Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Портал

Сборник
Праздник урожая (2021)

Помоги себе сам

Сегодня произошло то, что давно назревало. Мое отчисление. Ранний утренний звонок редко приносит что-то хорошее, но в этот день было ещё хуже. Сначала меня разбудила женщина, настойчиво просящая подозвать некого Сергея, а через минуту после неё, когда я был уже одной ногой во сне, со мной связались из университета и бодрым голосом сообщили, что кровать подо мной должна в скором времени быть освобождена.

Только через пару часов, окончательно проснувшись, я осознал происходящее. Мне разрешили остаться в общежитии до завтра, но я, стремясь сохранить некое самоуважение, быстро собрал немногочисленные пожитки, оставил записку на столе для соседа по комнате, и покинул здание.

- Что ты будешь делать теперь? – неуверенным голосом спросила она.

- Не знаю, - честно ответил я. – Поживу пока у родителей, а там видно будет. Вряд ли кому-то нужен психолог с незаконченным высшим образованием. Раз уж я не могу разобраться в своих трудностях, то и в чужих не получиться.

- Ты так и не смог заставить себя сходить в универ?

- Да. В начале года я ещё справлялся, но к весне стало совсем тяжело.

 - На что это похоже? – с интересом спросила Соня

- Как бы сказать, - я задумался, -это похоже на совершенно из ниоткуда взявшееся тягучее уныние. Сначала это было легко переносить, но уже спустя пару месяцев оно полностью лишило меня сил.

- Сейчас ты тоже это чувствуешь?

- Ага. Но со временем на меня напала ещё и какая-то апатия. Тут уж не до занятий, сама понимаешь.

- И тебе ничего не помогло?

- Почему же, кое-что помогло. Ты, например, - сказал я и улыбнулся.

Я поймал себя на мысли, что сказал это только чтобы обнадежить Соню. Но она не повеселела.

- Ты обращался за помощью?

- Не поверишь, но как только я собирался кому-то написать или позвонить, мое напряжение тут же усиливалась.

- Ты просто пустил все на самотек?

Почему же, - я раздумывал, стоит ли говорить об этом, - пару месяцев назад я пытался кое-чем вылечиться, по совету одно первокурсника. Кошмары до сих пор снятся, что я во времени перемещаюсь, но эффекта не дало.

- Ты о чём?

Вместо ответа я высунул язык и показал на него пальцем.

Соня не сразу поняла смысл моих слов. А когда все же догадалась, я тут же пожалел, что вообще рассказал об этом.

- Ты идиот? Ты мог умереть, - сказала она с противной интонацией, напомнившей мне о матери.

- От этого не умирают. И сейчас всё хорошо, - я попытался взять её за ладонь, но она одернула руку.

 - Зачем ты гробишь себя? Тебе нужны таблетки, помощь, а не это.

- Мне нужна ты, - сказал я щенячьей интонацией

- Я иду домой, - грубо ответила Соня. В отличие от меня, Соня жила в квартире.

Я не смог ничего придумать, чтобы её остановить, а потому Соня поднялась с кресла, взяла сумку и вышла из кафе. Я мог бы повернуть голову и посмотреть на нее через окно, как сделал бы раньше, но непонятный внутренний барьер остановил мою голову, будто бы чей-то сигнал, управляющий мной извне.

Прошло несколько минут ленивых размышлений, отсева вариантов, прежде чем я отложил пустой стаканчик для кофе, закинул на плече легкий пакет с вещами и отправился к родительской квартире.

Я не стал звонить и предупреждать о своем визите, намереваясь устроить родителям сюрприз. Легко отказать по телефону, но не захлопнуть дверь перед носом. Я рассчитывал, что смогу остаться у них хотя бы пару недель до того момента, как что-нибудь придумаю.

Я нажал на звонок (хотя ключи у меня были), улыбнулся в глазок – словом, представил себя с лучшей стороны после долгого отсутствия.

Мне долго не открывали. А когда дверь все же слегка отворилась, сквозь узкий проем пролезла моя мать в бледно-розовом халате, тут же скрестила руки и недовольно на меня посмотрела. Кажется, она тренировала этот взгляд все те пару лет, что меня здесь не было.  

- Что пришёл?

