Молодая кровь
- Сборник
- Весенний конкурс (2022)
Первое заседание литературного клуба должно вот-вот начаться. Но для этого мне, как единственному сидящему без дела парню, необходимо расставить стулья в актовом зале университета. Задача не такая уж и сложная, учитывая, что на собрание пришло всего шесть человек. Четыре девушки, два парня. Почему же тогда стулья таскаю один я? Потому что наш председатель Георгий занят. Он стоит в дверях и, перегородив рукой единственную открытую створку, пытается не пустить в зал ещё одну девушку, которую мы совсем не звали.
Секретарь студенческого союза по имени… да какая, собственно, разница? Эта крикливая представительница университетской власти, не играющая особой роли в нашей истории, сейчас пыталась попасть в зал, пробиваясь через заслон в виде Георгия.
– Пусти, вы не можете тут собираться! Вас всего шестеро, а тут целый зал. «Клыкам» нужно репетировать! Тут есть колонки, тут есть сцена! Вам всё это ни к чему… – ворчала девушка.
– Мы записались? Записались. Ты что-то имела против? Нет. Ты предупредила о переносе заранее? Нет. Мы не уйдём. «Клыки» могут вот так прийти и забрать нашу площадку? А если мы тогда перестанем записываться и просто начнём заходить в любую аудиторию, независимо от того, кто в ней сидит? А если мы проведём следующее собрание прямо в твоём кабинете? – Георгий задавал эти вопросы со своей обыденной спокойной интонацией. Его голос не имел особой силы или тембра, а наоборот был чуть слишком высок и будто бы дребезжал, но всё же в нём чувствовалась какая-то тонкая стальная уверенность, которая заставила оппонентку отступить.
– Будешь спорить, я в следующий раз выделю вам не актовый зал, а какой-нибудь подвал. И вообще, откуда я знала, что вас шесть, а не шестьдесят…
Осознавшая свою ошибку девушка сдалась и развернулась к стоящим в коридоре музыкантам из «Клыков», чтобы сообщить им об отмене репетиции. Те, к моему удивлению, не расстроились, а даже повеселели от внезапной возможности выйти на свежий воздух и выпить пива. Через секунду мы уже слышали их довольный гогот и громкий звук удаляющихся шагов, эхом разносившиеся на лестнице. Георгий же поспешил к охране за ключом, чтобы закрыть зал и отделаться от беспокоящих посетителей.
– Подвал нам бы сейчас больше подошёл, – пробурчала под нос девушка в кожаной юбке и обтягивающей чёрной водолазке. Глаза, подведённые густыми тенями, и висящий на шее амулет на серебряной цепочке – то ли пентаграмма, то ли значок анархии – говорили, что она и сама может быть как-то связана с рок-музыкой. Она сидела на одном из пыльных стульев и глядела в телефон.
В зале и вправду было жарко. Солнечные лучи, падавшие через узкие окна, безжалостно нагревали всё, что попадалось им на пути. В этих световых столбах витали мелкие пылинки, вылетавшие из тряпичных сидений стульев, которые я так усердно передвигал. Спохватившись, я начал вновь переставлять стулья так, чтобы свет не бил в глаза тем, кто на них сядет.
На краю сцены устроились ещё две девушки. Они удобно расположились в тени от ширмы, прячущей актёров во время университетских представлений. Оказалось, что из всех участников литературного клуба лишь они были прежде знакомы, поэтому единственным звуком в зале была девчачья болтовня, изредка разбавляемая громким смехом, который эхом отражался от высокого потолка. Девушки были чем-то похожи, обладая той невзрачной среднестатистической привлекательностью, что не имеет изъянов и в то же время не даёт повода остановить взгляд на подобном лице в уличной толпе. Сидя на сцене, они покачивали стройными ножками, обтянутыми цветастыми колготками: у той, что слева, колготки были красными, у её соседки – зелёными.
– Боже, «Клыки»… Ни ума, ни фантазии. Я бы даже короткий рассказ так не назвала. Банальщина… – с усмешкой сказала девушка в красных колготках.
Закончив работу, я встал возле стула, опёршись рукой на его спинку, и разглядывал эти привлекательные разноцветные ножки. В какой-то момент девушка в красных колготках чуть поудобнее устроилась, повертев бёдрами, отчего юбка на ней неприлично задралась. Именно тот миг её подруга повернулась ко мне, прервав диалог, в суть которого я не вслушивался, и спросила:
– Как тебя зовут?
Будучи погружённым в собственные не совсем пристойные мысли, я сперва даже не понял вопроса.
– А?.. Дима, – сказал я дрогнувшим голосом, изо всех сил стараясь не покраснеть.
Однако я был вне опасности. Буквально сразу девушки вернулись к своей оживлённой беседе, потеряв какой-либо интерес ко мне, будто бы я был одной из пылинок, вертящихся в толстом солнечном луче, разрезавшем актовый зал.
