Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Юра, прости, мы все про___ли

Сборник
Последний конкурс (2025)

«Забудь своё прошлое». Эта надпись на массивных приоткрытых воротах заброшенного завода, алеющая среди разнообразных граффити, похабных фразочек и истёршегося предупреждения, очень нравилась Юре. У завода была дурная слава. Во второй половине девяностых он был прибежищем наркоманов и бомжей, а в какой-то момент в нём даже орудовал маньяк, убивший нескольких девушек. В начале десятых власть активно говорила об улучшениях в регионе, развитии производства и о возрождении этого завода, ведь раньше как-то ему удавалось снабжать сталью всю страну. Но спустя десять лет стало ясно, что эффективнее будет освободить это место от груза прошлого, всё снести и возвести несколько типичных для нового времени муравейников. Но пока это не произошло, завод молчаливо взирал на изменившийся мир своими потускнувшими окнами.

Ржавая крыша давно осунулась. Перекрытия скрипели, как старческие суставы. Но раз скрипят, значит молодые сталкеры всё ещё собираются в заброшках. Кто-то продолжает цепляться за прошлое, пусть даже как за забавный экзотизм. Кто-то, но не Юра.

Стране пора было забыть всё это старьё и двигаться дальше.

На экране смартфона горит время: чуть больше девяти вечера. Несколько непрочитанных, но не сообщений в личке, а новостей и мемов в каналах, состряпанных от скуки малознакомыми людьми, с которыми уже давно прервалось полноценное общение, — реальных друзей почти не осталось. Кто уехал, кто спился, а кто завёл семью и пропал с радаров. Последний раз Юра встречался с Витькой, у которого было двое детей. Посидели в баре, поговорили ни о чём. Обоим стало понятно без слов, что всё, что их связывало раньше, — школа, футбол, потасовки с местными пацанами, совместные сессии в онлайн-играх, — в прошлом.

Есть немного времени до заката. Можно успеть взять шавермы в любимом злачном киоске по дороге домой, съесть её на лавочке у панельки, где ещё не закатан в бетон последний островок зелени, и вдыхать это лето, а не пыль от растянувшегося на несколько лет строительства пятикилометрового шоссе.

В июне дышится под липами легко,

И хочется закрыть глаза, так всё красиво.

Гул слышен города — ведь он недалеко…

Завтра Юре никуда не надо. Он отработал свою смену в маленьком магазине провинциального ТЦ. Без каких-либо карьерных и профессиональных перспектив, зато рядом с домом и без особого напряжения, пока другие мучились, вставая сильно заранее, занимая очередь в маршрутку, а та еле плелась по перекопанному шоссе. Стойко перенося тесноту и летнюю духоту общественного транспорта, надеялись, что скоро дорогу, наконец, доделают, пробок станет меньше, но тут и там появляющиеся многоэтажки эту надежду убивали.

И хоть Юра не был скован ни ипотечным рабством, так как жил вместе с больной матерью в свои тридцать, ни отношениями, закончившимися уже как три года назад, не был привязан ни к своей работе, ни к этому захудалому городку, но всё же он неизменно оставался здесь. Когда-то, когда он был молод и полон энтузиазма, он планировал переехать в другую страну. Потом запросы стали скромнее — хотя бы в столицу. Затем — в центр города. Ну а теперь ему и городская окраина казалась неподъёмной — с постоянно растущими ценами на жильё и пресловутой «стабильностью». Зато при этом всём не спился и не сторчался, но всё же этих «не» было мало, и тогда, три года назад, его девушка ушла из-за его «слишком пассивной жизненной позиции». Кажется, бывшая всё же уехала из города, а он по-прежнему болтается где-то посередине, на границе между жизнью и существованием.

В этом всём — и не только в его частных неудачах, а глобально во всём, — он винил стариков у власти, строящих совок 2.0 по привычным им дряхлым лекалам. Не решающихся снести наконец-то этот ржавый завод. И чёрт бы с этими дедами, но он искренне не понимал тех сверстников и молодёжь, что идеализировали Советский Союз и коммунизм. Да и левых в целом с их популистскими лозунгами. Но недовольство не переросло у Юры в какую-либо твёрдую позицию, оставшись скептическим разочарованием от часто плохих новостей, этаким примитивным приобретённым рефлексом. Коммунизм, разве что, он не любил больше остальных идеологий, потому что те хотя бы работают на практике.

Там замечаешь вдруг лоскут над головой,

Лоскут темнеющего неба в обрамленье

Ветвей, увенчанных мигающей звездой,

Что с тихим трепетом замрёт через мгновенье.

Юра не хотел торопиться домой, где его мать в тусклой гостевой переключает каналы между пропагандистскими новостными репортажами и очередным предсказуемым сериалом. Его вечера и выходные обычно проходили тоже в однообразном одиночестве, а редкие попытки познакомиться с какой-нибудь девушкой и развеяться заканчивались на этапе начальной переписки. Первоначальное разочарование несправедливостью сменилось откровенным ответом себе на вопрос, а готов ли он сам к серьёзным отношениям. Он не хотел повторять сценарий своих родителей. Не хотел спиться, как отец после Перестройки, не вписавшись в новые реалии, когда завод приватизировали и месяцами не платили зарплату. Когда производство окончательно прогорело, отец остался без работы, без надежд, запил и спустя несколько лет умер, не успел Юра дорасти и до десяти. Не хотел, чтобы девушка была похожа на его мать с серым лицом, которую из-за каждодневного стресса хватил инсульт. Юра до сих пор ненавидел за это отца, хотя мать его оправдывала.