Я ожидал, что она скажет ещё что-то, но она молчала.

- Меня отчислили.

Мне показалось, что в глазах матери нечто промелькнуло, но я не мог сказать точно.

- И правильно сделали. А ты думал, что до конца всех дурачить будешь?

- Мне нужно где-то жить, - сказал с надеждой я.

- А извиниться сначала не хочешь?

- За что? – спросил я, и тут же пожалел об этом.

- За что? Ты бросил нас, знаешь, что с отцом было? Ты даже на звонки не отвечал, я думала, что тебя убили. Ты понимаешь, как поступил с нами? Ты специально издеваешься?

Я сказал Соне, что моя хандра началась совсем недавно, но это была неправда. Краткие периоды опустошенности преследовали меня всю жизнь. Раньше я думал, что они происходят из-за той гиблой атмосферы, царящей в родительской квартире. Я покинул её, когда поступил в университет, с большой сценой – но это не помогло. А с матерью и отцом я с тех пор не виделся.

Дверь захлопнулась. Меня не пустили домой. Я как-то по-новому ощутил близкое присутствие того незримого зла, следующего за мной по пятам уже много лет.

Я отправился бесцельно бродить по улицам. Сначала я вглядывался в лица людей, встреченных мне по пути, в надеже найти в одном из них выход из моего скверного положения. Но все так или иначе казались мне смутно знакомыми, а позже я и вовсе стал вспоминать имена, адреса и детали из жизни случайных прохожих. Я так и не решился спросить и узнать, прав ли я.

Спасаясь от страшной жары на улице, я решил зайти в торговый центр. Я медленно пробирался наверх, обходя по кругу все этажи и уныло заглядывая в магазины.

С Лёшой мы случайно встретились на третьем этаже. Он издалека увидел меня, подошёл ближе и спросил, не учились ли мы вместе. Я стремительно закивал.

- Как так получилось, что тебе некуда пойти? Ладно девушка, но друзья-то есть. Почему ты им не позвонил?

- Большинство моих друзей находятся в похожем положении.

Он хмыкнул.

- Возможно, именно поэтому и ты в нем оказался. Неудачи притягивают неудачи, если ты не знал, - сказал Лёша и сыграл указательным пальцем в воздухе.

- На самом деле, одному я все-таки звонил, - протянул я.

- Да? И что получилось?

- Он не взял трубку.

Лёша засмеялся.

Через десять минут мы добрались до квартиры, где Лёша снимал комнату

- А хозяин не будет против, если я буду бесплатно здесь жить? – спросил я.

- Сейчас и узнаем, - сказал он и открыл подъездную дверь. – Но предупрежу заранее: ты должен вести себя аккуратно.

- В каком смысле? Не шуметь?

- Это и так понятно. Короче, - Лёша остановился, - этот мужик верит во всякую мистику, астрологию, предназначение человека и все такое. Он и поселил меня здесь только потому, что я зачем-то там нужен вселенной. Я об этом ему не напоминаю и вообще стараюсь уходить, как только на него нагрянут все эти просветления, и тебе делать так же советую.

- И что у него за просветления?

- Поток сознания просто. Например, что есть люди, которые обладают телекинезом, умеют летать, телепортироваться и делать все что пожелают. Но это они не делают, а просто живут как обычные люди. Знаешь, почему?

- Почему?

- Потому что про свои сверхспособности они не в курсе. Вот так просто.

- Вот оно как, - промычал я. Обсуждать это не было никакого интереса.

Отчего-то Лёша медленно поворачивал ключ в замке. Открывая дверь, он осторожно заглядывал в проем, будто бы там нас поджидала какая-то опасность. После он с улыбкой повернулся на меня, рукой зазывая зайти внутрь.

Не знаю, чего я ожидал, но квартира выглядела обычно. Не было никаких ритуальных свечей, пентаграмм или дорожки из свежесобранного дурмана.

- Сергей! – Окликнул Лёша хозяина из коридора.

Никто не отозвался, и я, решив, что никого нет дома, зашёл в комнату с приоткрытой дверью.

Это была комната Лёши. Одну её сторону занимали массивные шкафы, часть полок которых были отданы под пыльный сервиз, часть – заполнены книгами, рецептами, старыми коробками с лекарствами, ещё черт знает чем. Некоторые шкафы были без ручек, другие совсем не открывались.

