Юношеское озорство
- Сборник
- Рыцарский турнир нульмерного хентая (2020)
У меня есть друг, Леха. Точнее выразиться, был… Лучше я расскажу все с самого начала, чтобы было понятно. С Лехой я познакомился при поступлении в ВУЗ. Он оказался из тех людей, которые понимают тебя с полуслова. Добрый, честный, юморной — в общем, располагающий к себе. К подобным людям всегда тянет таких одиночек, как я. Мне даже не надо было рассказывать шутку до конца — он начинал ржать заранее, и заражал меня своим смехом. Естественно, мы бы с Лехой не сблизились, не будь у нас общих интересов. Нет, конечно, это были не только компьютерные игры. Кто бы мог подумать, что страйкбол и метание ножей — такие интересные увлечения? Да, на стрельбище мы выезжали редко ввиду плохого финансового положения, но зато метание не требовало никаких дополнительных вложений. У Лехи было собственное секретное место на заброшенной стройке, где он упражнялся, а набор ножей ему остался от отца. «От бати» — так он говорил. Батя, да. Кажется, так называют любимых отцов. Я не знал этого точно, ведь мой отец смотался с концами, когда мне было два года, но за Леху я переживал больше. Его отец погиб в нелепой уличной драке, где он защищал девушку, которая потом ему даже цветов на могилу не прислала. К сожалению, достаточно лишь легкого удара кирпичом по затылку, чтобы человек откинул копыта.
В общем, мы поступили на одну специальность. Как она называлась? Что-то про машины, аппараты и прочую абракадабру. Плевать, все равно первый курс был одинаков для всех. Мы тогда успели проучиться месяца три, прежде чем Леха пригласил меня к себе в гости. Он хотел показать мне кольчугу, которую сплел самостоятельно, еще какие-то уникальные ножи, которые он насобирал за несколько лет, и настоящий керамический бронежилет, доставшийся ему в подарок от отца.
Встреча была назначена на субботу. Я приоделся в чистые брюки, рубашку и купил коробку конфет. Хотел бы я сходить в гости в пятницу, но как оказалось, в институтах учатся и по субботам. В означенный день я отправился по нужному адресу. Страх немного подъедал меня, но отступать было некуда. Поднявшись на семнадцатый этаж безликого человейника, я позвонил в звонок. В соседней квартире залаяла мелкая пакостная собачка, и я услышал, как затрещал замок в открываемой двери.
Когда дверь открылась, я потерял дар речи. Передо мной стояла красивейшая девушка в моей жизни! Ростом примерно метр шестьдесят она имела великолепную фигуру: крепкие широкие бедра, выдающаяся, но не крупная грудь второго размера, а на изящной шейке располагалась головка с ангельским личиком. В общем, я уже тогда влюбился в эти страстные губы, в карие глаза с хитрым прищуром, в это светловолосое каре с челкой. И ладно бы она была полностью одета, не дразня мое нутро, но на ней были обтягивающая желтая майка с торчащими бретельками белого лифчика, до безобразия короткие шорты, выставляющие напоказ живописные ножки, и белые носочки, завершающие эстетическое зрелище. Я ощутил внезапный подъем.
— Здрасьте, кажется, я ошибся дверью, — промямлил я и тут же заметил, что стою с открытым ртом. Но, черт возьми, если бы даже я ошибся, то готов был здесь остаться любой ценой! Лишь бы не спускать глаз с этой Афродиты.
Девушка удивленно округлила глаза, испустила короткий смешок, а потом обернулась, дав мне разглядеть ее грудь немного в профиль, и прокричала в глубину квартиры:
— Леша, твой друг пришел! — звуки ее голоса отозвались приятным тепло в моем сердце.
Нет, я не ошибся. Она знала, что я приду, но кто это? Сестра? Леха говорил, что он единственный в семье. Девушка? Но Леха и о ней не упоминал. Но не могла же это быть…
— Иду, мам! — прозвучал Лехин голос.
«Мама?! Сколько же ей лет? Неважно, ведь это означало, что я буду с ней в квартире!»
Мысли унесли меня слишком далеко. Оказалось, Лехина мама что-то настойчиво говорила мне, и теперь ей пришлось повторять:
— Ну, чего стоишь? Заходи давай! — нетерпеливо сказала она.
Я повиновался. Я готов был прыгнуть в огонь ради нее, но лишь сказал:
— Это вам, — и протянул ей коробку конфет.
