Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Грустный идальго

Сборник
Прелести цивилизации (2021)

- Приехали, Владислав Акимыч. Улица Пушкина, дом Колотушкина!

- Тебе бы юморок подтянуть, Петр Антоныч. Это же просто стыдоба!

Они вышли из машины. Предрассветное небо наливалось лазурью чуть краснея где-то в дали за городом. Тьфу ты.

- Тьфу ты, - задумчиво высказал Владислав Акимыч.

- И не говори. Значит так, нам во-от в этот небоскребчик, на сто-о... сто сорок шестой этаж.

Лифт не работал.

- Фу ты черт! Твою мать!

- Спокойся, Петр Антоныч. Пиздохать пешком, так пиздохать пешком.

- Прикинь, мне тут писака Яковлев, ты, может быть, его знаешь.

- Не припомню, - признался Акимыч.

- Этот Яковлев дал мне рассказ на рецензию.

- И че там?

Они проходили тридцать пятый этаж.

- Начинается чисто как притча. Один конкистадор, из обнищавших идальго, набрал злата, хоть лопни, выслужился перед королем, ништяк в общем. Но в душе у него поселилась страшная скорбь, все ему, видите ли, видится бессмысленным. Ну добуду я золота, еще с десять раз того что добыл. Ну выслужусь перед Королем. Верну наконец славу своему роду. И что? Дальше что? И мучили его такие вопросы. Там у него еще как-то так было: "Но скорбь душевную ни купить ни убить"

В квартире двое ждали. Курьер и хозяин квартиры.

- Мне скучно, бес.

- Сати, дорогуша, подрочи джентльмену, ему скучно!

Сати поджав кошачьи ушки с хорошо видной стыдливостью двинулась к "джентльмену".

- О, нет-нет! Не надо, это лишнее. Я пресыщен этим.

- Орли? Хорошо, Сати, выйди пожалуйста, развлекись, отдохни, тут будет твориться страшный разврат, не хочу тебя травмировать.

- Х-хай... - Сати почему-то вспомнила как недавно соблазнила и оттрахала пальчиком ту лесбиянку из района старых доков. А потом после очередного слишком страстного поцелуя всадила в нее нож и выпотрошила. Она была слишком надоедливой вампиршей, регулярно сосущей все жизненные соки из клиентуры хозяина.

Сати, однако, промолчала ввиду природной скромности, только немного смутилась.

- И если за дверью послышатся шаги, ты знаешь?

- Знаю, - сказала она еще более смутившись и слегка покраснев.

- Аригато годзаимас, родная!

- Фу какая пошлость!

- Во-во. "И на охоте славной в минуты азарта, и в походах захватных, не отпускала его мысль сия...". Ну и сам Яковлев мне на недоуменный взгляд тут же разъяснил, что дескать, это функционально у него, типа конкистадор так начинает видеть все с третьей стороны.

- Сомнительный прием. Старики обычно вводили для таких задач иностранцев. Ну или как зиновьевский инопланетянин.

- Не ну типа это у него чеховское ружье.

- Чеховское ружье никогда не стреляет.

- А у него стреляет. Дальше попер чистый лавкрафт с голливудом. В их поселении пропадает скот и по ночам убивают прохожих. Наместник Короля - дурак-дураком - хочет устроить карательную экспедицию на местных, но помощник - хитрец-хитрецом - отговаривает, хочет нашего героя (про него еще не забыли?) как-то подставить и подговаривает отправить сначала спросить у местных типа выдайте нам убийц а мы вас пощадим. Они типа не выдадут и там еще какая-то мегаподстава была, я не запомнил...

- Слушай, знаешь игру в ассоциации? - сказал хозяин когда Сати ушла.

- Это как?

- Ну я говорю слово, ты свою ассоциацию, я ассоциацию на твою ассоциацию и так далее.

- И это ты назвал страшным развратом? А в чем прикол?

- Ну хер знает. Это весело.

- Хорошо, начинаю, - он посмотрел в окно на прячущийся в дымке город, - Город!

- Стоял...

- На...

- Своего рода! - внезапно сломал фразу хозяин.

- Да ты черт... Холме.

Оба заржали.

- А ты прикинь, сейчас эту ебанину в школе проходят...

Пятьдесят девятый этаж.

- Вот дерьмо! Этим блядским ступенькам нет конца. Дождутся уебки. И че там дальше?