Широкое окно выходило во двор, но обзор туда перекрывало дерево.

- В случае пожара можно будет спуститься по стволу, - сказал Лёша, когда я обратил на это внимание.

- Очень удобно, - ответил я.

Светлый стол стоял прямо перед окном, на нем – ноутбук, подключенный к розетке, лампа, и несколько толстых тетрадей. Лёша взял в руки одну из тетрадок, чтобы рассказать мне о её назначении, но в этот момент я отвернулся от него, делая вид, что изучаю постель. Лёша положил тетрадку обратно.

- А где я буду спать? – поинтересовался я.

- В чулане есть раскладушка, нужно просто покопаться там.

В этот момент я услышал, как открывается входная дверь. Спустя полминуты мешканья, Лёша наконец-то подал голос.

- Сергей, подойдите сюда.

Сергей не ответил, но копошение в прихожей заметно ускорилось. И в этот миг, когда мы ждали появления хозяина квартиры, Лёша с некоторым волнением, а я, с неподходящим для своего положения равнодушием, меня вдруг посетило глубинное чувство дежавю. Словно прямо сейчас я, проснувшись рано утром, ещё потирая глаза, полусонно размышлял, что это пробуждение похоже на тысячи моих прошлых. Только я не спал, и в квартире этой никогда не был, и никогда ещё меня не отчисляли.

Но за последнее время я так привык к различных странностям, происходящим с мной, что даже не удивился эту внезапному чувству. Я лишь со скукой подумал, что ещё мне принесет сегодняшний день.

Сергей показался в проеме, и Лёша сразу же стал меня представлять.

- Это мой друг, Дима. У него сейчас тяжелая ситуация, и ему, грубо говоря, некуда пойти ночевать. Я подумал, вы могли бы…

Мужчина среднего роста и возраста, слега лысеющий, но относительно здоровый телом, косо посмотрел на меня, будто бы уличая в чем-то, и тут же перебил Лёшу:

- Да, пусть остается.

Мой адвокат слегка растерялся от такого быстрого решения, а за это время Сергей уже успел зайти в свою комнату и закрыть дверь, отчего могло даже казаться, что хозяин вообще не приходил.

- Поздравлю, - сказал Лёша, давая мне кулак.

Остаток дня я провел в подготовке спального места и бесполезных прогулках по городу. Чулан в этой неприметной квартире был, казалось, размером с отдельную комнату, и доверху забит всевозможным хламом, а потому поиски раскладушки увеличились в разы.

По обыкновению, с вечера на меня напала тягучая скука, а за ней – страшная усталость. Это происходило каждый день уже несколько месяцев, но сегодня, похоже, случилось чуть-чуть раньше, чем обычно. Только минуло шесть, как тотчас мне пришлось прилечь – было тяжело стоять на ногах.

Чем сильнее смеркалось, тем хуже становился чумной иррациональный страх. То и дело я оборачивался, лёжа на кушетке, чтобы осмотреть комнату полностью. Меня пугал угол, который закрывала кровать Лёши. Я сказал ему об этом, и он пододвинул её к окну. Но тревога не ушла. Мне казалось, что совсем рядом меня подстерегает опасность, но видимых причин для того не было.

С Сергеем мы больше не пересекались. Я не видел, чтобы он выходил из своей комнаты, хотя, возможно, я просто не заметил. Я старался не шуметь и не разговаривать, чтобы не мешать хозяину квартиры, но Лёша об этом, видимо, даже не думал. Целый день он рассказывал мне про свою жизнь, начавшуюся сразу после выпускного класса, и продолжил это делать, когда я вернулся с прогулки. Отказать ему в этом было бы по-скотски, но боже, как же у меня болела голова.

- …в этой деревне, с разряженными телефонами, хотя они и не помогли бы, ведь там нет связи, но ещё мы были совсем голодными. Казалось бы, неминуемая погибель, но как бы не…

- Я ложусь спать, - вдруг сказал я.

- Да и ты и так уже спишь, - ответил Лёша, кивнув на раскладушку. – Хорошо, я не буду тебе мешать. Я пойду прогуляюсь.