— О, какая прелесть! — проворковала она, — ты же Костя? Меня зовут Алена Владимировна.
— Приятно познакомиться, — выдавил я из себя.
Алена Владимировна улыбнулась самой обаятельной женственной улыбкой, которую я видел.
Мы сели отужинать втроем в большой комнате, которая, очевидно, принадлежала Алене Владимировне. Повсюду были расставлены фотографии счастливой Лехиной семьи, в то числе, с отцом. Также не каждой горизонтальной поверхности располагались яркие платочки, пледики и прочие мохнатые феньки. Ели мы куриные котлетки с пюрешкой, а на десерт были принесенные мною «Родные просторы». Незатейливое меню, но я не жаловался — все-таки я находился в гостях не у семьи олигархов. Проблема была в том, что я совсем не чувствовал вкус еды. Я следил за каждым движением Алены… Владимировны. Конечно, не как маньяк какой-то, но мои глаза устремлялись к ней каждый раз, как она начинала говорить. Они пытались осмотреть, запомнить, поглотить ее всю: от выреза с манящей ложбинкой до кончиков великолепнейших волос.
— А как твоя учеба, Костя? — прелестница обратилась ко мне, наши взгляды встретились, и моя кровь закипела.
— Я? Да, у нас еще толком оценок не было. Первая половина семестра — сейчас одни лекции. Если только по «физре», но там все отлично. Четверки и пятерки.
— А вот Лешка у нас прогуливает! — строго сказала Алена Владимировна.
— Ну, мам! Я же тебе объяснял — это были первые пары, я не разобрался, куда идти. Там зал находится в дурацком месте!
— В дурацком? Мне-то не рассказывай! А ты приглядывай за ним, — обратилась она ко мне.
— У меня не забалует! — сказал я.
За столом поднялся бурный хохот. Я был счастлив, сидя в добродушной компании, но не только. Меня разрывало новое, дикое чувство. Я хотел Алену Владимировну.
Остаток дня прошел быстро и незаметно. Я поблагодарил Алену Владимировну за ужин, затем Леха отвел меня в свою комнату и стал показывать свою коллекцию холодного оружия. Он надевал на меня различную броню, я восхищался, брал в руки его вещи, но мыслями я был не здесь. И тогда, и по дороге домой, и даже в постели я обдумывал, как покорить богиню красоты.
***
План созрел на следующий день. Он не был идеален, но был прост, а значит, надежен. Я снова договорился с Лехой встретиться в субботу, только на этот раз решил прийти раньше на пару часов. У Лехи были занятия в тире до пяти, так что он не должен был мне помешать.
Эта неделя длилась слишком долго. Тяжело было сдерживать чувства, гормоны во мне бурлили и кипели. Пару раз я даже спустил в штаны, просто думая об Алене Владимировне! Такое со мной было впервые. Но я дожил до памятного дня.
На этот раз я взялся за тяжелую артиллерию — ликер со вкусом «айриш крим». Я не любил сладкое спиртное, но девчонки были от него без ума. Да, в алкогольном угаре их было проще уломать на секс, но мне пока что с этим не сильно везло. Одна от выпитого так и уснула на моем члене, дав храпака прямо во время минета. Вторая в пьяном угаре бросилась на меня, но после пары фрикций блеванула на пол и отрубилась. По правде говоря, оба раза я и сам был обгашен алкоголем по самое не могу, поэтому ничего не почувствовал. Теперь даже не знаю, имели ли место данные случаи, или мне это все приснилось.
В любом случае, алкоголь требовался для разогрева и только. В этот раз нужно было вовремя остановиться и перейти к прелюдиям.
Дойдя до нужного этажа, я замялся: «А что, если план — дерьмо? А что, если она пошлет меня и все расскажет Лехе? В любом случае, отступать некуда — я зашел слишком далеко», — с этими мыслями я нажал кнопку звонка.
Мне открыла Афродита собственной персоной. Она недавно вышла из душа, поэтому была совсем не накрашена и одета в красный махровый халат, но это уменьшало ее красоту лишь на толику.
— Костя? — удивленно спросила она, — а Лешки нет, он на тренировке.
— Да? — картинно удивился я, — я, похоже, что-то перепутал. Ладно, подожду его на улице.
— Не мели ерунды! Подождешь его у нас. Только он придет нескоро.
