Последний полёт Саши
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
Пространство вокруг дрожало от жары. Пыль висела в воздухе плотной взвесью, будто кто-то непрерывно просеивал её сверху. Она липла к ладоням, к губам, к ресницам, собиралась в складках одежды.
По коже, особенно в локтевых сгибах, снова расползался зуд - сухой, горячий, упорный. Саша знал это чувство: кожа всегда реагирует на инъекцию зудящим маленьким червячком, копошащимся под ней.
На коленях лежала картонка с надписью на урду. Буквы не получились ровными - Саша скопировал их с экрана телефона, на котором переводчик показывал кривые закорючки. Он даже не был уверен, что перенёс всё правильно. Но смысл текста подразумевался простым: "Путешествую без денег. Поддержите мой трип".
Внутренний голос фокусировался на мыслях лениво, но с неизменным раздражением, которое на трезвую голову Саша бы просто не вынес:
"Бляха, давай без хуйни... Просто кидай сто рупий и иди дальше. Голова кипит..."
Саша не смотрел на людей, но ждал от них активных действий в сторону своей коробки для пожертвований. Ухо же ловило каждый шаг - вдруг кинут деньги.
Когда он прикрыл глаза, чтобы предаться грёзам, рядом остановилась машина. Не резво, без визга - просто плавно подрулила к обочине, будто водитель точно знал, где хочет остановиться. На Сашу упала тень, и он нехотя проморгался. В голове что-то начало тихо пищать.
Перед ним стоял внедорожник, настолько неестественно для этих краёв чистый, что выглядел дырой в реальности. Стекло опустилось, и Саша увидел женщину.
Аккуратный платок, спокойный взгляд, ровная осанка. Ничего нарочитого - но от неё веяло уверенностью. Голос звучал устало, но не раздражённо:
- You travel? No money?
Саша сглотнул, язык чуть прилип к нёбу от пересохшего рта.
- My visa... finish soon. Today... last fly.
"Или как там, блядь?.. Flight?... Да похуй..."
Женщина поманила его широким приглашающим жестом:
- We help. Come.
Саша, привыкший, что люди считают его несчастнее, чем он есть на самом деле, без раздумий соглашался на любые предложения. Особенно, если люди выглядели богатыми. Вот и сейчас не допустил даже малейших сомнений. Раз зовут - едем.
Саша неловко поднялся, прижал картонку подмышкой, поднял рюкзак, открыл заднюю дверцу внедорожника и повалился пыльным мешком в салон.
Первое, что он почувствовал - резкий контраст: прохлада коснулась кожи тонкой полосой по шее, будто кто-то провёл холодной ложкой. Он с наслаждением втянул чистый воздух: всё же фильтр в кондиционере делал своё дело.
Толстяк с залысиной и остатками волос, приглаженными конским количеством геля, сидел за рулём. Старался выглядеть прилично, но при этом суетится внутри. Он криво улыбнулся Саше, пытаясь произвести хорошее впечатление.
- Drink, - сказал Толстяк и протянул стакан с водой.
Саша поднёс к губам. Вкус - странный: сначала приторно сладкий, а после с химической горечью, тонкой и неприятной, как у сахарозаменителя.
"Фу бля... у них тут диабет у всех что ли?.."
Женщина улыбалась Саше через зеркало заднего вида:
- You relax. We take you home.
Саша попытался спросить "куда", но рот пересох окончательно. Он кивнул, хотя голова чуть затуманилась от жары и вкуса этой странной воды.
"Ну ладно... хоум так хоум... лишь бы кондей не выключали..."
Машина ехала через узкие городские улицы, свернув вскоре на просёлочную дорогу. Толстяк время от времени поправлял воротник рубашки, ему было жарко даже здесь, в прохладе, но слов он не говорил - только изредка поглядывал в зеркало на Женщину. Не как на "хозяйку". Скорее - как на человека, от которого он зависит, но которого всё равно любит по-своему.
Саша смотрел в окно. Пыль за стеклом была уже не такой плотной. Мир вокруг притих. Он просто ехал. Без мыслей о будущем. Без вопросов. Без понимания, что происходит. Ему было достаточно, что стало прохладнее и никто не трогает его руками.
"Ещё бы бедро это ёбаное не дёргалось..."
