Политкорректный вечер внутри судьи №3: Семеро одного нагнут
- Сборник
- Новогодний издачеконкурс (2021–2022)
Лазурное побережье Тайланда. Белый песок, диковинные фрукты, горячие тайские девочки-кошкомальчики и приемлемый курс валют. В одной из мелких бухт, отрезанных от суеты обширных городских пляжей полоской заросшего базальта, на веранде уютного гостиничного домика разлёгся в окружении юных горничных-инфокоммунисток Андрэ. Под расстёгнутой гавайкой советского кроя, по загорелому торсу скользили десятки женских пальчиков, спускались вниз, игриво огибая поднятое знамя и возвращались к шее. Его левая рука обжимала избранницу на ночь - скромницу в лабораторном халате. Его права рука держала кокосовый кубок, полный игристого коктейля из чая и ванилина. На другом конце веранды Алиса – его муза, кровь без молока, разодетая в узлы шёлковых лент - корпела над мольбертом. Лёгкими взмахами кисти муза зазерняла в катарсисе мгновенье великого счастья. Оранжевый свет закатного солнца задавал тон этому невечернему отдохновению под плеск морских волн.
- Ой!
Одна из девушек, вздрогнув, отпрянула от Андрэ. Она запустила руки под юбку, достала вибрирующий телефон и протянула в дрожащих ладонях. Андрэ не глядя вручил ей кубок и взял трубку. Кончик языка смочил чувственные губы перед тем, как с лёгким придыханием они зашлись в искусном исполнении:
- Алло, Феечка на связи.
- Судья номер три – предатель! – рявкнули по ту сторону.
- Ах, Шамшик, больно! - взвизгнула тоненько пассия.
Швея опомнился. Он до белых костяшек сжал руку на попке подруги. Под отражением оранжевого заката на изумрудных стёклах очков, за грязно-голубыми глазами, глубоко внутри его передёрнуло.
***
“Детка, мы похожи с тобой, но не, но не одина-аковы...”
Из динамиков двадцатилетней давности по офису разносились божественные переливы отечественного вапорвейва. Стены кабинета украшают исписанные графоманскими цитатами обои. Пол устилает зажёванные бешенным однофамильцем Золотого Бога распечатки и неизвестно откуда взятые серые перья. Гусиные или нет – то загадка, достойная Жака Фреско. В дальнем углу стоит красный таксофон – узел экстренной связи. В остальном интерьер склоняется к обычной рутине издательского дома, где вместо объективных, интеллигентных и неподкупных аватарок первого созыва трудилась в поте лица мерзкая тусовочка судей. Только сейчас за прениями в треде наблюдали Судья 4 и Судья 3.
Из динамиков орал запилом на припеве Пертурбатор, когда дверь крякнула под ударом китайского сапога.
- Товарищи! Возник повод для беспокойства!
С плеча вторженца на пол сползло наклофелиненое тело генерала Гранта.
- Среди нас многоликий фантомас! Он провел сюда Флорео!
Все в комнате переглянулись. Начался бой морды Беглетина со столешницей.
-Я
*бац*
-ни в чём
*бац*
-хватит!
*бац*
Выбив из Судьи 3 желание копротивляться, Судья 4 тщательно обмотал его изолентой. Не разуваясь, Шепард метнулся к компьютеру менять пароли.
-Жёванный крот! Говорили ж тебе, он и Танюхенс - один человек!
Как аргумент, Четвёртый задрал голову хныкающей жертвы лицом кверху.
-Вот, гляди! Сейчас сменится личность!
Беглетин лишь выплюнул осколок зуба
- Сейчас... Видишь! А, погоди, это кровь.
- Ты что, хочешь наряд вне очереди? Звони Кагере!
- Сёр, ес, сёр!
Отдав честь от пустой головы, Пакет для начала потянулся к недопитому чаю. К счастью, Шепард заметил его движение.
-Болван, не смей допивать! Вообще вылей весь чай в доме!
Болван прислушался. Полная чашка “Золотой чаши” дождём пролилась на лицо Генерала Гранта. Тот пребывал в, своего рода, летаргическом сне, и чай не возымел бодрящего эффекта.
- Кхе-кхе, некомпетентные тупорылые орги, набрали по объявлен...
-О, Подселенец проснулся! – Матерчатая кепка Беглетина-Подселенца оказалась в его беззубой старческой хлеборезке. Орг склонился ниже, уперев жилистые руки в стену по обе стороны от узника.