— Ладно, спасибо, — сказал я, а внутри все плясало.
Мы собрались в большой комнате. Алена Владимировна переоделась в домашнее. На этот раз ее наряд выглядел скромнее: просторная футболка на несколько размеров больше и безразмерные домашние штаны. Она взялась за шитье, телевизор был включен на музыкальном канале. Вязала она то ли шарф, то ли еще какое тряпье — разобрать было сложно.
— У вас замечательно получается! — похвалил я.
— Ой, да ну тебя! Я взялась за нитки третий раз в жизни.
— Значит, у вас талант!
Несмотря на прямоту и очевидную лживость комплимента, моя красавица слегка покраснела и улыбнулась.
— Кстати, я снова не с пустыми руками, — с этими словами я достал из пакета ликер в черной бутылке с золотой этикеткой.
— Костя, это необязательно! И ты что, пьешь? И Леша тоже?
Тут я внезапно подошел к опасной черте. Не хотелось злить Алену Владимировну.
— Про Леху не знаю, но я точно пью. Мне восемнадцать стукнуло уже почти год как.
Алена смягчилась.
— Ну да, забыла. Вы уже взрослые. Я тебе советую не налегать на спиртное, если не хочешь помереть лет в сорок, у меня уже столько знакомых скончалось!
— Ну что вы, я пью редко, и ни разу не упивался до потери сознания, — не моргнув глазом, ответил я.
— Правильно! Ну что ж, наливай, коли принес. Однако… у меня толком закуси нет.
— О, такие вещи не закусывают.
Алена придвинула столик, достала рюмки, и я разлил по ним густую бежевую жидкость.
— Дорого, наверное, — сказала Алена и протянула рюмку в мою сторону
— На такое не жалко, — ответил я, чокнулся, и мы опрокинули содержимое.
— Вкусно! — умиротворенно сказала Алена.
— Еще по одной?
— А вдруг Лешке не достанется? — спросила она, но все равно подвинула рюмку.
— Мы все равно не осилим целую бутылку, — ответил я, и мы выпили еще по одной.
Алена закрыла глаза. Ее облик изменился: голова задвигалась в такт музыке, доносящейся из телевизора. Движения ее тела стали более плавными, расслабленными. По лицу разошелся легкий румянец. Да, на многих девушек алкоголь действует сильнее, чем на мужчин. Я и сам почувствовал приятное тепло внутри, но с удовольствием выпил бы еще. Алена открыла глаза и проговорила:
— Знаешь, что я поняла? Я давно не оттягивалась.
Она посмотрела на меня из полузакрытых век.
— Не пила, не гуляла, не ходила на массаж, не… не танцевала. Погоди! — Алена прислушалась, — это же моя любимая песня!
Я даже не успел ответить, а она уже соскочила с дивана, схватила меня за одну руку своей, а вторую положила себе на поясницу, водрузив свою правую руку мне на плечо. С телевизора заиграла песня Roxette «Слушай свое сердце», и мы медленно закружились по комнате. Мы танцевали молча, и я не смел потревожить эту идиллию. Я был рядом с женщиной моей мечты, я держал ее в руках и наслаждался моментом. В какой-то миг мой взгляд упал на одну из полок, где Алена с мужем, похожим на актера Певцова, стояли в профиль и страстно глядели друг на друга: она держала руки у него на плечах, а он обхватил ее за талию. Между ними стоял маленький Лешка и, счастливый, смотрел на своих родителей снизу вверх. Я получил легкий укол совести и отвел взгляд. Наконец, песня закончилась, но Алена не отходила от меня. И я не знал, что делать дальше.
— Давай еще, — тихо сказал она, положила голову мне на грудь, и мы снова завальсировали под какую-то медленную мелодию.
Я почувствовал, как Алена слегка прижалась ко мне. Почувствовал ее горячее дыхание и две выпуклости, упершиеся мне в диафрагму. Чувствовал, как мой бугорок трется об нее.
— Ты бы знал, как мне этого не хватало. Простого внимания, — она подняла голову, и я увидел слезы в уголках ее сияющих глаз. Я мог разглядеть каждую веснушку на ее вздернутом носике Она притянулась ко мне и поцеловала в щеку, затем снова опустила голову. Момент настал. Мы продолжали танцевать, а я начал осторожно опускать свою левую руку все ниже ее поясницы, пока не почувствовал упругость ее попы. Алена будто была не против. Мой член, все это время вздымавшийся в штанах, мгновенно спустил пару капель. Тогда убрал левую руку с ягодиц, нежно приподнял ее голову и поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй. Несколько секунд мы просто целовались, затем я начал трогать ее более настойчиво. Левая рука гладила ее по спине, а правая в этот момент залезла под футболку и добралась до груди.