- Куда ты пойдешь? – спросил я.

- Зайду к кому-нибудь, наверное.

Я уткнулся лицом в подушку.

Сон не шёл. То и дело мои слепые глаза беспокойно искали в темноте врага, испускающего зловещую ауру, но никого не находили. В комнате было так тихо, что я даже слышал Сергея – в его склепе было кое-какое действо, но я не мог сказать точно.

Я лежал лицом к окну и с тревогой наблюдал, как кроны деревьев уносит ветер. Раньше такой вид успокаивал меня, отворяя дверь в царство морфея, но теперь он казался мне обманом, игрой неизвестных сил с моим восприятием, чтобы застать меня врасплох.

И всё же я заснул. На мою голову долго был надет мешок, а когда он сполз, я узрел, что вокруг пустыня. Мои руки и ноги были привязаны к кривому стулу, но я быстро освободился от пут.

Я обливался потом, ведь солнце было прямо над головой. Несколько раз я снимал с себя всю одежду, но странным образом она всегда возвращалась обратно.

Я шёл несколько минут, пока не заметил огромный провал в песке. Пещера вела глубоко вниз, и без какого бы то ни было освещения я прыгнул туда.

Вокруг была кромешная тьма, но идти мне было несложно. Мои ноги прекрасно помнили все выступы, обрывы и крутые места, а я лишь удивлялся, как не разбился здесь в первый раз.

И я добрался до сердца. Поросшее камнем, источающее слабый багровый оттенок магмообразное желе. Теперь оно было холодным, а потому я без труда смог подойти к нему близко. Ему было одиноко в этом огромном зале, грубо прорезанным в камне, но точно ненадолго. Сердце находилось в одном из многих гигантских кубков, состоящих из породы.

Я сразу понял, что мне нужно делать. Стремительно взбираясь по стене, перепрыгивая с кубка на кубок, я пытался вспомнить, почему меня так тянет сюда. На полу я заметил засохшую кровь. Талия одного кубка была подточена киркой. Где-то валялись остатки каната.

Шаг за шагом, прыжок за прыжком, я подбирался к сердцу. Безропотно повинуясь своему чутью, я даже не смотрел, куда именно двигаюсь. Но стоило мне лишь поднять глаза, как я узрел, что опоздал.

На кубке был человек. Стоя спиной ко мне, он всматривался в желе. Я замер. А через мгновение он развернулся на меня, и перед падением я подметил, что наши с ним фигуры чем-то схожи.

Я открыл глаза. Точнее, я собирался их открыть, но не смог. Сначала я даже не понял, что именно происходит. Веки вдруг оказались мне неподвластны, как и остальное тело. Сонный паралич, осознанный сон, или новое пока неизвестное состояние тела, тут же нашёл я оправдание этой странной ситуации. Но ещё больше я удивился, когда глаза все же открылись.

Я не управлял ими. Но я исключительно точно копировал направление взгляда, что сейчас бродил ходуном по темной комнате. Лёша мирно спал. На потолке отражались блики от редко проезжающих машин. Из другой комнаты доносились тихие звуки. Я, упираясь на стол, поднялся с кушетки, и ещё раз осмотрел всё вокруг, как будто видел это в первый раз. Потянулся включить светильник, но вовремя отдернул руку – мне не нужно было, чтобы Лёша проснулся.

Я долго рыскал в поисках одежды, словно не знал, где положил её, а после ненадолго замер посредине комнаты, косясь то на дверь в коридор, то на окно. Мне сразу стало ясно, что я в чем-то сомневался.

После короткой паузы я все-таки решился, взял со стола ключи, и, аккуратно подобравшись к окну, бесшумно отворил его. Залез на раму, и, хорошо осмотрев близкое дерево, приготовился прыгать.

- Что ты делаешь? - закричал я, не в силах смотреть на происходящее.

- А ты и говорить умеешь? – шепотом ответил мне я.

Повисло молчание, украшенное шелестом листвы.

Держась за близкую ветку, я перебрался на ствол дерева. Хотелось зажмуриться, но и это было мне не подвластно. Ветви гнулись и трещали под весом тела, что-то постоянно попадало в лицо. Рефлекторно я тянулся убрать это, но тут же вспоминал, что у меня нет рук.