Разочарованная душа Юры изредка наполнялась какой-то надеждой и воодушевлением, и сейчас был именно такой момент. Момент отложенной горечи, ведь за этим неизменно следовало разочарование и привычная тоскливая рутина. «Лучше быть циником, чем идеалистом» — выработал себе принцип Юра, специально изживая из себя наивность. Разум твердил, что ничего не будет. Этот вечер закончится так же, как и предыдущий. И сотни других до этого. Но, по крайней мере, он закончится приятно, ведь иногда и просто помечтать бывает славно даже человеку с обросшей коркой цинизма душой. Солнце медленно заходило за горизонт, и нежно-розовое вечернее небо постепенно окрашивалось багряными красками. Закат начинается, а значит пора идти.

Но вот мадмуазель, что кажется всех краше,

Под бледным фонарём проходит не спеша…

— Эй! — вернул его к реальности внезапно раздавшийся женский оклик.

Юра напрягся и сразу же развернулся. У ворот злосчастного завода стояла женская фигура, её очертания сложно было разглядеть в лучах закатного солнца. Парня охватило странное чувство, и в голове возник вопрос — кто она такая и что тут делает?

Фигура шла навстречу, и вскоре в ней проявились очертания молодой девушки — стройной и симпатичной, но одетой как-то странно. Наряд её не был похож на одежду слоняющихся по заброшкам сталкеров, тем более она не походила на наркоманку или беспризорницу. Опрятная белая рубашка и тёмно-серая длинная юбка с чёрными ботинками. Так непривычно старомодно.

Когда девушка подошла ближе, Юра не без смущения разглядел её получше. Ей было около двадцати, вряд ли больше. Приветливые голубые глаза, милое личико с курносым носом, по-девичьи красивое в обрамлении коротко остриженных пшеничных волос.

— Юрий?

— Эм... Да. А вы… откуда знаете моё имя? — он не мог припомнить, что был знаком с ней раньше. Для одноклассницы или однокурсницы она была слишком молодой.

Девушка рассмеялась и располагающе сказала:

— Да ты можешь со мной на «ты»!

— Хорошо. Но это не снимает вопроса. Откуда ты меня знаешь? — несмотря на приветливость незнакомки, Юра всё ещё держался опасливо.

Девушка огляделась вокруг, словно в такой глуши их могли подслушать, шагнула вперёд, слегка наклонилась к Юре и заговорщицким тоном молвила:

— Да есть один источник…

— Это какой? — всё это вызывало лишь больше подозрений.

— Ты вряд ли поверишь…

— Ты уж скажи, а там посмотрим, — в глаза бросился алый значок с Лениным и буквами «ВЛКМС» на рубашке незнакомки.

— В общем… Я из параллельной вселенной, — чуть ли не шепнула девушка, глядя осторожно на собеседника, словно боясь спугнуть его.

— Что за бред? — недоверчиво спросил Юра, разглядывая девушку. На сумасшедшую она была не похожа.

— Эх, я же говорила.

Нет, это явно был какой-то розыгрыш. Да и что она тут вообще делала? Зачем ей следить за самым заурядным человеком на всём свете?

— В любом случае, это всё ещё не ответ на мой вопрос.

— Меня послали сюда с тайной миссией, в которой я должна разведать обстановку и доложить начальству о положении вещей. И, судя по всему, — она оглянулась на заброшенный завод, — положение вещей тут не очень.

— А я тут причём? — мрачно заметил Юра.

— Притом, что ты выбран подходящим субъектом для контакта. Как думаешь, почему ты пришёл сюда? Не чувствовал, что тебя привела какая-то непреодолимая сила?

Юра хотел было возразить, но осёкся. Действительно, он и сам задавался этим вопросом — для чего пришёл к этим руинам ушедшего века.

— Ладно, а почему я?

— А вот не знаю. Но, кажется, ты подходишь! — девушка снова рассмеялась, и смех этот был удивительно приятным. Добрым, чистым. Она была красива, но не типичной красотой: не было на ней ни модной одежды, ни макияжа, а самое главное, она выглядела и вела себя в целом… как-то иначе. Слишком нетипично для современницы, словно и правда была из другого мира. А может, ему, наивному дураку, только хотелось в это верить.

Да нет, не может того быть. Тут было только три варианта. Либо она сумасшедшая, либо разыгрывает его, либо косплеит какого-то персонажа из фантастики. Вероятно, скоро тут появятся и другие такие же чудаки, и всё станет ясно. Или шутники, решившие устроить этот розыгрыш над ним.

— Даже не знаю. Если исключить розыгрыш, какую-то ролевую игру или твоё сумасшествие и допустить, что это правда, то зачем нужен этот контакт?

— Ох, это сложный, многогранный вопрос!

— Ага, ясно, — скептично заметил Юра.

— Если в общих чертах, то сбор информации о быте среднего гражданина СССР из параллельной вселенной, а заодно и о жизни общества в этой параллельной вселенной.

— У тебя есть информация о том, кто я такой, но нет информации, что СССР давно развалился?

— Что… — девушка осеклась и замолкла. Она выглядела озадаченно. И расстроенно.

— Да, вот так. Развалился совок, — подытожил Юра.

Странная особа обернулась на завод.

— Я предполагала, что здесь дела плохи, но чтобы настолько... Значит, контрреволюция победила?

— Что-то вроде того.

Девица посерьёзнела.

— А тебя-то как зовут? — спросил Юра.