Внезапно мою щеку обожгло огнем. Я отпрянул, схватился за лицо и понял, что Алена дала мне пощечину. Она выглядела более шокированный, чем я
— За что? — прохрипел я.
— Мы не можем, нет. Уходи, — сказала она, и слезы полились из нее градом.
— Простите, — бросил я и поспешил на выход.
Обернувшись у порога, я заметил, что Алена Владимировна не стала меня догонять. Она так и осталась в комнате.
Придя домой, я позвонил Лехе и сказал, что не смогу подойти.
***
Мне больше не было страшно. Я не боялся, что Лехина мама расскажет все сыну или моей матери. Внутри наступила опустошенность. Вещи, которые раньше приносили мне удовольствие, потеряли всякий смысл. Кроме того, я перестал видеться с Лехой после универа. Мне казалось, что так надо, потому что иначе я нанесу вред Алене. А я этого не хотел. Так прошло где-то два месяца, пока однажды Леха не поймал меня после учебы. Был январь, на улице стоял жуткий холод. Леха буквально припер меня к стенке и задал самый неожиданный вопрос:
— Почему ты меня избегаешь? Ты гей?
— Что? Нет! Почему ты спросил? — ошарашенно залепетал я.
— Так какого хрена ты бегаешь от меня как собака затравленная? Что случилось?
— Да ничего…
— Я тебя не отпущу, пока не скажешь!
Надо было срочно что-то придумать, бежать было бессмысленно. Леха Держал меня крепко.
— Бабушка у меня умерла! Доволен? — рявкнул я.
Это не было неправдой. Точнее, не имело никакого отношения к моему поведению. Она умерла всего неделю назад, и хоть я ее любил, но мне и на десятую часть не было так паршиво, как после того вечера с Аленой.
— Оу. Сочувствую… Но зачем бегать-то?
— Не знаю. Просто, все как будто рухнуло внутри, — а это было чистейшей правдой.
И тут мне прилетела затрещина. На мгновение я снова оказался перед Аленой, услышал мелодию, увидел те заплаканные глаза и на автомате проорал:
— За что?!
— Дурак ты, Костя! Какие бы у тебя ни были проблемы, один ты их не решишь. Думаешь, весь мир стал злее, жалеешь себя? Самокопания и сожаления — это путь в никуда. Только друзья и родные помогут тебе снова встать на ноги. Значит так! Сегодня собираемся у меня.
Меня снова охватила паника.
— Я не могу сегодня! Мы с матерью едем в…
— Не ври, братец, я уже позвонил твоей матери, и она сказала, что ты свободен. Так что соберись! Я купил бутылочку «Хеннеси». Мы встретимся и поговорим за жизнь. Мама не против.
«Мама не против» — эхом отозвалось у меня в голове. Что это значит? Она не хотела себя выдавать или… Я испытал воодушевление, мгновенно согревшее меня в этот морозный день. По крайней мере, она не злится.
***
Я осторожно переступил порог квартиры, чувствуя себя так, будто вхожу на вражескую территорию. Алены не было видно. Леха провел меня в большую комнату. Я тут же вспомнил все, будто это было вчера. Снова заиграла музыка, Алена стояла передо мной. Я ощутил ее дыхание и горечь на щеке. Вспомнил ее изгибы, ее сладкие губы. Я снова ощутил эрекцию… Волевым усилиям я вытряхнул мысли из головы. Телевизор был выключен, а Алена была где-то в другой комнате. Всего лишь воспоминание…
— Присаживайся, — предложил Леха.
Я сел, а он принес рюмки, виноград, шоколад и дольки лимона.
— Привет, мальчики! — послышалось из-за спины.
Я не смел оборачиваться. Лишь отсчитывал секунды и боялся момента, когда она появится в поле зрения. Раз, два, три… И вот она, проходит около меня. Хорошенькая. Даже еще лучше. Улыбка такая же влекущая и дурманящая. Но Алена стала другой, более желанной. Я уловил духи, какая-то дорогая марка. Не помню, чтобы раньше она пользовалась духами. И макияж стал более ярким, а на шее появилась цепочка с кулоном в виде розовой вишенки. И оделась она не по-домашнему. На ней был белый сарафан в красный горошек с отчетливым вырезом на груди. «Возможно, пришла после какой-то встречи», подумал я.
