Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Грязнее ваших мыслей

Сборник
Вседвощевское литературы ристалище № 3 (2020)

                                             Теперь мне есть ради кого и ради чего писать.

                                             Молчи, прошу не смей меня будить.

                                             О в этот век преступный и постыдный

                                             Не жить, не чувствовать- удел завидный…

                                             Отрадней спать, отрадней камнем быть.

                                  Ну что же.

Я проснулся в самое ужасное время- завтрашний день моей жизни. Голые стены больничной палаты давили со всех сторон, а огромное окно без штор, напоминало, что свобода так близко и так далеко. Односпальная больничная кровать, еле вмещала мое исхудавшее длинное тело. Согнувшись вдвое, я чувствовал, как болезнь съедала меня. Пронизывающая боль, сковывала мысли и лишь тихий стон могли выдавить мои прокуренные легкие. Утром должна быть операция, врачи строго настрого запретили вставать, боясь, что откроется внутренне кровотечение. Ночью больница казалась пустой, но стены помнили боль, шум с других этажей периодически разбивал тишину, напоминая, что тут все еще страдают. Мне жутко хотелось в туалет, я должен был воспользоваться уткой, но эта допотопная пыточная машина никак не подходила, я сдался и медленно встал. Колени начали трястись, мышцы атрофировались, от долгого лежания, опиравшись на стену, я поковылял к туалету, проходя мимо зеркала, я напугался немощного отражения, я был не я, от меня уже ничего осталось, я был тенью, того человека, энергичного, веселого и радостного, а теперь… жалкое зрелище. Зайдя в туалет, я сразу оставил попытку попасть в сам туалет и поссал в раковину, секундное облегчение, вдруг избавило от боли, но оно было лишь секундное, захотелось курить, неимоверно сильно, давно такого не случалось. Выйти было нельзя, все двери на улицу уже закрыты, открыв окно и запустив леденящий февральский воздух, начал искать сигареты в сумке. Хах, последняя, ну да ладно. Холод начал пронзать кости, я высунулся в окошко, зажег сигарету, затянулся, как же хорошо. Ритуал был исполнен, я вырвался из реальности, омывая свое нутро дымом. Докурив и закрыв окно, я бухнулся на кровать и новый импульс боли пробежался по телу, невыносимый, будто что-то внутри ныло, я почти вскрикнул, зубы уже нельзя было стиснуть сильнее. Почти криком вылетело «Блять!». Как же так, что же пошло не так, как я оказался здесь, один, в палате, телефон время от времени загорался от звонков и сообщений, но как только экран потухал, потухало и желание смотреть в него, плюс ко всему он лежал на помятой временем, железной тумбочкой, а она была недосягаемая для ломившегося от боли тела.

Наверно все началось давно, задолго до того, как я начал понимать мир и понимать себя. Хотя не уверен до конца, понял ли я себя. «Бегу и спотыкаюсь дабы достучаться до небес и если моя жизнь еще имеет вес, скажи мне, кто же я на самом деле, ангел или бес…». Меня должен будет кто-то рассудить, но точно не я. И не вы. Ведь вы такие же, лживые, эгоистичные куски говна. И я среди вас, и вы среди меня. И нам было хорошо вместе.

Я был совсем маленький и не понимал, насколько был счастлив. Понятие счастливого детства пришло, когда мне стукнуло двадцать. Все мои друзья жаловались на родителей, но я не мог себе это позволить, мои всегда были отличным примером для всех. На меня с детства сильнее всех влиял отец, человек невероятно острого ума. Помню слезы, когда делал с ним домашние задания, помню восхищение, когда он что-то рассказывал, как стройна и легка была его речь, с каким удовольствием я внимал каждому слову. Восхищение, от того насколько он был умен и грусть, от понимания того, как я далек от него. Мне нужно было его нагнать, нужно было поразить этого человека, прочитать больше чем он читал, узнать больше чем он знает. Это было моей личной гонкой, в которой я отставал с каждым годом. Самым жутким для меня, было разочаровать его и мать, но я по глупости разочаровывал и большинство детских воспоминаний связано со стыдом. Как стыдно мне было, когда я косячил, когда я не оправдывал их ожиданий, этих больших и гордых людей. Я боялся и бежал, пытался догнать его, когда был в детском садике и пытался догнать, когда был в школе. А в университете я понял, что мне никогда его не догнать и это меня убивало. С каждым годом я становился озлобленным, на себя и на весь мир, из-за своей немощности. И когда я перестал за ним бежать и оглянулся. Я понял, как далеко я убежал от всех остальных, от своих сверстников, что их интересы для меня уже не уровень, их желания для меня мелочны и пусты, ведь отец показал мне другой мир, другую жизнь, более высокую и одухотворенную и в то же время очень прагматичную. Эта гонка обрекла меня на одиночество. Тогда у меня не было человека, который бы понял меня, который смог бы понять. И который смог бы мне понравится. Я начал впитывать одиночество.