=====
Когда ворота во внутренний двор за ними захлопнулись, жару отсекло. Снаружи воздух был сухой, злой, а здесь, в тени деревьев, он стал мягче - не прохладный, но живой. Влажность чувствовалась уже у порога: тонкая, почти невидимая, как лёгкая плёнка на коже.
Прислуга появилась из бокового прохода. Женщина лет пятидесяти, спокойная, с чуть скругленной спиной и мягкими движениями. Она не заискивала, не смущалась, просто смотрела на Сашу так, как смотрят на гостя, которого ещё не знают - но уже приняли.
Саша, по своей привычке, полез в рюкзак и достал открытку с зимним русским пейзажем. Дарил он их без причины, просто так - людям, которые казались добрыми. Она взяла открытку обеими ладонями и чуть склонила голову, умиляясь. От этого жеста Саше стало легко, почти по-домашнему.
В центре двора сидели Старики - мужчина и женщина. Их лица были сухими, морщины глубокими, как трещины в земле после жары. Они смотрели на Сашу внимательно. Не как на угрозу. И не как на гостя. Скорее как люди, которые оценивают тело: плечи, дыхание, походку. Саше это сразу не понравилось.
"Эт чо за хуйня?.. Смотрят, как на свиную тушу..."
Толстяк протянул ему высокий металлический стакан. Металл блестел испариной, как из холодильника, хотя Толстяку некогда было отлучиться - вроде бы всегда оставался на виду.
Сладость напитка оказалась знакомой - той самой, жутко приторной при первом глотке, а после - неприятно аптечной. Саша поморщился, но осушил стакан.
Женщина прошла мимо Стариков. Те чуть приподняли подбородки - без эмоций, скорее, так в этом доме отмечали, что человек вошёл в свою зону влияния. Женщина здесь решала: кто под крышей, кто в проходной, и кому наливать воду. Толстяк замедлил шаг, сверяясь с её движениями.
Саша заметил это и удивился:
"Пиздец... чего он такой трясун-то? Мусульмане же... должен бабёху приструнить..."
Женщина жестом пригласила идти наверх. Саша последовал. Лестница была тёмная, деревянная, гладкая, казалась отполированной многочисленными шаркающими посетителями. Хотя дом не был в целом похож на место для вечеринок или паломничеств.
Наверху звуки сразу сменились: лестница скрипнула и умолкла, как если бы дом втянул её скрип вглубь. Пространство стало плотнее, дышало иначе - медленнее, чем внизу.
И в этой тишине Саша вдруг понял, что сердце у него бьётся быстрее обычного. Но не от страха. А от того, что тело постепенно переставало быть его собственным.
Дом словно слушал, как Саша дышит.
=====
Комната оказалась просторной: широкая кровать, низкий столик с металлическим подносом, в углу - вентилятор, который гудел лениво, будто и ему было жарко. Окна прикрыты тяжёлыми шторами - свет доходил сюда мягким, серым.
Женщина пропустила Толстяка и Сашу внутрь, закрыла дверь медленным движением, выключая всё лишнее, что находилось вокруг.
Саша услышал, как защёлкнулся замок, и сердце коротко ёкнуло.
"Э-э... это уже серьёзно, парень. Давай без паники, а? Может, так у них принято. Мда... Камнями-то не закидают?.."
Толстяк стоял возле кровати, нервно поправляя рубашку. Влажная складка легла на живот. Он бросил на Женщину вопросительный взгляд - не испуганный, скорее ищущий разрешения. Она, не глядя на Толстяка, протянула руку Саше, едва коснувшись его плеча. От касания Сашина кожа стала липкой - влажность в комнате увеличилась.
- Sit... - сказала Женщина. - You... relax.
Саша сел. В голове шумело от жары, от усталости, от сладкой воды, от женского запаха - густого, как специи в лавке.
Толстяк тем временем подошёл ближе. Его взгляд был странный: не хищный, не стыдливый - скорее привычный, подчинённый давно расписанному ритуалу.
"Так... минутку... это что, мы втроём? Или... блядь... а вдруг так у них... модерн фэмили... как она сказала..."
Женщина обернулась к Толстяку и едва заметно кивнула.
Он подошёл к ней сзади и коснулся её плеч. Она позволила - без улыбки, без эмоций. Просто разрешила ему быть там, где он привык.
Саша почувствовал, как в груди что-то жёстко ухнуло, будто сердце ударило ребром.
Женщина повернулась к нему:
- Look. You see. We ok. Normal.
Слово "normal" прозвучало почти мягко, как если бы она уговаривала ребёнка.
