Мост
- Сборник
- Весенний конкурс (2022)
Заброшка на окраине города и всё, что с ней связано.
Кот сидел за своим столом и рассматривал снимки со спутника. Дикая территория на северной окраине города давно привлекала его внимание. Конечно, это был не центр, нельзя было сказать, что прилегающие районы были густо заселены, но всё же с двух сторон территорию ограничивали оживлённые трассы, а с третьей стороны была не менее загруженная дорога, эти трассы соединяющая. За трассами располагались спальные районы с колледжами, школами и магазинами. С четвёртой стороны была речка, за которой высились элеваторы цементного завода. И парковой зоной дикую территорию назвать было нельзя, поскольку она представляла собой заросшие кустами буераки, по которым вились запутанные тропинки, огибающие болота и густые заросли. Ни зданий, ни самозахваченных огородов, ни складов или мелких предприятий, практически никаких следов деятельности человека. Одна такая тропинка вела к маленькому озеру с дурацким названием Матрёшка, другая к старому бетонному мосту через речку.
Рыба в озере не водилась, вся поверхность его была затянута ряской, поэтому рыбаки этот водоём игнорировали, и было непонятно, зачем на берегу кто-то обустроил место с лавочкой, кострищем, обложенным битыми кирпичами, и даже выкопал яму для мусора, в которой, однако не было ничего, кроме гнилых листьев. Мост же был серьёзным сооружением. Капитальный, высокий, бетонный, но недостроенный. Вероятно, он должен был соединить железнодорожными путями цементный завод с расположенной значительно севернее тюрьмой. Если внимательно присмотреться, на снимке со спутника можно было даже рассмотреть остатки железнодорожной насыпи. Железную дорогу не достроили, мост бросили как есть. Теперь вокруг него выросли густые заросли ивняка и толстенные тополя.
Это было то, что знал весь город. Но было и что-то ещё. Например, росписи на мосту менялись. Исчезали одни надписи и появлялись другие. Это Кот заметил ещё в прошлом году, когда решил устроить фотосессию в стиле игры «Сталкер». Сначала он фотографировал своих друзей и подругу на заброшенном кирпичном заводе, потом кто-то вспомнил про дикую территорию, и вся компания поехала фотографироваться в кустах и буреломах. Тогда и наткнулись на этот мост. Сделали несколько снимков, но солнце стояло слишком высоко и никак не получалось поймать нужное освещение. Поэтому погуляли по тропинке, отсняли несколько сюжетов на берегу озера, после чего вернулись к мосту. В этот раз всё получилось отлично. Уже на постобработке Кот вклеил в фотографии монстров и пририсовал огоньки выстрелов. Собрался было выкладывать картинки на своём инстаграм-канале, но вдруг обратил внимание на граффити, которые виднелись на мосту. На первых фотографиях они немного отличались от тех, которые были сделаны во второй половине дня. Кот долго сравнивал снимки и даже пытался накладывать один на другой - ракурс был один, кусты ивняка были одинаковыми, а граффити отличались. И это не показалось бы странным, если бы просто добавились какие-то надписи. Мало-ли психов, готовых забраться в дебри, чтобы на заброшенном мосту написать неразборчивые каракули? Проблема была в том, что надпись исчезла. Крупная раскоряка, обведённая тремя линиями, похожая на переплетение кириллической Ш и латинской G. Фотографии выглядели так, словно их нужно было смотреть в обратном порядке.
- Маракасик, хай! Не отвлекаю? – Кот набрал номер корефана и такого же фотографа-любителя.
- Нет, говори, - раздалось в телефоне.
- Сегодня сильно занят? Сгоняем на дикую?
- Хуле ты там потерял?
- Тему одну хочу пробить. Одному ссыкотно. Поехали?
Минут через сорок Маракасик уже звонил в дверь, а ещё через десять они уже ехали в сторону дикой территории. По дороге Кот рассказал другу о своих открытиях, но тот только скептически покривился. Сам Маракасик предпочитал снимать всевозможных козявок и выкладывать их в «макроклубе», поэтому всё самое интересное, конечно же, пропустил. Да и сейчас слушал вполуха, больше следя за дорогой, чем за словами товарища.