- Есть мнение, – сообщил он, – что кое-чьему торпедному отсеку не хватает отчаянно вторжения «Гринтекста» и «Диакритика» разом.
Старческие морщины Подселенца разгладились, и на их место пришла гримаса ужаса на лице типичного тридцатилетнего издачерского олда, взывающая к эмпатии судей. Но Командор остался непреклонен.
Орг метнулся к таксофону. Раз за разом звенел наборный диск, пробирая Беглетина до мурашек.
-Сайфер, свяжи меня с Андрэ Швефеншоффеном.
Пока орг вбивал доступными словами новости в ШеФе, Пакет вспомнил о Генерале Гранте. Тот в конец окуклился, свернувшись в бесформенное подобие бушменского ожерелья. Судья нагнулся над соратником, нащупал пульс на бледной шее. Сердце едва билось. Казалось, Генерал окончательно провалился в манямирок своего магнум-опуса. Скупая слеза стекла по шее Пакетоголового.
- Мы отправим соболезнования твоей гарной невесте.
Измятая фотография выпорхнула из рук Пакета, опустившись на грудь Писателя. Запечатлённые правым профилем к фотографу, молодожёны выглядели такими счастливыми.
***
Просторный зал, обложенный старомодным бирюзовым кафелем по стене и чёрным на полу, освещённый холодными лампами. По левую руку от входа огромное зеркало растягивает интерьер в бесконечность. По правую руку отлитый в стеклобетоне барельеф копирует обложку «Последнего адепта» позднего Клеванского. Прямо супротив стоит чёрная кожаная дверь без замков и ручки. Некогда этот конференц-зал принадлежал Башкирсоде. Теперь им завладела тусовочка, изменив разве что мебелировку.
Шепард вкатил Беглетина на стульчике. Вслед вкатил накрытую тележку Судья 4. Орг вывез узника на центр зала, под мощный крюк, привинченный к потолку.
-Где там пропадает преисполненный не по годам мудрец?
-Сейчас позвоню..
Не успел Шепард набрать, как в воздухе появилось лезвие турборайтера. Оно резко ушло вниз, оставляя за собой розовую щель, из которой показалась голова ШеФе. Вслед за ней руки вцепились в края, с трудом раздвигая их. И вот в проходе застыл инфокоммунист в горделивой позе больного графоманией. Стайка девушек за его спиной в очередной раз искренне восхитилась его силой.
- С вашей любовью мне по плечу и небосвод, – томно прошептал Андрэ.
Инфокоммунистки картинно засмущались.
Командор протянул руку навстречу, как подобает офицеру:
- Прошу, дамы.
- Рожайтесь быстрее, плеяды.
Девушки высыпались в зал. Только Алиса осталась, дабы Аполлон мог отточенным движением подхватить её на руки. Подобно бронзовому жеребцу, он выскочил из закрывающихся врат.
- Ну нет, – противная нордическая рожа завистливо скривилась, – столько народу нам ни к чему. Остаются только самые доверенные лица.
Кивнув, Андрэ поворковал со своими курочками. Стайка ушла пастись в ближайшую чебуречную.
Тусовочка обступила пленника. Немного колдовства, и он уже привязан к стулу раком.
- Берём свои труды и добиваемся нужной кондиции. Вводим в лингвистический транс, так сказать, – пояснял Шепарж, кружа акулой вокруг добычи, - Когда нужная личность всплывёт, ШеФе заставит её испить пряного благоразумия.
ШеФе тыркался в телефон. Пакет мусолил узор на чёрном кафеле.
- Все поняли план? Андрэ?
- Ох, хах, конечно понял, да, кхм, хех. – ШеФе чуть не уронил телефон.
- Понял! Принял! – гаркнул Пакет голосом американского пехотинца.
- Тогда начнём.
Судья 1 эффектно стянул простынь с тележки. Под столешницей её переполняли игрушки Андрэ. На столешнице распечатки «Последнего дела Миранды Саммерфилд», подшивки рассказов, «Дела о пропавшем мече», переплетенный в паймонову кожу том селенитских похождений. Опытные писаки подняли свои увесистые орудия. Под ними лежала неподписанная тетрадь со следом кружки. Пакетоголовый свернул свой писательский опыт в трубочку и сжал покрепче, принимая стойку бейсболиста.