– Это не он, – говорили «красные колготки». – Почти уверена, что тот дурак взял себе за ник своё реальное имя, такое же мерзкое, как он сам и всё его творчество. Вечно пишет мудацкие рецензии на всё подряд. Конченый Андрей Б. Не сомневаюсь, что это какой-то спивающийся жирный лысый аспирант без намёка на личную жизнь или конченый изгой с последних курсов.
– Замечательно… – не отрываясь от экрана телефона, презрительно пробормотала девушка с медальоном. – Мастерски определить биографию человека по нику на форуме... Уверена, у тебя нет никаких проблем с прописыванием персонажей.
В её голосе слышалась неприкрытая едкость, к концу фразы постепенно сошедшая до полного безразличия. С самого начала мне показалось, что наш кружок по интересам как-то не складывается. Я уже готов был встать стеной между двумя девушками, когда одна вцепится другой в волосы или попытается придушить её же медальоном, но девушка в красных колготках просто рассмеялась и отвернулась, высокомерно задрав нос.
Стало понятно, что до возвращения Георгия никакой творческой атмосферы тут не создать. Я выпрямил спину и оглядел зал, заметив последнюю девушку. Она не обращала внимания на нас и стояла в небольшом пятне света, нежась в лучах красного закатного солнца, придававших её бледной коже обманчиво-румяный оттенок. Девушка скрестила руки на груди и чуть привставала на носочки, сполна наслаждаясь светом этих щедрых на теплоту лучей, как ребёнок, который в последние дни лета впервые вышел из дома после долгой болезни. Подол её бежевого платья прикрывал колени в золотистых колготках; стройные ножки были обуты в белоснежные кеды. Не знаю, насколько модно было совмещать такие цвета, но ей всё это безумно шло.
Казалось, она почувствовала пристальный взгляд, обернулась ко мне и улыбнулась самой мягкой и доброй улыбкой. Такой улыбкой тебя мог одарить близкий родственник или самый преданный друг, но никак не человек, которого ты видишь впервые. Она неспешно подняла правую руку вверх, загнула и прижала к ладони большой палец, а затем показала другие четыре растопыренных пальца, продолжая неотрывно смотреть на меня.
Я впал в ступор, ничего не понимая. Хотелось знать смысл этого знака, но крутящиеся на уме слова не собирались ни в один полноценный вопрос. Я лишь продолжал смотреть на её бледное лицо с прямым носом, тонкими бровями и спадающими на лоб вьющимися каштановыми локонами, которые отливали красным в закатных лучах.
Не успел я опомниться, как волшебство момента разлетелось на мелкие осколки, позади хлопнула дверь, щёлкнул замок. Тут же запыхавшийся Георгий подбежал ко мне, сел на стул.
– Так, теперь, когда никто нам более не помешает, не станем же больше терять времени! Дамы и господа, добро пожаловать на первое собрание нашего вновь созданного клуба. Проходите, присаживайтесь!
Я сел справа от Георгия. «Красные» и «зелёные колготки» расположились справа от меня, «медальон» уселась по левую руку от Георгия. Девушка, показавшая мне таинственный знак, к несчастью, оказалась дальше всего от меня, зато мы сели напротив, что позволяло мне разглядеть незнакомку. Я пытался поймать её взгляд, но она сидела, уставившись куда-то то ли в пол, то ли на свои кеды.
– И так, – сказал Георгий, – пойдём по списку.
Он вытащил из сумки большой блокнот.
– Так, нас должно быть пятеро. Сейчас и узнаем, кто есть кто, – только подняв взгляд, он понял, что нас шесть.
– Начнём… С вашего позволения, первый я – организатор клуба Георгий. С остальными я знаком лишь заочно, поэтому... Таня Самкова? – «зеленые колготки» подняла руку. – Елена Чернова? – Теперь руку подняла девушка в красных колготках.
Тут Георгий слегка замешкался.
– Андрей Б.? – глава клуба посмотрел на меня, но я лишь недоуменно пожал плечами.
– Это я. Псевдоним, – слегка лениво протянула девушка с медальоном. – Можете называть меня Алиса, так всем будет привычнее.
Я ожидал, что Елена ехидно рассмеется, но она лишь громко сказала "мда-а..." на долгом выдохе, а затем продолжила, теряясь от удивления.
– Так вот он какой – наш самый едкий критик. Просто поразительно.
– Ты так замечательно разбираешься в людях, мне просто стыдно за то, что я не толстый лысый тридцатилетний аспирант с акне. Уж если цепь смертей и перерождений закинет меня когда-то в подобное тело – обязательно подамся в писательство, – ответила Алиса, теребя медальон на груди.