Когда добрались до моста, Кот достал сложенный вчетверо лист бумаги с распечатанными на лазерном принтере фотографиями:
- Ну вот смотри, - он показал на верхнюю часть моста. – Тут был нарисован квадрат, из которого типа как-бы лезут слова. А сейчас там надпись “Хуй!”. Потом, с торца было сердечко и буква М, а сейчас знак хиппи и цветок.
Маракасик тем временем уже погнался за огненно-красной бабочкой с фотоаппаратом наперевес, поэтому не особо слушал разглагольствования своего друга. Кот посмотрел ему вслед и решил отснять весь мост вокруг. С торца получилось отлично, с западной пока было слишком темно, а восточную практически не видно за плотными зарослями ивняка. Кот рассмотрел совсем заросшую тропинку, которая уходила в кусты и пошёл по ней. Тьма под густыми кронами сначала показалась непроглядной после яркого солнца. Глаза быстро привыкли, и Кот как будто очутился в старой церкви с окнами, покрытыми витражами. Берег реки был чистым, покрытым короткой и густой осокой, совершенно без кустов и сушняка. Листья деревьев образовывали высокий купол, сквозь который пробивались яркие лучи света, а за ними высилась бетонная туша моста, который с такого ракурса казался намного больше, чем был в реальности. На берегу речки стоял раскладной стульчик, на котором сидел мужик лет сорока.
- Здрасте, - сказал Кот. – Рыбачите? Я вам не помешаю?
Мужик повернулся и какое-то время смотрел на Кота.
- Привет, - отозвался он и улыбнулся. – Нет, просто отдыхаю. Какая рыба будет водиться в такой-то переплюевке ? Мёртвая речка…
- Понятно, - сказал Кот. – А я мост хочу сфотографировать.
- Пожалуйста! – мужик показал на мост рукой. – Ты главное до вечера здесь не оставайся.
- А что будет вечером? – осторожно спросил Кот.
- Комаров будет много, - ответил мужик и снова улыбнулся.
Улыбка эта Коту не понравилась. И к мужику очень не хотелось поворачиваться спиной. Хотелось позвать Маракасика, но этот вариант выглядел бы как трусость, поэтому Кот отверг его, пристыдил сам себя и достал фотоаппарат. Он пощёлкал компенсацией экспозиции, сделал пару кадров, проверил результат и принялся подробно снимать видимые части моста. Когда закончил и оглянулся, мужика и раскладного стульчика уже не было. И это снова очень не понравилось Коту - теперь ему этот мужик мерещился за каждым кустом.
На то, чтобы найти Маракасика, который забрался в густые заросли рогоза возле Матрёшки и фотографировал там крошечных синих стрекоз, ушло часа полтора. Солнце успело подняться в зенит и жарило нещадно.
- Как успехи? – процедил Маракасик сквозь стиснутые зубы, не отрывая глаз от видоискателя.
- Мужика какого-то встретил.
- И чё он?
- Да так, попиздели, разошлись. Там место прикольное возле речки.
- Снял что хотел?
- Да, снял. Сейчас вот подождать хочу и снова всё отснять.
- Мне уже ехать пора, - Маракасик наконец сделал снимок, смог выдохнуть и повернул красную, потную физиономию к Коту. – Время два, в пять мне надо за Нинкой сгонять.
- Хуёво, - отозвался Кот. – Скучно тут.
Говорить, что он испугался странного мужика и теперь боится оставаться один, он, конечно же, не стал.
- Дурак ты, - Маракасик нацепил крышку на объектив и спрятал фотоаппарат в сумку. – Тут заебатое место. Надо бы сюда почаще ездить. Только в первой половине дня, когда мелочь активнее. Ладно, удачки тут, я пошёл.
И Кот остался один. Можно было заняться пейзажами, тем более что крупные кучевые облака отлично контрастировали с сочной зеленью и создавали красивый фон, но фотографировать не хотелось. Хотелось удрать от этого моста вслед за Маракасиком. И не возвращаться уже. Но Кот продолжал сидеть на лавочке возле Матрёшки. Достал телефон, хотел порыться во вконтактике, но связи почему-то не было. Потыкал в игры, но играть не хотелось.