Толстяк, послушно вошёл в неё первым. Движения его были будничными, как у человека, который делает что-то тысячу раз подряд и перестал об этом думать.
Саша сидел неподвижно. Руки на коленях. Губы сухие.
"Так. Так... не смотреть? Или смотреть? Или... чё вообще... да ладно, блядь, спокойно... всё нормально... она же сказала normal... наверно у них и правда... традиции свои... лишь бы никто не ворвался..."
Но ворвался не страх - ворвалось ощущение чужого. Толстяк двигался рядом, она - почти без эмоций. И вместо возбуждения Саша чувствовал, как пахнет пылью из окна, смешанной с пряностью её кожи. И как снова зудят локти. Когда Женщина наконец повернулась к Саше, Толстяк остановился, ожидая команды. Но она посмотрела на него раздражённо - коротко, резко:
- Go. Out.
Толстяк замер, как облитый холодной водой. Саше на секунду стало неловко за него. Странное чувство - свидетельствовать чужую семейную сцену.
Толстяк ушёл, сопя, но без протеста. Дверь закрылась за ним мягко. И всё изменилось.
Женщина подошла к Саше и положила ладони ему на грудь. Саша почувствовал запах пота - свежего, тёплого, влажного - и это был её запах, который он ощутил впервые.
И в ту же секунду его тело отозвалось, пыль из головы сдуло:
"Так. Вот. Вот оно! На баб - встаёт. Значит, всё окей. Всё нормально.
Дело было в мужике... Ну хоть не пидор..."
Она улыбнулась - впервые за время, проведённое в доме. И улыбка отличалась от той, что была в машине: превратилась из мягкой - в сексуальную.
Саша поцеловал её. Руки действовали сами. Тело будто заново подключилось к сети.
И когда она легла под ним, влажность в комнате стала почти осязаемой. Каждый её выдох наносил липкий слой на кожу.
Когда всё закончилось, они лежали молча. Саша дышал глубоко, стараясь не думать ни о Толстяке, ни о странностях дома, ни о том, что его ноги чуть дрожат.
Она повернулась к нему:
- You stay... two days. Just two. Good food, room... sleep.
Саша проморгался.
"Два дня... а мне ж визу завтра продлять... или... ну она же сказала, что решит... типа связи... или я просто уже не въезжаю... ладно. Хуй с ней. Два дня - и дальше поеду..."
Он кивнул. Она улыбнулась, довольная результатом. И вышла из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой.
Саша лежал и слушал, как дом двигает воздух вокруг него: медленно, вязко, с тяжёлым шевелением в стенах, меняя ритм вместе с Сашиным дыханием.
=====
Ночью дом звучал иначе. Днём по коридору шаркали Старики, скользили шаги Прислуги, тихо хлопали двери. Сейчас дом втянул в себя всё движение, оставив только редкие шорохи, словно кто-то переворачивался во сне этажом ниже.
Саша проснулся внезапно - от того, что тело ощутимо дрогнуло. Не судорога, нет. Скорее, если бы под кожей что-то перевернулось и замерло, ожидая следующего движения.
"Блядь... ну вот опять... да что ж ты исполняешь, урод? Я ж уже завязал, нормально всё..."
Саша сел. Голова чуть кружилась, но не от слабости - от странной тяжести в плечах, как от надавливания сверху ладонью. Комната была тёплой, но не душной. И всё равно ему захотелось воды.
Он поднялся, ноги чуть подрагивали. Саша списывал дрожь на всё подряд: жару, секс, усталость, "эту их сладкую воду, блядь", недоедание, потому что кусок в горло не лез. Да и внутренний голос лениво вторил, пытаясь не замечать очевидного.
Коридор был полутёмным. На стенах висели ковровые панно, которые ночью казались живыми: узоры подёргивались, когда глаз цеплялся за них в темноте. Саша прошёл, стараясь ступать мягче - не из вежливости, а потому что пол казался хрупким.
Из кухни пробивался слабый свет: жёлтый, тёплый, как от керосиновой лампы.
Саша вошёл. Прислуга стояла у стола, перебирая зелень в маленькой миске.
"Чё за садизм, бля?.. Ей спать не положено что ли?.."
Прислуга подняла на него глаза, и в них не было удивления. Ни тревоги, ни лишних эмоций. Она просто кивнула - как человеку, который пришёл за водой, потому что в жару все приходят ночью за этим.