– Девушки, давайте продолжим дискуссии после формальных вопросов, – прервал их Георгий. – Следующий в списке – Дмитрий, это ты?
Я кивнул.
– И у нас осталась последняя участница. Тебя нет в списке, как тебя зовут?
– Оля, – сказала девушка с каштановыми волосами.
– Хорошо, записал… Мы всегда рады, если кто-то пополнит наши ряды, потому не стесняйтесь рекламировать нас среди друзей. Следующим пунктом плана стоит выбор названия.
– А что, за столько лет существования клуба ему не выбрали название? Или за время последнего перерыва все его позабыли? – спросила Елена.
– Тут у меня есть информация из университетского исторического журнала... – Георгий ловко пролистывал страницы блокнота в поисках нужной записи. – Последний раз клуб собирался семь лет назад.
– Мда, никому он и не нужен... – проворчала Таня.
– Тогда он назывался "волшебное перо"… – продолжил Георгий.
Все засмеялись, громче всех Елена. Но мое внимание привлек хохот Оли, такой звонкий и искристый, что совсем удивил меня, так внезапен он был для тихой девушки, нежащейся в солнечных лучах.
– Да, да, – улыбнулся Георгий. – Название, мягко говоря, смешное. Но тут в правилах говорится о том, что имя клуба держится ровно год, а потом проводится повторное голосование, и если новое имя наберет большинство голосов, то клуб переименовывают.
– Как удобно прогибаться под тренды, – хихикнула Елена.
– Хотя у нас тут имеются специалисты по подбору названий, – Алиса покосилась на Елену, – мне кажется, что название нужно выбрать чуть позже, возможно, оно придёт само через какую нибудь значимую фразу или интересную мысль с наших будущих собраний.
Все согласно закивали, и только Оля сказала "точно! ", вновь вызвав своим звонким, почти певческим голосом эхо под потолком зала.
– Хорошо, этот пункт мы тоже вычеркиваем. Так, тогда приступим к основному… Что мы тут будем делать?
– Писать что-то! – сказала Алиса.
– Читать что-то! – одновременно сказали Елена и Таня.
Георгий попеременно вопросительно глянул на меня и Олю. Мы в один момент пожали плечами, вышло это так непринуждённо, что я улыбнулся. В тот же момент Оля одарила меня очаровательной улыбкой.
– Вот у «Клыков» нет никаких проблем с выбором деятельности. Их одноклеточный мозг запрограммирован на два действия. Бухать и играть свои примитивные песни. Так как сегодня мы обломали им репетицию, то они пошли бухать… – сказала Елена.
– Раньше рокеры получше развлекались… – заметила Алиса.
– Например? – спросил я.
– Что, не слышал про «Могильный Мороз»?
– Эти ребята точно не думали над названием… Ну и что мы должны были про них слышать? – пробормотал Георгий.
– Ты про них знаешь, дослушаешь до конца и сам убедишься, – продолжила Алиса. – Старая университетская легенда, которую тебе сразу начнут рассказывать, если переступишь порог рок-клуба.
– Буду я ещё в этот гадюшник заходить. Дай угадаю, очередная банальщина про секс и убийства? – надменно произнесла Елена.
Алиса чуть закатила глаза и со вздохом продолжила.
– Лет двадцать назад рок-клуба ещё не было. В те годы подобной музыкой всё чаще по подвалам занимались, да и желающих среди наших студентов было мало. Наконец, появился этот «Могильный Мороз». Кое-как они уговорили институт взять их на попечение. Просили немного, только площадку на территории, чтобы было где заниматься в комфорте и не платить за аренду. Никаких нареканий не было. Металисты собирались под вечер, когда универ уже пустовал.
Выделили им подвал – тот, у которого вход под западной лестницей, – а они и довольны. Как позже выяснилось, музыканты повадились ещё и студенток протаскивать на свои репетиции. За пару бутылок в месяц охранник закрывал на это глаза. Ну сидят посторонние в подвале, что с того? Всё бы ничего, да скоро они завели себе традицию. Раз в месяц кто-то из группы должен был свою фанатку поиметь прямо в этом подвале. Сторож часто слышал оттуда весьма неприличные стоны да крики, но опять же ему было всё равно. Проверки по вечерам не приходили.
И вот как-то вечером задремал сторож на посту, а потом слышит музыку из подвала. Те же песни, что обычно играли рокеры из «Могильного Мороза». И тут у них начался «заключительный номер». Очередная фанатка стонала так, что на весь универ было слышно, да и стоны эти раздавались дольше обычного. Сторож уж подумал, что она там всей группе сразу доказывает своё восхищение их творчеством. Дошло это до того, что стоны сменились на душераздирающий крик. Тут сторож-то и перепугался, побежал в подвал посмотреть, да не успел – крики стихли. Спустился он, а там темнота. Свет включает и видит – ни музыкантов, ни инструментов, лишь две здоровенные неподключенные колонки сдвинуты посреди комнаты, а на них лежит голая девушка. С ножом в сердце.