Не так давно меня спрашивали, про самый запоминающийся момент из детства. Я ничего не ответил, но в голове сразу пронеслись тысячи кадров, как я творил глупости, по глупости. Как мама плакала, которая меня всегда защищала и оберегала. Как молча злился отец. Но среди всего этого всплыло одно, мучительно приятное и теплое воспоминание. Мы тогда жили с бабушкой и дедушкой. 5 человек в 3-х комнатной квартире. Для меня это было уютом, а для родителей мучительным бытом. Отец постоянно пропадал на работе, я сидел с матерью и бабушкой с дедушкой. И вот отец пришел с работы. Мне было года 4 или 5, я выбежал к нему и сразу полез на шею. Тогда была зима, на нем была эта дурацкая советская высокая шапка. Которая меня почему-то пугала. Все сразу начали кричать, дай отцу раздеться, пускай отдохнет, слезь. Отец опустил меня на коричневый линолеум, переоделся, помыл руки и пошел на кухню, я опять на него запрыгнул, меня начали стаскивать, кричать чтобы дал отцу поесть. Я вцепился в него, потому что скоро надо было ложиться спать, а утром он опять уйдет и это единственный момент побыть с ним. Когда меня опять пытались стянуть, отец сказал что-то типа: «Да успокойтесь вы, пусть сидит, я с ним поем». Все сразу утихли, а я продолжал держаться и смотрел как он ест. Тогда, я что-то почувствовал, но из-за возраста я не мог понять что, понял только сейчас. Когда вспомнил это. Мне не нужно было держаться за него, ведь неважно кто будет пытаться меня стащить, неважно как далеко я буду и неважно что будет. Этот огромный человек, такой непонятный для меня, до сих пор непонятный, умный и сильный, вот он, он меня никогда и ни за что не отпустит и никому не отдаст.

Вспоминая это ком у горла появился. Тогда было хорошо, один из немногих приятных моментов, которые я помню. Боль немного отвлекла от тоски и грусти. Нееет, это случилось не тогда, то прошлое меня воспитало таким какой я есть. Гордый, одинокий, самоуверенный. Причем без причины, лишь только глупая вера в себя и в свои возможности.

Non multa, sed multum

Наверное, все началось и закончилось с ней. С моей первой ошибкой, с моей первой сильной эмоциональной болью и осознанием чего я натворил. Будучи молодым опездлом, я учился в колледже, дабы потом без особых проблем поступить в университет. После школы, себя старого я оставил в ней и решил для себя, что вот она моя новая жизнь. Я все еще был закрытым и нелюдимым. Социофобия развилась сразу как привычное одиночество столкнулось с социумом. Не зная как вести себя, вести пришлось как мудак и мудачество постепенно привлекало каких то людей, они прилипли и остались со мной до сих пор. Первым был Виктор, первая мысль у высокоморального и аристократичного меня, была: «Из какой деревни он приехал?». Он был очень простым человеком, говорил все в лоб, говорил правду, говорил как есть. Меня это жутко бесило, но очаровывало, первый честный человек, которого я встретил и который был не против стать моим другом. Так мы и продолжили с ним общаться, сидели вместе на парах, бухали коньяк вместе на парах. И постепенно раздражение сменилось уважением, а уважение — это дверь к дружбе. И тогда я тоже стал считать его своим другом. Он был готов выручить меня где угодно и когда угодно, был на телефоне, звал всегда куда-то и излучал позитив. Низкорослый, коренастый, полноватый, бородатый, добрый дядя Витя. Мне в принципе ничего не нужно было. Один человек с которым нашел общий язык, группа, которую мне так нравилось бесить и проебывание времени. Колледж был удивительно прекрасным местом. Никто не учился, все всё проставляли, постоянно бухали и пытались потрахаться, но в силу пиздюшества, необучаемости и неспособности выразить свои чувства, все скатывалось в дерганье за косички. Мне тоже захотелось пристроить свой пиписел и среди всех была она. Бойкая, девочка-отличница. Настя совмещала несовместимое, прекрасно училась, вела себя как пацанка и имела шикарную задницу. Я мало по малу подбивал клинья. Стали сидеть вместе. Стали переписываться. Чем больше времени проводили вместе, тем больше нам хотелось друг друга. Не зная как себя вести, я вел себя как каблук. Ведь я боялся потерять счастье, которое было так близко. Я отправлял по 50 сообщений, когда она обижалась на меня и игнорировала. Сотни звонков, мерзко вспоминать. Но то было частью меня, то был я. Извинения, обещания, мелкие ссоры, когда моя гордость брала вверх. Но потом появилось то, что перебороло все это- Похоть. Мы хотели друг друга. Продумывали пути, как заняться этим в колледже, приходя пораньше или уходя попозже, ведь места для того чтобы побыть наедине нет. Все эти глупости закончились, как и начались, ничем. Тирады, что писались воспаленным подростковым мозгом были прекрасны и отвратительны. За все время, мы написали друг другу целый порнографический роман, она подогревала мою писанину своими интимными фотография, которые еще долго будут греть мою душу. Ведь каждому мужчине нужная некая банка. Банка-ебанка, в которую он складывает воспоминания прошлых моментов славы, дабы промастурбировать на это и потешить свое самолюбие одновременно.