— Здравствуйте, — донеслось из моего рта.
— У тебя умерла бабушка? Сочувствую… Тяжело, когда уходит родной человек, — пропела она мягким голоском.
Наши взгляды встретились. Я не заметил в ее глазах ни страха, ни стыда, ни чего-нибудь иного. Она вела себя так, будто ничего и не было. Я тоже должен был себя так вести.
Вечер прошел хорошо, по-дружески. Мы пили, разговаривали, немного поплакали. Я о своей бабуле, Алена о муже, Леха об отце. Я покидал их с чувством удовлетворения и легкой тоски. На выходе мне остановил Леха и сказал:
— Погоди! У меня просьба к тебе есть. Если ты откажешься, я пойму…
— Ну, чего там? — нетерпеливо спросил я.
— Завтра нам привезут новый телек, а я уезжаю на соревнования. В общем, не мог бы ты помочь его занести? Грузчики озверели — требуют три косаря за подъем на семнадцатый этаж! Хотя его все равно на лифте можно везти. И ты не думай дурного, мы тебе заплатим!
— Леха, о каких деньгах речь? — опешил я, — я с удовольствием вам помогу, и никаких денег не надо!
—Точно?
— Я сейчас обижусь!
— Ладно-ладно, — Леха засмеялся, — сочтемся.
— Ну, тогда до свидания? — я посмотрел Алене в глаза
— До свидания! — она улыбнулась.
«Я приду, буду вежливым и общительным. Возьму телевизор, подниму, поставлю, настрою каналы, мы поговорим, поедим, и я уйду, как самый доброжелательный друг» Мне не хотелось нарушать идиллию этой семьи, не хотелось ставить препоны. Для Алены Владимировны уже было достаточно, я ведь правда тогда повел себя как свинья. Она меня простила на этот раз.
За размышлениями я не заметил, как дошел до Лехиного дома. В три часа дня, как условились. Алена Владимировна уже стояла внизу, встречая меня. Она замахала мне, я замахал в ответ, а когда подошел ближе, обомлел. На ней была распахнутая зимняя куртка, рубашка цвета «канадского дровосека», юбка, еле доходящая ей до середины бедра и мой фетиш — красные босоножки на платформе. И хоть день выдался на редкость теплым, меня крайне удивил ее прикид. Она как будто играла со мной!
— Привет, Костик! Как дела?
— Да отлично. Вам не холодно?
— Да я только вышла, — засмеялась она.
— Прекрасно выглядите!
— Спасибо! — Алена лучилась счастьем.
— Машины еще не было?
— Жду с минуты на минуту… А, вот и они!
К подъезду подкатила «Газель», и двое сухопарых мужичков ловко выгрузили немаленький телевизор в пятьдесят дюймов диагонали.
— Пожалуйста! — процедил один из них, протягивая Алене Владимировне документ на подпись. Очевидно, он не был рад, что его оставили без комиссионных.
Грузчиков не было жалко, ведь это и правда грабеж, учитывая, что управился я минуты за три. Вместе с Аленой мы медленно водрузили телик на подставку, и я подключил кабели.
— Спасибо тебе большое, Костя! Ты меня очень выручил! — с улыбкой сказала Алена Владимировна, освободившись от своей куртки. Тут я заметил отменный педикюр на ее ножках, который, вторя ноготкам на руках, был красного цвета.
— Да ладно, пустяки, — ответил я.
— Ой, а я же тебе ничего не предложила! Хочешь есть? Может быть, макарошек?
— Нет спасибо.
— А чаю?
— Да, с удовольствием
Пока я глотал чай с бергамотом, заметил, что Алена расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Вроде жарко не было, тем более она не таскала тяжести.
— Слушай, а ты не в курсе — у Лешки есть подружка? — спросила она.
— Да он вроде мутит с Машкой из параллельной группы… простите, встречается.
— Ох уж этот ваш сленг! — засмеялась Алена.