– Ну, говорю же, секс, убийства. Классика университетских баек, – разочарованно вздохнула Елена.
– Охранник тут же давай звонить в милицию, да ректору. Те сразу ищут музыкантов. А их и нет в городе. У них прямо в этот момент первый концерт в Москве. Пришли к успеху. А позже у них и альбом записался в столичной студии. И было года два локальной известности. Но уже под названием, которое вы слышали. «Молодая кровь». Поговаривают, что без этой жертвы ни нового названия, ни популярности у них не появилось бы… – закончила Алиса.
– А, эти… – протянул Георгий. – Ну да, ну да. У них ещё басист потом спился и бэк-вокалистка пропала. Несчастливая группа. «Молодая кровь» значит…
– Кто же убил девушку? И откуда взялась музыка? – впервые вступила в беседу Ольга, задав два самых важных вопроса, которые интересовали и меня.
– После этого они стали известны, будто ритуал какой провели… – добавила Таня.
Повисла пауза, каждый о чём-то задумался. Первой её развеяла скептичная Елена.
– Врёт всё сторож. Сам её и того… Решил свалить всё на мистику, пурги нагнать.
– С какой целью он тогда вызывал милицию и панику поднял посреди ночи? Закрыл бы подвал, да и всё… Свалил бы на металистов. Да и вообще, откуда девушка в подвале? Как и зачем бы ему вести её именно туда… Одни вопросы, – задумчиво сказала Алиса. – Вот с того момента репетиционную базу в подвале и закрыли.
– А с музыкантами что? Их не привлекли? – спросила Таня.
– Да ты что, железное алиби… Столько людей их тогда в Москве видели, – отмахнулась Алиса.
– Если это правда, то жаль девушку… Такая ужасная смерть… – почти прошептала Таня.
– На самом деле это офигенно… – задумчиво сказал Георгий.
Девушки подозрительно покосились на него.
– Круто, что у какого-то рок-клуба, который создан совсем недавно, есть своя легенда. А у нашего литературного, чья история насчитывает вот уже…
– …пятнадцать минут, – съязвила Алиса.
– …сотню лет с перерывами, ничего подобного нет. А может и есть, да только мы не знаем. Нужно будет порыться в библиотеке… Но есть идея лучше. В таких байках всегда пол-ложки правды и ведро выдумки, а кто может быть сильнее в мастерстве выдумки, чем лучшие писатели нашего университета, которые прямо сейчас собрались в этом зале? – Георгий закончил фразу с наигранным пафосом, будто отчасти высмеивая свои же слова.
– Да, давайте придумаем новую легенду! – воодушевленно сказала Таня.
– Лучше, мы придумаем шесть новых легенд, – ответил Георгий.
– Ну уж нет, тогда мы просто разойдёмся и будем творить в одиночестве. Раз уж мы собрались… давайте хоть на команды поделимся, – предложила Алиса.
– По трое? – предложил я.
– По двое, – сказала Алиса, – тогда хоть шанс найти общий язык будет.
– Я только в команде с Таней! С ней мы хоть что-то сможем создать, а про остальных я пока не уверена, – Елена скользнула взглядом по Алисе.
– И как делиться? – снова спросил я, мимолётом глянув на Олю. Очень хотелось оказаться с ней в одной команде.
– Доверимся счастливому случаю, – сказал Георгий.
Он еще раз записал в блокнот список участников клуба, расположив имена в одному ему известном порядке. Лена и Таня, не желавшие разлучаться, всё-таки согласились участвовать.
– Список есть. Была бы шляпа, тянули бы жребий, но сойдёт и так. Пойдём против часовой стрелки. Дима, назови число от одного до шести. Если вытянешь собственный номер, то пропускаешь ход.
Я посмотрел на Олю, вновь поймав ответный взгляд, вспомнил, как её пальцы показали мне четыре, и назвал именно это число.
– Четыре это у нас… Оля! – Георгий записал первую команду в блокнот. – Остались цифры один, три, пять, шесть.
Услышал своё имя, Оля чуть не подскочила на стуле от удивления, затем посмотрела на меня и показала поднятый большой палец. Она так удивилась, будто не знала, что я выберу именно её… Да и как она могла знать? Но что же тогда значил её жест рукой?
Пока я в раздумьях морщил лоб, распределение закончилось. Счастливые Таня и Лена всё-таки оказались в одной связке, Георгий и Алиса были последней командой. В этот момент все поняли, что программа собрания исчерпала себя, и быстро разбежались. Но перед тем Георгий дал первое задание – к следующей встрече написать начало легенды и ещё подготовить небольшой список из любимых книг и рассказать о них.