Саша почесал локтевые сгибы - почти машинально. Зуд был плотный, ощущавшийся под кожей расстеленной магистралью из наждачки. Он хотел скрыть жест, но она всё равно его увидела.
Прислуга подошла к полке, достала металлический стакан и наполнила его из кувшина. Металл стукнул о керамику глухо, приятно. Она протянула стакан. И на миг коснулась его пальцев. Касание было тёплым и спокойным.
Саша сделал пару глотков. Впервые вода в пространстве этой семьи не была сладко-горькой.
Он заметил подаренную накануне открытку, лежащую теперь на полке - уголок чуть загнулся, как от дыхания сквозняка.
"Надо ж... положила. Все ебанутые здесь, но она - добрая..."
Прислуга жестом показала на стул. Саша сел, не безвольно, но как-то машинально.
Ночь в кухне звучала тише, чем в коридоре. Словно здесь шорохи поглощало что-то огромное и живое.
Прислуга поправила ему воротник. Движение короткое, аккуратное. Но в нём не было материнского - беспричинная бытовая забота о госте.
Саша на секунду закрыл глаза. Внутри всё плыло: то ли от воды, то ли от ощущений.
"Хорошая... добрая... Остальные тоже... заботятся? Но они - ебанутые, а она - нет..."
Он открыл глаза, Прислуга уже стояла на своём месте, будто ничего не произошло.
Саша выпил остаток воды и поднялся. Тело чуть повело в сторону, совсем чуть-чуть. Пол под ним качнулся. Прислуга быстро, почти незаметно, подалась вперёд, чтобы подхватить, если он упадёт.
- I'm... okay, - выдохнул он.
Она кивнула. Без удивления.
Саша вышел в коридор. Шёл медленно. По спине, под лопатками, снова пробежало тихое дрожание.
"Да всё нормально, блядь... Посплю - пройдёт..."
Он вернулся в комнату. Дверь закрылась за ним мягко. И дом снова затих.
=====
Утро началось липко. Не жарко - именно липко. Влажность Женщины, казалось, прилипла к Саше и держалась на коже даже после душа.
Саша спустился вниз. Толстяк уже стоял у двери, крутил брелок в пальцах, слишком быстро для спокойного человека.
- Spice market, - сказала Женщина. - Five minutes.
Саша кивнул - а что ему было делать.
"Ну, рынок и рынок... пожрать бы перед этим, ну да ладно уж, хуй объяснюсь..."
Думать было трудно: мысли текли в стороны, цеплялись за всё подряд, как пыль за мокрую ладонь.
Машина ехала по дороге быстрее, чем вчера. Толстяк тёр ладонью лоб - движение короткое, нервное. Женщина сидела уверенно, ровно, чуть улыбаясь. Саша смотрел в окно.
Рынок был огромным - палатки, специи, фрукты, горы перца, мешки с рисом, люди, крики, запах жареной кукурузы и гари от мотоциклов.
Толстяк припарковался в тесном проезде между рядами.
- You stay, - сказала Женщина и кивнула в сторону витрины со специями. - Only spices. quick.
Саша провёл её взглядом: Женщина шла не к лавкам, не к продавцам, у которых горки куркумы и шафрана сияли, как песок в закат, а в узкий переулок сбоку.
Сердце коротко щёлкнуло в груди.
"Э... подожди... специи ж там..."
Он повернул голову и увидел вывеску. Небольшая. Синяя. На урду. Не лавка. Аптека.
Маленькая, неприметная, как будка, куда заходят "по-быстрому".
Толстяк заметил его взгляд и быстро, слишком быстро, улыбнулся:
- Medicine... small. For her. Not long.
Саша моргнул.
"Для неё... Ну да, мало ли... таблетки какие... голова болит... да и чё мне... Пожрать бы..."
Он посмотрел на рынок - специи, специи, специи. Толстяк достал бутылку воды и протянул Саше - жест более резкий, чем обычно.
Саша сделал пару глотков. Вода была сладковатой. Не столько по вкусу: скорее по ощущению, язык стал чуть ватным, а лёгкая сладость растеклась по горлу. Мысли дёрнулись - как рыбка на крючке.
"Бля... да опять сахарозаменитель... На-ху-я?.."
Он хотел спросить про специи, про аптеку, про то, почему Женщина ушла одна, и что, чёрт возьми, они покупают. Но вопросы не собирались в очередь. Они рассыпались.