— Ах да, я же не представилась… Александра. Можно просто Саша.

— Хорошо, Саша. Итак, какой твой план?

— Мне нужно войти с тобой в контакт! Познакомиться поближе!

— Так ты ж уже вошла. Дальше-то что? — на его лице появилась усмешка.

— Это только начало! Мне нужно где-то осесть. Подсобишь?

Юра задумался. «Эх, была не была!» — подумал он, вспоминая слова старого знакомого о том, что с женщинами нужно брать быка за рога. Да, оставалась вероятность того, что его разыгрывают. Да, может быть она сумасшедшая. Ну и что? Почему бы и не «войти в контакт» и не «познакомиться поближе»? Добыча идёт прямо к нему в руки. Может, это его шанс!

Не каждый день с ним хотели познакомиться симпатичные молодые девушки, причём вот так откровенно и в реальности. По правде сказать — вообще никогда. А то, что со странностями… так это только добавляло изюминки.

— Ладно, пойдём. Поживёшь у меня, если не боишься, конечно, — Юра предполагал, что с матерью не возникнет проблем.

— Не боюсь! Чего бояться, ты же безобидный, сразу видно! И начальство сказало…

— Ладно, ладно. Идём, а то скоро стемнеет.

Девушка кивнула, крепко взяла его за руку, и они пошли. По пути Саша разглядывала окружающую действительность, в её голубых глазах сверкало любопытство и какой-то азарт, хотя вокруг и смотреть-то не на что было.

— Допустим, ты и правда из параллельной вселенной. Как ты здесь оказалась? — спросил Юра.

— В моём мире технологии дошли до такой стадии, что люди научились путешествовать между мирами.

— Вот это да, — с деланным скепсисом отреагировал Юра, хотя внутри было стойкое ощущение, что она говорит правду. Или, опять же, он просто очень хотел верить в это, ведь в его жизни вот уже много лет не происходило ничего интересного.

Саша будто не заметила его скепсиса.

— Ну хорошо, вот ты соберёшь эту информацию… Кстати, как именно собирать будешь? Записывать или что? Есть у тебя какое-то устройство?

— Ага. Оно во мне… В голову встроенно. Автоматически собирает и анализирует всё, о чём я с людьми говорю, происходящее вокруг, погоду, температуру и множество других показателей.

— Ты прям как терминатор.

— Кто?

— Хорошо ты в образ вошла, конечно.

— Какой образ? — озадаченно спросила Саша.

— Забей. Вообще, это очень удобно, — с сарказмом сказал Юра.

— Что удобно? — девушка непонимающе посмотрела на него.

— Иметь такую штуку в голове. Никто ничего не заподозрит, и доказывать, что ты и правда из параллельного мира, тоже не нужно, — насмешливый тон Юры явно её задел.

— Ну, знаешь ли! Можешь не верить. Тоже мне! — девушка фыркнула и вздёрнула носик. Выглядело это очаровательно, и Юра сразу заулыбался.

— Ладно. Вот допустим, как ты поймёшь, что собрала достаточно информации?

— Я — никак. Устройство поймёт автоматически. Кстати, забыла добавить: устройство анализирует, как влияют общественные отношения и бытие на человеческую личность.

— Хорошо, а что потом?

— А потом… Меня заберут отсюда специально обученные люди, обратно в свой мир. Ну, должны…

— Как-то ты это неуверенно сказала.

— Технология перемещения ещё не совсем испытана. Я как раз вызвалась добровольцем.

— Рискованно, однако.

— Без риска разве коммунизм построишь?

— А зачем его строить? Это ж утопия, — Юра хмыкнул.

Саша посмотрела на него так, словно он сказал полнейшую глупость.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Все попытки провалились с треском. Соцблок проиграл, залив мир кровью, осталась тоталитарная Северная Корея с вождём во главе — жуткое страшилище, словно специально напоминающее о том, что коммунизм — это уродливое порождение, какого никогда не должно было существовать. Есть ещё гибриды, типа Вьетнама и Китая, но разве ж там коммунизм?

— Так что ж, у вас капитализм выиграл в мире? — в голосе Саши было столько недоверия и опаски, что у Юры не оставалось сомнений в том, что она не лжёт. Конечно, была вероятность, что она сумасшедшая, твёрдо верящая в придуманный собой же бред. В конце концов, существует же секта граждан СССР… Может, она как раз её член?

— Выиграл.

— Это ужасно, — заключила девушка потухшим голосом, ослабив крепкую доселе хватку.

— Да нет, нормально. Даже хорошо. Коммунизм — это ж уравниловка, а СССР — тюрьма народов.

— Не говори так! — звонкий и резкий голос Саши ошарашил Юру. Она остановилась, вырвав руку из его пальцев.

— Как? Советский проект или, скорее, эксперимент провалился с треском, при этом столько проблем принёс русскому народу и не только русскому, что… — с усмешкой начал было Юра, но внезапно его прервал врезавшийся болезненно в грудь девичий кулачок.

— Замолчи, чёртов филистер! — воскликнула девчонка, и её голос эхом пронёсся по безлюдной округе.

— Кто-кто? — спросил Юра, разглядывая личико чудачки и недоумевая из-за её чрезмерной реакции. Она смотрела на него тревожно-возмущённым взглядом так, словно он предатель, высказавший страшную крамолу.

— А, ну да, у вас тут образование, наверное, буржуазное, куда тебе знать, — зло сказала Саша.