-Мфх-х-х-х-х-х! – захлебнулся хохотом Подселенец.
Возмущённый ШеФе стрельнул взглядом из-под очков в орга.
- Стобальник по русскому. – Тот пожал плечами.
Орг прочистил горло:
- Джентельмены, бьём в полсилы!
Макулатура заходила по ляжкам, лицу, плечам допрашиваемого. Точный удар по жопе закружил сидение, и судьи перешли на очередные удары. Фигурант краснел, бледнел и зеленел, гудя как дешёвый фейерверк. Корешком выбило заслюнявленную кепку. Теперь на стуле вертелся Диакритик:
- Одумайтесь, будьте культурными!
Командор дал знак остановиться.
- «Я только жду, чтобы продлить муки – эти страдания, от которых захватывает дыхание и которые в то же время доставляют величайшее наслаждение. Я пишу и пишу, чтобы подольше сидеть за столом, чтобы продлить эти секунды страдания, которые до бесконечности увеличивают счастье моей любви...»
- Чё? – Пакет не оценил.
- Мое имя – Ришар Диакритик, Ришар Диакритик, Ришар Диакритик! – забормотал скороговоркой Беглетин. – Всё, нет больше сил писать!
- Смотрю, ты ухватываешь нить. Только система образов взята не из песни «Агаты Кристи», чтоб ты знал, а... – Шепард развернулся на пятках. – …из рассказа Ганса Эверса, величайшего в кайзеровской Германии перверта, педераста и графомана!
- Ооо, вона как! – подыграл Пакет, подняв к верху палец и пряча за свернутую тетрадь разъехавшиеся в разные стороны глаза.
- Бей!
Сходу вес «Архипелага Мейдократии» сменил личину узника:
-Я буду жаловаться! Алишеру Усманову!
Вместе с «Льхеней и Лиен» Судья 42 покинул нас.
Наконец, борода исчезла с лица узника. На груди волосы подменил рельеф поинтересней. Куцые ляжки обрели привлекательную округлость, наполняя доселе мешковатые брюки.
-Стойте! Попалась! - ШеФе кинулся на Беглетян. Разорвал рубашку на груди, освободил бледные двоечки. Стянул штаны вместе с трусами, оставляя красный тыл без прикрытия.
- Ух ты, ни синячка! - подметил Пакет.
Беглетян заплакала, испугавшись, что все сорта девственности сегодня канут в лету.
- Одумайтесь, остановитесь! Мы же одна тусовочка! – запричитала она.
- Ты заслужила муку уготовленную! Четвёртый! Введи “Гринтекст”
- Куда?
- Туда, где никогда не светит солнце.
Пакет достал зелёный артефакт из банки смазки, в коей он ждал своего часа. Острая головка жесточайше распечатала беззащитный анус.
- Ааааа!!!
- Ты знал, как разработать очко других, но собственное растянуть не додумался, – внезапно изрёк Швейная Феечка. – Иронично…
- Кричи, кричи! Так карают изменников по заветам Гоминьдана! – приговаривал Шепард.
- О нет, я вовсе не такая, прекратите!
- Ладно, хорош, – сказал Андрэ.
- Хорош? – спросила с надеждой Беглетян.
- Сейчас наложу бондаж, подвесим её к потолку… – продолжил коварный ШеФе.
- Феечка, милый, как ты можешь так со мной поступить? Феечка, родненький, одумайся!
Звонкой пощёчиной Феечка обескуражил узницу.
- Цыц! Отныне я твой Цензор, Редактор и Издатель! Прикажу лаять – будешь лаять. Прикажу крякать – будешь крякать. Прикажу заткнуться - сожрёшь свой язык. Не дойдёт до мозга – скомандую клитору!
Отчитав жертву, новоявленный данжен-мастер ткнул ей в подбородок флагеллятор. Она зажмурилась, поднимав голову. Испуганные глазки пересеклись с железным взором Швефеншоффена.
- Ты всё поняла?
- Д-да, – всхлипнула жертва.
Вода омыла заплаканное лицо.
***
За стеной-зеркалом находится наблюдательная комната с офисными креслами и стойкой вдоль зеркала. Оставив ШеФе демонстрировать чудеса бондажного дела, Судьи 1 и 4 вальяжно растянулись на креслах в ожидании представления.
- О, ты записываешь? – Пакет заметил камеру у Шепарда.
