Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Сорок сов

Сборник
Пир во время чумы

                    – И да, эта ваша камера, спрятанная в сумочке – можете спокойно снимать, нам тут нечего скрывать.

                    Лава почувствовала, как её щёки стали теплее, и мысленно поблагодарила себя-утреннюю за выбор тональника.

                    Просторная переговорная в стиле лофт. Посредине стол, из тех, что делаются за три штуки и продаются за пару сотен. Что хотели? Дизайнерское решение. На столе три бутылки Berg, которую добывают из Ньюфаундлендских айсбергов. Или на подвале разливают, это как повезёт. За столом два парня под тридцать. Один, Влад, бледный и в очках с затемнением, будто болеет. Второй, Гена – розовощёкий пухляш. Пока не жирный, но через пять лет разнесёт. Напротив них – девочка двадцати лет. Лава. Кислотные косички, костюм школьницы. Двое против одного – нечестно, но бизнес есть бизнес. Он не про честность.

                    – Только эксклюзив. Если вы подпишете соглашение, то должны будете публиковать контент только на нашей платформе, – сказал Гена.

                    – А реклама?

                    – Никакой рекламы, в этом вся суть! Как вы знаете, на нашем сервисе действует прямой запрет на рекламу любого рода.

                    – Интересно получается. Допустим, просто предположим, что я согласилась. На что жить прикажете?

                    – Как и на ютубе, на нашем сервисе предусмотрены выплаты для создателей контента.

                    – Вы знаете вообще, с кем разговариваете? Вы хотя бы примерно представляете, сколько я зарабатываю с одной рекламной интеграции?

                    Влад назвал цифру.

                    – Это, конечно, среднее арифметическое за последние полгода, сумма может быть неточным, – извиняющимся голосом добавил он.

                    Лава застыла. Откуда он знает?

                    – Не переживайте, мы получаем данные из открытых источников. Анализ больших данных вполне позволяет делать весьма точные прогнозы, – продолжил бледный, словно читал мысли Лавы.

                    – Вот наше предложение, – сказал Гена и подвинул бумажку к Лаве.

                    – Ну давайте, посмотрим, что вы го…

                    Лава замолчала на полуслове, потому что заглянула в листок. Некоторое время она молчала. Несколько недель назад весь интернет наводнила реклама нового видеохостинга с странным названием 40-Сов. Поначалу был скепсис. Очередной клон тиктокоютуба, да ещё и российский. Судьба рутуба всем известна. Потом один крупный чиновник, второе с половиной лицо в государстве, пропиарил хостинг на одном из совещаний. Он упомянул вскользь, но все знают, как это работает. А потом Саня Картонка перешёл в 40-Сов. Его звезда почти скатилась, едва цепляясь острыми краешками за кромку того предела, после которого начинается ебалыга. Сроки годности у блогеров небольшие. Год, два, три – и в лучшем случае ты остаёшься с зарплатой среднего программиста. После миллионов с неба такое себе.

                    Лава трезво смотрела на жизнь. Она подсчитала, что, когда и на сколько. И что потом будет. У Лавы был план. И он учитывал разное. Но не это. Она пришла в офис 40-Сов, чтобы записать скандальное видео-разоблачение. А скандалить она умела. Дешёвые эмоции стоят дорого, если считать в деньгах за рекламу и просмотры. Как и все, Лава разрешала себе помечтать. Строго и в меру, чтобы всё укладывалось в график. Но цифра, которая была написана на бумаге…

                    – Это за квартал? – спросила она.

                    – Ну что вы, зачем же обижать. Это в месяц, – сказал Гена.

                    Когда речь о таких деньгах, всегда есть подвох. Лава это понимала, а потому попросила почитать контракт. Она имела дело с подобного рода соглашениями. Лава отметила, что на юристах здесь не сэкономили, как частенько делают в индустрии. Один из пунктов вызвал у Лавы интерес.

                    – Так, эксклюзивные права, гонорар, контроль контента – это всё понятно. А вот тут у вас странный пункт – содействие экспериментальной деятельности Компании. Что это?

                    – Ах, это. Наш проект, он в первую очередь научный. Знаете, биг дата, особенности восприятия контента, опыт пользовательского взаимодействия – это то, что в первую очередь нас интересует. Когда вы подпишете соглашение, мы, конечно, сможем рассказать вам более подробно. Сами понимаете, коммерческая тайна.

                    – Как я могу согласиться на то, о чём я понятия не имею? Мало ли, что вы от меня потребуете?

                    Лава вспомнила одного урода, который в самом начала карьеры попользовал её. Ладно, не одного. Тогда она была наивная, именно что наивная, а не тупая. Идиотские стереотипы и фантазии. Агенты пиздежа в уши, менеджеры морального уродства. Много их. Она посмотрела на Влада. А он даже симпатичный. Может, ему бы она и дала попользовать себя. Но наверняка это будет развратный старикашка-инвестор. Влад улыбнулся. Опять. Да он насквозь что ли её видит через эти свои дурацкие очки?

                    – Не подумайте, Лава. Нам всего лишь потребуется снять с вас некоторые, так сказать, показания. Что-то вроде медицинского обследования.

                    – А раздеваться надо будет? – как-то по-детски спросила Лава, опустив глаза.

                    – Разве что если сами захотите, – ответил Влад. Лава едва заметно улыбнулась.

                    – Не говори ерунды, Владик, – сказал Гена. – Вот вам в детстве делали ЭЭГ? Это будет что-то вроде этого. Ну там ещё может кровь сдать, как получится.

                    – Кровь? И каким образом это поможет, эээ, с биг датой и анализом контента?