— О, это хвалёное советское образование, когда сотни тысяч советских граждан ударяются во всякого рода верования после развала своего любимого детища, верят каждому слову популистских политиков, а главное — с удовольствием продаются за джинсы и жвачку…

Она дала ему пощёчину, звонкую, хлёсткую, резкую. «Вот и познакомились» — подумал Юра.

— Ладно. Извини, что задел за живое, — Юра не понимал, для чего он продолжил давить на бедолагу-идеалистку. Всё-таки он старше. И он мужчина.

— Ты меня тоже… Меня предупреждали, что этого следовало ожидать, — вздохнув, сказала Саша.

— Невосторженного образа мыслей насчёт коммунизма и СССР? — Юра улыбнулся.

— Ага.

— Для попаданки из параллельной вселенной ты слишком борзая, конечно.

Саша промолчала, снова беря его за руку, и они продолжили путь до дома.

— Ладно, расскажи про свой мир победившего коммунизма. Как люди живут, остальные страны? С какого момента вообще началась победная поступь социализма?

— О, это можно! Но сначала ты расскажи, как у вас развивалась история страны с революции 1917 года. И давай ускоримся, а то холодно становится!

И Юра начал рассказывать общеизвестные факты. Про покушение на Ленина, его смерть, приход к власти Сталина, страшный голодомор в тридцатые годы, внутрипартийную борьбу с ликвидацией Сталиным Зиновьева, Каменева и других неугодных бывших соратников и революционеров, про убийство Троцкого в Мексике, сталинский террор и массовые репрессии, про начавшуюся с нацистской Германией Вторую мировую войну, которая в истории России названа Великой Отечественной. Про смерть Сталина и приход к власти Хрущёва, про политическую оттепель, холодную войну с США и их союзниками, космическую гонку, в которой СССР проиграл, хотя и отправил первого человека в космос, про период застоя при Брежневе, «гонку на лафетах», Перестройку, Горбачёва, отделение республик и расстрел Белого дома. Немного рассказал о новейшей истории России, про две чеченские войны, правление алкаша Ельцина и приход к власти Путина, который правит по сей день.

Саша выглядела очень мрачной, и Юра в очередной раз удивился тому, насколько хорошо она вжилась в роль. Если, конечно, она играла, а не говорила правду.

— Ну а сейчас мы воюем с Украиной.

— Против кого? — тихо спросила Саша, сжимая его руку сильнее.

— С Украиной. Буквально. Я же сказал, что республики от РСФСР отделились.

— Какой ужас! Не может быть… — поражённо сказала Саша.

— Очень даже может. Увы, — эта война уже давно не трогала его, он привык и перестал следить за ней. Отстранился от происходящего.

— Как же это вообще можно — воевать с братским народом? Как вообще можно воевать, скажи? — Саша вопрошала с такой горечью и болью, что в её искренности невозможно было сомневаться. В Юре и самом проклюнулась подавляемое столько лет неравнодушие.

— Видимо, это в природе людей, — мрачно заметил он, пытаясь вернуть хладнокровие.

— Нет такого в природе людей, нет! У нас давно уже нет никаких войн, Юра. Про злую природу людей — всё это ложь, идеология вульгарного материализма, популярная до Мировой Революции у правящего класса, давно развенчанная и отброшенная, как несостоятельная. Практика показала, что людям выгоднее сотрудничать, а не враждовать! — её голос не мог скрыть волнения.

Юра молчал, чувствуя, как дрожит девичья рука. Он не знал, что сказать. По крайней мере, можно было быть уверенным в том, что Саша не играет роль и никакой это не розыгрыш. Всё было слишком натурально. Оставалось два варианта — либо она сумасшедшая, либо… она говорит правду. Странно: он был готов поверить в то, что она из параллельной вселенной, но не в то, что там нет войн. Скорее всего, там какое-то ужасное тоталитарное общество как в «1984», и люди настолько отравлены пропагандой, что не способны воспринимать страшную реальность.

Девушка вдруг остановилась, её плечи вздрагивали. Юра заметил, что она беззвучно рыдает. Не зная, что делать в таких ситуациях, он растерянно и неловко обнял её. Мог ли он вообще представить, что сегодняшний вечер обернётся так?

Некоторое время они простояли так молча. Саша тихо всхлипывала, прижимаясь к Юре, пока вокруг сгущались сумерки, а летний зной уступал прохладе.

— Ладно, пойдём, — сказал Юра, мягко увлекая девушку за собой, решив пока что не продолжать разговор про реальность их миров.

Путь освещали пестреющие неоновые вывески различных магазинчиков и забегаловок. На улицах всё так же много людей наслаждались беззаботностью летнего вечера, куда-то в темень неслись автомобили. Саша, кажется, успокоилась и впитывала жадно эту суету. Она разглядывала каждую яркую вывеску и каждого проходящего мимо человека, будто видела людей в первый раз.

Юра ощутил, что в животе заурчало.

— Слушай, ты есть хочешь? — спросил он у гостьи из параллельной вселенной.

— Хочу! — охотно ответила девица.

— Что насчёт роллов?

— Роллы?

— Ну да.

— Вы едите размолочные машины?

— Нет, мы едим рис с рыбой. А, у вас же их, наверное, не изобрели. И как я сразу не подумал. Ладно, доверься мне, тебе понравится.

И он завёл её в проверенное азиатское кафе по пути. Неоновая вывеска с непонятными иероглифами и меню с картинками диковинной еды произвели на Сашу огромное впечатление, словно на ребёнка.

