзака камеру, благо, ту защищал дополнительный чехол и провёл следующие пять минут, записывая очень громкую и матную реакцию. Обычно Алан старался поддерживать хоть какой-то культурный уровень, но сейчас ситуация обязывала.
— … я доберусь до них и конкретно до этого шизанутого урода, чего бы мне это не стоило! — закончил он гневную тираду.
Убрав камеру, Алан поднялся с поребрика и огляделся. Ни о каких приключениях речь больше не шла, он вызовет такси и поедет домой. «Никаких такси! Никогда!», — одёрнул он себя. Хватит с него машин, и в метро прокатиться не грех, благо, дом не далеко от подземки. Впрочем, не лучше ли сейчас отправиться в травмпункт, сделать рентген головы…
— Простите, у вас тут выпало, — донесся до Алана звонкий женский голос.
Обернувшись, он увидел стройную девушку с рыжим каре, чуть вздёрнутым носиком и большими глазами.
— Я вас знаю! — вдруг завопила девушка. — Вы Алан Сигизмундов — видеоблогер. Я уже давно вас смотрю!
Алан вымучено улыбнулся.
— У вас выпало, вот, — повторила рыжая, протягивая билет. — Вау, так вы челендж выполняете, — изумилась она, видимо прочитав место назначения. — А я ждала это видео, думала, вы забыли уже. Ой, — вдруг всполошилась рыжая, — так поезд сейчас уедет! Скорее на вокзал!
Она потянула Алана за рукав. Он не сопротивлялся. Конечно же, Алан постоянно встречал обнаглевших фанатов и умел их усмирять. Но эта девушка была какой-то… какой-то необычной. Нет, не внешность, он уже давно не обращал особого внимания на обёртку. Ему просто почему-то хотелось послушно идти за ней. Магнетизм какой-то.
Почти бегом они преодолели рамку, пронеслись мимо касс, мимо ларьков с выпечкой, пролетели полупустой зал и остановились у турникетов.
— Вон твой поезд, — выдохнула девушка и легонько толкнула Алана в спину. — Ну всё, давай, а то без тебя уедет.
Не совсем понимая, почему он это делает, Алан поставил рюкзак на ленту проверки багажа, приложил билет к считывателю и прошёл через турникет. Здравый смысл подсказывал, что ни в какие Верхние кирпичи ему сейчас не нужно, что он должен показать свою гудящую голову доктору, но эта девушка… она его прямо-таки вынуждала. Казалась, что у него просто нет выбора, он должен сесть в этот чёртов поезд. Неужели Алан так боится потерять лицо всего лишь перед одной фанаткой? Видимо да. Но раз так, кое-что от неё он всё же получит.
— Эй! — позвал Алан ретивую девушку. — Не дашь мне свой номер? Может, увидимся как-нибудь.
Та рассмеялась и продиктовала цифры, последние семь Алан мысленно повторил несколько раз.
ДИНЬ-ДИЛИНЬ — раздалось со всех сторон.
УВАЖАЕМЫЕ ПАСАЖИРЫ, ФИРМЕННЫЙ ПОЕЗД КРОВАВАЯ СТРЕЛА ОТПРАВЛЯЕТСЯ С ТРЕТЬЕГО ПУТИ…
— Беги! — закричала рыжая.
И Алан, схватив рюкзак, помчался по перрону, едва не сбил с ног старуху-черепаху, та заворчала что-то нелицеприятное ему в след. Из последнего вагона, ещё такого далёкого, выглянула проводница в красной шапке, не сбавляя хода, Алан замахал ей руками.
«Может быть случайно упасть? — зажглась предательская мысль. — Тогда поезд уедет без меня».
Алан впорхнул в вагон, и двери за спиной тут же оглушительно лязгнули.
— Опаздываете, молодой человек, — несмазанной петлёй проскрипела проводница, — мы вас уже заждались.
Довольно странное заявление, на которое Алан практически не обратил внимания. Прислонившись к стене тамбура, он утирал со лба пот и пытался отдышаться. Биение сердца отдавалось в затылке и сливалось со стуком набирающих обороты колёс. Эх, а ведь когда-то у него был пресс и бицепсы, однако сытая жизнь превратила Алана в тюфяка. Решено, ещё до конца месяца он запишется в спортзал, и на этот раз точно!