- Конечно. Этот материал пригодится паре моих постоянных читателей, – промурчал тот, водружая аппарат на стойку.
– О, а тут микрофон есть?
- С обеих сторон. В зале – записывает.
- Круто. Что-то для швеи он долго он возится с одеждой. Может свежего чайку пока заварить?
- Горячего кофию-ю-ю...
***
Последний узелок затянут на нагом женском теле. ШеФе искусно заменил поливинилхлоридную диэлектрическую синюю ленту с односторонним клейким покрытием на красную бархатистую верёвку.
- Ну что, начнём?
- М-может не надо... – лепетала жертва.
- Цыц!
Флагеллятор со свистом опустился на ягодицу. И снова. И снова. Взмах за взмахом, ШеФе выбивал спесь из Беглетян. Она покраснела раком, горячая от жалящих ударов. За безобидным флагеллятором последовала плеть. Жертва выпучила глаза, взвизжав с первого удара. Пару раз материя столкнулась с кожей чересчур сильно, оставив багровые следы. Пройдя с плетью вокруг девушки, мастер впервые задал вопрос:
- Как Теренс проник в систему?!
- Понятия не имею!
ШеФе тяжело вздохнул. Кнут заменил плеть. Щелчёк взбудоражил Беглетян. Краем глаза заметив орудие, она на мгновение представила себя телёнком на заклание.
- Ииик!
Мучитель размял плечо перед добротным замахом. Кнут засвистел, рассекая воздух на пути к ляжкам...
***
ШеФе бил так, что девушку аж качалась на крюке. Судьи похлёбывали из сервиза под аккомпанемент Беглетян.
-Не вдупляю кайфа сабов. Какие книжки про эту хрень не читал, всё сводится к введению в транс-экстаз. Какая же это херня, в мире миллион других способов поймать эйфорию. А тут тебе и доминанта найди, и на доверие проверь, и деньги за шмотки заплати, и раны потом лечи. Тьфу! – Пакет так раздухарился, что поперхнулся чаем.
- Аргх! – мокрое пятно растеклось по бумаге.
- «Чел, ты...» – Подлый варяг безмолвно проиграл над опилкоголовым.
***
Промочив горло, ШеФе сбрызнул ром на кровоточащие раны. Девушка бессильно ойкнула, едва чувствуя новое покалывание на горящем огнём заду. Её скорее заботил длинный зелёный инструмент меж ягодиц. Внутренности распирала непривычная тяжесть, их сводило в желании исторгнуть инородное тело. Колечко мышц саднило, бессильно сжималось от рефлекторных позывов.
Дав жертве перевести дыхание, мастер обтёр лоснящееся тело сухим полотенцем.
- Понравилось? Продолжишь упорствовать?
- Я... Ох, я ничего не знаю... – горло болело от криков, слова давались с трудом.
- Значит, понравилось.
На очереди обвесы. Мастер взял приготовленный для Беглетян набор – в основном грузики на клипсах и прищепки. Пару особенных блестяшек отвели соскам.
- Ну что, начнём?
Беглетян жалобно захрипела. Голова бессильно качалась, мотая мокрыми локонами. Экзекуция началась. От талии до подмышек Андрэ цеплял зажимы к истерзанным бокам. Те мелкими зубчиками впивались в чувствительную плоть, тянули кожу вниз. Девушка дёргалась, убегая от холодных укусов стали. После каждого зажима Андрэ повторял из раза в раз:
- Как Флорео проник в систему?
Беглетян шипела, пока мастер калечил бока. Так и не получив ответа, ШеФе задумчиво уставился на барельеф “Адепта”. Пока взгляд скользил по линиям камня, кулак сжался на конце “Гринтекста”. Пунцовые бёдра закручивались вслед за покручиванием фаллоса, что заходил туда-обратно по туннелю. Девушка скалилась, цедила стон, когда остриё таранило слизистую, и с облегченьем выдыхала, стоило тому почти покинуть проход. ШеФе, наконец, вогнал ствол на всю длину и несколько раз прокрутил, выжимая из девушки вопль. Взяв бутылку, он присел перед узницей:
- Пожалуйста, признайся.
- Нет.
Тяжело вздохнув, мастер отпил кубинской огненной воды. Смочил ей заколки, чьи концы венчали крупные серебристые сферы. Налил ром в ладонь и бережно обтёр им алебастровые полусферы Беглетян. Поддразнил затвердевшие на прохладе соски. И уверенно вонзил иглу в розовую плоть.