Я спускался все ниже, не ленясь обдумывать каждый шажок на такой высоте. Но ступеней становилось все меньше, пространства все больше, пока ствол совсем не опустел.

- Что теперь? – спросил я.

Вместо ответа я как мог наклонился, обнял дерево и стал съезжать вниз. Мне вдруг вспомнились шпионские фильмы, где герои ловко и бесшумно уходят с места преступления, или наоборот, проникают куда-то.

Ладони были в крови, штаны разорваны, а один тапок куда-то пропал. Но тем не менее, это безумная затея удалась – я спустился вниз, относительно целый и невредимый. Если бы я был сейчас на своем месте, я бы точно тяжело вздохнул – но человек в моем теле, видимо, считал совсем иначе.

- Ты как? В порядке?

- Зачем ты это сделал? – спросил я после короткой паузы.

- Проверял, что ты можешь, - ответил он.

- Что вообще происходит?

- По дороге объясню, - пробубнил он. -  Напомни, кстати, где Соня живет.

- Я не скажу, - ответил, немного подумав я.

- Жалко, что-ли? Ладно, сам вспомню.
Я пошёл через двор, освещенный лишь фонарями над подъездами.

- Что ты собираешься там делать? – спросил я.

- Ничего такого, чего не сделал бы ты.

- Что ты…

- В комнате Сони такие умиротворительные серо-голубые обои, а ещё есть выход на балкон, где стоит бордовый диван, - перебил он меня.

- Откуда ты знаешь?

- Я постепенно вспоминаю все то, что знаешь ты. От меня ничего не утаишь.

Он не соврал. На балконе действительно стояла софа, а эти странные обои всегда вызывали у меня смутное доброе чувство, будто бы родом из детства.

Через арку во дворе он выбрался на тихую, ночную улицу, и стремительным шагом, какой ему только позволяла никудышная обувь, двигался в сторону дома Сони.

- Надо было надеть обувь, - сказал я ему.

- Да, это точно. Но ты не сказал, где она лежит. Ещё, я не хотел никого будить.

- Почему ты не вышел через дверь?

- Мне захотелось провериться. К тому же, неужели ты никогда так не делал? Это дерево будто бы специально росло для таких крутых спусков.

- Это была моя первая ночь в этой квартире, - ответил я и запнулся, - ты разве не знаешь?

Я впервые в жизни хотел, чтобы неприятности сами нашли меня. Человек в порванной одежде, глубокой ночью держащий путь куда-то, к тому же разговаривающий сам с собой – он должен был стать маяком для всех возможных неурядиц, что только возможно подцепить. Я разговаривал с ним, надеясь, что его громкий голос кто-то услышит в ночной немой тиши, и точно остановит на пути к девушке, которую я, сам непонятно почему, решил защищать. Но будто бы назло, никого на улице не было.

- Что-то выпало из памяти. Но ты же когда-нибудь попробовал бы, да?

- Зачем?

- Ради новых ощущений, зачем же ещё. Хоть бы на минуту забыл про свое горе.

Я хотел было ответить, но тут же остановился. Он не мог этого знать.

- Что молчишь? Да, я и про это в курсе. Придется немного прибраться в твоей жизни.

- В каком смысле прибраться? – ощущая тревогу, спросил я.

- Я же теперь здесь навсегда, - ответил, улыбаясь, он.

Я не знал, что ответить. Мысли путались в голове, не желая переходить в слова.

- Почему именно я? Кто ты такой? – дрожащим голосом, каким он мне казался, воскликнул я.

- Это тебе знать пока рано. Но будь уверен, что никакого мошенничества здесь нет.

- Я буду здесь вечно? Сидеть в своей голове.

Он усмехнулся.

- Нет, через пару дней ты пропадешь. Недолго осталось.

В голове, или сознании, ведь головы у меня теперь нет, я судорожно перебирал варианты выхода из моего гадкого положения. Дать денег, обмануть, договориться или даже просто встать на колени и просить казалось немыслимым и глупым. Я не был готов к тому, что произошло, и теперь готов признать, что просто не знаю, что делать.