Все продолжалось и ускорялось, мы почему-то держали наши отношения в тайне. Для нас это было сакрально, интимно, только для нас двоих. Мы не хотели посвящать в это других. Опять же тут вспоминаются мои родители. Которые на публики не позволяли себе лишнего, один поцелуй, пройтись за ручку по улице и не больше. Все остальное было у них наедине, только для них двоих, никогда они не выносили свою жизнь на свет. Этому я почти научился.

И вот когда было уже невтерпеж, случилось оно. 2 мая. Я запомнил эту дату. А вы бы не запомнили? После стольких месяц воздержаний, я получил свое. А случился до боли смешной случай, почувствовал себя героем анекдота, ее родители уехали на дачу, на два дня.  Бинго, я прыгал от счастья. Все было обговорено, я отпросился к другу. Проще всего было отпрашиваться, говоря что я к Женьку. Женя- это человек, которого я знаю еще с дет сада, а дружу с ним со школы. Его родителей часто не было дома, они ездили за город по делам, а если и были, то никогда не были против, что кто-то остается на ночь. Смешно конечно, что мне тогда, в 18 лет, приходилось отпрашиваться куда-то. Но так уж получилось. Отец относился просто и с пониманием, а вот мама… Материнская юбка плотна и тяжела, ведь она была связана из страхов и переживаний за свое дитя.

Помню, как готовился, чтобы поехать к ней, максимально глупая и постыдная ситуация, которую проходит каждый, перед соитием, помылся, взял новую одежду, подумал, что надо состричь свои джунгли, ведь если хозяин убирается дома, то он ждет гостей. Она скорее всего тоже проходит через такой же ритуал. Поняв, что это надолго, решил просто подровнять кусты. Мужик все же должен быть волосатым и чуть отличаться от обезьяны, с которой живет. Собрался, сел на автобус, доехал. Начал жутко мандражировать, впервые это был не пьяный секс с кем то, кто хорошо лег рядом, это был тот самый, долгожданный, которого я добивался и добился. Зайдя к ней домой, попили чай, пошли в комнату, поцелуи, неловкое раздевание, оно всегда неловко, всегда что-то идет не так. Штанина запутается, носок никак не слезет, легли рядом. И случилось жуткое, в голове только невроз и переживание, он отразился на моем прекрасном Искандере. Царь завоеватель не хотел идти в бой, никак. Она начала переживать. Женщины всегда переживают в таких моментах, думают, что делают что-то не то, что-то не так. Но правда в том, что их вины в этом нет, женщины прекрасны и невероятно возбуждающи, это всегда мы. Лишние мысли. Ну и порой случается СЗЧТ (Слишком Заебан Чтобы Трахаться). Иногда алкоголь или наркотики, такое тоже бывает. Я предложил просто полежать рядом. Мы привыкли друг к другу, паника ушла и все остальное тоже ушло. Были только мы вдвоем.  Поцелуи, объятие и я вошел, она застонала и началась симфония. Акт сменялся актом, я вошел во вкус, позы сменяли друг друга, она была неистова и горяча. Будто итальянка из всех этих пошлых романов для женщин, выращивающих третье поколение кошек. А я был тем самым простым и старательным садовником. Это заводило еще больше. Мы не заметили, как пролетело 8 часов. Этот марафон никак не сказался на нас, нам хотелось все больше. Пока усталость не взяла свое и мы не заметили, как уснули. Утром, я как порядочный кот, начал собираться до того, как она проснулась. Настя открыла глаза, когда я уже утягивал ремень на джинсах. Она улыбнулась и отпустила шуточку, про торопливого любовника. А я, почему-то не понял юмора, сказал, что все не так как кажется. Подошел к постели, поцеловал на прощание, ушел. Не успев сесть в трамвай, который так ласково покачивал мое уставшее тело, по дороге домой, мне уже прилета сотня сообщений, о том, как все было прекрасно и о том, как я хорош. Потешив мое и так огромное эго, отписался односложно и прикорнул, облокотившись на стекло.