Вторая пуговица осталась без отверстия. И тут я заметил бугорок, выпирающий на рубашке. «Боже, да она без лифчика! Что она делает?!» От неожиданности я сделал слишком большой глоток и закашлялся. Алена резко подбежала ко мне и стала стучать по спине, а я смотрел, как под рубашкой без опоры колеблются ее груди. Это было уже слишком!
— Я принесу воды! — сказала она, хотя я почти перестал кашлять.
Она побежала на кухню, а я немедленно отправился за ней. В голове пульсировала только одна мысль. Хотя нет, это была концепция. Я должен был овладеть Аленой во что бы это ни стало! Я дошел до кухни, и увидел, как она наклонилась над раковиной, выставив напоказ мясистый округлый зад. Я начал действовать прежде, чем сообразил, что делаю.
В секунду преодолев разделяющие нас метры, я крепко схватил ее сзади, сомкнув руки на животе. Мои губы устремились к ее шее и начали страстно поливать ее поцелуями. В ноздри ударил терпкий запах духов и мягкий аромат шампуня с персиком. Я спустил рубашку ниже и стал осыпать поцелуями плечи. Через некоторое время я остановился, тяжело дыша. В штанах все уже вибрировало, но в голове возникла страшная мысль: «А вдруг это попытка изнасилования? Я что, перешел черту?»
Сквозь пелену тумана прорезалось слово:
— Давай! — простонала Алена.
Я спустился с цепи. Оковы пали, все ментальные преграды и помехи были устранены. Я в одно движение скинул свои джинсы, затем трусы и задрал юбку Алены. Она была без трусов! Я вставил свой член в ее влажное розовое лоно, сопровождая это шумным вздохом, а она издала протяжный стон. Я начал трахать Алену Владимировну, постепенно ускоряя темп, а она с каждым входом кричала все громче и громче, подмахивая мне все сильнее. Довольно быстро я кончил прямо в нее. Она вся тряслась и тяжело дышала, с трудом удерживалась на ногах, но так и не обернулась.
— Спасибо! — шепотом сказал она.
— За что? Я еще не закончил!
Алена удивленно повернулась прямо навстречу моим губам. Мы сплелись в сладостном поцелуе, стараясь впитать друг друга. Наконец, разлепив рты с чавкающим звуком, мы отпрянули, и я схватил Алену за рубашку.
— Нет! — сказала она, — не рви. Я сама.
Она расстегнула все пуговицы и откинула вороты, обнажив две спелые, округлые сисечки с розовыми сосками. Я немедленно присосался к одной из них, сжимая вторую левой рукой. Алена благодарно замурлыкала.
Новый приступ похоти напал на меня, вернув эрекцию, и я подхватил Алену на руки с легкостью атланта. Она нежно обхватила мою шею и сжалась в моих руках. Я отнес ее в комнату и уложил на диван. Мой член был снова в строю.
— Опять?! — удивилась она.
— Я же говорил.
Босоножки были еще на ней. Она протянули руки, чтобы их расстегнуть, но я твердо остановил ее.
— Мне так больше нравится.
Она спустила юбку, легла и раздвинула ноги. Я же хотел растянуть удовольствие. Осторожно и мягко я погладил ее ножки, талию, груди, остановившись у сосков и слегка покрутив их пальцами. Алена снова заурчала от удовольствия. Я поцеловал ее в губы, но недолго. Затем языком я прошелся по подбородку, шее, по ореолам и соскам в частности, облобызав их. Алена дергалась и хватала меня за голову. Настало время главного блюда. Ее дырочка была готова и сочилась влагой.
Я вошел в нее как корабль в гавань – медленно и спокойно. Повторил несколько раз. Еще. И еще. Стал ускоряться. Каждая фрикция сопровождалась ее уханьем, а я еще сильнее распалялся. Она вся извивалась подо мной, хватаясь руками за воздух, за диван, за меня. Ее возгласы становились все громче, я тоже не отставал, покряхтывая от удовольствия.
— Да, да, да! — визжала она.
Я вбивал член в ее щель с упорством опытного плотника. В конце концов. я понял, что не могу больше терпеть.
— Я скоро! — промычала Алена
— И я!