                    – О, про это вам Саня лучше расскажет. Он у нас по научной части. Или Виталя. У нас тут знаете какой научный отдел? Ребята в основном из МГУ, МФТИ. Они вам столько всего расскажут, что слушать устанете. У нас даже специалист по древним рукописям есть. Уж зачем – даже я не знаю. Короче, науки навертели – мама дорогая, – затараторил Гена. – А инвестор наш – ну, вы наверняка с ним познакомитесь…

                    Лава задротов не любила. Слишком душные и тупые – во всём, что не касается той унылой хрени, на которую они дрочат. Ну, хотят тратить деньги на какие-то там исследования – пусть тратят. А вот про инвестора интересно. Расхожее мнение, что те, у кого много денег – тупые. На самом деле так бывает редко, а, по сути, и никогда. Особенно, когда речь о больших деньгах. Судя по всей рекламе и сумме на бумажке, этот инвестор явно не просто так ввязался.

                    Лава задала ещё несколько дежурных вопросов, и, хоть и приняла про себя решение, попросила день, чтобы подумать.

                    – И вот ещё что. Вы же видели там красную Теслу у входа? По контракту мы обеспечиваем наших криэйтеров, ой, простите, криэйтерок транспортом. Я понимаю, вы ещё ничего не подписали, но вы можете покататься. Попробовать на вкус, так сказать. Если вы откажетесь от соглашения – машину позже заберёт наш водитель. Можете считать это оплатой за время, которое вы потратили на нас, – сказал Гена и протянул Лаве ключи.

                    Она уже приготовилась отказаться. Но она видела ту Теслу. Пару раз она уже каталась, когда делала коллаб с Сенькой Спидометром. В тот день она поклялась себе, что купит такую машину. Поэтому не смогла удержаться, и нарушила одно из бесчисленных внутренних правил, которые она установила для себя самой. Это она слизала у Бодрийяра. Дар – это обязательство. Но Лаве было плевать. Она протянула руку за ключами. Вместе с холодным пластиком брелка в руку легла визитка.

                    – Это Владика карточка, – сказал Гена.

                    – Звоните в любое время, – сказал Влад.

                    В фойе Лава разминулась Лялей. Ляля тоже видеоблогер. Точнее, видеоблогер – её мама, а шестилетняя девочка – кукла. Девушка с интересом посмотрела на мать, которая поправляла на ребёнке платьице и что-то яростно шептала на ухо дочке. Лава прекрасно знала, что стоит за яркими роликами с игрушками, которые набирают миллионы просмотров. Чем наполнена душа этой женщины? Любит ли она свою дочь? Она обеспечивает ей будущее. С деньгами у девочки проблем не будет. А это главное. Никакой проклятой нищеты, в которой Лава провела детство. Она попыталась заставить себя подумать о том, что девочку жалеть не надо.

                    Красный. Цвет гнева, любви, крови. На самом деле, красный к чему угодно подойдёт. Его ядро – это яркая эмоция, форму ей придают кто во что горазд. Лава села в машину. Руль – как из фильмов про космос. Деталей в салоне минимум. Отделан чёрным. Кнопки двигателя нет. Чтобы завести – достаточно дотронуться до педали тормоза. Ни звука. Непривычно без тарахтения. Лава готова была поехать, когда в окно постучали. Её лицо скривилось. Такой кайф мудак обломал! Лава выглянула в окно. В самом деле – мудак. Одежда с рынка. Небритый. Симпатичный, правда, но нищий. И толку от смазливой мордашки? Наверняка очередной фанат. Значит, редкостный придурок. Лава с уважением относилась к своим поклонникам, точнее, к тем деньгам, в которые обращалось их внимание. Но уважала она всех сразу, а никак не каждого по отдельности. Но репутация есть репутация. Она улыбнулась и опустила стекло.

                    – Давайте селфи, только побыстрее, я спешу! – сказала она.

                    – Селфи? Ёмаё, знал бы – взял бы телефон, – ответил парень.

                    Ну что за придурок, подумала Лава. Что ему надо?

                    – Ну что же, тогда…

                    Лава собралась было поднять стекло, когда парень положил локти на машину.

                    – Предупреждаю, у меня баллончик.

                    – Это хорошо. Девушкам в наше время лучше быть начеку.

                    – Почему это девушкам? Вы что, против равноправия?

                    Парень улыбнулся и пожал плечами.

                    – Так, если вы уберёте руки, я тогда поеду, – сказала Лава.

                    – Если я их уберу, ты уедешь, потому я и не убираю.

                    – На ты? Мы вроде бы незнакомы.

                    – Ну так познакомимся. Даня. А тебя я знаю.

                    – Конечно, знаешь.

                    Лава хотела было осадить парня, но от него пахло сосной, да и вёл он себя так, что глубоко внутри ей захотелось делать всё, о чём он скажет.

                    – Да нет. Знаю только, что ты к этим, – парень махнул рукой в сторону особняка, из которого вышла Лава, – ходила.

                    – Ты что, из леса? Я – Лава, видеоблогер года, между прочим. Да меня все знают!

                    – Ага, ага. Так что там было-то? Может, расскажешь?

                    –Ты что, мент?

                    – Не.

                    – Тогда зачем мне тебе что-то рассказывать? Интересно тебе – вот иди и узнай. Ничего я тебе не скажу. И убери руки. Эта машина стоит больше, чем ты за всю жизнь заработаешь.

                    – Уверена?

                    – Абсолютно.

                    – Ну, как знаешь.

                    Даня вздохнул и убрал руки. На лице его было по-детски наивное разочарование. На мгновение Лава почувствовала, что хочет поговорить с ним ещё. Было в нём что-то притягательное. Как во Владе, только наоборот. Но Лава не заговорила. Она закрыла окно.