— Ох, я не подумала о том, что тебе придётся платить за меня! — вдруг воскликнула попаданка, когда у кассы Юра потянулся за кошельком.

— Ничего страшного, это нормально, — не такая уж это и большая плата за знакомство с такой интересной девушкой.

— Это оскорбительно — когда половозрелые люди платят друг за друга, — твёрдо заявила Саша, чем привлекла к себе внимание посетителей.

— Но ты же тоже хочешь есть. Ничего тут нет оскорбительного, и у нас принято платить за девушку, особенно на первом сви…

И снова пощёчина — на этот раз по другой щеке. Раздался чей-то смешок.

— Какие идиотские обычаи. И у нас не свидание, — заявила Саша.

— Феминистка, что ли? — спросил насмешливо обрюзгший мужичок неопределённого возраста.

— Коммунистка, комсомолка, — резко сказала чудачка, повернувшись к мужичку и указав на значок с Лениным. — Видишь? Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи!

— Просто дура, — выдал мужик, рассмеявшись.

— Ты, буржуазная свинья! — выпалила Саша, и Юра закатил глаза, нехотя готовясь к неизбежному конфликту.

— Слышь, чел, угомони бабу свою, пиздит много!

Юра никогда не попадал в подобную идиотскую ситуацию, но не мог промолчать.

— Что ты сказал? Извинись перед ней.

— Ага, сейчас, три раза я перед тупым бабьём извиняться буду.

— Пошли выйдем, — Юра всеми силами пытался скрыть дрожь в голосе.

И они вышли. Юра ничего не успел сделать, как в его губы прилетел тяжёлый кулак. Вроде скуф, а оказался быстрым и сильным. Парень распластался на холодном асфальте, чувствуя, как кружится голова, а по подбородку бежит тёплая, солёная кровь.

Мужик с видом победителя ушёл обратно в кафе, бросив напоследок что-то про сою. Встревоженная Саша, ставшая немой свидетельницей сцены, помогла Юре встать и приложила к его кровоточащим разбитым губам платок.

— Прости меня, пожалуйста… Это я виновата! Действительно ведь круглая идиотка…

— Ничего, — сказал Юра глухо сквозь платок. Несмотря на такое позорное для него развитие событий, Саша, кажется, вовсе не посчитала его слабаком, даже напротив: он никогда не чувствовал такой заботы со стороны девушки. Бывшая на пике их влюблённости не проявляла ничего подобного.

— Болит? — встревоженно поинтересовалась девушка.

— Фигня. Ладно, пойдём уже домой, на дом роллы закажу.

Как Юра и ожидал, с матерью проблем не возникло, она даже обрадовалась, что сын привёл домой девушку, и сразу же начала рассказывать ей про него. Разумеется, Юра умолчал о том, почему у него разбита губа, кто такая его новая подружка и как они познакомились. Тем более, он и сам не до конца был уверен в том, что она из параллельной вселенной.

Юра заказал роллы и показал гостье свою комнату, где она будет ночевать, и ванную. Подобрав из Юриного гардероба себе домашнюю одежду, Саша пошла принимать душ.

Пришёл заказ. Саша очень удивилась, что на дом можно заказать еду, назвала это эксплуатацией и долго не хотела притрагиваться к роллам. В конце концов, она сдалась.

— Это очень, очень вкусно! — заявила она, съев бóльшую часть.

— Неужели в вашем СССР нет ничего подобного?

— Ну, есть… просто… — замялась Саша, явно не желая говорить об этом. Юра решил не допытываться, помня её бурную реакцию на прошлые его слова, хотя так и подмывало пошутить про «проклятый буржуазный мир».

— Я обязательно отработаю эти роллы! — воскликнула девушка.

— Как?

— Устроюсь на работу, буду вносить свой вклад!

— Да не нужно. А как же сбор информации, разведка — вот это всё?

— Так я же говорила, что устройство автоматически собирает данные, мне самой почти ничего не нужно делать. Просто жить, общаться с людьми, в разные места ходить.

— Понятно. Но всё равно не нужно, я… Хочу позаботиться о тебе как старший и как мужчина.

— Только не это, нет! Не нужно. Мне исполнилось восемнадцать, и я буду работать, как совершеннолетний гражданин Советского Союза, вносить равный вклад в общество и малое содружество.

— Во-первых, как ты помнишь, тут не Советский Союз, и у нас совершенно нормально, когда женщина не работает. Во-вторых, что такое малое содружество?

— Да, чёрт, всё время забываю! Ну и дикие же у вас нравы. Женщина не работает? Это что за неравенство! Значит, женщины не развиваются и полностью от кого-то зависят финансово?! Ещё скажи, что у вас существует такой пережиток как брак.

— Кхм, ну, вообще-то… Да, существует.

Голубые глаза Саши расширились.

— Брак…

— …это форма частной проституции, — закончил за неё Юра.

— Именно!

— Ты лучше расскажи, что такое малое содружество.

— Малое содружество — это группа людей, на добровольной основе объединённая общими интересами и узами Большего Братства. Они всё делят между собой, имеют общее имущество, вносят равный вклад в отношения между собой, принимают решения сообща. Это что-то вроде небольшой коммуны, средневекового монашества и семьи в обычном понимании.

— Узами Большего Братства? А что, есть Меньшее Братство?

— Нет, такого термина нет. Все граждане ССКР — равные члены общества и наделены одинаковыми правами. У нас упразднено социальное, экономическое, расовое, национальное и гендерное неравенство, однако культурные, в том числе этнокультурные, религиозные и многие другие отличия сохраняются. Так, большее общество наполнено малыми содружествами, объединяющимися по этим признакам.