- Аааррррхххх!
Беглетян билась в агонии, грудь беспорядочно колыхалась. Прокол бил током, пронизывая грудь, перехватил дыхание, заставил сердце рваться из груди. Жертва долго утихала, жадно глотая воздух.
То же заставил испытать второй прокол.
Когда пик страданий миновал, Андрэ смог любоваться влажными грудями, оттянутые вниз под тяжестью металла. Невыносимые уколы зуда продолжили терзать соски. ШеФе не стал повторять вопрос. Раз Беглетян не рвалась отвечать, захлёбываясь слёзами, значит, боль не до конца вытеснила волю. Он поднялся, дабы вернуться с рычажной динамо-машиной и парой “крокодилов”. Беглетян очнулась только когда крокодилы лязгнули, закусывая пирсинг. Картина проводов, протянутых к грудям, разбудила сонный разум:
-Т-тыыы! Нет! Не надо! Хваааатиииит!
Разряд пронзил девушку насквозь.
***
Судьи невольно скрючились, наблюдая за ритмичными нажатиями рычажка, под которые “плясала” и “пела” узница.
-Я, конечно, поздно спрашиваю, но мы не перебарщиваем? – Четвёртый повернулся к оргу, почёсывая репу.
- Это достаточно безвредные игрушки по сравнению с методами Рейха, которому наша дорогая так рьяно подражает.
- И всё-тки. Если он не виноват? Вдруг предрассудки затмили разум даже тебе?
- Ты хочешь сказать, это бессознательный Грант слил информацию? Или, хох, я тоже Флорео? – Шепард отмахнулся, поворачиваясь обратно к стеклу.
Пакет сжал кулаки.
-Боже упаси. Просто, ну, мало ли он лжепризнается, как было с чекистами? Как мы поймём, что точно не виноват?
- Швефеншоффен расспросит о деталях - мы сверим с уликами.
- Хммм... Логично.
Пакет тоже вернулся к стеклу.
Мастер уже закончил пытку. Сняв крокодилы, он осматривал девушку.
- А помнишь, я тебе про Перегрина рассказывал?
-Перегрин Тука?
-Ха-ха. Про Перегрин Крола. Так вот, бедолага недавно почил.
- Мда, вот те раз. А как это так? Он же, вроде, не совсем старик был.
- Он буквально скончался с большой буквы “К”. Устроил оргию со своими робо-дочерями, и сердце лопнуло в момент юбилейного оргазма.
- Да ну не. Не. Шуткуешь?
Шепард покачал головой. Пакет подпрыгнул в кресле и стукнул по подлокотникам.
- Хентай какой-то! Ну и чё там дальше?
- Похороны будут лишь на неделе. Завещание зачитают через месяц. Но я получил от него посмертный подарок. Она сама заявилась с чемоданом.
- Ого, какую же из них он тебе присудил?
- Младшенькую пятую, венец его творения.
- Антонина которая?
- Нет, то четвёртая, образцовая домохозяйка. Пятую он почему-то представить не потрудился. Сама она молчит, как партизанка.
- Допустим. Ну и как она, хых, в плане характера?
- Тут всё сложно. Это проще увидеть. Представлю её, как закончим.
***
- Эх...
Андрэ долго не решался, глядя замотанную в ткань банку. Он предпочёл бы не знать содержимое. Он поднёс сосуд к Беглетян. Свободная ладонь скользнула по макушке, спустилась к затылку. Пальцы сжались, собрав локоны в хвост. Кулак настойчиво потянул хвост, потребовал поднять голову.
- Посмотри.
- О-ооох... Что это? – Беглетян жалобно стонала. Измотанной девушка думала, что на казни электричеством всё остановится.
Ткань упала на пол. Перед глазами Беглетян в банке плескались рыбки. Эти чёрные, склизкие существа, похожие на пиявок, беспорядочно метались во все стороны. Малютки отчаянно искали укрытия во тьме.
Вытаращенные, красные глаза метались от банки к ШеФе в немом вопросе: «ТЫ ВЕДЬ НЕ СЕРЬЁЗНО?»
Мучитель понял чувства жертвы. Скрыл банку за спиной.
- Так как Флорео проник в систему?
