Своё оружие
- Сборник
- Пир во время чумы
Иван открыл крышку люка и выбрался на броню. Свой повидавший бои 72й мехвод знал наизусть. Этот глубокий скол на буксировочной проушине появился после встречи с резко вставшей на марше мотолыгой. Этот щиток над левым траком оторвался от взрыва мины под идущим впереди камазом. Эта вмятина на нижнем бронелисте, куда теперь не встает одна пластина динамической защиты, осталась после удара о бетонный блок ночью. Все эти события он помнил, как вчера – мелочь, но среди пыльных дорог, сменяющих сезоны лесов и грязных временных бараков война оставляет только скуку и жестокость. Иван был рад, что еще не знаком с последним.
Но было на войне и место, которое занимало отдельное место в сердце Ивана. Столовая. Сухпайки надоедали, а порой были совсем просрочены, от того свежая еда манила, когда была доступна. Иван вышел из старого заводского ангара с рядами танков, поморщился от осеннего солнца и направился к приспособленному под столовую маленькому белому зданию.
- Вано, поторопись, сейчас вторая рота придет.
Наводчик Игорь, кавказец по отцу и оттого называющий всех на какой-то грузинско-чеченский манер, ждал у дверей. Иван подбежал и влетел по ступенькам прямо в хвост очереди.
- У Полодяки пишут, что враги фронт прорвали. Севернее нас.
- Какого Поло...яки?
- А ты не знаешь? - Стоящий впереди невысокий солдат повернулся. - В телеграмме военкор такой есть, канал ведет.
Иван пожал плечами.
- И куда ведет?
Игорь внезапно вышел чуть вперед.
- Ты тут всяких вражьих морд не читай. Они специально нас путают.
- Да нет, это наш. - Невысокий солдат чуть отступил. - Он патриот же. Свой.
Игорь вернулся на место.
- А-а. Ну, тогда он просто опоздал немного. Уже резервы приехали, контратакуют. Скоро мы присоединимся. Не ссы, братан.
Очередь приблизилась и Иван набрал румяных шницелей с картошкой на поднос. Какой танкист не любит поесть? Игорь еще пытался что-то кому-то объяснять про фронты. Стратег кухонный.
За столом Иван не слушал голоса вокруг. За едой солдаты всегда говорят о доме, семье или о бабах. Лучше бы сказали пару слов об этой картошке – части повезло здесь с поваром. Рассыпчатая, нежная, ароматная, не в каждом ресторане такая бывает. Иван уже почти допил компот, как в столовую вломился запыхавшийся и взмокший от пота лейтенант.
- Боевая тревога! Полная готовность!
Солдаты повскакивали со своих мест. Кто-то схватил с собой пирожок, но выронил, и теперь кусок теста растоптали сапогами. Иван подождал несколько секунд, пока столпотворение просочится сквозь двери, и выбежал на улицу. В ворота стремительно въехал тентованый камаз и остановился у ангара. Кричавший в столовой лейтенант подскочил к грузовику и орал на откидывающих задний борт солдат.
- По шашке и катушке провода на экипаж! Каждый устанавливает в свой танк, провода тянем сюда!
Невысокий солдат из столовой подавал из тента бруски взрывчатки и мотки провода. Иван растерянно взял в руки зеленый брикет. Уничтожать танки? Что вообще происходит?
- Что случилось?
- Бегом быстро!
Иван забежал в ангар. Солдаты копошились на танках, устанавливая взрывчатку. Двое посредине зацепились мотками провода и теперь пытались его распутать. Иван подбежал к своему танку и остановился.
Солнце светило через дырку в крыше ангара и блестело на сколе у проушины. Крышка люка привычно откинута, как много раз до этого, в каждом ангаре, где Иван побывал со своим 72м. Мехвод медленно залез на броню и пытался сообразить, залезать ли ему в танк или забросить взрывчатку в люк. Провода у Ивана не было. Надо было его взять или кто-то еще поднесет катушку? Минировать технику Ивану еще не приходилось.
- Вано!
Игорь стоял у танка с катушкой и пытался найти на ней конец провода. Он дергал за намотанные кольца провода, который никак не вытаскивался. Вдвоем они наконец нашли конец, но на нем не была зачищена изоляция, просто обрубок.
- Черт подери. Нож, есть у кого нож?
Пока Игорь искал, чем зачистить провод, Иван смотрел на танк. Мехвод коснулся башни рукой, привычная сталь не холодила пальцы. Гладкие потеки краски от нарисованного белого ноля шли редкими полосами на чуть шероховатом металле. Зачем?
Снаружи ангара громыхнул взрыв. Стены задрожали, пара металлических профильных листов сорвалась и рухнула вниз. Внутри резко стало светлее.
- Минометы бьют! Суки!
Иван переглянулся с наводчиком, бросил взрывчатку и побежал к выходу. Несколько сослуживцев уже помогали залезть в камаз раненному лейтенанту. Иван запрыгнул за ними, и грузовик сорвался с места. Один солдат запоздало выбежал из ангара и побежал вслед, споткнулся и упал. Кто-то молотил по кабине, но водитель не реагировал. За воротами, вдалеке на улице, Иван увидел бегущих с оружием людей. Но не разглядел, желтые повязки на руках или белые, камаз мотнуло на повороте. Грузовик выехал на главную дорогу и помчался к выезду из промзоны.
Камаз вывез. По дороге несколько раз были слышны автоматы, но обошлось. Иван после переформирования части попал совсем на другой фронт, гораздо южнее. Вместо потерянного танка он получил Т-64 старой модификации. Первый раз новую машину Иван увидел у переправы, где вместо разбитого железнодорожного моста был насыпан путь из гравия. Отсюда танкам предстояло своим ходом добираться до позиций.