Покинув тамбур, Алан прошёл мимо туалета и двинулся по узенькому коридорчику. На миг он замер у приоткрытой двери какого-то купе, увидев четверых. Четыре силуэта, казались тёмными даже в ярком свете электрических ламп. Они стояли тесным кружком, держась за руки, будто вели хоровод. Алан моргнул, и когда открыл глаза, все четверо смотрели на него. Длинные бороды, смуглая кожа и раскосые глаза. Нет, хватит с него кавказских друзей на сегодня.
Алан пошёл дальше, судя по номерам мест, белеющих на дверях, это нужный вагон. Хоть в чём-то ему сегодня повезло. Здесь пятьдесят восьмое, а ему нужно шестьдесят шестое. Сделав несколько торопливых шагов, он вошёл в своё купе и облегчённо вздохнул. Какое счастье, он будет один.
Алан рухнул в кресло и зажмурился, оставшись наедине с безрадостными мыслями и тугой болью в затылке.
К горлу подступала лёгкая тошнота. Ну почему он такой идиот? Как он мог пойти на поводу у той девки? Не похоже это на него, как будто она им управляла. «Может всё дело в таблетках?», — в очередной раз спросил себя Алан. Вполне вероятно. Он пил их уже четвёртый месяц, хотя рекомендовали не больше двух. Со временем эффект ослабел и ему пришлось повышать дозировку… Но он завяжет, обязательно завяжет. Впрочем, сейчас это не самое главное, сейчас нужно что-то решить. Выход очевиден — он выйдет на ближайшей остановке и рискнёт вновь вызвать такси, это самое разумное. «У меня же нет телефона», — мелькнула мысль. Не беда, попросит у кого-нибудь. Вот только когда будет эта ближайшая остановка? Вроде бы не слишком скоро. Сейчас он найдёт проводницу и узнает…
Вязкая и болезненная дрёма окружила со всех сторон, Алан затягивало всё глубже и глубже, он сам не заметил, как провалился в сон.
Рыжая фанатка стонала на нём. Алан уже собрался кончать, но вдруг сумасшедшая вцепилась зубами в его горло. Алан попытался вырываться, но отчего-то ему не хватало сил. Наконец девушка отпустила его шею и, лукаво прищурившись, облизнула перепачканные губы. Её язык был длинным и чёрным, как змеиный хвост. Тёплая боль толчками извергалась из шеи Алана, заливая плечи и грудь, силы покидали его. А рыжая, как ни в чём не бывало, продолжала скакать на его члене. Картинка сменилась. Теперь Алан сидел на заднем сидении отцовского фольксвагена, мчавшего по трассе наперегонки с метелью. Алан опустил взгляд на собственные руки и увидел длинные, густо покрытые перламутровым лаком ногти. «А ты отними!», — послышался слева детский голос. Алан повернулся и увидел семилетнего себя, скалящего беззубый рот и сжимающего перьевую ручку. Мелкий паршивец, сейчас он получит…
Очнувшись, Алан первым делом почувствовал боль, она расползлась от затылка по всей голове и немного облизывала шею. Изо рта на джинсы тянулась тоненькая ниточка слюны. Алан начал искать телефон, но вспомнив, что оставил его, достал камеру. Твою мать, три часа ночи, не мог же он проспать почти пять часов? Затёкшая спина говорила об обратном. Значит, точка невозврата пройдена, теперь до Верхних кирпичей куда ближе, чем до дома.
Алан выудил из рюкзака блистер, закинул в рот две таблетки. Подумав, добавил ещё две. Горькие кругляши долго не пролезали в глотку, запить было нечем.
В затылке кольнуло, Алан дотронулся и тут же пожалел об этом — от головы и до самых кончиков пальцев ног прошёл болезненный разряд. Господи, ему срочно нужен врач. Но найти травмпункт в той глуши, куда его несёт дьявол — нечего и надеяться. Придётся терпеть.