- Я открыла порты, я открыла порты! Я всё расскажу! - выпалила Беглетян.
ШеФе с облегчением выдохнул.
***
Маска мастера теней разбита. Теперь ШеФе осталось только получить заветные подсказки, что укажут на уязвимости в системе. Командор впервые за сессию воспользовался микрофоном:
- Итак, Паспарту, сколько у нас ключей?
ШеФе лениво хлопнул в ладоши и подняв большой палец к потолку.
Пакет усмехнулся. Не смотря на снобство, приобретенное с километрами писанины, Шепард мало отличался от других детей 90-х.
- Признался бы сразу – обошёлся люлями. А так только передок спас и зрителей.
Беглетян выдавала деталь за деталью, пока ШеФе снимал оснастку.
- Спасла себя и наказала зрителей.
- В смысле? Ты что, хотел увидеть даже ЭТО?
- Ну не то чтобы “я” прям хотел... – Орг ткнул в камеру.
- Хох, садюги и зоофилы эти зрилы-мудилы. Начитаются «Песней Малкадора» твоих, «Свадебных ваз» насмотрятся и ебут в голове сисястых лолек ножами. Тьфу на них и их желания, тьфу!
- Да брось, пусть в голове ебут кого хотят, спускают пар на нарисованных девочек.
- Цэ психиатрия. Таких лечить надо, пока не сорвались. Тут как с наркоманами.
- А что с наркоманами?
“Who will trade his karma for my kingdom? The sacrifical rite to rend the Truth...”
Телефон в кармане Четвёртого остановил спор. Тот мельком глянул на экран:
- Ох-ох-ох, мне пора! Проверишь его росказни. Пока!
Варяг угукнул, протянув раскрытую ладонь.
- Се ля ви.
Пакет дал пять и выскочил за дверь.
***
“Гринтекст” выскользнул из разработанного отверстия.
- Ах! – у Беглетян от сердца отлегло. Настолько глубоко, по ощущениям, погружался фаллос. Багровая чернота какое-то время вглядывалась в мир – онемевшее кольцо не сразу сжалось после экстремальной растяжки.
ШеФе снял весь пирсинг, но не торопился с бондажом. Дал попить воды, стал обтирать мокрым полотенцем.
- Эх, ну и что с тобой делать, мохнатка? - спросил, подмывая сзади.
- П-понять и пр-ростить...
Андрэ наклонился к уху, шепнул:
- Дура ты...- и взял мочку на клык.
Ладонь накрыла нетронутое лоно. От ласковых прикосновений Беглетян вздрогнула, пытаясь прогнать оцепенение, сбросить эти чары. Но даже если б чресла налились силой, оковы мастера не дали бы ей сбежать из власти сильных рук. В этом положении она смогла лишь немного свести бёдра. Но этот смехотворный жест сопротивления быстро прекратился. Девушка провалилась в теперь уже сладкую неподвижность, которая доселе убивала дух и тело.
А руки и язык мужчины тут же оторвались от неё, будто наказывая за неуместное сопротивление. Но сразу вернулись: от шеи до талии спина покрылась поцелуями. Мужчина скользнул под узлы, оглаживая плоский живот, как гладят по холке разгорячённую лошадь, и постепенно возвращался к лону.
Пальцы пробежались по всему паху, потом ладонь взялась как бы разглаживать все складки, и вот пальцы уже на лобке, бороздят руно, покрывающее его, скользят по всем сторонам, словно перенося рельеф на полотно.
Нагулявшись вволю, рука вновь покрывает уже горячую, вздрагивающую раковину. Ладонь ласкает не торопясь, успокаивает её, поглаживает створки губ, слегка раздвигает их и так же медленно приближается к жемчугу плоти. Жемчужина уже лоснилась, выпрямившись и напрягшись. Покусывая губы, с трудом сдерживая подступающие стоны, Беглетян выгибает спину. Ей нравится чувство запертых внутри возгласов наслаждения, что распирают грудь и горло. Она задыхается в ожидании спазмов.
С последним поцелуем, игру теперь вела только рука. Мастер держался спокойно и безмолвно. А Беглетян уже не сдерживала стонов, вертя головой во все стороны, с губ срываются чуть ли не слова мольбы. Слёзы навернулись на ресницах.
