Двигатель Прогресса
- Сборник
- Прелести цивилизации (2021)
Город стоял на, своего рода, холме. Но, если быть точным, это был даже не город, а несколько хижин из глины и соломы, обнесённых тонким частоколом. Однако, это уже даровало право называть поселение городом. Холм, с одной стороны довольно пологий, заканчивался крутым утёсом, и там частокола не было. Вождь Уга Большая Рука выбрал лучшее место для города из всех.
Внизу, у подножия холма, трое мужчин рубили молодые деревья. Вождь хотел укрепить частокол, и заодно расчистить обзор, чтобы ни один враг не сумел подкрасться к городу.
Один из мужчин, Абукчич Гречневый Всход, был уже совсем старым, и помнил, как дед нынешнего вождя вывел их народ из пещер. Абукчич пережил уже полсотни зим, и его седая голова казалась посыпанной снегом.
Другой, Пэйта Колченогий, охромел прошлой осенью, когда уронил бревно себе на ногу. Теперь он ходил только с палкой, не мог ни охотиться, ни работать, и собирал навоз вместе с женщинами и детьми. Сегодня вождь посчитал, что Пэйта сможет рубить деревья и на одной ноге.
Третий был совсем молодым, настолько, что у него до сих пор не было прозвища. Его звали Хонон, он был тощим и щуплым, и всё племя думало, что посвящения в мужчины он так и не пройдёт. Даже сейчас Хонон только и мог, что руками обдирать ветки с поваленных деревьев. Ни ножа, ни топора доверить ему не могли.
Солнце ощутимо пригревало, и этот весенний день словно был специально создан для того, чтобы подставлять лицо тёплому ласковому ветру и наслаждаться жизнью. Именно этим и занимался Хонон вместо работы.
– Слышь, работать! – прикрикнул на него Пэйта.
Малец изменился в лице, будто Пэйта заставлял его собирать навоз. Хромоногий и раньше не славился добрым характером, а после того случая и вовсе обозлился на весь мир, и чуть что пускал в дело свою палку. В основном, против Хонона.
– Да кому эти дрова нужны… – буркнул он, хватаясь за ветку.
Ветка молодой берёзы была хоть и тонкой, но сдаваться не собиралась, и Хонон раскачивал и расшатывал её изо всех сил, однако только намозолил руки.
– Дай сюда, – проворчал Гречневый Всход, прижал ветку ногой и одним ударом каменного топора отделил её от ствола.
– Хорошо тебе с топором-то! – заныл Хонон. – И у Пэйты топор есть! А у меня нет!
Мужики вздохнули. Малой снова начал ныть, и неизвестно, сколько это продлится. И будто специально встал подальше от Пэйты и его палки.
– Вот бы и у меня был топор! А лучше — десять! И чтоб махать им не надо, а они сами рубили, а я бы только командовал!
– Ишь, размечтался, – хмыкнул Абукчич.
– И чтоб все сразу рубили, один за другим! Это ж как быстро получится! А вы мне даже одного не даёте!
– Ты себе так ногу отрубишь, дурачина, – произнёс Пэйта.
Хонон надулся и замолчал. Многие из его сверстников давным-давно прошли посвящение в мужчины, владели оружием, ходили на охоту, имели жён. А ему не доверяли даже простого ножа. В прошлый раз он порезался и две недели не мог собирать навоз, а значит, не работал и только бездельничал.
– Надыть наверх тащить, – произнёс Гречневый Всход, указывая на обтёсанное и готовое бревно.
Он его даже заострил, так что оно ничем не отличалось от других брёвен частокола.
– Хонон, волоки его наверх, к остальным, – добавил он.
– А чё я? Пэйта пусть волокёт! Вон он какой здоровый!
– Сказано тебе! Получишь! – прикрикнул Пэйта.
Хонон взялся за комель и едва приподнял его от земли, не дожидаясь, пока хромой начнёт размахивать палкой.
– Ну, малец, каши мало ел, – произнёс Гречневый Всход, глядя, как вздулись жилы на шее паренька. – Иди с той стороны берись, понесли.
Абукчич закинул комель на плечо, Хонон взялся за верхушку, скорее придерживая её, чем реально поднимая, но вдвоём они понесли бревно вверх по склону холма.
– А вот мы таскаем на руках, а могли бы катить! – воскликнул малой. – Или вовсе, придумать такую диковинку, чтоб сверху что-то кладёшь, а низом оно катится само! И быка запрячь, как в соху!
– Тащи давай, дурачина, – вздохнул Гречневый Всход.
– Да тащу я! Так ведь, мечтаю просто! – ответил Хонон, вспотевший под тяжестью бревна.
– Ишь, мечтатель выискался.
– Или вовсе бы такое придумать, чтоб не таскать! Птицу какую приручить, чтобы к ей привязал чего, а она уже хоть на холм, хоть на гору, хоть куда всё сама затащит!
– Ленивый ты, Хонон, вот и всё, – ответил Абукчич. – Работать не хотишь, ничего не хотишь, только сказки выдумываешь.
– И вовсе не ленивый! – возразил малец, в душе понимая, что Абукчич всё-таки прав.
Они поднялись к воротам, прошли мимо скучающего дозорного, вышли на центральную (и единственную) улицу. Идти нужно было через весь город, к самому обрыву, ведь Уга Большая Рука зачем-то хотел огородиться вообще со всех сторон.
Возле обрыва мужики рыли ямы для частокола. Копали деревянными мотыгами, ладно хоть земля, всё ещё сырая после зимы, копалась легко. Мужики встретили Хонона и Абукчича ехидными ухмылками.
– Ха, старый и молодой вдвоём несут! А по-одному бы не утащили, небось! – хохотнул кто-то.
– Так Хонон просто за верхушку держится! – уловка не осталась незамеченной.
– Ишь, хитрый!
– Ленивый он!
Абукчич Гречневый Всход опустил комель в яму, и малец присел от внезапной тяжести, когда бревно наклонилось ему на плечо.
– Ровнее держи!
Мужики принялись закапывать яму и утаптывать землю вокруг бревна. Взмыленный Хонон тем временем пытался удержать бревно строго вертикально.
– Вот и зачем нам такой забор тут? – вздохнул он. – Вот бы придумать такой забор, да чтоб…
Мужики переглянулись.
– Завали ебало, Хонон.