— Вот как. Ты сказала ССКР…

— Ну да. Забыла сказать, на самом деле у нас аббревиатура другая: Союз Советских Коммунистических Республик, ведь стадия социализма давно миновала.

Говорила она складно. Надо было обладать хорошей фантазией, чтобы так на ходу выдумывать.

Юра решил отложить расспросы о её мире на завтра: они оба были изрядно утомлены за этот вечер. На него давно не сваливалось такое количество событий за столь короткое время. Хорошо, что завтра можно поспать подольше.

Юра постелил Саше в своей комнате, а сам лёг спать на диване в гостиной, чтобы не смущать девушку.

Проснулся Юра от того, что из комнаты матушки доносились голоса. Время на часах было десять.

Он встал и вошёл к матери в комнату.

— О, встал! Смотри, Юра, Саша приготовила мне кашу. И такую вкусную! Славная девочка.

Рядом с кроватью стояла тарелка овсянки с кусочками банана и яблока и чашка чая. У кровати сидела Саша, утопающая в толстовке Юры.

— Привет, соня! — добродушно сказала она. — Мне тут твоя мама рассказывает об истории, о жизни в СССР, о тебе.

Интересно, рассказала ли Саша ей о том, что она из параллельной вселенной, где Советский Союз не только не распался, но и напротив — процветает?

— И вам доброе утро, — даже если эта «гостья из будущего» всё выдумала, заигралась в путешественника из параллельной вселенной, какая разница? Не так уж это было и важно. Она не похожа на современных девушек, она другая: заботливая, добрая. И это важнее. Какая девушка будет так добра к твоей больной матери в первый же день знакомства? Да скорее всего, как только его современница узнает, что он в свои тридцать живёт с мамой, она убежит от него, как от огня.

— Спишь ты, конечно, ну очень долго. Как так можно? — спросила Саша.

— Сейчас всего-то десять часов утра.

— Всего-то! Я в семь встала. Айда делать зарядку!

— Зарядку? Ну нееет, — Юра хмыкнул.

— Зарядка после сна обязательна для тонуса и здоровья, пошли!

— Иди-иди, Юра, тебе полезно, — сказала мама с улыбкой.

Они перешли в гостиную и стали заниматься. Девушка показывала, что делать, и следила за его повторениями. И Юра, хоть и не имел привычки делать зарядку, старался. Старался, потому что Александра, несмотря на то, что по её словам у неё здесь есть определённая цель, почему-то была к нему неравнодушна.

После зарядки Саша приготовила хоть и простой, но вкусный омлет. Позавтракав, Юра наконец продолжил разговор с гостьей о её мире и о его истории подробнее. Саша начала рассказ, как и он, с событий после 1917 года. Про то, что на Ленина хоть и совершали покушения, но ни одно из них не было удачным, и потому он благополучно правил ещё двадцать четыре года. А вот на Сталина совершил успешное покушение какой-то монархист, подстрелив его из винтовки насмерть. Между тем, в Германии в 1923 году также произошла революция, приведшая к власти Карла Либкнехта и Розу Люксембург из Союза Спартака, учредивших Германскую Социалистическую Республику. ГСР успешно подавила последовавший мюнхенский путч, вынудив Гитлера и его сподвижников бежать в Англию, а затем расправилась с остальными пособниками правящего класса. Предприятия Круппа и других крупных немецких промышленников были национализированы. Когда революционные потрясения в России и Германии улеглись (и гораздо быстрее и с меньшими последствиями, чем в этом мире, как понял Юра), начался курс на сближение с одновременной реализацией единого интернационального процесса завоевания пролетариатом государственной власти и радикального преобразования общественных отношений в Европе. Курс этот был успешным, и вскоре членами правительств европейских стран (естественно, ставших прокоммунистическими) был учреждён ССКР, действующий по сей день.

На резонное предположение Юры, что процесс этот, вероятно, был крайне кровавым, так как остальные европейские страны были наверняка против такой вот «реализации», Саша подтвердила, что, конечно, без крови не обошлось, но правительства этих стран не успело предпринять действий по объединению и противодействию организованной и могучей поступи коммунизма с двух сторон. Почти во всех этих странах действовало подпольное революционное движение, которое всячески содействовало двум крупнейшим социалистическим республикам. Кто-то сдавался сразу, осознав тщетность сопротивления, кто-то пытался бороться, но быстро приходил к тому, что это также бесполезно.

На вопрос о том, что предприняли США, Англия, Китай, Япония и остальные страны, которые либо не являлись европейскими, либо не находились на пересечении между Россией и Германией, Саша сказала, что в Англии Гитлер с соратниками объединился с Освальдом Мосли и, заручившись, помощью крупных английских промышленников, смогли устроить удачный фашистский переворот, но долго у власти не продержались, так как не смогли противостоять ССКР. Гитлер застрелился, а Мосли расстреляло английское революционное движение. Китай, как и большинство стран, склонился перед ССКР, дольше всех держались США и Япония. Американские капиталисты и японские самураи до последнего боролись с прогрессивной поступью пролетариата (во многом благодаря географии), но в конце концов и они были повержены и освобождены от «отсталых» феодальных и капиталистических отношений.