Шум рынка, сладость воды, гудение в теле, всё это мешало связать мысль с мыслью.
Женщина вышла через пару минут. В руках ничего не было. Лицо - спокойное, ровное, как будто она просто проветрилась.
- Go home, - сказала она. - Enough.
Толстяк сразу завёл мотор. Когда они отъезжали, Саша попытался вспомнить, зачем они сюда ехали, но в голове было мокро, вязко, мысли скользили как по влажной плёнке.
"Специи... да... мы же за специями... или... почему мы не взяли специи?.. да ладно... потом спрошу... потом..."
Женщина положила ладонь ему на колено. Тепло от неё разлилось слишком быстро. Влажность в салоне усилилась. И все вопросы растворились.
=====
Вечером дом показался ниже. Будто потолки опустились на пару сантиметров, а воздух стал тяжелее, плотнее. Саша чувствовал это телом.
После ужина - рис, лепёшки, тушёные овощи, ничего подозрительного - его слегка качнуло. Не так, чтобы упасть. Но так, что на секунду захотелось ухватиться за дверной косяк.
"Бля... переборщил со жратвой. Ну да... второй день всё это... Пиздец, на перекрёстке так не кумарит..."
Женщина смотрела на него удовлетворённо. Толстяк же - наоборот. Он дёрнул плечом, желая что-то спросить, но сдержался.
Когда Саша прошёл через гостиную, Старики снова сидели на своих местах. Они не разговаривали. Не ели. Просто присутствовали - как деревья, укоренившись в мягких креслах. И смотрели на него. В прошлый раз это было исследование. А сейчас - проверка. Взгляд скользнул по его плечам, по шее, по походке, по тому, как он переносит вес с ноги на ногу. И что-то в их взгляде стало точнее. Они видели, что его тело уже медленнее, чем утром.
Саша попытался улыбнуться, неловко подняв руку:
- Evening...
Старуха чуть кивнула. Старик - тоже.
"Да что вы пялитесь, блядь?.. Первый раз белого видят?.. Да ну их нахуй..."
Он пошёл дальше, стараясь шагать ровно. Женщина прошла мимо него в узком коридоре - так близко, что ткань её одежды слегка коснулась его локтя. И эта секунда обескуражила почти сенсорной вспышкой. Воздух рядом с ней был другим: тёплым, плотным, влажным, казалось, она сама источает ауру микротропиков.
Саша сглотнул.
"Нихерась... влажность только вокруг неё ходит что ли?.. Бред какой-то..."
Она обернулась и сказала:
- You sleep soon.
Сон не пришёл. Саша лежал на спине и слушал, как дом работает: иногда - лёгкий щелчок где-то под полами, в другой раз - едва слышное движение воздуха через щели.
Тело начинало вести себя странно: колени гудели, как если бы он долго стоял на одном месте, плечи ощущались ватными; пульс тикал плавно, но слишком мягко, словно сердце перевернулось на бок - отдохнуть.
Саша повернулся тоже - и почувствовал дрожь. Не холодную, а внутреннюю, как вибрация в электрическом проводе.
"Блять... да это уже не жара. Это я... что, болею? Или... да нет, мразь, не драматизируй. Поспи. Завтра всё ок будет..."
Он поднялся, чтобы попить воды. Но, когда встал, опора ушла на секунду, и он ухватился за край кровати.
"Чё за нахуй... ноги, ау бля... вы чё, гниды... спите там?"
Саша прошёл в коридор. Дом ночью был чуть живой - не тёплый, не холодный, но по-фантазийному наблюдающий.
Он сам не понял, почему пошёл не в кухню, а в сторону гостиной - туда, где сидели Старики. И они там были. Неподвижные, как расставленные керамические фигуры. Но ночью их лица были другими. Не жёсткими - ясными. И их взгляд снова прошёлся по нему: медленно, по частям. Саша остановился - полсекунды. По телу прокатился мурашечный рой.
- Hi... - выдавил он.
Ни один не ответил. Но оба опустили глаза - движением людей, которые ставят в голове ещё одну незримую галочку.
Саша развернулся.
"Ну вас в хуй! Я спать..."
По пути назад он услышал внутренний писк. Тот самый, что был на перекрёстке.
Сигнал. Он лёг на кровать. Пытался дышать ровно. Но тело не слушалось - оно дышало своим ритмом, чуть медленнее, чем нужно.