                    – Даже не думай, что за бред? И откуда у них такие деньги? Наверняка лохотрон.

                    Лава сидела на балконе и курила. С предпоследнего этажа высотки открывался вид на вечерний город. Темнота раскрывает цивилизацию, предъявляет миру её шкуру. Город сиял, как новенький зубной протез. Люди победили ночь. Какой-то задрот сказал, что уровень развития цивилизации определяется количеством энергии, который та использует. В Москве энергию использовали по полной. Её блеск как блики на золоте.

                    Перед собой Лава держала телефон. В окошке виднелось отёчное лицо молодой девочки, Лики, её менеджера.

– Удалить канал, над которым мы столько работали? Да это как ребёнка в жертву принести, – кричала Лика.

                    – Не драматизируй. Мы работаем за деньги. Кроме того, ещё ничего не решено, – сказала Лава, вращая в руках брелок от Теслы.

                    – А если тебя кинут? Не боишься?

                    – Ли, если бы я не рисковала, то так и торчала бы в Мурманске. Стала бы училкой, как…

                    Голос Лавы задрожал. Она спросила:

                    – Как она там, кстати?

                    – Да обычно. Опять вернула конверт.

Когда Лава уезжала из родного Мурманска покорять Москву. Лава прямо сказала, что не собирается никуда поступать.

– Что толку от образования? Ты вот работаешь за копейки, живёшь в коммуналке.

                    – Не смей так со мной разговаривать! Я учу детей! Приношу пользу обществу! А ты что, проституткой стать собралась?

                    – Я буду звездой! А если надо – то и шлюхой стану! Всё одно лучше, чем гнить тут! Какая польза, скажи мне? Тебе-то какая польза от этого всего? Деньги – вот в чём польза! Да всем наплевать, чем ты занимаешься! Что там твои ученики? Половина сидит, вторая половина спилась!

                    Мать побледнела и ничего не ответила. С тех пор они ни разу не разговаривали. Каждый месяц Лава посылала матери деньги. И каждый месяц та возвращала нераспечатанный конверт.

                    – Я позже позвоню, – сказала Лава сиплым от непроплаканных слёз голосом.

                    – Подруга, ты же не…

                    Лава бросила трубку.

                    Ночь. МКАД. Скорость. Тесла едет беззвучно. Это гипнотизирует. До сотни за три секунды. И почти не чувствуется. Лава неслась по огромному кольцу, которое то ли ограждало Москву от всех, кому не посчастливилось оказаться за её пределами, то ли затягивало уроборическую петлю вокруг жирной шеи евразийского Вавилона. Лава думала о матери, о деньгах, о своём канале. Наверное, Лика в чём-то права. Решение, которое она про себя давно уже приняла, сейчас не казалось ей таким верным. Идиотская сентиментальность. Серебряная кнопка. Золотая кнопка. Нет, это всё хрень. Как говорили великие, «бабки, сука, бабки!» Лава заорала, завопила, расплескалась голосом по салону. Её крик заглушил во всю орущий из колонок метал. Видели бы её сейчас подписчики! Лава нагнулась за телефоном.

                    Тесла – один из самых безопасных автомобилей в мире. По крайней мере, так говорят рекламщики. Они часто несут херню, но, так или иначе, на дышащей молодостью девичьей коже не было даже крохотного синяка после столкновения на немаленькой скорости. При лобовом столкновении такое бывает редко, но и те, кто сидел в чёрном Аурусе, не пострадали. Верзила в костюме, таком тесном, что, казалось, он вот-вот лопнет, орал на Лаву, которая ничего не соображала вообще. Рядом с ним приплясывал низенький толстячок в дорогущем костюме. Он что-то говорил, но Лава ловила только отдельные слова. Депутат. Пиздец. Закопаю. Деньги. Всё всегда сводится к деньгам. Дрожащими руками Лава нашарила в кармане карточку. Лава набрала номер Влада с третьего раза. Здоровяк стоял так близко, что она чувствовала его мятное дыхание на своей макушке. Гудки прекратились почти сразу. Лава не знала, что сказать. Она плакала.

                    – Дай ему трубку, – спокойно сказал Влад.

                    – В-вот, – сказала она. Лава выставила перед собой телефон, словно иконку, призванную остановить нечисть. Здоровяк схватил смартфон и начал орать:

                    – Слыш, ты, бля… Да ты кого… А хуй на воротник не хочешь? Ты так заговорил? А ты, сука, знаешь, чью тачку она разъебала? Ну, бля, поговори, говорун хуев.

                    Громила протянул трубку толстяку. Тот поднёс телефон к уху и открыл было рот, но слова, которые были готовы вырваться, так и застряли в жирной глотке. Гневливо-презрительная гримаса разгладилась, глаза толстяка смешно расширились, челюсть задрожала.

                    – К-к-к-конечно… П-п-простите… Да, да, обязательно… Само собой… Да, всё переведём, непременно, непременно… В лучшем виде…

                    Костолом с недоумением смотрел на толстяка. Тот бормотал под нос извинения и с поклоном протягивал телефон Лаве. От произошедшей перемены девушка только сильнее пугалась.

                    – Примите самые искренние извинения… Я не знал… Что же вы сразу… Разумеется, мы всё возместим…

                    Через несколько минут подъехала бугатти нуар. Лава, словно загипнотизированная, села в машину, следуя за поманившей её рукой.

                    Какое-то время ехали молча.

                    – Не подумайте, что это к чему-то вас обязывает. Машина, разумеется, застрахована. Да и авария – не ваша вина. Эти, – на лице Влада появилась презрительная гримаса, – думают, что они могут делать, что захотят.

                    – А как вы… Может, на ты?