Больше ее родители не предоставляли таких возможностей, поэтому мы просто гуляли и узнавали друг друга. И чем больше я ее узнавал, тем больше разочаровывался. Я брался за все подряд и все бросал, если не поимел успех сразу, плюс внутренний настрой всегда кричал, что я лучше всех и умнее всех. А она, она просто текла по течению и меня это жутко бесило. Я вспомнил как мы стояли у парка, было жарко и я сказал ей, что люблю, что буду с ней, чтобы она не переживала и вся вот эта настоебавшая клешированная чухня. Она тогда расплакалась, улыбнулась и очень скоро, тоже сказала, что влюбилась. Я жалел об этом своем поступке, я поддерживал ее и помогал, потому что она нуждалась в этом и была очень закомплексованной личностью. А я поступил вот так, подло, поселившись у нее под сердцем и начав отравлять своим безразличием. Мы тогда взяли перерыв в отношениях, и я не выходил на связь около 3 месяцев. А она молчала и терпела, ждала, но ждать было некого. Я гулял с друзьями, сменял компании, и она начала забываться. Пока не написала мне. Это был крик души. Сказала, что все идет по пизде, что мы не общаемся и что все это похоже на расставание.

Я жутко испугался. Испугался что она догадалась об этом, раньше, чем я сказал. Так как я был той еще соплей, в плане разочаровывания людей, испугался, что не хочу все бросать. Но поразмыслив, решил, что надо. Мы встретились на нейтральной территории, гуляли и общались, все было прекрасно, но эта была спесь, и я ее сбил. Подведя к тому, что нам нужно расстаться. Слезы брызнули из нее, как из взболтавшейся бутылки газировки. Мне стало больно, но боль, она отпугнула, напугав меня. Разговор был не из самых приятных

Настя- Ты все что у меня есть, смысл мне жить, если нету тебя?

Я(С ужасом внутри, но пытаясь не выдавать этого)- Зачем ты так? Я же буду переживать, когда мы сегодня разойдемся по домам. Тогда мы не расстаемся, тогда я буду с тобой. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Но ты будешь сама понимать, что я рядом, просто потому что боюсь за тебя.

Настя (Немного перестав хныкать)- Я понимаю. Нет. Прости. Все будет хорошо. Я немного пострадаю, мне будет плохо. Но потом все будет хорошо. Прости. Пока.

Мы поцеловались на прощание, прощальный поцелуй. Мокрый и очень горький. Мы разошлись в разные стороны. И я ликовал, так грамотно и красиво я сыграл. Зная все эти истории про девушек, которые хотят себя убить, после расставания. Но я достучался до нее, она сама все поняла и сказала, что все будет хорошо. Я улыбнулся и был горд собой. Пока в голове не пролетело со свистом: «Мы расстались». И будто камень, тяжелым грузом придавил мою хитрожопую задницу. Стало тошно от себя, стало тошно от того что я был так рад. Закурив, побрел на остановку, надо было все обдумать. Пока ехал, написал Жене и Георгу, кратко и по факту. Это единственные близкие мне люди, чем дальше, тем ближе. Друзья со времен школы. Подумав, что я расстроен и убит, потому что я должен был быть таким. Они ринулись спасать мое психологическое здоровье. Приехав, мы прошлись возле моего дома, покурили и я разочаровал их своей историей. Послушав как красиво, я вышел из сложной ситуации, как хорошо я расстался, когда сам этого хотел и посмотрев на мою улыбку. Они сказали такое классическое, такое мужское: «Красава». И уехали по своим делам. Но я не был «красавой», чувствовал себя далеко не им. Чувствовал себя куском говна, которое благоухает под летними лучами солнца. Вернувшись домой, мысли обо всем этом, начали колоть меня, в разных местах. Я спустился, купил пива, догнался рюмкой водкой из холодильника, пока все домашние уже спали. Стало так худо, что полегчало. Я уснул, в ожидании похмелья, в надежде что время лечит. И что я перестану мучатся из-за своего поступка.