"Окей... окей... завтра утром съебусь. Завтра. Два дня - и всё. Или один. Или..."
Мысль потерялась. Он закрыл глаза.
И дом стал тихим. Слишком тихим. Выжидающим.
=====
Сначала Саше показалось, что он проснулся в воде. Не в смысле "по колено" - нет.
Воздух в комнате чудился настолько влажным, что лёгкие наполнялись не воздухом, а чем-то густым, как пар в бане, только без жара.
Он перевернулся - и мышца в бедре дернулась сама, как у собаки, которая видит сон.
Не больно. Не опасно. Но не по его команде.
"Бля... опять прыгает, зараза... да хватит уже. Пройдёт... пройдёт же..."
Он сел. Плечи реагировали с задержкой: между намерением и движением вставала тонкая заслонка, отбиравшая секунды на преодоление.
Комната была странно тихой. Даже вентилятор в углу едва шуршал.
Саша протёр лицо ладонями - кожа влажная, как бывает утром после ночи под тяжёлым одеялом, хотя на нём ничего не было.
Женщина вошла без стука - тихо, будто не открывала дверь, а просто появилась. На ней была другая одежда - лёгкая, тонкая, цветная. Её снова обволакивал собственный микроклимат: тёплый, мягкий, липкий.
- You sleep? - спросила она.
- Yes... little... - ответил он хрипло, голос почему-то проваливался.
Она подошла ближе, положила ладонь ему на щёку. Касание было горячим. Не жарким - влажно-горячим. Его кожа тут сразу взмокла.
"Нихера... почему она липнет... к телу прям... или это я... ну да... жара, влажность... нормально..."
Она наклонилась и поцеловала его - чуть дольше, чем надо. Губы у неё были влажные. Слишком влажные. Саша на секунду почувствовал лёгкое головокружение - и списал это на возбуждение.
- Today... shopping. Clothes, maybe shoes. Good day, - сказала она, словно объявляла расписание.
Саша кивнул. Ноги держали, но внутри что-то тряслось, как слабый моторчик.
На кухне запах риса смешался с ароматом кардамона, и Саша стоял, держась за край стола чуть дольше, чем нужно, чтобы стоять ровно.
Прислуга подала тарелку. Улыбнулась. Посмотрела на него чуть внимательнее, чем вчера. Он попытался улыбнуться в ответ. Губы уехали куда-то в сторону, но он не заметил.
Старики снова сидели на своих местах. Не ели. Не разговаривали. Их взгляды скользнули по нему - медленно, очень медленно. Они проверяли не состояние гостя, а прочность материала. Взгляд Старика задержался на его руках. На пальцах, которые слегка дрожали.
Саша спрятал руки под стол.
"Да не дрожат они... это просто... холодок... вода... чай... отсквозило..."
Женщина прошла мимо Стариков - и снова они едва заметно приподняли подбородки. Не уважение. Уведомление: мы видим тебя, мы отмечаем, что ты здесь.
Она посмотрела на Сашу:
- After breakfast - go.
Толстяк в это время стоял у дверного проёма и наблюдал. Сегодня он был напряжённее, чем вчера. Он непрерывно тёр колечко на своём мизинце.
Когда они вышли на улицу, Сашу ударила пыль. Резко. Сухо. В нос, в глаза, в горло.
И только рядом с Женщиной ощущался контраст: в её присутствии воздух уплотнялся, становясь влажным.
"Какой пиздец... Что я вообще несу... Сонный я просто... Может, вчера воды мало пил..."
Толстяк открыл дверь машины. Жест слишком быстрый - как у человека, который торопится убрать гостя с порога.
Саша сел. И когда дверь закрылась, влажность снова обволокла его, будто кто-то набросил мокрое полотенце. Он выдохнул. Глубоко. И в голове на миг промелькнул сигнал - слабый, тонкий писк, как в первый день. Предупреждение. Но оно утонуло во влажности.
- Market, - сказала Женщина. - Good day for shopping.
Машина тронулась. Дом остался позади. Солнце жгло пыль снаружи.
Саша закрыл глаза. Тело дышало не в такт.
"Нормально... всё нормально... вот чуть-чуть отдохну - и заебись..."
=====
Толстяк вёл машину аккуратно, как если бы ехал по серпантину, боясь сорваться. Женщина сидела рядом, её локоть касался дверцы, а тело излучало тот самый влажный жар, который Саша теперь воспринимал как отдельный организм.