Вдруг сладостная нега внизу живота ослабла. Рука оставила распалённое лоно. Затуманенный рассудок соткал вопрос из стона горестного недоумения вместо внятных слов. Но горесть была напрасной: Андрэ коснулся створок языком, смачивая их по всей длине. Облизывая стенки, находит сокровище раковины, щекочет его, заставляет твердеть и подниматься и, наконец, вбирает в себя женский фаллос. Влажные пальцы осторожно поглаживают ягодицы. Те приподнимаются немного, будто приглашая проникнуть в самое запретное отверстие вновь. Палец медленно погружается во тьму чуть ли не на всю длину. Девушка вскрикивает и безвольно повисает в путах. Проникновение туда всё ошибка наваждения. Но умелый любовник вновь заставил плоть растаять в наслаждении, и Беглетян застонала от счастья:
-Спасибо, мастер Франц!
***
Довольный своим перфомансом, ШеФе поцеловал дрожащую Беглетян. Та в зверской жажде поторопилась присосаться к губам насильника, вторгнуться внутрь него. Но ШеФе мгновенно отпрянул, предложив взамен недопитым ром.
- Ммхх... – обиженная девушка неохотно приняла жгучую замену.
С характерным “чпок” бутылка оставила отпечаток на губах. Беглетян облизнулась и выдохнула, довольная. Андрэ огладил липкую от слёз щёчку.
-Тебя ждёт незабываемая перекрёстная игра лазеров и прикосновений в темноте, подчёркивающей остроту твоего осязания и хрупкость восприятия. Надеюсь, этот опыт откроет тебе двери в скрытый мир наслаждений, и, возможно, приведёт к более глубокому познанию себя.
- Что вы имеете в виду?! Пощады! Я ведь всё вам рассказала!
Ничего не ответил ШеФе. Лишь щёлкнул пальцами. Орг покопался в планшете. На экране высветилось сообщение: «Girls now preparing». Довольный, как кот, он бросил планшет на стойку и покинул наблюдательную. Камера продолжала снимать.
Взор Беглетян вновь погрузился во тьму. Из-за двери тянулся жухлый луч закатного солнца, отразившийся от стен.
- Пожалуйста, не оставляйте меня тут!
Солнце оставило её вместе со скрипом запираемой двери.
Опустошённая морально Беглетян осталась полностью отрезанной от мира. Тело уже давно не ощущало бондаж и пот, лишь отголоски боли и наслаждения смешались в лёгком онемении ниже спины. В полной тишине слух ощущал работу тела донельзя остро. Биение измождённого сердца, сбивчивое дыхание оглушающим эхом гуляли в голове девушки. Капля её соков неспешно спустилась по остывшим губам, сползла по копне коротких волосков и нехотя стукнулась о пол. Беглетян не выдержала:
- ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!
Она не знала, долгим ли было ожидание. Раздался скрип дверных петель. Беглетян облегчённо выдохнула, но тут же опомнилась – звук шёл по правое ухо. Голова повернулась к источнику – к таинственной кожаной двери. Тьма из-за двери слилась с тьмой комнаты. По мокрой спинке Беглетян пробежал холодок. Запах свежей резины и литиевой смазки незаметно выдавил ароматы плоти. В горле вновь пересохло.
- К-кто здесь?
Едва различимый босой топот приближался к обездвиженной девушке. Её прошиб холодный пот, она забилась в путах.
- ВЫПУСТИТЕМЕНЯ!!!
Мягкие ладони накрыли щёки. Чуткие пальчики поправили чёлку, мягко очерчивая лоб. Тут они сжались, резко поворачивая Беглетян лицом к паре зелёных огней.
- Тихо, сладкая, не плачь.
Чёрные полосы разделяли огни пополам. Они медленно прокручивались на месте.
- О-отпустите меня, пожалуйста. Я никогда больше не обернусь Подселенцем, честное слово! - глаза Беглетян вновь намокли.
- Конечно, сладкая, ты хорошая девочка, ты сдержишь обещание, – синтскиновые пальцы собрали слёзы с уголков. – Я освобожу тебя, но для начала тебе нужно расслабиться. Хочешь, я спою любимую песню моего Папеньки, пока буду накачивать матку Пятым Элементом?
Незнакомка переливисто хихикала, слизывая собранную влагу.
- Крупица соли – лучшая добавка к сладкому. Ну что, начнём?
- Нееееет!
Изнурённая Беглетян выла и ревела во всю глотку, моля о пощаде. Бездушная незнакомка не откликнулась на мольбы.