Не зная, чем заняться дальше, я сидел и ждал, пока все разойдутся. К моему удивлению, Оля тоже не торопилась уходить. Солнце опустилось ниже, прочертив последние совсем узкие алые полосы на стенах зала. На секунду мне показалось, что они так похожи на огненный цвет волос Оли. Вдруг я почувствовал пробуждающий толчок в плечо.
– Не спи, – Георгий протянул мне ключ от зала. – Вернёшь охране, я тороплюсь.
Сказав это, он убежал, оставив зал нам двоим.
Как только он ушёл, Оля встала, прихватила с ближайшего стула свою сумочку и поманила рукой.
– Пойдём?
– Куда? – спросил я.
– Придумывать университетскую легенду.
– Что? Прямо сейчас?
Мы закрыли зал и двинулись на первый этаж.
– Куда мы идём? – поинтересовался я.
– В библиотеку.
– Она всё ещё на третьем этаже, разве нет?
Оля резко остановилась, так что я чуть не налетел на неё, и игриво улыбнулась мне.
– Ты такой умный… – в её глазах мелькнуло какое-то хитрое пламя. – А твой ум подскажет, как попасть в библиотеку вечером, не имея ключа?
Я замялся с ответом, тем более что думал больше не о ключе, а о земляничном аромате её духов, который слегка вскружил мне голову.
Спустившись до первого этажа, я вновь удивился, когда Оля не вышла в фойе, где сидел охранник, а свернула в тёмный закуток под лестницей, и пошла дальше. Следуя за ней в темноту, я вытянул вперёд руку, чтобы не врезаться в стену, и вновь наткнулся на Олю, коснувшись ладонью её спины, ну или чуть ниже…
– Ого, – хихикнула Оля. – Универ почти пуст, а ты решил потискать меня в самом тёмном уголке.
Спасибо кромешной тьме за то, что Оля не увидела, как я краснею.
– Да я… А что мы тут делаем? – прошептал я.
– Проникаемся атмосферой тайны и заодно ищем ту самую дверь в подвал.
– Ничего-то в такой темноте мы не найдём. Могу посветить телефоном, сейчас, подожди…
– Не нужно, – раздалось какое-то шуршание и звук открывающейся застёжки. Затем чиркнула спичка, и стена перед нами осветилась пламенем небольшого огонька. – Мы же пишем легенду, в спичках больше волшебства.
Неспокойное пламя осветило наши лица, а на стене задрожали пугливые тени.
– Кажется, мне всё ясно, смотри сам.
Оля одной рукой взяла меня за запястье, а другой передала горящую спичку. Поднеся её ближе к стене, я увидел стык железного листа, переходящего в бетон. Всё это было выкрашено серой краской, которая покрыла зазор между стеной и дверью, но чуть ниже виднелась небольшая щель – замочная скважина. Вокруг скважины не было никаких следов и царапин, а значит, замок либо открывался очень редко, либо вообще не открывался после покраски.
Спичка догорала и начала обжигать пальцы, пламя погасло до того, как я её выронил.
– Пойдём, – шепнула Оля.
Через полсотни шагов по светлому коридору мы оказались возле поста охранника. Его не было на месте.
– Ах, единственный блюститель порядка пропал… Дракон оставил свои владения без присмотра, – смешливо сказала Оля.
Я повесил ключ от актового зала и расписался в журнале получения. Оля же тем временем разглядывала стойку с рядами ключей.
– Ага, здесь этого нет… Ну да, ну да. Там же нет никакого номера на двери. И как мы его найдём?
– Что ищешь? Ключ от библиотеки? Не думаю, что охранник согласится нам его дать в такое время, нас тут вообще уже не должно быть, – я закрыл книгу и встал со стула.
– Да нет, с этим просто, – Оля взяла ключ с полки и спрятала в своей сумочке. – Ключ от библиотеки уже у нас. Но чем отпереть подвал? Без охранника тут не обойтись.
Вдали послышались шаги, теперь уже я схватил подругу за руку и потащил к лестнице. Она тихо засмеялась.
– Ого, перехватил инициативу? Ты что опять тащишь меня в тот тёмный закуток?
Я даже не мог попросить её быть тише, чтобы самому не издать лишнего звука. Быстро и почти бесшумно мы добрались до третьего этажа и пошли в сторону библиотеки. Олю уже не нужно было никуда тащить, но я по-прежнему не отпускал её тёплую ладонь, и она была не против. Мы уже проходили мимо длинной доски с объявлениями, когда она остановилась.
– Посмотри, тут дата основания рок-клуба, восемьдесят второй год. Это нам пригодится…
Мы зашли в библиотеку. Понятно, что свет включать нельзя, но искать путь среди длинных рядов полок как-то нужно. Спички тут не применишь, если только мы не хотим стать героями легенды о поджигателях университета.