                    – Конечно.

                    – Что ты ему сказал?

                    Влад улыбнулся.

                    – Да так. У нашего проекта есть покровители. Объяснил человечку, как мир устроен.

                    Эти слова вызвали в Лаве страх, и вместе с ним приятное возбуждение. Она вспомнила, где видела человека, который ещё недавно орал на неё. До неё дошло, кто это был. Если у Влада есть знакомые, которые так запросто могут поставить на место такого персонажа…

                    – Я согласна.

                    – Не спеши. Ты только что попала в аварию. Отдохни, подумай, как следует.

                    – Не держи меня за легкомысленную дурочку, это тебе не к лицу. Я не разбрасываюсь словами. Если я решила, значит – решила.

                    Влад пожал плечами.

                    – Тогда завтра подъезжай в офис.

                    Когда Лава вышла из подъезда, то увидела Влада. Тот сидел на лавочке и курил.

                    – Ты что, сталкер какой-то? Извращенец? – спросила она. И тут же отругала себя. Зачем было грубить? Она ведь была рада его видеть. Хоть и одет по-прежнему, как мудак. Зато от него пахло осиной.

                    – И тебе доброго утречка, – примирительно улыбнулся Влад.

                    Лава посмотрела на экран смартфона. Такси вот-вот подъедет.

                    – Я в интернете читал, что у Теслы есть автопилот, – сказал Влад.

                    Глаза Лавы расширились.

                    – Да чего ты? Просто решил присмотреть за тобой. Тебе ведь не меня следует бояться.

                    Какой-то бред. Откуда он знает?

                    – Знаешь, нам лучше поговорить. Ты что-то расскажешь мне, я что-то расскажу тебе. Всем ведь будет хорошо.

                    – Я…

                    Зазвонил телефон. Это был Влад. Услышав его голос, Лава почувствовала, как ей становится спокойно. Тревога словно вытекала куда-то.

                    – Да. Да. Скоро буду.

                    Подъехало такси. Лава посмотрела на Влада – туда, где он был ещё минуту назад. Оглянулась. Его нигде не было.

                    – Разве у Теслы нет автопилота?

                    Ручка в руках Лавы замерла в паре метров от листа.

                    – А? – спросил Влад растерянно.

                    – Я слышала, что в Тесле есть автопилот. Как так случилось, что он не сработал?

                    – А, это. Там же отдельный режим надо включать. А ты сама вела.

                    – Да, точно. В самом деле.

                    Лава собралась было подписать документ, но снова отдёрнула руку.

                    – А как ты приехал так быстро?

                    – Люблю ночью погонять. Сама понимаешь.

                    Какая-то ерунда. Может, это всё… А, к чёрту. Она поставила размашистую подпись под контрактом.

                    – Отлично, отлично! Теперь об оборудовании, – сказал Влад.

                    – Оборудовании?

                    – Ну конечно. Наши эксклюзивные криэйтеры должны пользоваться исключительно нашими устройствами.

                    Влад подвинул к Лаве чёрную коробочку. Та открыла её. Внутри был телефон и браслет.

                    – Браслет желательно носить постоянно. Его данные понадобятся нам для анализа. Ролики надо записывать исключительно через устройство. Не переживай по поводу качества, здесь с этим проблем не будет. Раз в неделю надо будет приезжать к нам, научный отдел будет снимать показания.

                    – Так что это за показания всё-таки?

                    – Я же говорил – ерунда. Типа энцефалограммы. Хочешь посмотреть?

                    – А давай, – сказала Лава.

                    Кресло типа стоматологического. Какие-то провода, лампочки. Научная чухня, короче. Задрот за монитором сидит, что-то печатает.

                    – Саня, не расскажешь девушке, чем мы тут занимаемся? – сказал Влад задроту.

                    Тот оторвался от экрана, поправил очки.

                    – Конечно-конечно. Видите-ли, некоторые особенности электронного поля, которое генерируется в процессе...

                    Лава не слушала, она смотрела на Влада. Такой высокий, такой скуластый. Тут и влюбиться недолго. Интересно, какого цвета у него глаза? Вечно он в этих своих дурацких очках. Снять бы их с него, и не только их…

                    – Ага, да, понятно, – сказала Лава, когда задрот заткнулся.

                    – Ну, это самые верхи. Давайте я вам подробнее расскажу. Вот тут у нас одно любопытное частное решение уравнений Навье-Стокса, – начал было Саня, но его прервал Влад:

                    – Может, в другой раз, друг.

                    Последний день. Столько денег вложено было в этот канал. Лика отказалась писать сценарий для прощального ролика. Да никакое это и не прощание, убеждала себя Лава. Это ведь её подписчики, её люди. Они пойдут за ней на новую платформу. А если не пойдут, то нахрена они вообще ей нужны? Гнильё отваливается, корабль плывёт дальше. Оздоровление, да. Верное слово. Надо оздоровить среду. Зачем ей вообще этот дебильный сценарий? Зачем ей эта идиотка Лика? С одиннадцатого раза получилось записать этот долбаный прощальный ролик. Ну вот и всё. Отсчёт пошёл. В полночь карета станет тыквой.

                    Удалить канал? «Я хочу навсегда удалить свой контент». Вы уверены? Причина? Дополнительно… Всё кончено. Вот и всё. Лава достала из коробки браслет. Гладкий, как змея. Идеально облепил запястье. При этом никакого давления она не чувствовала, он был как невесомый. На новом телефоне было всего одно приложение. 40-Сов. Идея для нового ролика пришла будто сама по себе. Да и записалось с первого раза. Она чувствовала, словно что-то подталкивает её вперёд. Когда Лава вглядывалась в глазок камеры, ей показалось, что оттуда кто-то посмотрел на неё, всего одно мгновение. Наверное, последствия аварии.