Я был на пике своей скорости, чувствуя, как подступает семяизвержение. Внезапно Алена дернулась, сцепила ноги у меня за спиной, не давая мне вытащить член, и затряслась всем телом. Мой член будто обхватили и сжали тысячи маленьких пальчиков. Я не выдержал и испустил фонтан спермы. На секунду не осталось ничего, кроме меня, Алены и бесконечного мира безмятежного удовольствия. Иллюзия исчезла, и, обессиленный, я рухнул на Алену. Через некоторое время она расцепила ноги, дала мне перевернуться на живот и лечь около нее. Мы были истощены. Мы лежали и пыхтели, потные и довольные.
— Спасибо! Я так давно не ощущала оргазм… — прошептала она.
— А как же все эти слова о том, что мы не можем, не должны? — ехидно спросил я.
— Ну, я подумала: «А какого черта?»
— Я тебя люблю! — внезапно вырвалось у меня.
Она сначала удивилась, а затем широко улыбнулась и сказала:
— Я тоже, — и поцеловала меня.
Не знаю, сколько мы так лежали, но когда очухались, за окном была темень.
— Ой, мне пора! — вскрикнул я.
— Да. Ты уж извини. Лешка приезжает только завтра, но тебе же надо показаться дома.
— Слушай, я два раза кончил в тебя…
— Все нормально. Я выпила противозачаточные.
— Ну, еще увидимся? — робко спросил я.
Алена подарила мне самый страстный поцелуй.
Сложно описать, как я чувствовал себя после такого. Это был не просто душевный подъем или банальная радость. Это было наслаждение, нирвана, тонус и всемогущество. В голове били барабаны, взрывались фейерверки и трубили слоны. Каждая клеточка тела наполнилась живительной энергией.
***
Я все ждал следующей встречи, но у Лехи было видеться опасно — он мог что-нибудь заподозрить. Мы так и не встречались всю весну. Но наш день настал — моя мать как раз укатила с подружками в другой город. У меня, конечно же, были каникулы. Я отправил пустую смску Алене, на что она тут же прислала: «Где и когда?». Я ответил: «Завтра после 10 утра».
Прозвенел звонок, я рванул к двери и увидел ее. Она снова удивила меня своим нарядом!
Это была белая блузка с синими воротничком и манжетами, синяя же юбка ниже колен и длинные синие гольфы, входящие в простенькие туфельки. Она оделась как школьница.
— Как же ты шла в таком виде по улице? — спросил я.
— Я шла в таком виде к ТЕБЕ!
Без лишних прелюдий она кинулась на меня, подпрыгнула и повисла на шее, начав тереться об меня промежностью и впившись своими губами в мои. Затем она сползла к моим ногам и расстегнула ширинку. Член выпрыгнул ей навстречу как заведенная игрушка.
— Ого, чего началось?
— Должна же я вознаградить тебя за телевизор, — хитро подмигнув, сказала Алена.
Это было волшебно. Ее язычок гулял по всему стволу, обволакивал головку и возвращался. Потом она добавила продольные движения головой, сводя меня с ума. Судя по всему, рожа у меня была дебильно-счастливая, потому что через некоторое время она засмеялась.
— Скажи, как будешь кончать, — проговорила она слегка опухшим ртом.
— Я… почти, — через некоторое время ответил я.
Сделав последний проход, Алена зажала мне основание головки двумя пальцами, приподняла блузку и начала неистово дрочить. Я фантастически кончил и обляпал ей весь живот. Алена с удовольствием размазывала сперму, удивленно причитая:
— Сколько же в тебе накопилось!
— Просто ты невероятна!
— Ну что, есть возможность для продолжения?
— Меня два раза просить не надо!
Я начал ласкать ее груди прямо через блузку. Ее соски тут же набухли, и я припал к ним ртом, как помирающий от жажды в пустыне. Блузка пропиталась моими слюнями, а Алена нежно постанывала, гладя мне голову.
— Я больше не могу. Вставляй, — жалобно промолвила она.
Я кинул Алену на свою кровать, и та отозвалась жалобным скрипом. Алена вся извивалась от нетерпения как дикая кошка в ожидании добычи. Ее киска так и приподнималась, желая моего члена больше своей носительницы. Я вошел, и Алена сразу завопила от наслаждения.
— Тише ты! — насмешливо сказал я, но она меня не слышала.
Я всаживал член с утроенной силой, заставляя жалкую кровать ходить ходуном. Алена поймала мою правую руку и начала сосать большой палец. Я и не знал, что от этого тоже можно кайфовать! Своим нежным язычком Алена заставляла меня пыхтеть. Иногда она не выдерживала и взвизгивала от восторга, выпуская мой палец изо рта, затем продолжала насасывать его с новой силой.