Впрочем, Оля не терялась, она уверенно шагала по библиотечному паркету, то и дело сворачивая между стеллажей. Догнав её в отделе периодики возле большого железного ящика с подшивками старых газет, я остановился в нерешительности.
– Ты тут прямо как дома. Часто бываешь в библиотеке? Ты, вообще, на кого учишься?
– С прошлого моего визита сюда ничего не поменялось… – сказала Оля, продолжая перебирать старые номера университетского журнала. Я так и не понял, слышала ли она мой вопрос. – Кажется, нашла… Смотри!
Газета, которую она вытащила, не отличалась ярким заголовком. Нужная статья была где-то в конце. В маленькой заметке говорилось, что в одной из подсобок университета была найдена мёртвая студентка. Причина смерти – самоубийство, способ не указан. Разумеется, ни слова про связь с рок-клубом или оккультными ритуалами. Имя студентки тоже не указывалось. Большая же часть и без того короткой статьи посвящалась хрупкому психологическому здоровью учащихся.
– Ого, – только и мог сказать я. – Может байка Алисы и правда…
Библиотечную тишину нарушил скрип двери, после щелчка зажёгся свет. Я испуганно уставился в сторону выхода, но обзор закрывали полки, заставленные книгами. Оля же не растерялась и вновь потащила меня за руку, спрятав между стеной и двумя стеллажами. В попытке ужаться в этом тесном пространстве мы оказались так близко, что она упёрлась своей грудью в мою и обняла меня. Наши лица оказались так близко, что я чувствовал Олино спокойное, но горячее дыхание, в нос снова ворвался мягкий аромат её духов с ягодными нотами. Учитывая, что нас могли сейчас же найти, её самообладание поражало.
В какой-то момент – может быть именно в тот, когда к нам, громко топая, приблизился охранник, – меня поразила странная мысль. Мы стояли, плотно прижавшись друг к другу и неотрывно глядя глаза в глаза. Почему-то я решил, что даже если нас сейчас поймают, то я всё равно останусь доволен всем произошедшим во время нашего сегодняшнего приключения. Клянусь, когда я это подумал, Оля хитро улыбнулась. Интересно, а что тогда было у неё на уме?
Охранник сделал круг по библиотеке, выключил свет и ушёл, громко хлопнув дверью.
Он уже ушёл, а я всё стоял, как статуя. Оля недолго смотрела на меня, потом нахмурила брови, приблизилась чуть сильнее и поцеловала меня в щеку. От неожиданности я лишь быстро заморгал, не в силах придумать что-то иное. Оля тихо засмеялась.
– Оттаял, спящий принц? А я-то думала, ты навсегда заснул, – сказав это, Оля ловко выпорхнула из нашего убежища.
– Надеюсь, на этом приключения кончаются? – спросил я. – Идём домой… Ты, кстати, где живёшь? Я в седьмой общаге, могу тебя проводить…
– О, да! Обязательно… Вот только осталось одно незавершённое дельце. Достать ключ от подвала.
Она уверенно зашагала в сторону лестницы.
– Не знаю, – сказал я – как мы это сделаем, нам его и днём не отдали бы – сейчас тем более.
– Действовать буду я. Всё, что от тебя требуется, – стоять в сторонке, и не шуметь. Сможешь?
– Да вроде не сложно, не знаю чего тут не смочь, – я почувствовал себя совсем ребенком от интонации, с которой Оля озвучила план действий.
Поучительный тон Оли вывел меня на неприятные мысли. Всю дорогу до поста охраны я думал о том, что стал просто игрушкой в её руках. Теперь я уже не понимал, что это – настоящий флирт или просто усмешки с её стороны.
Мы вновь остановились, Оля повернулась и коснулась ладонью моей груди, будто не хотела пускать дальше.
– Стой здесь, как я и сказала, скоро вернусь с ключом.
Не успел я ответить, как она мгновенно исчезла в коридоре, тихо ступая мягкими подошвами кед.
Оставшись один, я попытался обдумать всё произошедшее. Наш новый клуб не так уж и плох. Конечно, мы совсем разные. Сложно будет представить Алису, Таню и Лену, мило беседующими уже на следующей неделе, но со временем… Уверен, Георгий найдёт способы создать атмосферу понимания. Мне же повезло больше всех, я нашёл Олю… Не знаю, что творится у неё в голове, но, кажется, мы становимся всё ближе и ближе с каждой минутой. Она – настоящий огонь. Он мерцает в уголках её глаз, когда Оля тащит меня за руку навстречу очередным безумствам. Может это и не приведёт ни к чему хорошему, но в голову закрадываются мысли, что я ничего не боюсь, когда Оля рядом.
