Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Я шитпостил на сосаче и гадил нейронкой на конкурсы, но умер, потому что меня сбил грузовик со свежим тиражом очередного Пелевина, и теперь реинкарнировал в литРПГ с кроликами и арбалетами, но…

Сборник
Последний конкурс (2025)

Полное название
Я шитпостил на сосаче и гадил нейронкой на конкурсы, но умер, потому что меня сбил грузовик со свежим тиражом очередного Пелевина, и теперь реинкарнировал в литРПГ с кроликами и арбалетами, но должен победить демона-босса скиллом чистки картошки!

Урал. Декабрь. Насрано.

Холодное антрацитовое солнце восходит ярым утренним коловратом над городом Борофторском, проливая свои чёрные гамма-лучи на жёлтый снег. Улица топорщится разбитыми фонарями, по купающимся красным коням прыгают андрюхи. На фонаре у дома №228 висит раздувшийся труп Таньки Фроловой, к трупу приколочена табличка "ОНА ВОРОВАЛА ШАУРМУ". В доме №228, в квартире №282 Мария Ивановна Дулбич, учительница русского языка и литературы в МОУ СОШ №1488, ломает клавиатуру мощным ударом кулака.

 - Аркаша! Аркаша, иди сюда! - кричит она. - Я что-то нажала и оно всё сломалось!

Аркадий Владимирович Дулбич, базированный правый традиционалист, звезда экстремистского сайта "ОнлиФагс", без лишних слов кидает маме новую клавиатуру. Как и положено настоящему мужику, Аркадий встал затемно и работал у станка, не покладая некомими. Ему некогда было отвлекаться на глупости. Станок "Гиммлер-3000" уже дымится от напряжённой работы, и Аркадий обильно поливает его смазкой. Кипящая смазка брызжет на светло-синие чулочки и мини-юбку, прожигая дыры в рабочей униформе.

Из комнаты Марьи Ивановны вновь раздаётся мощный грохот.

 - Аркаша! Аркаша, иди сюда, кампуктер опять сломался! Аркаша!

Сын хмурится, поднимаясь с рабочего места. Рыжий парик с косичкой падает и наматывается на вал станка.

Из совмещённого санузла в махровом белом халате с кроваво-красным подбоем выходит Владимир Георгиевич Дулбич, отец семейства, постмодернист, безработный, альфонс и сибарит, дважды судимый, печатается под псевдонимом "Виктор Олегович Чиблуд". В левой руке - сигара, в правой - бутерброд с чёрной икрой, в зубах - бутылка водки "Ингерманландия", в голове - полное собрание сочинений Павича. Он хрипит раскатистым басом, пробиваясь сквозь потоки алкоголя, и пронзительно булькает:

 - Мария! Отстань от сына! Твой рассказ про конопатого Руди - такая пошлятина, что не стоит разбитых клавиатур.

Мария Ивановна красноречиво посмотрела на мужа через прицел фальширмъегергевера-42, но тот нисколечко не смутился:

 - Мария, пора уже признать, что ты ничегошеньки не понимаешь в большой литературе. Если свинью осыпать золотой пудрой, она не обретёт ауру царственности. Если кобылу скинуть со своего рода огромного холма, она не научится летать, а просто расшибётся в лепёшку. Если кролику прочитать лекцию по литературной теории, он ебанётся и начнёт жрать говно. Смотри, как пишу шедевры я, и бери пример!

Загрохотала очередь из фальширмъегергевера-42. Пули увязли в густом перегаре Владимира Георгиевича и попадали на пол. От страшного грохота проснулся Георгий Реональдович Дулбич, ветеран Талгатского фронта, и тут же припечатал супругов вердиктом:

 - Пошлость! Звенящая пошлость! Всё это вторично, уныло, пережёвано раз триста!

 - [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ ПО ПРИКАЗУ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ СОВКОМПИДАРАСНАДЗОРА]ториста, - бодро отозвался Аркаша, не отходя от станка.

 - Чмо, - презрительно сплюнул Георгий Реональдович, - Ты трусливо прячешься за запретительной плашкой. Вместо того, чтобы взять живое слово, как оружие, и выйти с ним на поле боя... Позорище. Ты взял в руки рыцарский меч и копаешь им картошку.

Аркадий Владимирович скупо пожал плечами. Тело его уже двигалось в рабочем ритме, не оставляя места для демонстративных жестов.

 - Может, и чмо. Зато я живой, а ты, дед, получил стрелу в колено и умер от собачьего триппера.

 - Аркаша! Не смей раскрывать сюжетный поворот раньше времени! - строго отчитала его Мария Ивановна. - Это важный дидактический приём! Герой из прошлого приходит в настоящее, дабы просветить подрастающее поколение и наставить его на верный моральный путь! И только в конце выясняется, что на самом деле он давно умер!

 - Какая банальность, - устало вздохнул труп Таньки Фроловой, качающийся на разбитом фонаре за окном. - Повеситься можно.

Из соседского балкона вылетел дрон "Быдляныця", потерял управление от густопсового дымовоздуха Борофторского фотографосжигательного комбината им. Генриха Ягоды и врезался в фонарь. Петля виселицы порвалась, труп упал в сугроб и побрёл на работу, разражаясь признаниями и проклятиями. Из соседского балкона вылетел второй дрон, но тоже ухитрился врезаться в фонарь. Когда на работу пошёл восьмой труп, мне надоело за ними наблюдать, и я пошёл на улицу Лиготти, где, говорят, одному степашке подарили пирамидку.