Ранее, подходя к дому Сони, я всегда испытывал странное состояние некой обреченности. Перспектива проводить несколько часов, а то и весь день с человеком была страшной мукой. И даже спустя время, когда мы с ней хорошо узнали друг друга, оно никуда не ушло. Я будто бы шёл на казнь, но каждый раз возвращался с помилованием. И этот глупый круговорот продолжался все то время, что я знал Соню.

Но сейчас этого чувства не было. Я глядел на её темное окно, и больше ничего не ощущал.

- Она спит. Что ты будешь делать?

- Увидишь.

Сначала полетели камешки в окно на втором этаже. Но как бы он не старался, никакого движения в квартире не возникало.

Когда первый его план не сработал он, видимо, напряг память, и уже через минуту вводил какой-то код в подъездную дверь, чтобы та, как локер, открылась. Для меня это было удивительно – такие детали я никогда не запоминал.

И вот он позвонил в дверь. С этого момента я хранил молчание.

Сначала никто не открывал и даже не собирался, но его настойчивость в конце концов взяла свое. Соня, увидев мое лицо в глазок, открыла ему дверь.

- Зачем ты пришел в три утра? – спросила, зевая, Соня. Она была в одной длинной рубашке, отчего мне стало нехорошо. – И что у тебя с одеждой?

- Так, неудачно с кровати навернулся. Я хочу поговорить.

- Ну, входи, а то холодно - сказала Соня и ушла вглубь квартиры. Она ещё не знала, что разговаривает совсем с чужим человеком.

- Я люблю тебя, ты же знаешь, - начал он, садясь на кухне.

Мне стало неловко за себя.

- Знаю, знаю, - бесчувственно ответила она, зажигая газ на плите.

- Я ведь серьезно говорю.

- Ну, знаешь, - Соня поставила чайник греться и повернулась лицом к нему, - я этого часто не чувствую. Ты как бы, - Соня зевнула, - существуешь сам по себе.

- Да, есть такое. Но я обещаю, теперь это прошло.

- За один день все изменилось? Ты опять что-то по совету съел?

- Нет, произошло кое-что значительное, - сказал он, вставая со стула, - теперь я понял, как сильно дорожу тобой, - он подошёл и обнял Соню.

- Вроде не пьяный, - сказала та под ухом, - хоть и грязный.

Он, специально опустив взгляд вниз, показал мне, как медленно поднимает подол её рубашки. Соня не сопротивлялась, но вдруг сказала:

- Хоть руки сходи помой.

- Да, я сейчас, - ответил он после короткого раздумья.

Запершись в ванной и встав под душ, он начал говорить со мной:

- Что думаешь?

- Насчёт чего? – не понял вопроса я.

- Я про Соню. Ты не против, если я освежу твои воспоминания? – бесстыдно сказал он.

- Мне все равно, - ответил я после минутной паузы.

На же деле все равно мне тогда ещё не было. Безразличие и злость бились во мне, но, кажется, я заранее знал, кто победит.

- Спасибо, - коротко сказал он.

После душа, обмотавшись небольшим Сониным полотенцем, он пошёл в комнату, где она, во все той же рубашке, но только с расстегнутыми пуговицами, его ждала.

Смотреть на происходящее далее было ужасно тоскливо.

Через несколько часов он вернулся домой. Я следил за тем, как он двигался, куда смотрел, каким путем шел – и понял, что тот явно чем-то тревожился.

Он лег в кровать и закрыл глаза. Значит, я тоже их закрыл. Много часов я следил за темным пространством под веками, не слышал никаких звуков и все меньше и меньше переживал за свою дальнейшую судьбу.

Я надеялся, что больше никогда ничего не увижу. Но ещё до того, как открылись его глаза, я кое-что ощутил. Прозрачный отблеск сильнейшей тревоги добрался до меня, казалось, из совсем другого мира. Это было очень похоже на то, что ранее так сильно терзало меня. И через мгновенье он проснулся.

Во всех его движениях и взглядах виделась та тень зарождающейся болезни, преследующая меня всю жизнь. Он несколько минут рыскал по комнате в поисках телефона, а когда все же нашел, стал стремительно набирать в нем какой-то текст. В этот момент он отворачивался от экрана, чтобы я не мог увидеть.