Ожидание затянулось. Во мне росли подозрения. Может охранник выпроводил Олю из универа, и я так до утра не дождусь её? Какой смысл тогда стоять тут? Да и как, вообще, она собирается убедить его пустить нас в комнату, которую заперли много лет назад? Мне вспомнилось, как давно она на пальцах показала мне цифру четыре, ту цифру, что свела нас вместе… Эта девушка точно умеет такое, о чём я не в курсе. Прождав ещё несколько минут, я уже не выдержал и двинулся туда, где ожидал найти Олю. Я шёл бесшумно, может мою подругу поймали, но у меня ещё есть шанс оказаться незамеченным.
Дойдя до поста охраны, я заглянул за угол и увидел их. Хотя первым делом я, конечно, увидел не Олю и охранника. Сначала мой взгляд коснулся Олиных кед, стоявших на полу. «И зачем это?», подумал я. И тут до меня дошло, что Оля сидит на столе охранника, чуть откинувшись и опершись на выставленные назад руки, а её ножки в жёлтых колготках ласково скользят по его бедру вверх до ширинки штанов. Охранник же не теряет времени и водит своими ладонями по жёлтой ткани на Олиной ножке, от колена и выше – так, что его пальцы скрываются далеко под подолом платья.
Что я ощутил, когда увидел это? Пустоту. Будто внутри меня образовался мёртвый вакуум, неспособный выпустить наружу какие-то чувства и эмоции, но наоборот засасывающий внутрь всё, что я вижу, слышу. Я стал маленькой чёрной дырой, которая могла бы уничтожить эту вселенную, втянув её в себя, вы только дайте ей совсем немного времени. Я бездумно вышел из здания и пошёл, шаркая ногами по гравиевой дорожке. Где-то в горячей голове родился вопрос. Почему? Но вскоре и сам вопрос, и ответ на него утонули во всё той же чёрной бездне. Вернувшись в свою комнату общаги, я повалился на кровать, не снимая одежды. Я был слишком неуверен в себе? Я должен был действовать наглее? Думать уже ни о чем не хотелось, но сон не шёл ко мне. Перемалывая в голове всё произошедшее, я с отвращением смотрел на безлунное небо за окном. Нет, нельзя сдаваться. Нельзя.
Я вытащил из стола дневник и начал записывать всё, что произошло сегодня. С болью вспоминая все моменты разочарования, я писал строку за строкой…
Вскоре раздался тихий щелчок. Сначала я подумал, что это ветки деревьев на ветру стучат о чей-то железный карниз. Щелчок раздался снова, прямо у моего окна. Я выглянул на улицу и увидел, как Оля кидает третий камушек мне в стекло. Увидев меня, она замахала рукой. На её плечах был накинут какой-то плащ. С дневником в руке я вышел на улицу, не зная, что ей теперь сказать. Увидев меня, она нахмурила брови.
– Ты что, спал? – в её глазах полыхнула искорка гнева. – Тебе нужно было просто стоять и ждать меня, посмотри.
Оля замахала перед моим носом старым, чуть покрытым ржавчиной ключом. Я стоял и молча глядел на неё, не зная, что сказать. Я даже не знал, что теперь думать о ней. И тут она будто бы прочитала мои мысли.
– Не надо так смотреть на меня. Ничего там не было. Остался бы, сам убедился. Пойдём! – она развернулась, махнув рукой, так что плед у неё на плечах погнал на меня волну воздуха.
Я молча пошёл за Олей, не понимая, верить ей или нет. Что на неё нашло? Почему она позволяла случайным людям делать с собой такое? И что теперь делать мне? Я не хочу делить Олю ни с кем.
Мы в тишине дошли до универа. Я с грустью подумал, что теперь, видимо, можно не бояться быть застуканным охранником, но когда мы миновали его пост, тот вновь пустовал. Вскоре мы уже стояли напротив подвальной двери.
– А спички у тебя ещё есть? – спросил я, вглядывась в темноту.
– Есть кое-что получше, – с этими словами Оля достала из сумочки длинную белую свечу и зажгла её от спички. Я заворожено глядел на стройный силуэт девушки со свечой в руках, на её лице в слабом свете виднелась довольная ухмылка.
Получив у Оли ключ, я вставил его в скважину и трижды повернул. Ключ шёл туго, было видно, что замком давно не пользовались. Дальше ключ не поворачивался, но дверь не открылась.
– Это всё краска, её надо бы чем-то подчистить, что-нибудь острое бы…
– Держи, – вновь сказала Оля, протягивая мне длинный охотничий нож.
– А это у тебя откуда? – удивился я.
– Всегда с собой ношу, для самообороны, – улыбалась разгоряченная Оля. – Давай, открывай уже, мне так интересно, что там.
– Обычно баллончики носят, я сам тебя теперь боюсь, – пошутил я. Положив дневник на пол, я стал отчищать старую краску.