Как итог, благодаря практическому отсутствию войн и необходимости тратить на них ресурсы, в мире Саши первый человек отправился в космос уже в 1942 году, и он был афганцем (Афганистан, как и остальные мусульманские страны пережили настоящий расцвет культуры, науки и искусства после победы Мировой Революции и подарили миру множество великих деятелей и открытий, как это было в 9-11 веках), в 1953 году интернациональная группа космонавтов высадилась на Луне, а к 2001 году земляне освоили Марс. К 1970 году бóльшая часть населения Земли была обеспечена естественными базовыми благами, а к настоящему времени было побеждено множество смертельных болезней. Средний возраст человека в ССКР — 120 лет. Между людьми царит подлинное братство, тогда как капиталистические отношения признаны совершенно несостоятельными.

Юра помнил об эксперименте «Вселенная-25» с мышами и потому спросил, не привело ли это к застою, стагнации и паразитизму большинства людей, на что Саша только рассмеялась.

— Люди, не имея нужды бороться за место под солнцем, как раз могут свободно и творчески реализовывать себя и достигать подчас великих свершений или быть опорой для тех, кто этих свершений добивается.

— А вот вчера ты сказала, что у вас остаются религиозные различия… Я не могу поверить, что это само по себе не приводит к естественным конфликтам; я уже не говорю о том, что религия во все времена как раз была опорой власти и источником мракобесия, подавляющего всякое вольнодумство и любые прогрессивные идеи.

— «И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул». Это цитата из Евангелия от Иоанна, — удивив Юру, Саша продолжила: — а как Иисус накормил множество людей хлебом и рыбами? А как он говорил, что богатому невозможно войти в Царствие Небесное прежде не отказавшись от своего богатства в пользу бедных? Иисус ведь первый коммунист! Протокоммунист! Христианство — религия угнетённых, бедных, гонимых. Первые христиане создавали общины, где всё у всех было общее. Францисканцы, проповедующие абсолютную бедность, отдавали последнюю одежду бедным и нуждающимся! Много говорили о необходимости всё сделать общим, о зле накопления и богатства и православные святые. Как гласит нынешняя марксистская наука: религия может быть как опорой для реакционных сил, так и для прогрессивных освободительных тенденций. Наши богословы находят в своих вероучениях зерно истины, которое никак не противоречит ни остальным вероучениях, ни кодексу строителя коммунизма.

Что это — фантастика, сказка или полный бред? Юра не мог сказать. Но он точно не мог в эту утопию поверить. Наверняка существовал какой-то подвох. Быть может, власти этого самого ССКР каким-то образом смогли подавить любое инакомыслие с помощью какого-то мощного массового гипноза. Или изменили геном человека. А может, внедрили в мозги людям чипы, контролирующие поведение и мысли. В пользу последнего предположения особенно свидетельствовали слова самой Саши о неком устройстве в её голове. Может, оно не только собирает и анализирует информацию вокруг, но ещё и внедряет в её голову нужные нарративы?

Нет, подобные перспективы Юру уже пугали, и он поёжился. Как бы его самого не коснулось всё это.

— Что же до веры в сверхъестественное, то было признано, что она не только не противоречит ни науке, ни коммунистическим идеалам, а напротив, очень важна. Многочисленные опыты подтвердили, что вера — необходимый компонент для достижения целей. Например, для строительства коммунизма… Понимаешь, Юра, чтобы построить коммунизм, нужно верить в коммунизм. У нас ещё остаются противники столь идеалистическо-утопического, как они выражаются, подхода, так называемые ортодоксы от марксизма, но чем дальше, тем менее они популярны.

Это уже звучало как откровенное безумие. Сектантка! Она точно сектантка, а никакая не гостья из параллельной вселенной. Ну и наивный же он дурак, развесивший уши и совсем было поверивший в эту чушь!

Но что, в принципе, это меняло? Пусть и сектантка, но он разумный человек, имеющий иммунитет от всевозможного бреда. Реальной опасности Саша, вроде бы, не несла, квартиру отписывать не убеждала. Даже забавно иметь в подругах такую чудачку.

Он решил отвлечься от разговоров про коммунизм и показать девушке свой ПК, что она охотно поддержала. Разглядывая компьютер, Саша сказала, что у них есть подобные устройства. Интернет её тоже не удивил — у них в ССКР был его аналог. Но вот наполнение интернета её поразило. Обилие и разнообразие, казалось, вскружили ей голову. Саша приступила к беспорядочному просмотру всего подряд: политические новости, клипы, шоу, котики, вырезки из каких-то интервью, мемы… На её лице проносилась вереница эмоций — от серьёзного сосредоточения до искренней улыбки и смеха.

В конце концов, Юре надоело, и он предложил прогуляться и показать город. Оделась Саша в одежду матери, но Юра был намерен купить ей что-нибудь на свой вкус.

В центре города они зашли в торговый центр. «Смотрит на всё такими глазами, словно житель ГДР после падения Берлинской стены» — подметил Юра. Саша не могла выбрать. Она хотела всего и сразу. Что ж, он не против был сам выбрать ей одежду, иначе это могло затянуться надолго. На только что купленное лёгкое платье Саша нацепила значок ВЛКМС.

Затем он повёл её в свою любимую бургерную. Саша, позабыв о всяких приличиях и перемазавшись соусом, съела бургер с совершенно восторженным видом. Как выяснилось, в ССКР в пище хоть и не было недостатка, но выполняла она задачу преимущественно насыщения, избегая вредных и вызывающих пристрастие усилителей вкусов.

— Хочу ещё!

— Вот это у тебя аппетит. Ну, что тебе ещё взять?

— Билет! В музей! А лучше в несколько!