                    Лава знала себе цену. Она была уверена, что подписчики будут. Но не ожидала, что их будет так много. Всего за несколько дней она набрала три миллиона. Конечно, ядро аудитории составляли её прежние фаны. Но были и новые. Средний возраст аудитории значительно снизился. Девочкам нравится смотреть на девушек, которые занимаются всякими взрослыми штуками. Эдакая старшая сестра онлайн. Макияж, сплетни, покупочки, мальчики. Пусть выдуманные – об этом им знать не стоит, да и не хотят они об этом думать. Миллионы детей прилипают к экранам, разменивая своё время на дешёвые эндорфины. Яркие краски, быстрые переходы. Теперь, когда монтажом занимались в 40-Сов, дело шло быстрее. Идеи для новых роликов появлялись одна за другой. С Ликой она больше не общалась. Просто перестала отвечать на звонки. А затем пришло время ехать в офис. На процедуры.

                    – Не бойся, ничего такого, – сказал Влад.

                    В самом деле, ничего такого. Какой-то шлем, что-то гудит. Ерунда, короче. А потом странное.

                    – Надо ещё кровь сдать, – извиняющимся голосом сказал Влад.

                    – В смысле?! Это ещё нахрена?

                    – Сейчас, я позову Саню.

                    – Нет, не надо Саню, – вздохнула Лава. – Ладно, чёрт с тобой. Раз надо…

                    Когда иголка проткнула кожу, было не больно. Но вот почему-то закружилась голова. Будто взяли не каплю, а добрый литр. Лава почувствовала ужасную слабость. Словно она не спала несколько лет.

                    – Ты что это? Крови боишься? – спросил Влад обеспокоенно.

                    – Да нет… Я… Просто…

                    – Ничего, бывает. Тебе надо отдохнуть. Давай я провожу тебя.

                    Когда Лава проснулась, то не могла вспомнить, как оказалась дома. Не помнила, как ложилась в кровать. Ей очень хотелось курить. С трудом она встала с кровати и начала искать сигареты. Их не было нигде. Проклятье. Придётся идти. Как же не хочется…

                    На лавочке у подъезда сидел Даня. Он кормил маленького котёнка. Лава рухнула на лавочку рядом.

                    – Тише, малыша испугаешь, – сказал он.

                    – Прости. У тебя не будет сигаретки?

                    Даня посадил котёнка на колени и достал помятую пачку. Фу, синий винстон. Кто в здравом уме курит эти помои? А, чёрт с ним. Лава закурила.

                    – Ты можешь мне объяснить, что за хрень происходит?

                    – Не видишь, я занят. Кормлю кота. Вот закончу – поговорим. Коты, они, между прочим, полезным делом заняты. На мышей охотятся.

                    – Ага.

                    Какое-то время сидели молча. Лава докурила, затушила бычок об урну. Котёнок закончил есть. Даня чесал ему пузико, и тот мурчал.

                    Даня подробно расспросил Лаву обо всём, что произошло. Особенно его интересовала машина и кровь. А ещё браслет. Он взял её запястье в руки и начал рассматривать. Даня поднёс его к носу и втянул воздух, как собака.

                    – Понятно.

                    – Мне вот лично непонятно ничего.

                    – Ты прям как мой отец, царствие ему небесное. Знаешь, он тоже не понимал. До самого конца. Старые времена прошли. Они теперь бьют по площадям. Технологии, чтоб их.

                    – Да, конечно, вот теперь-то мне всё стало ясно.

                    – Я бы тебе рассказал, но в рассказ всё никак не уместить, тут роман нужен.

                    – Ты уж постарайся.

                    – Ну ладно, слушай…

                    Тишину утреннего двора разогнал надвигающийся шум. Словно самолёт подлетал. Лава встала со скамейки и начала оглядываться. Через несколько мгновений подъехала бугатти. Из неё вылез Влад. А Даня опять исчез.

                    – А это кто? – спросил Влад.

                    – Да так, фанат.

                    – Может, тебе охрану нанять?

                    – Да нет, зачем?

                    – Я настаиваю. В конце концов, твоя популярность только растёт. Знаешь, я думаю, ты можешь стать нашей новой королевой.

                    – Не слишком ли я стара для королевы? – игриво спросила Лава.

                    – Я пришлю к тебе человека.

                    Лаве не нравилась эта перспектива, но ей польстило, что Влад так заботится о ней.

                    – Ты мог бы и сам меня охранять.

                    – Я бы хотел. Но сама понимаешь, дела. Я тебе кстати привёз кое-что. Последняя разработка.

                    Он достал из кармана блистер с маленькими красными таблетками.

                    – Что это?

                    – Снимает побочные эффекты, так сказать.

                    – А это законно? А, хотя, какая к чёрту разница, давай сюда. Голова раскалывается.

                    Лава съела таблетку. И усталость ушла сразу. Как будто кто-то вставил в неё совсем новенькие батарейки. Она почувствовала, что сейчас может сделать всё, что угодно. Если захочет, она может даже полететь.

                    Популярность Лавы росла с каждым днём. Через две недели она обогнала Саню Картонку. 40-Сов привлекал всё больше пользователей. И почти все они смотрели Лаву. Она сняла огромную квартиру на Остоженке. Теперь она могла себе это позволить, и не только это. А ещё она подсела на таблетки, которые приносил ей Влад. С ними она чувствовала себя молодой, хотя куда уж моложе, ей ведь едва за двадцать. Всё больше блогеров переходили в 40-Сов. Но они и в подмётки не годились Лаве. Она стала новым событием. О ней говорили все. И раньше говорили, но не так много. Несколько раз она появлялась на телике, запрашивая астрономические гонорары, смеха ради. Эти деньги и близко не стояли с теми, что она получала от 40-Сов. Она просила, потому что могла просить. Просто для смеха.