Саша временами ловил себя на том, что смотрит не на дорогу, а на её плечо. На то, как на свету блестят влажные волоски на коже. Влажность летела с неё - едва заметными волнами, которые доходили до него, как дыхание фантастического зверя.
"Бля... опять липко... Нет, это кондиционер так... Или я? Точно я. Потею, значит... лихорадка?.."
Он прижал ладонь к бедру - проверить дрожь. Дрожи не было. Но мышцы под кожей непривычно двигались. Он выдохнул.
"Пройдёт... просто надо... а что надо-то, блядь?.. А-а, похуй..."
Когда они въехали на рынок, Саша оживился - шум, люди, ароматы, всё как-то возвращало его в привычный мир.
Продавцы перекрикивались, запах перца щекотал ноздри, в приоткрытую щель окна врывалась пыль. Саша ждал, что они пойдут к прилавкам с тканями или обувью. На худой конец - со специями. Но Женщина даже не повернула голову в их сторону. Велела подождать в машине и сразу пошла к неприметному ряду, где вместо густых живых запахов рынка преобладали искусственные аптечные. Над дверью висела маленькая синяя табличка без картинок.
Саша вышел из машины - размять суставы. Медленно моргал. Липкий воздух внутри тела не расходился.
- Spices? - спросил он Толстяка через открытое окно.
Толстяк сначала повторил слово себе под нос.
- Yes, yes... spices, - сказал он, не глядя на Сашу.
Толстяк залипал на дверях аптеки. Не моргая. Словно ждал сигнала.
В голове у Саши всплыло слово, которое он никогда всерьёз не использовал:
"Подстава?.."
Он усмехнулся. Мысль показалась слишком тупой.
"Ну да, подстава... В Пакистане... За специями... С женщиной, которую ты трахал... Конечно, Сашка... Молодец... Под кроватью ещё надо поискать особистов... Им только бомжей и ловить..."
Саша потер виски. Большой палец задрожал. Мысли перетекали одна в другую - ничего не удерживалось.
"Кардамоном пахнет... а что она там делает... аптечку... зачем аптеку... ну да ладно... похер..."
Женщина вышла через пять минут. В руках держала маленький бумажный пакет. Без надписи. Она не объяснила. Не посмотрела на спутников. Просто села в машину и закрыла дверь. И только чуть позже - очень тихо - сказала:
- Home.
Саша пожал плечами.
"Ну и ладно. Их страна - им виднее. Может, у них специи только в аптеках продают. Ну... или я просто тупой..."
По дороге домой Толстяк то и дело крутил кольцо, но теперь быстрее - так быстро, что оно едва не просверливало ему кожу.
Женщина сидела неподвижно, как статуя, но влажность рядом с ней сгущалась - и Саша чувствовал, что его кожа пьёт её, как марля. Руки у него стали слегка ватными. Пальцы - мягкими.
"Да что ж... Поспать... надо поспать... Сейчас приедем - и хоть на диван... Пусть трясёт...."
Он закрыл глаза. И в этот момент слабый писк в голове стал чуть громче. Но он этого уже не распознал, потому что Женщина положила ладонь ему на колено. И вся влага её ладони разом вошла в его кожу.
Он улыбнулся. Неправильно. Слишком медленно.
- Good, - сказала она.
И Саша подумал:
"Да. Рядом с тобой... Хорошо."
=====
После возвращения с "рынка" Сашу шатало, как после лёгкой лихорадки. Мысли разбегались, соединялись, снова расходились.
Толстяк парковал машину осторожно, но в его движениях чувствовалось напряжение, будто он провёл весь путь в одной и той же позе, которой его когда-то научили.
В доме уже накрыли стол.
Старики сидели неподвижно. Щупали гостя глазами.
Снова Саше от этих взглядов стало не по себе.
"Чего уставились... Ждёте, доеду ли до финиша?.. Хотя какой, к чёрту, финиш..."
Он доел быстро - вкус почти не чувствовал.
Женщина встала, и Старики синхронно, чуть заметно изменили позу, подняв подбородки.
Толстяк тут же подорвался следом.
- You can take shower. Upstairs, - буднично сказала Женщина Саше.
Саша поднялся. Наверху он включил воду - та текла тонкой струёй, но была тёплой, вязкой. Плёнка пара обволакивала плечи. Зуд в венах снова вернулся - уже не просто чесотка, а покалывание снопа мелких искр.