Он постучал в комнату Сергея. Когда дверь открылась, он показал ему текст на телефоне. Сергей недолго читал, а после, подняв брови и ухмыльнувшись, посмотрел на него.

- Бумагу дать? – снисходительно спросил Сергей.

Несколько минут он что-то писал на белом листе.

-А он сейчас тут? – спросил хозяин, глядя на то, как собеседник крутит головой в разные стороны.

- До сих пор.

- Ты разве не можешь его…, - не договорил Сергей.

- Точно. Совсем забыл, - ответил он.

Я успел заметить, как его рука тянулась к затылку, а позже все пропало. Перед глазами была даже не темнота, было бесцветное, неосязаемое полотно. А спустя секунду связь восстановилась, и мое тело уже выходило из комнаты, которую я так и не успел осмотреть.

- Что произошло? – равнодушно спросил я.

- Первые звоночки, что ты скоро пропадешь, - ответил он.

Я ему не поверил.

Торопливо одеваясь, он набрал чей-то номер и позвонил. Я по-прежнему следил за его взглядом, но теперь я смотрел будто сквозь него. Так скучно мне было наблюдать за этой жизнью.

Он договорился с одним из преподавателей в университете, чтобы тот сообщил, что один студент желает встретиться с ректором. Учитель сначала сомневался, но он все же обещал помочь.

Путь до остановки, проезд на троллейбусе, пересадка, снова проезд и снова пересадка прошли для меня страшно незаметно. Для него, уверен, тоже. Один раз, правда, он окликнул меня, собираясь что-то сказать, но тут же замолчал. То ли вспомнил, что находится в толпе людей, то ли в чем-то сомневался.

Сначала он долго ждал, потом долго говорил. Ректор коротко ему отвечал, и он снова долго говорил. Потом начались бесконечные переходы из коридора в кабинет, из кабинета в коридор. Казалось, он провел там целую вечность, но в конце концов все же смог чего-то добиться. Выходя из здания, все его тело источало ту приятную энергию, вырабатываемую в случае неожиданной победы своих интересов.

На улице уже темнело.

- Послушай, я должен тебе кое-что сказать, - начал он, только вернувшись в квартиру.

Лёши по-прежнему не было. Я начал забывать, как он выглядит.

- Я слушаю, - равнодушно ответил я.

- Начну с главного: я – это ты.

Он замолчал на несколько секунд, позволяя мне вставить:

- Я заметил.

- В смысле, что я и раньше был тобой. До того как оказался в этом теле, - говорил он. Было заметно, что эта речь давалась ему с трудом. – Но жили мы с тобой по-разному, совсем по-разному. К примеру, в этой квартире я оказался на несколько лет позже тебя, и совсем при других обстоятельствах.

Он достал из холодильника йогурт, и стал медленно его есть.

- Значит, ты старше меня?

- Да, но ненамного. На несколько лет.

- И зачем ты тогда пришел?

- Это тяжело объяснить, но, - он оглянулся, подбирая слова, - я хотел тебе помочь.

- Помочь? – переспросил я. – Но разве мне нужна помощь?

- Скажем так, я прекрасно осведомлен, как пройдут твои следующие несколько лет жизни, успехи и провалы, в конечном итоге знаю, как ты умрешь. И здесь я затем, чтобы изменить этот нерадостный путь.

- Но у тебя же другая жизнь. Откуда ты знаешь, что будет в моей?

- Некоторые события происходят почти всегда. К тому же, ты не первый, кому я пытаюсь помочь.

Вдруг завибрировал телефон. Звонила Соня.

- Я специально пошёл к ней, чтобы ты чувствовал себя мерзко. Не сделай бы я этого, потери были бы куда серьезней.

- Что бы произошло?

- Долго объяснять. У нас мало времени.

Он прошел в комнату.

- Почему ты мне сразу все это не сказал?

- Раньше я пробовал, но в корне ничего не менялось. Здесь важна идея, такое событие в жизни, как потеря тела, сильно влияют на человека. И они сильно влияют на тебя.

- Почему ты говоришь это сейчас?

- Я не могу ответить. И не спрашивай об этом у своего соседа, - я не понял, кого именно он имеет ввиду, - ничего хорошего не произойдет.