Мы кстати потом еще раз переспали с Настей, то были посиделки у Виктора, жутко нажрались, кое как занялись сексом, плохо помню, что там было. Она даже разрешила в попку, вот так сильно хотела все вернуть, так много готова была выдержать ради меня. Но это неимело продолжения, я держался кремнем, сказал, что будущего нет, прости. Но в попку я вроде даже вошел. Или попытался. Хахахаха. А я и в правду мудак. Но призма времени в который раз делает все это не таким уж и мерзким, вспоминать стало легче. Или легче вспоминать все это, потому что на одинокой больничной койке, только я и боль. Или потому что мне уже насрать.

С Настей не получилось остаться друзьями, вот это да, я в шоке. Почувствовав свободу, надо было идти в разнос, не знаю кому надо было. Но разнос начался. Одна компания сменялась другой, посиделки у Жени или у его друзей- всегда море алкоголя, тома нерукописного мата, лес сигарет. И конечно же парад моего сарказма и подъебов. Как жил, так и живу по принципу «Доебаться до нервного и подъебать ранимого». Находишь самого слабого, которого не надо раскачивать и лупишь по нему, пока он не начнет визжать, на потеху публике. Не помню сколько прошло месяцев, но перед моим вторым косяком, прошло пару лет. Я тогда уже поступил в университет, выпустился из колледжа с красным дипломом и стал пропускать и пропивать пары уже в университете. Места сменялись другими местами, прогулки по набережной, по кафешкам, настольные игры и прочая херня. Разбавлял общение с людьми, напиваясь в одиночестве. Пока все не дошло до какого-то предела. Нет, нет, здоровье позволяло напиваться, до той кондиции, которая мне была нужна, чтобы я мог делать какие-то заметки, побренчать на гитаре, нарисовать что-то. Алкоголь был пропуском в мир творчества. Двигатель моих потуг в самовыражении. И все было хорошо, до похода в ирландский паб. Милое место, рядом с набережной, вечером прохладно, заведение уютное, за большой деревянной дверью, спокойная музыка, деревянные тяжелые стулья и столы, барная стойка, официантки в классических нарядах, бармен, который стал меня узнавать, приглушенный свет, создающий сумрак, зеленоватые оттенки, картины со знаменитыми выпивохами и не менее знаменитыми ирландскими цитатами. Я с трудом открыл огромную дверь, меня обдало громкой музыкой, выкриками, неся свой трезвый разум к барной стойке, у которой ютилось еще два мужика, по разным углам. Я рассмотрел несколько танцующий бабищ, большой сдвинутый накрытый стол, запах еды и паров алкоголя, сильно выпивших мадам за 30. Ускорившись и наконец усевшись у барной стойки, я начал ныть бармену, как и положено всем начинающим алконавтам. Почему тут так громко, что за корпоратив. Что вы сделали с моим заведением, как мне теперь тут напиваться? На что бармен резонно заметил, что сейчас вечер понедельника, люди празднуют день рождение, хочешь тишины, заходи под вечер в выходные, а сейчас не выебывайся и что будешь пить? Обидевшись на правду, я пошел по стандартному маршруту, два пива, темного, а потом виски, пока не поймешь, что мне хватит. Бармен, мужик около 40 лет, с щетиной и усталостью в глазах, знал расклад и понеслась. Первый стакан вудбриджа ушел очень быстро, но потом мне поставили стакан с виски. Я хотел было возмутиться, что отходим от плана, но виски уже шло по моему горлу. Оглянувшись, слева от меня был мой ровесник, парень, лет 20, который сверлил глазами танцующих бабищ, да, то были бабищи, нимфами они станут чуть позже, зависит от того, как быстро бармен будет доливать виски. Справа от меня сидел эль классик забулдыга, которому уже давно хватит, но он держится, грызя орешки. Спустя три стакана виски и разговора по душам, бармен кинул три рюмки и налил красную бурду, из подозрительной бутылки. Парниша слева от меня спросил: «Что это такое?», забулдыга справа отодвинул рюмку и сказал: «Не надо, денег нету». Бармен успокоил всех разом, 4 словами: «Настойка, на пробу, бесплатно». После первой, я сказал, что не распробовал, но вроде вкусно. Он налил мне еще одну. И правда вкусная, клюквенная настойка, с мякотью, заходила как к себе домой.