Комсомолка из параллельной вселенной привнесла в жизнь Юры этим летом оттепель. Как-то раз во время очередной вечерней прогулки после выставки они заглянули в бар, где пропустили несколько шотов.

— А вы странные. Эта картина, «Последняя электричка» — только представь, что это была за электричка. Серия ЭР, красота. Искусство под видом электропоезда. Одна только мелодия её мотора чего стоит. Представь, как пахнет в салоне от лакированных деревянных скамеек. Нет, это не просто последняя электричка, а электричка ушедшей эпохи. И такого больше не повторится! — Саша прикончила шот.

— Ну, почему же. Повторится. Они же законсервированы. На случай апокалипсиса.

— Апокалипсис… Не хочу о грустном. Хочу поцеловать тебя.

Они начали целоваться прямо в баре. Пьянящий поцелуй напомнил Юре, как теплы бывают летние ночи. Они поехали домой.

В подъезде панельки на покрытое лёгкими веснушками Сашино плечо села бабочка.

Юра коснулся плеча девушки и поцеловал её вновь.

И как только она здесь оказалась? Эта девушка. Словно неуловимый мотылёк.

Вы страстно влюблены. Уж август за окном.

— А вот эти люди, которые должны прийти за тобой — они же себя явят? Как я узнаю, что они пришли? И, главное, когда они должны прийти? — спросил Юра, лёжа в постели рядом с обнажённой девушкой.

— Думаю, это зависит от того, сколько информации соберёт устройство. Может быть, через неделю. Через месяц. И нет, ты вряд ли станешь свидетелем этого.

— Всего месяц… — с грустью запечатал в памяти Юра. Он вдруг понял, что совсем не хочет расставаться с Сашей. За это время он уже успел привыкнуть к ней. Успел влюбиться.

— А нельзя ли тебе остаться здесь подольше? — спросил он тихо.

— Это может быть опасно для меня. Возможно, если ты всё правильно будешь делать, то… у тебя будет возможность уйти со мной в ССКР.

Уйти в ССКР? В это странное место, которое, быть может, вовсе не существует, а если и существует, то едва ли выглядит так прекрасно, как об этом рассказывает Саша?

Юра не хотел думать о том, что однажды она исчезнет. О том, чтобы уйти с ней в ССКР — тоже. Кроме того, у него была обязанность перед матерью.

Саша устроилась на работу в соседний от Юриного магазин, который держал тот же хозяин. Юра с ним смог договориться о трудоустройстве без документов.

Саша начала модно одеваться. Начала делать макияж, маникюр, педикюр. Стала открыта к сексуальным экспериментам. Общалась с разными людьми. Проводила много времени в интернете и освоила маркетплейсы. Первым делом заказала себе футболку с Лениным, которую также носила со своим партийным значком. Саша наслаждалась свободой и самовыражением. И Юра был в восторге: он не мог и мечтать о такой девушке.

Но однажды, вырезая забавные тыквенные рожицы, она сообщила Юре, что уволилась.

— До зимы что-нибудь найду, не переживай. Я быстро схватываю и не хочу всю жизнь работать за копейки на дядю. Разве на эти гроши можно быть свободной и иметь всё, что хочешь?

Она стала меньше говорить о равенстве и братстве, о коммунизме и справедливости, меньше рассказывала о своём мире и ССКР. Её перестала возмущать политическая ситуация. Новости о войне. Она перестала прикалывать значок ВЛКМС к одежде, как делала это раньше.

Она изменилась. Она перестала быть чудачкой из другого мира. Она стала, как все.

Саша завела Онлифанс.

Поначалу Юре это даже нравилось. Он предоставил ей свою комнату.

На платформе она зарабатывала хорошие деньги, которыми делилась с парнем и его мамой. Но это было тем немногим, что их продолжало связывать. Саша всё больше отдалялась от Юры.

И в какой-то момент она ушла. Исчезла. Проснувшись, Юра обнаружил пустую кровать. Он стал метаться по квартире, искать Сашу, расспрашивать мать.

Мать ничего не слышала и не видела: Саша перестала общаться с ней.

Неужели, она бросила его? Юру пронзила боль. Гнев, перетёкший в горечь. Пустота развезлась в его душе. Он задавал себе сотню вопросов, винил себя, винил Сашу, винил мир. Шлюха, проклятая шлюха! Все бабы такие!

Он зарыдал.

Вдруг Юра увидел, как под тумбой на полу поблёскивает значок ВЛКМС. Юра схватил его и бросился одеваться. Из комнаты матери доносились обрывки фраз из новостей:

— …указ о блокиро… ла начата военная операция против стран Ба… закрыт выезд из стра…, всео… моби…, глоб…истические струк… стаби.. безопас…

В подъезде под ногой у него что-то хрустнуло. Бабочка. «Та самая? Разве они живут так долго?»

Сжимая значок в кулаке, врезавшийся до боли в ладонь острыми краями, Юра бежал к сталелитейному заводу. Он не знал, зачем. Не знал, пришли ли за Сашей «специальные люди» из её мира или она ушла сама, но отчаяние толкало его туда — к заводу, где они встретились.

Одинокий стальной титан по-прежнему спал. Юра кричал и звал Сашу. Потом просто кричал. Он упал на колени, готовый снова зарыдать.

И на глаза ему попалась надпись на воротах. Корявая надпись на воротах, намалёванная красной краской. Он медленно прочёл слова:

«Забудь своё будущее».

Пальцы разжались, значок с Лениным упал в ледяную лужу и скрылся в грязной воде.