Георгий Реональдович Дулбич пошёл туда же, но под музыку Летова и с титрами Балабанова, постепенно растворяясь в рассвете жёсткого излучения. В этом, несомненно, был скрытый смысл и высокий художественный приём. И несомненно, вы бы могли его распознать, если бы вы были умными и образованными людьми, но куда вам до этого? Да и нет здесь никаких "вы", здесь есть один ты - жалкий, неполноценный, всеми презираемый двачер. Твоя мать шлюха, твой отец членодевка, твой дед Бафомет, твоя кошка срёт в лукошко - вникай в эти мудрые слова, уясни их скрытый смысл и постарайся сделать выводы для себя, а пока что Георгий Реональдович всё идёт и идёт сквозь четвёртую стену, он идёт широкими полями, и восход радоновых лучей просвечивает сквозь его монументальную фигуру, и фигура проходит сквозь фон, сквозь текст, сквозь дискурс, сквозь метафору, сквозь чахлый кустик у обочины, спотыкается о застрявший в кустике рояль и с громким криком "сука!" проваливается в ад. Впрочем, он и не против. Всяко лучше там сидеть, чем в одной хате с мелкобуквенными пастами.

Но вернёмся к нашим героям. А нет, не вернёмся, что я там вообще забыл? Пошли они нахуй, эти ебанутые. Смотрите! Вот река Свинорезовка, на которой стоит славный город Борофторск. По жёлтому снегу и трескучему льду идёт маленькая девочка. Эту девочку зовут Уэнсдей, а по паспорту - Зульфия Владимировна Дулбич. Девочке всего-навсего двадцать восемь лет, и она несёт несчастный, маленький, недокормленный, не имеющий допуска к вождению автопогрузчика, забаненный на твиче за расизм трупик собаки. Сердце девочки разрывается от жалости, но у неё нет выбора: девочка получила двойку по литературе, и за это её отец убил любимого щенка Чонгука голыми руками. При этом отец демонически хохотал, давил своей властью над пространством и временем и играл мускулами на покрытом шрамами теле, а его волосы развевались от штормового ветра, а вокруг него били молнии, сжигая сетевые фильтры и зарядное устройство для ксяоми. И теперь Уэнсдей должна была собственноручно утопить любимого щенка в проруби, а потом нырнуть на дно, выловить, закопать в серой земле, выкопать, съесть землю, надругаться, расчленить, снова надругаться, сжечь в нечестивом пламени и написать на собаку донос в налоговую инспекцию. У девочки катились горькие слёзы, но она твёрдо шагала по льдинам. Она понимала, что если не сделать этого, то судьба Чонгука будет гораздо хуже.

Тонкий силуэт Уэнсдей застыл над проломом во льду, она подняла трупик любимого бультерьера, готовясь попрощаться с ним навсегда. Не было никакой надежды, и у любого, кто бы увидел столь ужасающую сцену, разорвалось бы сердце с громким хлопком в тротиловом эквиваленте.

 - Я люблю тебя, Уэнсдей, - прошептал мёртвый щенок, уходя сквозь касситеритово-тёмные воды на дно реки Свинорезовки.

 - Я люблю тебя, Чингачгук... - прошептала девочка, затягивая жгут на руке. Поршень шприца с тулином мягко толкнул её вену, и Уэнсдей уже почти отправилась в последний полёт над Борофторском. Но её остановили суровые натруженные руки солдата Корейской Народной Армии.

 - I'm back, - сообщил ей Виктор Цой. - Коммунизм не умер, он просто переместился в будущее.

Уэнсдей села на мотоцикл "Ява" позади Цоя, обнимая брезент и алюминий киберсолдата чухче. Цой разогнался по улице Ленина, хирургически точно обстреливая "Икарусы" из РПД.

 - Но... почему? Почему ты меня спас? - спросила девочка.

 - Потому что даже такая клоунская концовка всё лучше, чем слезодавилка про дохлую псину.

Мотоцикл уже оторвался от полосы, и киберсолдат заложил крутой вираж, разворачиваясь курсом на Пхеньян. Навстречу ему летели самолёты и парашюты клоунодесантников, и со свистом падали бомбы с веселящим газом. Товарищ Ким Ё Чжон начала военную операцию по принуждению к смеху.

И все засмеялись. И Аркаша засмеялась. И мама засмеялась. И небо засмеялось. И гигантский летающий портрет Кима засмеялся. И китайские народные добровольцы засмеялись. И труп Таньки Фроловой с приколоченной табличкой "ОНА ВОРОВАЛА ШАУРМУ" засмеялся. Один только Владимир Георгиевич, автор "Аркаши", не засмеялся, его насадили на нефритовый стержень китайские народные добровольцы, расчленили лопатой и покидали в топку ломтевоза, а ломтевоз тот вёз трофейную мортиру "Густав" по полям, по лесам да в высокие горы, в зону боевых действий с американскими интервентами, вёз-вёз и наконец довёз, и китайские народные добровольцы как выстрелили, да так бахнули, что всех интервентов смело в море из нашей родной Корейской Народной Селенитической Республики!