На тот момент мне было уже хватит. Давно хватит. Счет был тысячи на 3 и это только алкоголь. Я расплатился, попрощался и пошел покурить. Выйдя на свежий воздух, стало очень легко и хорошо, я выпрямился, глубоко вдохнул и закурил, за мной вышла мадам, черноволосая, высокая, симпатичная, лет 25-30. Горячая и что главнее всего- пьяная. Наверно также сильно, как и я. Она начала разговор, вроде бы даже сказала свое имя. Я начал шутить, говорить всякие глупости, она смеялась и смотрела мне прямо в глаза. А когда наши глаза поймали другу друга, она схватила мою руку и промямлив: «пошли», мы двинулись на парковку. При мне был кошелек с телефоном и два презерватива на удачу, при ней легкое платье и маленькая сумочка. Мы подошли к какой-то машине, она открыла пассажирскую дверь. Я хоть и пьян, но не дурак.

Я- Издеваешься, мы пьяные, куда ты собралась, я не поеду, брось эти глупости

Она- А мы никуда и не едем

Ее ухмылка была настолько сильной, что намек не понял бы только мертвый. Я сел, она села сверху на меня, закрыла дверь и впилась в мои губы. Она была очень вкусной. Я держал ее за бедра, а она все сильнее прижималась ко мне, стонала так истомно и часто, что окна запотели через секунду. И постоянно повторяла: «Давай уже, ну давай уже». И я дал. Логику моих пьяный суждений прошу не судить, это подло. Я стянул ее трусы, стянул с себя штаны сразу с трусами и начал искать презерватив. Нашел сразу два, пока она грызло мое ухо, мозг решил, что раз уж баба согласилась на секс, после двух анекдотов, то она либо ну очень одинокая, либо блядь. А если баба похожа на блядь, хотя эта прекрасная мадам, производила впечатления достойной женщины, то все равно нацепи два презерватива. Что я и сделал, заняло это у меня прилично времени, что раздразнило ее еще сильнее. Чуть приподняв, я резко вошел в нее и начал быстро двигаться. Она кричала, а я понял. Что с двумя презервативами вообще ничего не чувствую. Мой славный товарищ, с которыми мы прошли множество битв. Исчез. Будто его и нет. Даже посмотрел, чтобы проверить. Вообще ничего не чувствую. Плюс алкогольное опьянение. Я решил, что уж если начну вколачивать сваи, то точно что-то почувствую. Двигался я как ебанутый, ни разу в жизни мои бедра не тряслись так быстро. Я даже забыл про мадам, меня занимал этот эксперимент с двумя гандонами на третьем. Когда я вспомнил про мадам, она уже обмякла, как и я. Но мы обмякли по разным причинам. Стянув презервативы, ну и тупая же была идея, я кинул их на коврик, открыл дверь, спихнул тело, глотнул свежего воздуха, крикнул «пиздец». Закурил, словил паническую атаку, по неизвестным причинам и побежал. За собой услышал слабый возглас «Стой ты, ты куда?». Но я уже бежал в сторону дома, периодически затягиваясь и оборачиваясь, будто за мной кто-то гонится, пока я сам не догнал дерево, разодрав себе лицо. Выругавшись, у меня зазвонил телефон. Это был Гоша, своим воодушевленным голосом, он немного привел меня в чувства

Гоша- Здорова, что делаешь?

Я- Да так, напиваюсь в одиночестве, мне есть что тебе рассказать.

Гоша- Здорово, здорово, мы тут собираемся посидеть, культурно пообщаться, давай с нами если не занят, мы к твоему дому подгоним, ну?

Я- Не занят, буду вас ждать

Сбросив трубку, уже спокойным шагом, я потопал к месту встречи. Почему-то пробило на смех, но какой-то нервный, я стер кровь с лица, закурил еще одну, просмеялся, а ведь мне никто из них не поверит.