Солнце стало медленно сваливаться к закату. Тени удлиннились. Кучевое облако на западе выросло в огромную башню, а его вершина начала расползаться в гигантскую наковальню. Снизу его подпирали другие облака, грозящие вот-вот закрыть солнце. Кот решил, что прошло уже достаточно времени и пошёл к мосту.
Теперь на торце моста была нарисована решётка, за ней был намалёван узник в стиле «палка-палка-огуречик» с кривыми ушами и глазами-крестиками. Над рисунком красовалась кривая надпись: «Тахтамыгда 2021». Кот сфотогрфировал эту надпись, а когда отвёл фотоаппарат от лица, снова увидел знакомого мужика.
- Иди домой, парень, - сказал мужик.
- А вы кто? – выдавил из себя Кот.
Мужик посмотрел на запад, где росла громада облака с размазанной вершиной и сказал:
- Гроза будет, - потом перевёл глаза на Кота и добавил: - Иди домой. Оставь этот мост нам. Нечего тебе тут делать.
- Кому это вам? – Коту ужасно хотелось сбежать, по спине уже ползли ледяные муравьи, однако ноги почему-то словно приросли к земле и не сдвигались с места.
- Я тут жду кое-кого, - тихо сказал мужик. - А ты мне мешаешь. Мы же договорились, что вечером тут оставаться не нужно.
Солнце спряталось за грозовую тучу и наползла густая тень. Подул ветер и стало холоднее. Мужик покачнулся, неловко взмахнул руками и сделал шаг вперёд. Его лицо потемнело, а глаза наоборот, стали ярче и светлее.
- Что ты здесь ищешь, пацан? Мост принадлежит нам. Вали отсюда.
Мужик сделал ещё один неуверенный шаг и снова замер. Ветер стал сильнее, стал шуметь в кронах старых тополей, трепать волосы мужика, сдувая с них густую пыль похожую на сажу. Его голова, лицо и руки покрылись чёрными полосами. Ветер сдувал их, смахивал, подхватывал дымными завитушками, развеивал в воздухе, но полосы появлялись новые, сливались, меняли форму, покрывали всю фигуру, пока от мужика не осталась только угольно-чёрная клякса с двумя бессмысленными, круглыми, светящимися глазами. Эта клякса с какой-то фантастической скоростью метнулась назад к мосту, словно выплеснули ведро чернил. Мазнула своей бесформенной рукой, и Кот увидел на сером бетоне вместо нарисованной решётки с узником своё имя, написанное замысловатой вязью и обведённое широкой чёрной полосой. Тут его ноги сорвались с места и сами понесли по тропинке прочь от моста. Боковым зрением он видел, как чёрная клякса со светящимися глазами движется параллельно. Как она лёгкими, словно проведёнными кистью росчерками прыгает от дерева к дереву. Не настигает, но и не отстаёт ни на шаг.
Впереди показался просвет между деревьями. За ним была автобусная остановка. Конечная. И на остановке стоял автобус с распахнутой дверью. И в автобусе было светло. Яркий, тёплый свет так контрастировал с облепившим Кота мраком, был так не похож на мертвенное свечение глаз, которые то и дело мелькали за кустами, что Кот рванул вперёд сломя голову, холодея от мысли, что может опоздать, что автобус уедет и оставит Кота одного на тёмной остановке в компании с чёрной кляксой. Он пробкой вылетел из кустов, вбежал в автобус и упал на кресло.
- За тобой там что, волки гнались? – осведомился водитель, чья рожа ехидно щерилась из зеркала заднего вида.
Двери автобуса закрылись, автобус дёрнулся и отошёл от остановки. Кот не ответил водителю, отвернулся и посмотрел на кусты, из которых только что выскочил. И увидел там два мерцающих глаза. Во всяком случае он готов был побожиться, что это были именно глаза. Тут же сверкнула молния, а через несколько секунд раздался оглушительный удар грома. О стекло автобуса разбились первые крупные капли, следом хлынул мощный июльский ливень.
Гильденштерн фон Циклопентанпергидрофенантрен