                    В один из дней Лаве наткнулась на Лику. Та бросилась к девушке и начала кричать, но охранник, которого приставил к Лаве Влад, оттолкнул девушку. Через пару дней она позвонила. Лава сбросила. Ещё звонок. Сбросить. И ещё раз. Лава врубила беззвучный режим. Через несколько дней Лава узнала, что Лика умерла. Выбросилась из окна. Ну и дура. Сейчас Лава как никогда ясно понимала, что всё это время Лика тянула её вниз, на дно. Тормозила. Такие люди… А, хуй с ними вообще. И с ней – в частности.

                    Однажды, перед сном, Лава вспомнила о матери. После смерти Лики ей никто не отправлял конверт. Лава поехала в банк, купила килограммовый слиток и отправила матери. Когда курьер вернул слиток обратно, она махнула рукой:

                    – Оставь себе.

                    Курьер знатно охуел.

                    То движение, которое Лава заметила в первый день съёмки на новый телефон, начало появляться всё чаще. В один из дней глаз, смотрящий на неё из объектива камеры, подмигнул ей, и несколько секунд смотрел на неё, пока не исчез.

                    А потом был бал. В Myth-е, на девяностом этаже башни «Федерация» в Москва-сити. Там был весь актив 40-Сов. Люди смотрели на Лаву с завистью и восхищением. Она миленько улыбалась, некоторым хохотала в лицо. На встрече не было Сани Картонки. И это было ахуенно. Он вообще выбешивал Лаву своей тупизной. Последнее время он куда-то пропал. А ещё там была шестилетняя Ляля с мамой. Ляля была вся бледная. Не помогал даже макияж. Девочка выглядела уставшей и помятой, как газетка в деревенском сортире. Лава подошла к её матери и молча плеснула ей в лицо шампанское. Все замолчали. А потом засмеялись. Хохотала и мать Ляли. Смеялась натужно, громче всех. Люди хлопали Лаву по плечу. А потом Влад подошёл к ней и позвал в ложу.

                    – С тобой хочет поговорить инвестор.

                    – А? Отвали, я хочу развлекаться! – сказала Лава, уже пьяная.

                    – Пойдём.

                    Влад взял её за локоть и повёл.

                    – Отвали, не хочу! – сопротивлялась она. Но он посмотрел на неё этим своим взглядом, и она подтаяла, как мороженое в руке замечтавшегося ребёнка.

                    В роскошном кресле, которое годится реперам и сутенёрам, сидел старик. Точнее, он был даже не старик, это какая-то новая, именно что новая степень старости. Вы таких стариков в жизни не видели. Казалось, малейшая вибрация – и он разлетится. Влад поклонился старику и оставил его на едине с Лавой.

                    – Чем мы занимаемся? – спросил старик неожиданно сильным для такого тела голосом.

                    – Мы? Контент делаем, – ответила Лава.

                    Старик махнул рукой, отгоняя мух. Он ждал другого ответа.

                    – Бабки, сука, бабки, – сказала Лава, заливаясь хохотом.

                    – Ближе, но не то. Зарабатывать деньги – это может каждый. Деньги – это условность, некая искусственная мера, своего рода, эфемерная метрика власти. Символическая репрезентация взаимоотношения в субъект-объектной системе.

                    – Значит, мы делаем власть?

                    – И снова не то. Хотя в чём-то ты права. Миллионы человек каждый день смотрят тебя. Они отдают тебе своё время. Нет, не так – ты забираешь это время у них. Это тоже в своём роде акт власти, акт агрессии по отношению к их индивидуальной судьбе. В замен ты не даришь им ничего, кроме фантомов. Иллюзия знания. Иллюзия удовольствия. Именно что иллюзия. Власть над людьми – это ничто. Существует множество способов овладеть человеком. Нет, нет, нет, само по себе это мне совершенно неинтересно.

                    – Вы так занятно рассказываете, но всё так путанно, – заплетающимся языком сказала Лава.

                    – Ты же умная девочка. Ты много чего замечала. Много чего необычного. Наши исследования носят, скажем так, уникальный характер. Мы делаем то, чего не делал до нас никто. Многие пытались, но никто не преуспел. И всё благодаря нашему дорогому Владу. Его работа в отделе редких книг и рукописей библиотеки МГУ оказалась бесценной. Когда он пришёл ко мне с проектом… Да, это мальчик далеко пойдёт.

                    – Что? Влад? Никогда бы не подумала, что он задрот.

                    – Мелко мыслите, девушка. Такие люди очень ценны. Если их правильно использовать, конечно. И я отлично знаю, как это делать. Ему повезло, что он встретил именно меня.

                    – Так что же вы там такое делаете? Я думала, это что-то там с биг датой.

                    – Не пытайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле. Мы одолеваем время. И для этого нам нужна ты. Влад сказал, что…

                    – Я думаю, хватит на сегодня, – сказал Влад, появившийся словно из ниоткуда.

                    – Ты так считаешь? – сказал старик, пристально глядя Владу в глаза. Тот молчал. Через некоторое время старик кивнул.

                    – Он сумасшедший? – спросила Лава Влада.

                    – Он всё принимает слишком близко к сердцу.

                    – А что он говорил про то, что я ему нужна? Он что, трахнуть меня хочет или что, я не поняла?

                    – Не бери в голову.

                    Лава была слишком пьяной и усталой для того, чтобы что-то в эту самую голову брать.

                    Лава лежала на заднем сиденье автомобиля.