- Они приходят в поселение, берут языков. Те нихера не знают, ну они такие ага, так и поверили. И тут ловят отщепенца, типа он несет несвязный бред про вернувшихся духов и вообще вышел на тропу войны, за что его сородичи прогнали нахер. И тут такой типа высоко-литературный твист: наш идальго видит в этом отщепенце конкистадора и приходит в неописуемый ужас.

- А как называется рассказ-то?

- "Прелесть цивилизации".

- Редкостная херота.

- И главное он такой мне затирает, типа испанцы возомнили себя цивилизаторами, сиречь, святыми. А эта святость ложная и бла-бла-бла.

- Глупость. Не было у них такого, что они цивилизация, значит им все можно. Просто думали, что им все можно. Невозможно все это так отрефлексировать, в те времена-то.

- Да он по стенограммам Буша историю знает, инфа сотка...

- Этот как, эти анг... - Владислав Акимыч осекся. Еще чуть-чуть и он мог бы сказать не сказуемое. И упал бы мясожелезной грудой прямо на лестнице. "Как хорошо что демоны не умеют читать мысли" -  вспомнил он какую-то цитату. Эх если бы это был демон...

Они все шли и шли.

- Марти, там на хату два хмыря.

- Ну и что? Вроде Он говорил, что пошлет двух хмырей.

- Да че то обвеса на них дохера, они танк на ходу остановят. Вон у этого старшого под пиджаком хрюшка.

- Hell-Raiser? Бля. Звони им.

- Не могу. Им хана, Он докумекал. Едь к ним, спасай.

- У меня нет двух танков нахер!

- Мне похуй, пиздуй!

Мартин Алексеевич посмотрел на часы.

"10 минут, успею добежать до канадской границы..."

- Город стоял, город стоял... На семи холмах, на продувных ветрах...

- А если кинут?

- Не ссы. Ты не смотри что Сати кошка и девушка. Если они выпендриваться начнут, она их мигом свинцовыми пирогами накормит и упакует.

- А если не накормит?

- Ну скажешь еще. У меня тоже есть, - тот показал сигнальную ракетницу, - к тому же, ты единственный, кто может держать Чемоданчик, я единственный, кто знает от него пароль, мы образуем, своего рода, единство. Убери любого и все, ноль, зеро. Он слишком рационален, чтобы все портить.

- Так и что мне было делать?

- Не трахать жену босса...

- Стой, вот наша дверь. Ломай.

Треск.

- Всем лежать уебки, кто пикнет положу нахер!

Из-за угла на Петра Антоныча выскочило что-то быстрое и смертоносное.

- Долбоеб! - кинулся спасать Владислав Акимыч.

Сати вцепилась Антонычу в глотку. На Акимыча обрушился град разрывных пуль.

"Хорошо подготовились ублюдки"

Послышался хлопок. Кто-то упал.

- Полежи, отдохни, дитя вивисекции, - запыхаясь процедил Петр Антоныч.

- Ты, выпендрежник дебильный, доиграешься нахер.

- Где ЭТО? - ворвался Антоныч в комнату.

- Что это? - не поняла дитя вивисекции.

- Ну ЭТО.

- Да что это?!

- Отстань от нее, - Акимыч подошел, - учись, студент. Скажите, а вы любите Шумана?

- А, а, а. Выкусите, - хозяин направил ракетницу на курьера.

- Так это для меня?! - в ужасе вскинулся курьер.

- Это ерунда, мы можем трогать Чемоданчик, шантажоп хренов.

- Бля-я... - он не успел договорить.

Владислав Акимыч начал.

- Я когда знакомлюсь с людьми, задаю им вопрос, проверка на своего. Пелевин скатился или всегда таким был?

- Пелевин никогда не скатывался! - ответил хозяин квартиры.

- Браво, мне даже расхотелось вас убивать. Музиль не показался вам чересчур перегруженным?

- Как Владимир Владимирович, немецкого не знаю, Аптовский перевод откровенно плох.

- Не ожидал такого. Сами публикуетесь?

- В Смене.

- Помоечный журнальчик.

- Знаю. Другие не берут.

- Понимаю, паршиво. Сам ведь хотел быть литератором! Сложно поверить, но у меня раньше был целый шкаф книг, а потом, а потом...

- Забрали, Хорек Бурундукич! Грязи, - Антоныч огляделся на разбитую плазму, простреленные стены, покойников, - ну да, грязновато, но вы не... Понял, понял, ага, хорошо...

Владислав Акимыч сидел на подоконнике всматриваясь в оживающий город как когда-то давно и далеко смотря в бескрайний океан и силясь понять смысл жизни сидел на берегу грустный идальго.