A noi volgi il bel sembiante,
A noi volgi,
a noi volgi il bel sembiante…
***
Вечер. Парк. Скаймейка. Женщина в белой накидке любовалась танцем одиноких снежинок. Время от времени она вытаскивала из-под накидки флягу и, сделав глоток, приободрялась. В рабочие часы буднего дня никто не мешал ей наслаждаться тишиной. Только ветер нарушал покой, перебирая ветви берёз и иссиня-чёрную шевелюру. Но вот вдалеке возникла фигура. Порыв ветра донёс до ушей хруст свежего снега под тяжёлыми шагами прохожего. Она ждала его.
-Приветики, птиц. – Синяя лениво помахала, болтая пальцами.
Шепард кивнул.
- Записал?
- Да, с первой секунды и до последнего вздоха.
Судья 1 отдал флеш-карту. Женщина подняла бровь.
- И всё?
- Да. А ты хотела, чтобы я за тебя всё написал?
Она демонстративно насупилась. Глоток из фляжки вернул приветливое выражение.
- При чём тут текст? Давай просто посидим. Будешь?
Потрясла фляжкой.
- На донышке разве что.
Судья 1 принял сосуд. Он весь был в наклейках с фруктов. Из горлышка пахло кофе со сливками и дешёвым апельсиновым ароматизатором. Неуверенный глоток.
- Ликёр и...
- Энергетик.
- Торопишься к праотцам? – вернув сосуд, Шепард уселся рядом.
- Увы, я страсти к вкусу жалкая рабыня.
Её дыхание разило химическим коктейлем и горьковато-смолянистым запахом живицы. Однако в свете фонаря её лицо сияло кристально-трезвыми глазами.
Судья 1 откинулся на спинку. Так они посидели недолго в тишине, разделяя фляжку. В кой-то момент женщина опасно наклонилась к парню, шепнув на ухо:
- Пососёмся?
Варяг скривился, но промолчал.
- Прости-прости, птиц, пха-ха-ха-ха, – похлопала его по плечу она, и тут же приняла серьёзный вид:
- Я столько всего наговорила, но мало ли - остались у тебя вопросы? А то молчим, да сопим. Скучно.
Судья 1 усмехнулся:
- Чем Шаркт заслужила вежливое обращение? Вклад остальных весомее картинки, за которую мы же заплатили.
- Хороший вопрос. Дай сформулирую по-короче, и так уже много лишнего сказано за сегодня.
Молчание длилось всего глоток. Губы растянулись в ухмылке:
- Зимняя Алиса чувствительна.
Варяг понимающе кивнул. Возник встречный вопрос:
- А как справилась Бегле-тян?
- Очень стойко, как партизан. Даже познакомил её с Пятой моделью.
- Порою ты слишком жесток, под стать антагонистам в ужастиках, – констатировала женщина, помешивая остатки коктейля.
- А ты? Сделала из Беглетина разменную монету для дешёвого скандала, – Орг отмахнулся.
Вздохнув, она залпом осушила остатки.
- Из всего состава он единственный, кто заслужил нетрадиционных проявлений любви. Думаю, многие участники согласятся, – мягко улыбаясь, положила руку на плечо, - И не наводи панику. Сколько раз повторять? Я – визуальщик, не писатель. Мой “визуализатор” на тебя не поднимается, ха-ха.
- Помилуй господь твою грешную душу, пчел…
Пара провела ещё несколько минут в тишине. Поднялся мощный ветер, угрожая бураном.
- Ладно, птиц, увидимся после новогодних выходных. Высыпайся как следует.
Женщина по привычке потянулась обнять Судью 1 на прощанье. Ладонь упёрлась ей в лицо.
- Ай! Ну что ты?
- Нет. Бухай меньше, задолбала.
Упырив мел, они поднялись со скамейки.
- Ладно. Чмоки!
- На созвоне.
Командор ушёл. Женщина, обождав, пошла следом. Ветер усилился, погнал снежную дымку по земле. Белая накидка под его натиском свободно развивалась, оставляя защиту хозяйки на зимнее пальто, окрашенное разноцветными лоскутами. Она шла домой с улыбкой, ведь многодневный труд закончен. В голове играл Fake moon strobe lights. Впереди ждала славная ночка.
Осталось лишь щёлкнуть пальцами, дабы готовая монета улетела на растерзание толпе.