Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Шибари на снегу

Сборник
Праздник урожая (2021)

— Не туго?

— Нет… Давай сильнее... — счастливо отозвалась раскрасневшаяся Надя, тяжело дыша, вжимаясь щекой в кожу заднего сиденья. Тонкие веревки оплетали ее тело, связывали руки, обессиливая, наполняя душу сладкой покорностью.

— Подожди, сейчас мне надо…

Не договорив, Борис уперся коленом чуть ниже ее лопаток, пытаясь затянуть один особенно упрямый узел. Девушка выгнула спину, поднимая голову, тихо застонала. Давление тут же исчезло.

— Прости, прости. — поспешно выговорил фотограф. — Я тебе больно сделал, да?

— Да, Боря. Ты сделал мне больно, — прошипела Надя, — но я такая женщина, которой нравится, когда ей делают больно. Продолжай давай.

— Ладно, извини. Просто в меня сэнсэй Ханзо вбил, что шибари нужно вязать аккуратно, что модели должно быть комфортно. Это же не просто бондаж, когда можно просто обмотать бабу как колбасу, лишь бы потуже. Тут главное эстетика, красота узора, какой-то даже символизм. Каждый маленький узелок — часть большей картины, имеющий свое собственное значение.

— Боря! — предупреждающе сказала Надя, которой ничуть не нравилось, что ей читают лекции, вместо того, чтобы вязать. К тому же, процесс и так затянулся, она уже час лежала в одной позе, а ведь съемка еще даже не началась.

— Ой, извини. Заболтался.

— И не извиняйся.

— Изв… Ладно, ладно молчу.

Снова нежные, сильные пальцы начали тяжелыми бабочками порхать по ее спине, пока Борис сосредоточенно сопел сзади. Девушка закусила губу, напрягая мышцы живота, сжимая бедра — хоть какая-то замена отчаянной пустоте там, где должен быть горячий, пульсирующий таран. Все эти внезапные остановки, каждый раз, когда она была на грани катарсиса, доводили исступления. И не было ничего слаще этого исступления. Но теперь она и Боря как будто нашли согласный ритм — то тут, то там натягивалась, напрягалась веревка, тугая как струна. По связанном телу Нади проходила волна. Дыхание становилось все чаще, вот уже почти… Почти...

— Все! — радостно объявил мастер шибари. — Готово.

Девушка только возмущенно взвизгнула.

Боря осторожно поднял ее за плечи. Черная кожа сиденья со звуком отрывающегося пластыря отпускала белую девичью кожу. Усадив девушку, он вышел из машины. Ворвавшийся порыв холодного воздуха до боли заставил напрячься и без того возбужденные соски. Спустя пару минут фотограф вернулся, помог Наде выбраться из задней двери. Там, где она скользила по сиденью, оставалась блестящая влажная дорожка.

Поддерживаемая им, поджимая пальцы на ногах, идя на цыпочках, чтобы не всей нежной босой ступней касаться снега и таящейся под ним ледяной земли, она прошла мимо ярких колец осветителей и серебряных зонтиков-отражателей, мимо подпрыгивающих на месте замерзших ассистенток, к живописному дереву, на которое были направлены объективы нескольких камер.

— Так, поднимаем. — скомандовал Борис.

Крепкий помощник поспешил к нему.

— А он точно выдержит? — спросила Надя, оглядываясь на короткий сухой сук.

— Да на нем слон повеситься может. Я своим весом проверял, а я насчет булочек себя не ограничиваю — Боря похлопал себя по округлому животу. — Взяли!

Сук вошел в предназначенную для него петлю, девушка повисла на нем. В своем красном кимоно она была похожа на странную елочную игрушку. Плечи тут же свело — все-таки где-то неправильно был распределен вес. Фотограф наклонил голову, осматривая картину критичным взглядом, затем подошел, поправил полы кимоно так, чтобы изгиб сдерживаемой веревкой ткани подчеркивал и поднимал небольшую бледную грудь. После чего отправился настраивать технику, припадая глазом то к одному, то к другому видоискателю. Надя покачивалась на легком ветру, время от времени упираясь подошвами в шероховатую кору дерева, чтобы снять лишний вес с рук и груди.

— Надь, сделай лицо такое, ну чтобы одухотворенная похоть на нем читалась.

“Что?”, подумала Надя, пытаясь себе представить как это вообще может выглядеть. И как это нечто изобразить с онемевшим лицом и стучащими зубами.

— Отлично, отлично, то, что надо.

Несуществующие затворы цифровых камер неубедительно щелкали.

— А теперь приготовься, самая сложная часть.

Рыхлый снежок разбился о ее лицо. Затем еще один Часть снега попала в рот, растаяла, оставляя только о себе только напоминание, ни на что не похожий вкус талой воды.

Скоро щелчки прекратились. Боря позвал к себе ассистенток, они вполголоса обсуждали что-то, пролистывая фотографии. Скоро он удовлетворенно хмыкнул и объявил:

— Снято. Всем спасибо, все свободны. — и, уже вдогонку своему помощнику, —  Кроме тебя, Паш, нам еще бабу с дерева снимать, куда побежал.

Посиневшая, покрытая пупырышками кожа едва чувствовала прикосновения сильных мужских рук. Как только Надя оказалась на земле, Борис протянул руку, взялся за неприметный конец веревки и легко потянул. Внезапно, вся сложная конструкция переплетающихся перехлестов и тугих узлов рассыпалась, упала к ногам девушки. Не дожидаясь приглашения, она на нетвердых ногах побежала обратно к прогретой машине, плюхнулась на сиденье и, вся дрожа, завернулась в подготовленный плед. Боря нырнул вслед за ней, не задумываясь взял ее ступни-ледышки и сунул в под куртку, начал разминать их сквозь одежду, чтобы вернуть в них кровь.

— Бррр. Как вы модели это только делаете, никогда не понимал. По снегу, по камням, по песку раскаленному ходите босиком, как у себя дома.

Дрожь понемногу утихала. Румянец возвращался на щеки Нади, лицо горело. Она высвободила ногу, положила ступню фотографу на ширинку, стала мять ее, сгибая и разгибая длинные пальцы. Он кашлянул, аккуратно переложил обе ноги на сиденье.

— Сейчас соберем технику и отвезу тебя домой. Фотки пришлю через недельку, когда обработаю, сможешь выбрать какие тебе больше нравятся. Ну и в инсте у себя отмечу, друзьям тебя отрекомендую, такая, мол, профессиональная и самоотверженная девушка.

Сказав это, он вышел, нервно хлопнув дверью. Надя откинулась на спинку, с блаженной пустотой в голове и только смутной мечтой о горячей ванне и щекочущей ласке душевой насадки.