Сгорбившись над крошечным купейным столиком, Алан, будто зомби, листал видеозаписи, не обращая ни малейшего внимания на их содержание. Вдруг сквозь вязкую пелену пробился истеричный голос. Его собственный голос.
— Если это найдут, — всхлипывал Алан из небольшого экранчика камеры, — значит скорее всего я мёртв, значит… значит меня убили. Я… я не знаю кто эти существа, я правда не знаю. Они сожрали мой палец. — Другой Алан показал кровавый обрубок. — Наверное, я сошёл с ума, но я очень хочу жить, очень хочу. Господи, пожалуйста, молю тебя… Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя твое, да придет царствие твое… — Что-то грохнуло, Алан из камеры страшно заорал и запись оборвалась.
Воспалённый мозг реального Алана отказывался воспринимать увиденное. Прокрутив видео с десяток раз, он наконец сообразил посмотреть дату.
Во всплывших цифрах не было никакого смысла. «27.10.2015, 03:40». Он не мог снять это сегодня, просто физически не мог, часы показывали только — «03:10». Глюки. Вопрос только в том, его или камеры?
Алан вновь прокрутил запись. Где это снято? Слишком темно, ничего не разобрать. Он прижал камеру к уху, заткнул пальцем другое, и различил едва слышное перестукивание колёс. «Я сошёл с ума». Почему-то мысль не вызвала никаких эмоций.
К купе кто-то приближался, торопливые шаги раздавались всё ближе и ближе… Оборвались в каких-нибудь двух метрах от Алана. Из-за тонкой двери донёсся тоненький ехидный смех, так мог бы хихикать малец, скидывающий кирпичи на квакушек, облюбовавших пересохший колодец.
И вот тут Алана пробрало. Он лихорадочно задышал, словно вновь совершил забег по перрону, казалось, каждый следующий вдох станет последним. Удары сердца колотили по голове метко брошенными камнями. Тело превратилось в перетянутую вибрирующую жилу. Страшным усилием Алан разжал пальцы, сомкнувшиеся на подлокотниках, проковылял к двери и рывком отодвинул её. На мгновение пред ним предстала маленькая девочка, такая знакомая, такая родная. Но дверь тут же захлопнулась, отпружинив от мощного толчка. Алана будто запустили из рогатки, он вылетел в коридор, ударился о противоположную стену вагона и бешено завертел головой. Он здесь один. Один! Ему просто померещилось. Да, слишком большой стресс и одиночество. Нужно срочно найти людей, попросить телефон. Алан помчался вперёд, отворяя двери. Один вагон, другой, третий, пятый, головной — ни единой живой души. Да куда же их чёрт подевал, не могли же все выйти на предыдущих остановках? Или могли? Но где тогда проводники?
Алан прошёл обратно в хвост, вздрагивая от каждого шороха, ожидая увидеть… Кого? Он и сам не знал, но этот «кто-то» будет столь ужасен, что Алан умрёт на месте.
«Я ведь забыл проверить места перед своим». С надеждой отодвинув очередную дверь, он не удержался от радостного — «ура!». Четверо, те самые, что смутили его несколькими часами ранее, сидели в креслах. Сейчас Алану было плевать на цвет их кожи, на ваххабитские бороды, главное, что они живые люди, с ними можно поговорить, они могут помочь.
— Доброй ночи, уважаемые, — обратился он к сидящим, не узнавая свой дрожащий, полный мольбы голос.
Один из кавказцев, тот, что сидел ближе, медленно поднял голову, остальные продолжали сидеть бездвижными манекенами. Алан посмотрел в рябое лицо, увитое пепельными волосами, в блестящие жучьи глаза. Человек отталкивал, было в нём нечто неправильное. Впрочем, мог ли сейчас Алан полагаться на свои ощущения? Определённо нет.
Молчание затянулось.
— Уважаемый, я плохо себя чувствую, не могли бы вы дать мне позвонить?
Быть может, он не понимает по-русски?
— По-зво-нить, — повторил Алан по слогам и приложил ладонь к уху, изображая телефон. — По-жа-луй-ста.