В конце концов, я кончил, но не замедлил движений. Алена должна была ощутить оргазм, чтобы нам обоим стало хорошо.
— Я больше не могу, — через пару минут воскликнула она, изогнула спину, издала громогласный вопль, а мой член вновь облепили мириады спазмирующих червячков.
Мы лежали в постели, взявшись за руки и разговаривали.
— Я устроился на подработку и скоро сниму квартиру. По крайней мере, мы сможем встречаться там без проблем, — сказал я.
— А что мы скажем Лешке?
— А зачем ему говорить?
— Думаешь, мы сможем скрывать это вечно?
— Не знаю… Но он должен понять, что у тебя тоже есть личная жизнь. Он взрослый.
— Но он так любил своего отца…
Мы еще полежали немного, наслаждаясь компанией друг друга.
— Как так возможно, — спрашивала она, — почему ты выбрал меня?
— Я тебя выбрал, потому что ты прекраснейшая девушка в моей жизни! Мне ни с кем не было так хорошо.
— Но мне уже 37, как долго ты будешь со мной встречаться?
— Я тебя не брошу.
— Никогда?
— Никогда…
Наступило утро. Алена помылась, оделась и собралась уходить, а я держал ее за руку и не отпускал. Мы целовались несколько минут, прежде чем она с силой оттолкнула меня, захихикала, послала воздушный поцелуй и отправилась прочь.
***
Наступила осень. Как-то мы снова собрались с Лехой покидать ножи на нашей любимой стройке. В этот раз Леха был почему-то хмурый и неразговорчивый.
— Что случилось? — спросил я, — опять Машка пилит?
— Да ну ее. Извелся весь. Нахрена я предложил ей съехаться?
— Только не предлагай женитьбу сдуру!
— Да, не буду.
Леха кинул нож. Тот врезался точно в мишень. Я кинул свой, и тот ушел сильно влево.
— Прицел сбит, — констатировал Леха.
— Да, есть такое.
— Смотри, как надо! — Леха завел руку за голову, но вдруг резко развернулся и кинул нож в меня. Я не успел сообразить, когда нож вонзился мне в правое плечо. Я закричал скорее от обиды, чем от боли. Леха тем временем подбежал ко мне и ударил ногой прямо в грудь. Я повалился на землю.
— Что ты делаешь, идиот? — завопил я.
— У меня есть сосед снизу, Колька. Дебил дебилом, но он не выдумщик. Представляешь, что он мне рассказал пару месяцев назад? Что мою мать кто-то долбил, пока меня не было. Я хотел разбить ему лицо, но он спрятался в своей квартире и восклицал, что крики моей матери слышал весь подъезд и что он потом узнал того же молодого сморчка, выходящего из моей квартиры. Того же, с которым видел меня.
Этого стоило ожидать. Все должно было вскрыться. Но я продолжал молчать, скованный страхом и болью.
— Я был в шоке, но решил не верить дураку на слово. Ну ладно, моя мать кого-то завела, но чтобы это был мой лучший друг? Я начал следить за ней. Она ходила к подружкам, на маникюр, на работу в сверхурочные часы— все это была ложь. Сначала она приходила к тебе домой, а потом ты снял квартиру, и вы стали пропадать там днями…
— Мы собирались тебе сказать…
— Ты собирался сказать, что трахаешь мою мать?
— Я люблю ее!
— Заткнись!
Леха врезал рукояткой ножа мне по щеке. Моя голова дернулась, и я почувствовал во рту осколки зубов, смешанных с кровью.
— И ты продолжал общаться со мной, как ни в чем не бывало! Предательство, ложь и совращение — все это исходит от тебя. Ты опухоль на теле нашей семьи, но ничего — сегодня я врач, и я вырежу тебя.
Леха ловко крутанул нож в руке и вонзил мне в бедро. Я снова закричал.
— Пожалуйста, не надо!
— Это за меня.
Леха вскинул третий нож и вонзил мне в живот.
— Это за мать.
Удивительно, но боль стала отступать. Мышцы расслаблялись, дыхание замедлялось.
Достав четвертый нож, Леха помедлил. Он выискивал, куда ударить.
— А это за моего отца! — сказал он и рассек мне горло, высвободив кровавый поток.
Вот поэтому у меня и был друг. Была Алена. Была жизнь.