                    – Ты дрова везёшь? Нельзя поаккуратнее? Девушка устала…

                    – На вот, выпей.

                    С водительского сиденья назад протянулась рука с фляжкой.

                    – Что это? И что у тебя с голосом?

                    Машина остановилась. Водитель перебрался на заднее сиденье к Лаве. Это был Даня.

                    – Ты-то здесь откуда?

                    – Пей давай.

                    – Не буду я ничего пить.

                    Даня приложил фляжку к губам Лавы, которая почти не сопротивлялась. После нескольких глотков ей стало лучше. Жидкость отдавала лиственным лесом.

                    – Рецептиком не поделишься? – спросила она.

                    – Ты должна сейчас сосредоточиться. Наверное, это твой последний шанс.

                    – Шанс на что? Вы все уже конкретно задолбали меня своими загадками. Может хоть раз хоть кто-то поговорить со мной прямо, без всякого этого долбаного византийского тумана? Сегодня один сумасшедший старик уже вынес мне мозг. Так что давай говори прямо.

                    – Вампиры, – сказал Даня.

                    – Знаешь, дружище. А ты ведь почти мне понравился. Давай ты сейчас просто возьмёшь и нахуй пойдёшь из машины, хорошо? Вампиры, блядь. Здравствуй, Бэлла, я Эдвард нахуй. Аааааа…

                    Даня вздохнул.

                    – Завтра полная луна. Он позовёт тебя. И ты не сможешь ему отказать.

                    Запиликал телефон. Лава посмотрела на экран. Сообщение от Влада.

                    – Да ты издеваешься нахуй. Ну давай, удиви меня. Рассказывай свои побасенки. Сегодня день охуения, похоже.

                    И Даня рассказал. На вампиров охотился его отец. И отец его отца. И так далее. Стандартная история. Профессия ремесленная, а потому наследственная. Автоматизировать не получается. Хорошо, что и у вампиров автоматизировать не выходит. Точнее, не выходило. Упыря Даня проследил до 40-Сов. Вот уже несколько месяцев он занимался стандартной рутиной охотника на вампиров. Читал газеты и говорил с людьми. И с Лавой пытался говорить, только вот этот охранник идиотский, да и характер у Лавы не сахар.

                    Вампирам ведь не кровь нужна. Им жизнь человеческая нужна. Чтобы свою продлевать. По сути, вампир – ничто иное, как несколько более совершенная в энергетическом смысле система. Если человек энергию может тратить, то вампир может её аккумулировать. Упырь кроется в деталях.

                    Эта скотина где-то раскопала древнюю рукопись. Ну как где – в отделе редких книг и рукописей научной библиотеки МГУ, конечно. Уж в Ватикан этих ребят не пускают, там свой движ. Дело оставалось за малым. В мире так много энергии. Ещё Тесла лампочки от воздуха зажигал. Он клоун и шарлатан, конечно, но суть не в этом. А в том, что люди охотно делятся своей энергией, и её не обязательно сосать. Вопрос только в том, как же её всю собрать. Ах, несорванные цветы. Рвут и греют тухлые сердца.

                    С помощью графена, корня мандрагоры и кучки яйцеголовых упырь соорудил машину. Да, ту самую, которую Лава видела. Вместе с телефоном, в котором заточён маленький, но очень шустрый дух…

                    – Да, это его ты видела.

                    Их, кстати, из Японии пришлось вести. Один даосский лошок собирает и продаёт. За бесценок считай. Всего-то ему и надо было, что лишнюю сотню лет прожить. Конечно, убили его, а что делать? Потому что борзеть не надо. Та энергия, те секунды, минуты, часы жизни, которые люди обычно растрачивают в никуда, с помощью духов аккумулируется в блогере.

                    – Разумеется, и браслет тоже. Не снимай пока. Да, позже объясню.

                    Затем с помощью той самой штуковины эта энергия извлекается. Те маленькие красные таблеточки. Это от Ляли, шестилетки с ёбнутой мамашей. У неё, кстати, лейкоз. Разумеется, есть побочные эффекты. Проводники имеют свойство выгорать. Ресурс выходит. Россию выбрали как полигон. Страна достаточно населена и развита, чтобы запустить проект. И недостаточно зарегулирована и обжита высшими. Конечно, у вампиров есть внутренние разборки. Типа как хасиды против хабадников и всё такое. Упырь плотно присосался к нашей родине. Естественно, он не один. Но они ретрограды, пока допрут – будет поздно.

                    – Та кровь, что он брал от тебя каждую неделю – это крохи. Ему нужна вся ты. Так он сможет бросить вызов главе совета. Те таблетки, что он давал тебе – это его кровь. Он пометил тебя. Ты в его власти. И ничего не сможешь сделать.

                    Лава знатно прихуела от этого рассказа. От этого ей было спокойно. Типа, какая там ещё хуйня – чисто поебать уже.

                    – То есть завтра я умру?

                    – Если сделаешь всё, как я скажу, то у тебя есть шанс.

                    Дверь особняка распахнулась сама по себе. Влад был в длинном чёрном плаще. И без привычных очков. Его глаза были красные, именно что насыщенного цвета крови.

                    – Ты не боишься.

                    Влад не спрашивал, он утверждал.

                    – Я знаю, кто ты, – просто сказала Лава.

                    – И ты пришла.

                    – А у меня был выбор?

                    Влад повёл её в комнату, где она ещё никогда не была. Посреди стол из камня. В крыше – люк. От этого кружочек лунного света на столе, словно какой-то криворукий дебил майонеза ляпнул. В углу на кресле-каталке сидел старик, которого она встретила в ночном клубе. Рядом с ним стоял баллон с кислородом. Старик отнял от лица прозрачную запотевшую маску и сдавленным голосом сказал:

                    – Скорее, скорее!