На новом фронте армия выучила предыдущие уроки и окопалась. Подготовленные оборонительные позиции пестрели траншеями и блиндажами, брустверами и ямами под бронетехнику. Где-то в штабах генералы чертили карты оборонительных рубежей, а тут солдаты по их чертежам меняли ландшафт назло противнику.
Часть Ивана расположилась в тылу, на обороне переправы. Небольшой городок, изрядно опустевший, превратился в логистическую артерию. Грузовики проезжали днем и ночью, в дождь и солнце, туда и обратно, в тишине и под вой ракет. Порой невидимый враг бил издалека с невероятной точностью, попадая в едущий под покровом ночи танк или камаз. Ивану несколько раз пришлось вытягивать своей 64кой сгореший остов, чтобы вновь открыть проезд.
Наступала зима, наступал противник. Названия сданных сел сменялись по маршруту вдоль дорог. Иван знал, что отправка в подкрепление – лишь вопрос времени. Либо солдат пойдет на фронт, либо фронт придет к солдату. И в декабре это время настало.
Городок на линии обороны прижимался к огромному водохранилищу. Ветер со стороны воды дул холодный и сырой, почти морской. Летняя форма уже плохо спасала от холода, зимнюю достать в общем дефиците припасов было трудно, и если танкисты могли спрятаться, закрывши люки, то пехотинцы такой возможности не имели и переминались с ноги на ногу, спрятавшись за любой стеной или бронемашиной.
- Вперед, до конца улицы.
Голос командира в шлемофоне отвлек Ивана от еды. Он только успел откусить припрятанный пирог с повидлом, как приходится ехать. Иван откусил еще большой кусок, завернул остаток в пакет и сунул в карман. Мехвод газанул в холостую, чтобы пехота запрыгнула на танк, и потом двинулся вперед. На длинной улице хрущевки-пятиэтажки сменялись на дачи. В конце улицы несколько кирпичных домиков догорали, сизый дым от них заволакивал улицу.
Иван не видел никого через триплекс, но где-то рядом рванула граната и осколки звякнули по корпусу. Орудие грохотнуло, потом снова. Игорь, все так же оставшийся в одном экипаже, разглядел что-то сквозь это марево.
- Теперь куда?
- Вперед давай, и направо.
Дым остался позади. Изъеденный мелкими воронками асфальт медленно уходил под гусеницы. Пехотинцы двигались вдоль заборов вслед за танком. Один из них, высокий белобрысый парень без шлема, забежал далеко вперед попал в поле зрение Ивана, и тут же упал.
- Стой! Пулемет, в белом доме. Фугас!
Из окон злосчастного домика вылетели клубы дыма, крыша подскочила и просела внутрь.
- Вперед, на двести метров.
Перед перекрестком Иван остановил танк. Пехота заглянула за углы забора, но дальше не пошла. Иван ждал новых указаний, но командир только переговаривался с кем-то по рации. Даже с выключенным переговорным Иван различал сменившийся тон и многоэтажный мат.
- Разворачивайся! Ублюдки позади нас, они зашли в город!
Танк развернулся, содрав разметку с дороги. Дым от тлеющего пепелища позади только усилился, и теперь стоял непрозрачной стеной. Иван выругался и направился вперед. Вентиляторы загудели тише, командир включил фильтры.
Лишь только дым рассеялся, по броне зацокали пулеметы.
- Еб твою... Быстрее! К той пятиэтажке!
Иван выжал газ и рычаги вперед, заревел мотор. Снаружи грохнуло так, что танк тряхнуло.
- Порядок! Броня держит, твою мать!
Иван остановился у самой стены пятиэтажки.
- Что дальше, командир?
- А черт их знает. Знать бы с какой стороны они вылезут…
Белая стена длинной советской хрущевки протиралась метров на сто вперед, столько же осталось позади. Где-то с другой стороны был вражеский танк, может даже не один. Иван замер в ожидании. Кожа под ларингофоном зудела, и мехвод чесал шею. До сих пор молчаливый Игорь прервал тишину.
- Будем здесь сидеть – они вылезут сразу с двух сторон.
- Тогда назад. Там еще должна быть наша пехота. Ваня, разворачивай.
Гусеницы раздавили вазон у самого подъезда. Иван чуть-чуть отдалился от стены, зная, что в ту сторону должно повернуться орудие. У самого угла он протер рукавом скользкие от пота рычаги. Игорь, не промахнись.
Танк выехал из-за дома, стена осталась позади. Игорь должен был выстрелить, но почему-то не стрелял.
- Блядь… Коробка впереди!
Иван рванулся к триплексу. Вражеский танк медленно выезжал прямо из дыма. Не сбоку, где его ждали, а прямо спереди. Рядом, рукой подать, пара десятков метров, не больше. Танк был для Ивана подозрительно знакомый. Тот же сорванный щиток, та же отсутствующая пластина динамички. Только на лобовой броне теперь был нарисован большой белый крест.
Враг наводил свое орудие. Сзади Ивана тоже гудела, поворачиваясь вперед, башня. Невообразимо медленно медленно шло мгновение. Иван знал, что по краям улицы – дома, не свернуть никуда. Мехвод схватился за рычаги и дернул их. Танк рванулся вперед. Крест на броне танка – его танка – был похож на перекрестье прицела. Ближе, ближе…
Башня 64го взлетела вверх, подброшенная языками пламени из боеукладки. 72й двинулся дальше по дороге, объезжая полыхающий остов.