На испещрённом мелкими кратерами лице кавказца не дрогнул ни один мускул, но он достал из кармана трубку и протянул Алану. Благодарно кивнув, тот взял её, хотел набрать номер, но дальше кнопки «8» палец не пошёл. Алан не мог вспомнить ни одного номера. Он беспомощно посмотрел на рябого, хотел что-то спросить, но вдруг в разуме вспыхнули цифры, те самые, что совсем недавно диктовала ему фанатка. Алан набрал номер. Лампа над головой несколько раз моргнула, навевая глупые мысли о дискотеке.
— Ну привет, Ал, — зазвенел из трубки тоненький, смутно знакомый голос.
Ладонь вдруг похолодела. Никто не звал его Алом уже очень давно.
— Здравствуйте, — пробормотал он, — простите, что так поздно, мы сегодня с вами виделись…
— Здравствуйте, — передразнил голос из трубки. — Зачем так официально, Ал? Совсем уже зазвездился, как будто и не родной.
Глаза Алана расширились, челюсть отвисла. Наверняка трубка бы упала на пол, но какая-то неведомая сила удержала его руку.
— Чего замолчал, братик? Ты что не рад меня слышать?
Из груди исторгся стон.
— Ой, тебе плохо? — голос мёртвой сестры полнился искренней жалостью. — Ну-ну, братишка, не переживай, скоро я тебя обниму и тебе сразу полегчает, вот увидишь. Здесь очень темно и холодно, но мы согреем друг друга. После того, как ты меня убил, я осталась совсем одна.
— Я не убивал…
Трескучий крик, подобный крику чайки вспорол ухо.
— Убил! Убил! Убил!
Телефон вывалился из руки.
Четверо кавказцев уставились на Алана со злобным весельем. Их лица превратились в демонические маски, достойные самого чёрного кошмара. Они знают, они всё знают. Алан попятился, развернулся и побежал, не разбирая дороги. Мелькали двери и окна, задёрнутые белым тюлем. Алан вбежал в крошечный туалет, и его несколько раз вырвало, сначала на пол, затем в раковину. Может, он умер? Может, это его персональный ад?
Зуд и покалывания в затылке стали просто невыносимыми, не выдержав, Алан принялся его ощупывать, боль теперь не имела значения. Волосы практически не скрывали мягкую и влажную вспухлость. Она росла, раздумалась прямо под пальцами, с каждым мгновением всё больше напоминая пельмень. «Хлюп» — нарост вдруг лопнул, что-то укололо ладонь, по шее потекла тёплая густота.
В висящем напротив зеркале творился ужас, из головы Алана медленно выползал продолговатый предмет. Сначала показалось чуть раздвоенное, покрытое позолотой перо, затем полез чёрный корпус.
Алан выдернул из себя ручку, швырнул её в раковину, прямиком в густую блевотину.
Перед глазами вдруг начали проноситься картины той ужасной поездки. Вот они с сестрой ругаются из-за какой-то мелочи. Алан вытаскивает ручку из её кармана. Сестра набрасывается на него, пытается отнять. Машину начинает заносить, мать истошно вопит, отец матерится, выворачивая руль. БАМ!
«Ты знаешь, что должен сделать» — звучит голос сестры, в нём нет злости или обиды, лишь безоговорочная уверенность.
Теперь из зеркала на Алана смотрит бледный труп с его чертами, на месте левого глаза кровавая дыра.
— Нет, нет-нет-нет! — Алан отпрыгнул от зеркала, упёрся в дверь.
Он не виноват, то была трагическая случайность, он не заслуживает смерти, только не такой!
Ручка в раковине вдруг зашевелилась. Из её боков вылезли ряды тонюсеньких чёрных лапок, она покачнулась и с трудом полезла на металлический бортик. «Цок-цок-цок». Упала на пол и засеменила к Алану. «Цок-цок-цок».
Он выскочил в вагон и побежал как никогда в жизни. Вновь замелькали окна и двери, а за спиной продолжало звучать неотвратимое цоканье.
Поезд не кончался, девять вагонов превратились в девятьсот. Стали попадаться тёмные промежутки с дырявыми окнами, тут завывал ветер, а развивающиеся занавеси стремились зацепить Алана, старались удержать. Он несколько раз спотыкался, падал, но тут же вскакивал и бежал-бежал-бежал.