- И что тогда мне делать?

- Мне нужно уходить. Я прошу тебя, сделай выводы из того, что произошло. Ради себя же.

- Какие выводы я должен сделать? - спросил я.

Он не ответил мне. Лег на кровать, повернулся на бок, как обычно делаю я, и смежил веки.

Что-то сразу начало происходить. Мое сознание, ранее совершенно бесплотное, начало снова обретать форму – и только тогда я заметил разницу. Вокруг всё ещё была темнота, но я чувствовал, что это темнота теперь принадлежит мне, и существует только потому, что я её создал. Я открыл глаза.

Была глубокая ночь. Я потянул рукой, и даже почти улыбнулся, когда она начала двигаться. Все мои теперешние движения соотносились с желанием, и я снова стал управлять телом.

Умывшись и внимательно изучив свое отражение в зеркале, я прикинул, как мне быть теперь. Порвать с Соней, восстановиться в университете, вернуться в общежитие. Все это казалось таким странным и глупым, что я решил лишний раз об этом не думать. Сейчас меня интересовало только одно.

Сергей открыл сразу же, как только я постучал. Он снисходительно кивнул, увидев меня, и сказал:

- В тебе что-то изменилось.

Окна были занавешены, и лишь лампа на столе слабо освещала комнату. Там лежали несколько старых учебников и открытый, включенный ноутбук.

- Я хочу поговорить.

- Конечно, - ответил Сергей. Он закрыл ноутбук, но свет в комнате включать не стал.

 - Послушайте, - начал я, садясь на стул в углу комнаты, - я уверен, что вы в курсе происходящего со мной. Мне нужно знать: как он смог переместиться сюда и занять мое тело?

- Это, наверное, самое главное в твоей ситуации. Что ж, я готов тебе помочь. Но уверен ли ты в том, что хочешь знать?

Секунду я думал. Периферию сознания уже захватывала удушающая тоска.

- Я уверен.

- Чтобы переместиться куда-то, не нужно ровным счётом ничего. Достаточно лишь, грубо говоря, захотеть. Где бы ты не находился – достаточно искреннего желания. Но штука в том, что место, где образуется портал, определяться случайным образом, и найти его обычному человеку практически невозможно.

- Вы скажете мне, где он?

- Конечно. Час на машине отсюда.

- Я могу переместиться в прошлое? В ранние года?

- Можешь. Но будь готов к тому, что тот мир будет немного отличаться.

- Разве я не могу попасть в место, похожее на это?

- Знаешь ли в чем дело, - медленно произнес он, - не каждого можно заменить. А лишь того, кто тоже заменил.

- В каком смысле?

- Можно встать лишь на место того, кто уже занимал чье-то тело. Переместился в прошлое, но ещё более дальнее. Таков закон.

Я мгновенье собирал кусочки паззла в картину.

 - Это значит, я тоже…заменил кого-то?

Сергей улыбнулся.

- Абсолютно верно.

- Но я не помню этого.

- После перемещения, исходная личность постепенно растворяется. Это занимает около недели. Ещё через неделю – и твоя старая личность потеряется, полностью заменившая себя новой.

- И делать это можно…

- Бесконечно. Пока тебя тоже не заменят, - продолжил Сергей мою фразу.

- Где портал? – задал я последний вопрос.


Ожидая такси и пустыми глазами наблюдая за весенним пейзажем, я размышлял, почему же другой я покинул мое тело. Может, это и был его план, чтобы снова отправить меня в прошлое, где я доживу до момента, где он меня заменит. А может, он действительно хотел помочь, но вечно преследующий меня рок отпугнул его.  

И что это за страшное, угрюмое существо, терзающее меня? То, что грызет даже человека из совсем иных кроев в моем теле? Неужели это груз ошибок и путешествий, тянущийся за мной из прошлого? А может, это вирус, передающийся от одного меня к другому?

В конце концов, он, видимо, всегда берет свое. Я уверен, он проделывал это уже тысячи раз: заставляя меня отправляться в путь, в надежде сбежать хотя бы ненадолго от своего гнетущего, мерзкого нутра. Заставляя перемещаться, чтобы начать все по-новой. Заставляя меня отправляться в путь в никуда.

.