                    Влад положил Лаву на алтарь. Лунный кругляш оказался аккурат на сердца.

                    – И что, даже раздеваться не надо? – спросила Лава.

                    – Знаешь, вот это в людях раздражает меня больше всего. Вам бы только ебаться. Вы буквально ни о чём другом не думаете, – сказал Влад.

                    – У тебя что, хуй не стоит? Наверное, не стоит. Ты же упырь.

                    Влад выхватил нож.

                    – Быстрее, что ты слушаешь эту шлюху? Мне нужна жизнь, – просипел старик.

                    Влад подошёл к старику и перерезал ему горло.

                    – Пиздец у вас тут разборочки, конечно, – сказала Лава.

                    Влад слизал кровь с ножа и тут же выплюнул.

                    – Что, вторая отрицательная, а ты не пьёшь такую?

                    – А ты тут лучше всех всё знаешь. Если тебе так интересно – старик был еле живой и употреблял всякое аптечное дерьмо. Но я должен был попробовать его кровь. Надо же будет уничтожить весь его род.

                    – Зачем?

                    – Просто потому что он еблан и бесит меня. Что за тупой вопрос?

                    – А ты опасный мальчик. Люблю таких. Правда, ты, наверное, не по девочкам. Кстати, кого трахают вампиры? Или тебя кто-то трахает, раз у тебя не стоит? Ты не подумай, я не осуждаю. Просто спрашиваю. Чисто научный интерес.

                    – Что ты несёшь вообще? Ты поехавшая?

                    – Ты же сам сказал, что мы только о сексе думаем. Может, отлижешь мне по-братски напоследок? Последнее желание, так сказать.

                    – Как же ты доебала меня своей хуетой, я, бля…

                    Влад не успел договорить. Его познания в русском мате, впрочем, не были такими уж богатыми, чтобы Лава могла счесть это значимой потерей. Царские кирпичи стены старого особняка по-царски разлетелись. В дом въехала старенькая вольво. Потому что вольво – это охуенно, особенно для тарана стен. Шведское качество. Как H&M или Икея. Она, правда, нидерландская, но поебать.

                    Даня выскочил из машины под рёв металла из колонок, которые каким-то чудом пережили столкновение.

                    – Ну что, упырь, потанцуем? – сказал Даня, доставая длинный осиновый кол.

                    – Жалкое ничтожество. Неужели ты думаешь, что можешь победить меня? Я, конечно, не старейший, но и ты – не Данте.

                    – Вообще-то я и есть Данте, – сказал Даня и подмигнул.

                    – А я думала, ты Даня, – сказала Лава.

                    – Давай потом, а? Мне надо разобраться тут с одним грызуном.

                    – Кого ты назвал грызуном, жалкий смертный? Я высосу тебя досуха, и перебью весь твой род!

                    Лава засмеялась.

                    – Высосу, аххаахаха. Так и знала, что ты голубой. Не подумай, я не осуждаю…

                    Влад зарычал и кинулся на Даню. Тот сделал едва заметное движение, и кол вонзился в грудь Влада. Он захрипел, протягивая руки к Дане, и свалился на пол.

                    – Ну вот. А то – высосу, высосу. Нетрадиционные ценности до добра не доводят, – сказал Даня.

                    – То есть твой план реально был в том, чтобы протаранить стену старенькой вольво и вонзить кол вампиру в сердце?

– Когда ты это говоришь, то звучит довольно тупо. Но ведь реально сработало.

– Вообще-то когда ты мне рассказывал, я думала, что ты шутишь или типа того.

                    – Здесь как в кулинарии. Главное – правильно выбрать момент. Въехать в стену я мог и вчера, и позавчера.

                    – Почему же ты этого не сделал?

                    – Старина Влад. Я рассчитал его цикл. Вампиры чем-то похожи на женщин в этом. Думаешь, он просто так этот день выбрал? Чтобы впитать тебя в себя, он должен быть полностью открыт. Вроде улитки, которая из панциря вылезает.

                    – Улитки так не делают.                 

                    – Ну, рака-отшельника. Неважно. Короче, убить его я мог только сегодня. А он не знал, что я знаю. Пытался на понт взять. Конечно, я и раньше мог бы с ним разобраться. Конечно, я не чета моему отцу, но кое-что умею. Но мне нужно было узнать, что такое он задумал. Раз догадался один, догадаются и другие.

                    – И что мы будем делать со всем этим? В смысле, с другими?

                    – Мы?

                    Нарратив человеческой жизни, как и любой нарратив, может меняться самым неожиданным образом. Если в начале было хреново, это не значит, что потом не будет хорошо. Верно, конечно, и обратное, но это уже какая-то драма унылая получается. И композиционно, и по сути. А финал – финала нет, пока мы живы. Это скорее как остановка туристического автобуса, где поссать выходишь в поле.

Лава приехала в родной Мурманск. И познакомила маму со своим новым мужем. По древнему и принятому уставу охотникам на вампиров нельзя иметь жену. Тем не менее, охотник – это всегда сын охотника. Такова жизнь. Если очень хочется, то нужно. А если не очень, то можно. Теперь Лава, как и мама, приносит обществу пользу. Не совсем так, как хотелось бы матери, но старушке только в радость обтёсывать колы и заправлять бомбочки святой водой. Это почти так же охуенно для бабок, как с внуками нянчиться. Охота на вампиров – дело семейное.

                    Кстати, маленькую Лялю удалось вылечить от лейкоза на те деньги, что заработала Лава. А ебанутой мамаше Ляли опека дала пизды, и муж дал пизды, и мозги у бабы на место встали.