Лёгкие заполняла горячая вата, сиплое дыхание рвалось и груди, а в боку проворачивали штопор. Алан замедлился, потом и вовсе остановился. Здесь было темно и прохладно. Он больше не слышал цоканья, но теперь где-то далеко сзади раздавался металлический скрежет.
Следующий вагон встретил Алана внезапным светом и теплом. Из-за дверей доносились голоса, обсуждающие какие-то житейские мелочи, а где-то впереди звонкими капельками звучала мелодия. Царящая здесь обыденность поразила Алана. Неужели ему удалось вернуться? Неужели всё кончилось? Возбуждение! Восторг! Но глубоко внутри клубится чёрное недоверие.
Остановившись у купе из которого доносился смутно знакомый мотивчик, Алан робко повёл рукой, отворяя дверь. Четверо ребятишек — два мальчика и две девочки, от силы лет по семь, недовольно уставились на него. Мальчишки, сидя за столиком друг напротив друга, резались в карты, одна девочка баюкала плюшевого медведя, а другая вертела деревянную коробочку из которой и лилась музыка.
— Дяденька, закройте, пожалуйста, дверь, Миша простынет, — пропищала малышка с медведем.
Немного постояв, Алан выпалил первое, что пришло на ум:
— Скажите, вы настоящие?
— Я нет, — уверенно заявил один из мальчишек.
— А я да, — пробормотала девочка со шкатулкой.
— Вы кто такой? — требовательно спросил второй мальчишка, казавшийся самым старшим.
— Я еду в Верхние кирпичи, — невпопад ответил Алан.
— Далеко-о, — протянула девочка с медведем.
— Скажите, — обратился к нему старший паренёк, — вы случайно скрежет в вагоне не слышали?
— Скрежет? — переспросил Алан.
— Да, вот как граблями по забору.
— По забору по запору, — передразнил его первый мальчишка и рассмеялся незамысловатой игре слов.
— Слышал, — недоумённо сказал Алан.
Дети разом скисли. Старший зло отбросил карты в сторону.
— Я же вам говорил, что в этот раз мы попали! — проворчал он.
— Может, хоть партию успеем доиграть? — с непонятной обречённостью спросил первый.
— Нет, — буркнул второй и, метнув в Алана раздражённый взгляд, добавил: — А вы, дядь, уходите, мы вам помогать не собираемся!
— Серёжа! — возмутилась малышка с медведем, — не будь гадким, он же нас предупредил.
— Ты слишком добренькая, — скривился Серёжа, раздавая своим друзьям перочинные ножики, последний он протянул Алану. — Но всё равно ему придётся спасаться самому, нас ведь четверо.
Алан непонимающе смотрел на этих нарядных детишек, суетящихся в своём светлом и уютном закутке.
— Спасаться? От кого?
— Тю, — фыркнула девочка со шкатулкой, — да он залётный.
— Короче, — повысил голос Серёжа, не спуская глаз с Алана, — повторяйте за нами, тогда он заберёт только вашу голову, всё остальное оставит. Понятно?
Не дождавшись ответа, мальчишка пожал плечами и присоединился к товарищам, которые зачем-то повставали со своих мест:
— Готовы? Тогда на счёт три. Раз, два, три!
Дети вскинули руки и принялись бить друг друга ножиками, метя в горло. Купе наполнилось хрипами и бульканьем. Маленькие тела корчились, кровь выливалась из тонких шей. А знакомая мелодия продолжала играть. Алан заорал и выбежал вон. Теперь салон наполняли мерзкие звуки, кажется, остальные пассажиры взяли пример с малышей. А скрежет приближался, был уже на пороге.
Алан выскочил в тамбур, схватился за следующие двери, но те не поддались. Ещё раз! Бесполезно. Алан обернулся и, заламывая руки, стал смотреть в небольшое мутное окошко.