Что-то действительно пугало меня в её взгляде, казалось, что ей совсем не терпится оказаться внутри. Меня же сморила усталость от всех переживаний этого вечера. Дверь поддалась и открылась. Я взял у Оли свечу и отдал ей нож, затем подобрал дневник и шагнул в темноту.
За коротким коридором виднелось небольшое пустое помещение. Пол был покрыт пылью. Свет свечи был тусклым, но даже его хватало, чтобы понять, что в комнате нет ничего, кроме двух больших звуковых колонок, лежащих рядом в центре комнаты.
Меня постигло лёгкое разочарование, но я не сказал ничего. Оля же в это время положила нож и сумку на колонку, там же расстелила плед. Забрала у меня свечу и приладила на выступе стены, а затем достала ещё две, расположив их по углам комнаты, после чего подошла ко мне.
– Кажется, тут нет ничего интересного… – сказал я.
– Ничего? – игриво спросила Оля. – А я недостаточно интересна для тебя? Может так будет интереснее?
Она взяла меня за руку и притянула к себе, через миг я почувствовал её горячее дыхание, тепло её губ. Я выронил дневник, освобождая обе руки, вскоре оказавшиеся на Олиной талии, чтобы опуститься ниже…
– Постой, – она отстранилась, ладонью отведя мою руку.
Что-то опять не так? Неужели это не то, чего она хотела?
Но Оля высвободилась из моих объятий лишь для того, чтобы легче снять с себя платье. Затем она присела на покрытую пледом колонку и начала стягивать жёлтые колготки, я помог ей, заодно лаская её бёдра. Она избавилась от белья и помогла мне раздеться, потом подтолкнула к ровной поверхности, устланной пледом. Я лёг на спину, и вскоре Оля уже оказалась сверху. Её звонкий голос теперь зазвучал совсем по-иному. Комната наполнилась стонами, порождаемыми нашим ускоряющимся дыханием. Я понял, что истинный ритуал проходил в этой комнате не один раз, он повторялся каждый раз, когда два тела сливались в жарком проявлении своего естества, в проявлении древней силы любви, соединявшей две души. Не важно, кем они были: двадцать лет назад – музыкантами, сто лет назад – поэтами. Но творчество, каким бы оно ни было, питается всегда лишь одной силой – той силой, что сейчас объединяла меня и Олю. Эта сила вела меня всё дальше, торопила моё сердце, пока я не достиг пика. И в тот кратчайший момент, когда я понял всё, в момент физического и духовного экстаза надо мной блеснула сталь.
В моё сердце вошёл большой острый нож. Кровь полилась на обложку лежащего рядом дневника…
***
Сказав слово «нож», рассказчик по имени Михаил ударил по столу рукой. Сидящий за партой напротив парень непроизвольно дёрнулся, опрокинув бокал с вином, отчего залил свой большой блокнот.
– Ну ты напугал нашего мальчика, – послышался смех, после чего на плечи разлившего вино парня легли руки Ирины. – Ты как, Женя?
– Да нормально, блин. Чего так пугать… Дешевый артистизм. Ещё в таз поварёшкой бы дал… – недовольно пробурчал Женя.
– Ага, – сказал Михаил, – проняло, значит.
– Да не, – оправдывался Женя. – Не страшно. И вообще, кто, блин, рассказал байку, если у вас рассказчика убили в конце?
– Это просто, – с довольным видом ответил Михаил. – Двадцать лет назад вместе с телом Димы нашли его окровавленный дневник. Всё до момента, когда он в последний раз покинул общагу, написано его рукой. Весь текст дальше писал другой человек. Уже догадались кто?
– Бэк-вокалистка «Могильного мороза»? – предположила Ирина.
– Может быть. У неё много лиц, она – демон, что продлевает жизнь нашему литературному клубу, никогда не знаешь, кем она обернется – сказал Михаил, указав пальцем на висящий на стене герб с надписью «Молодая кровь». – Отсюда пошло название. Ладно, новичкам – добро пожаловать, вливайтесь в «Молодую кровь». Но хватит на сегодня, давайте расходиться.
После этой фразы Михаил удостоился аплодисментов от нескольких зрителей в аудитории и пары одобрительных выкриков. Байки он рассказывал лучше всех.
– И бокалы спрячьте, а то ещё влетит от деканата, – Михаил встал, и, помахав рукой, направился к выходу.
– Знаешь, а эта история меня слегка завела, – Ирина страстно шепнула на ухо Жене, – давай стащим ключ от какого-нибудь тёмного подвала?
– Не сегодня, у меня ещё дела, – Женя откинул со щеки Ирины неподатливую прядь каштановых волос, поцеловал на прощание, затем взял со стола залитый вином кроваво-красный блокнот и вышел из аудитории.
Ирина не расстроилась, она знала, что Жене от неё не уйти, и литературный клуб не перестанет существовать.