Гул в голове усилился. Саша не понимал, от чего он - от жары, от обезвоживания, от того, что ему всё утро подсовывали сладкую воду... или от чего-то ещё.
Когда он вышел, кожа горела, а всё тело казалось влажным, не из-за воды, а из-за воздуха самого дома - он лип к коже по-особенному.
И тут он увидел Женщину. Она сидела на кровати, обнажённая, спина ровная, волосы чуть влажные.
Толстяк стоял сбоку, без рубашки, плечи напряжены. В его взгляде была смесь желания, тревоги и какой-то странной готовности выполнять команды.
Женщина даже не повернула головы в сторону Толстяка:
- Not now. Go out.
В её голосе было что-то, что Саша ещё не слышал: не просьба, не приказ - привычная, отработанная граница.
Толстяк дёрнулся возразить, но вместо этого опустил взгляд и вышел, прикрыв дверь слишком тихо - почти виновато.
Саша стоял в полотенце. Он ощутил, что всё тело ватное, двигается как через резину... но именно член - наоборот - живой, горячий, будто отдельный орган, который работает наперекор общей слабости.
"Блядь... да как так... всё тело плывёт, а он стоит... Это что, на неё реакция?.."
Женщина развернулась медленно, посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд не спрашивал. Просто принимал как данность.
Саша подошёл. Она положила ладонь ему на живот - и волна тепла прошла через всё тело. Он ощущал, как внутри тянет мышцы.
Они легли. Движения шли сами собой - Саша не управлял ими напрямую, он отдавался тому, что диктовало её тело. И тем страннее было, что именно главный орган - работал. Слушался.
"Стоит же... Господи... в мусульманской стране так себя ведут? Они же за это... ну... казнят? Или это... у них по-другому?.. Или... может, я опять не понимаю?.."
Внизу протяжно скрипнула тяжёлая входная дверь.
Женщина напряглась. Губы шевельнулись без звука. Она стала похожа на каменную статую с живыми глазами.
Раздался спокойный, уверенный мужской голос:
"Jaan... main ghar aa gaya."
Она резко поднялась.
- No! Not today! - её голос сорвался, впервые за всё время.
Женщина прикрылась простынёй, как щитом, и выкрикнула:
- BROTHER! STOP HIM!
Саша замер.
"Бразер?.. Какой бразер?.. Чо-о-о..."
Толстяк ринулся к двери. Огромный, потный, дрожащий - он заслонил собой проём. Мужчина, вошедший в дом, остановился напротив него. Он был ниже, шире в плечах и... абсолютно спокоен, как человек, уверенный в своём праве войти куда угодно.
Толстяк что-то выпалил на урду - сбивчиво, слишком быстро.
Саша ничего не понял, кроме паники в голосе.
Муж сделал шаг вперёд - не толкаясь, просто двигаясь так, как привык.
Толстяк попятился на полшага, но муж протиснулся боком, и оба оказались на пороге спальни.
Саша понял: дверь больше не выход. Это - конец. Мысли оборвались. Тревожный писк в голове дошёл почти до контузии.
Саша рванулся к окну на уровне инстинкта - туда, где есть воздух, свет, выход. Запутавшись в простынях, он плашмя повалился на пол. Конвульсивно задёргал ватными ногами, отгоняя ткань.
Окно было приоткрыто. Саша толкнул створку рукой. На миг непонимающе уставился вниз.
"Надо... вылететь... улететь... Last flight, ёб твою мать!"
Саша вскарабкался на небольшой подоконник, цепляясь не глядя за всё подряд. Тело не подчинилось. Дрожавшие ноги на миг отключились. Мышцы невовремя расслабились - будто кто-то выдернул штекеры.
Саша рухнул вниз, не сгруппировавшись.
Удар.
Шея - мягкий щелчок.
Тишина.
=====
Первой на место падения выбежала Прислуга. Она опустилась рядом, тронула Сашино лицо - осторожно, как проверяют сон у ребёнка. Убежала в дом. Вернулась с открыткой, подаренной ей при встрече, и положила её между рукой и туловищем покойника. Листок чуть дрожал на ветру, загибаясь концом с отпечатанным снежным пейзажем.
Пыль поднималась вокруг, возвращалась на своё место в мире, где Саша был чужим с самого начала.
Ни голоса.
Ни мысли.
Ни дрожи.
Ни писка.
Только воздух и пыль.
И нет Саши.