Двери у противоположного края вагона разъехались, внутрь ступило существо. Тощее, неестественно длинное, изломанное. Голова, напоминающая сгнивший болгарский перец, задевала потолок. Одежда проводника, сшитая явно не по размеру твари, свисала с неё мешком. Тонкие веткообразные руки торчали из рукавов больше, чем наполовину, брюки кончались чуть выше колен. За собой чудовище везло высокий металлический ящик, который и издавал скрежет. Монстр шёл по коридору, заходил в каждое купе и через несколько секунд появлялся, держа в руках окровавленные головы, он скидывал их в ящик и двигался дальше. Когда гадина преодолела три четверти пути, у Алана созрел безумный план, практически безнадёжный. Когда эта ходячая дьявольщина зайдёт в последнее купе, он бросится бежать, надеясь опередить тварь. Гадина подошла уже совсем близко, когда Алан осознал, что едва ли способен сделать хоть шаг. Он был обречён.
Вдруг поезд начал сбавлять ход. В груди зажёгся слабый огонёк надежды, по мере торможения он разгорался всё сильнее. «Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя твое…». Вот излом исчез в последнем купе, а состав практически остановился. «Да придет царствие твое, да будет воля твоя, как на небе, так и на земле…»
Гнилостная вонь обдала Алана, а следом явилась и тварь. Руки-ветки потянулись к нему.
— ВЕРХНИЕ КИРПИЧИ, — неуместный женский голос раскатился по тамбуру, — СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА: МОСКВА
Двери разъехались, и Алан выкатился на улицу. Если бы кто-то схватил его сейчас, он не стал бы сопротивляться.
Гул поезда давно растаял вдали, но Алан ещё долго лежал, пятная слезами асфальт.
Когда он сошёл с перрона и увидел свет в окнах привокзальной кафешки, совсем как во сне, то ни капли не удивился, эта способность была утрачена и вряд ли когда-нибудь теперь вернётся. Минута и он внутри. Всё то же убранство покойной бабушки, всё та же скатерть с понурым солнышком. Алан сел за столик и стал ждать. Что дальше?
Из внутренней двери вышла она, вся такая же двенадцатилетняя, на ней были те же джинсы и тот же пуховик с меховым воротником. Она подошла, села рядом, её рука скользнула в карман и вытащила подарок отца — ручку с золотистым раздвоенным пером. Алан принял её и поднёс к лицу. Да, он сделает это, у него больше не осталось сил терпеть. Бросив последний взгляд на сестру он примерился и… Вдруг его осенило. Он вновь вгляделся в родное лицо. Карие… Но у сестры были ярко-голубые глаза! Мозг заработал, выстраивая фантастическую картину. Теперь Алан знал, кто сидит перед ним, кто виновен в его мучениях. Всё было так приземлено и одновременно с этим сказочно. Дух сестры не жаждал возмездия, его жаждал Юсуф — видеоблогер, чёрный маг, которого Алан смешал с грязью в своём разоблачении несколько месяцев назад. Да, сейчас на него смотрели именно его глаза. А ведь тогда его повеселили угрозы колдунишки-шарлатана.
Теперь Алан и впрямь знал, что должен сделать. Стараясь не выдать охватившее его волнение, он нацелил перо на себя. Затем внезапно развернул кисть и со всей силой вогнал ручку в ненавистный карий глаз. Кафе исчезло.
В глаза сквозь окно бил фонарь. Крякнув, Алан поднялся с постели и привычным движением затворил штору. Зевнул, на ощупь отыскал тапочки и поплёлся в кухню, но замер в коридорчике на полпути, что-то было не так. Вдруг он схватился за голову и, рухнув на пол, задёргался, будто через него проводили электричество. Из носа потекла кровь. Дамбу прорвало, в Алана вливались воспоминания, ужасные и разрушительные. Шестьдесят шесть раз он садился на поезд и шестьдесят пять раз умирал. Каждая поездка чем-то отличалась от предыдущей, но результат всегда был один — он убивал себя. Всегда, кроме последнего раза.
Скорую вызвали полицейские, которых, в свою очередь, вызвали соседи, обеспокоенные воплями из-за стены. В НИИ скорой помощи Алан пробыл недолго, его быстро отправили в психиатрическую лечебницу номер шесть. Диагноз не вызывал сомнений: параноидная шизофрения.