Вагоны, звери и родственники
- Сборник
- Девчачий конкурс (2026)
Локомотив шумно выдохнул густым белым паром, и поезд остановился. Из дверей первого вагона чинно вышел похожий на моржа кондуктор. Глаза под козырьком форменной фуражки излучали спокойную готовность помочь пассажирам с любой проблемой. Зеркально начищенные медные пуговицы кителя, до предела натянутого на солидном брюшке, грозили разлететься во все стороны. Но на станции Вайтхолла “Королева Шотландии” останавливалась на двадцать минут, поэтому путники не спешили занять места в душных вагонах, вместо этого прощаясь, без нужды проверяя багаж и просто болтая ни о чем. Потому кондуктору не оставалось ничего, кроме как степенно шевелить моржовыми усами.
— Почему я должен тащить всю поклажу? — громко пожаловался изрядно вспотевший Сирил.
— Ты мужчина, — рассеянно ответила я, мысленно подсчитывая носовые платки в саквояже, и заодно стараясь не спускать глаз с Лили и серой тенью следующего за ней Пушка.
— Ты на два дюйма выше меня.
— Да, но ты все равно мужчина, — я отмахнулась, заметив, что Лили уверенным шагом топает к проводнику.
— А что это за вагон? — она махнула рукой в сторону вагона в самом хвосте поезда. Заметно длиннее остальных, он был броским — особенно на фоне чопорной черноты других вагонов — красным, желтым и полосатым, как цирковой шатер.
— Это… — кондуктор чуть нахмурился, пожевал усами, будто в рот ему попало что-то неприятное. — Это вагон странствующего цирка. Меня уведомили, что они имеют право прицепиться к любому поезду, но не уведомили, откуда у них такие привилегии. Они с нами еще с Уокинга. Но не беспокойтесь, мисс, они располагаются за почтовым вагоном, через который нет хода, так что нет никакой вероятности, что эти циркачи помешают нашим достопочтенным пассажирам.
— Не знаю, — задумчиво протянула Лили, — если среди них есть акробаты, то они вполне могли бы пройти по крышам вагонов, разве нет?
Глядя на панику в глазах кондуктора, порожденную мыслью о скачущих по поезду акробатах, я поняла, что пора вмешиваться.
— Простите мою кузину, у нее излишне развито воображение, — сказала я, взяв Лили за плечи и мягко отодвинув в сторону. Не обязательно было врать, что она моя кузина, но показалось, что это вызовет меньше встречных вопросов. Вопросов вроде "почему эта двенадцатилетняя девочка путешествует в компании двух других детей постарше, которые ей неизвестно кем приходятся". Хотя в наши времена в таком возрасте многие ездили в интернаты в одиночку. — Я Мейбл, Мейбл Несбит, не подскажите ли, как нам найти наши места?
Не то чтобы мне действительно требовалась помощь, но этот вопрос вернул его в привычную реальность и лицо приняло выражение сосредоточенного профессионализма:
— Да, конечно, — он изучил протянутый билет, — третий вагон, купе как раз по центру.
— Спасибо, — я кивнула, и обернулась к Лили, — пора занимать места.
— Занимайте, а я только на минутку загляну к циркачам…
Я успела ухватить ее за руку. Пушок неодобрительно посмотрел на то, как я обращаюсь с его хозяйкой, но промолчал.
— Вот я как раз об этом. Как старшая, я за тебя в ответе и не могу позволить сбежать с цирком.
— Это было бы интересней, чем гостить у тетушки Флоу, — фыркнула Лили, — Причем это даже не моя тетушка.
— Поверь, я ее тоже в глаза не видела. Но я уверена, что в Эдинбурге тебя ждут увлекательнейшие расследования.
— Увидим. Мне все равно кажется, что родители просто хотят от нас отдохнуть. Но могли бы тогда отправить нас в Сакстон. Во-первых, море. Во-вторых, говорят, что там призраков больше, чем живых жителей.
— Да? Мне казалось, ты обычный детектив, а не потусторонний.
— Мне казалось, что мне позволено иметь больше одного интереса. Не говоря уже о том, что хотя бы одна из неупокоенных душ наверняка хотела бы, чтобы я расследовала ее чудовищное, кровавое убийство.
— Ну, может съездим в следующем году.
Мы прошли вдоль поезда, поднялись по крутым ступенькам в вагон, для чего Пушка пришлось взять на руки, заняли места в небольшом уютном купе с парой мягких диванчиков, и стали смотреть, как Сирил пыхтит, пытаясь дотащить поклажу. Он успел закинуть багаж внутрь и вскочить на подножку всего за несколько секунд до свистка, означавшего отправку.
Локомотив с шипением выпустил молочно-белый пар, заливший весь перрон. Дыхание его участилось, он свистнул снова, будто подбодряя себя. Поезд качнулся вперед и тронулся. Застучали ритмично колеса.
Путешествие началось.
Тут мне нужно кое в чем признаться. Я люблю Лили. Честно. Но перспектива провести с ней двенадцать часов в одном купе переполняла меня ужасом, описать который не могли бы описать все слова всех языков мира. Чтобы сдержать ее энергию, не хватит этих тонких стен и переборок. Рано или поздно она потребует выхода.
Первые три часа прошли достаточно мирно. Она смотрела в окно, на бесконечные однообразные поля и пастбища со скучающими коровами и безмятежными облаками овец. Играла с Пушком, ввязалась в спор о привидениях с Сирилом. Но признаки непоседливости уже начинали назревать. Взгляд ее блуждал в поисках чего-то интересного. Пальцы выбивали нервную чечетку. Она ерзала на сиденье. Я хотела в дороге дочитать начатую книгу, но ее суетливое беспокойство задевало и меня, так что я уже в пятый раз пыталась прочитать один абзац.
— Я всего на минуточку, — наконец объявила Лили, поднявшись с места. Пушок, до того лежавший рядом с ней, свернувшись калачиком, соскочил на пол и звонко тявкнул.
Спрашивать, для чего именно ей понадобилась эта минуточка, было бессмысленно. Она и сама еще этого не знала. Но уже приготовила оправдание.
Она пошла вдоль вагона, с любопытством оглядывая все и всех. Не насытившись, она открыла дверь на смотровую площадку-тамбур, что вела в четвертый вагон и исчезла за ней. Стоило, конечно, встать, пойти за ней. Но что плохого может с ней вообще случиться? Она ведь под присмотром кондуктора, других пассажиров, Пушка. И с шестого раза я, может, прочитаю даже не абзац, а целую страницу…
И действительно успела прочитать даже начало следующей страницы, когда сквозь стук колес и пыхтение паровоза прорезался вскрик. Не испуганный, нет. Торжествующий. А сразу же вслед за ним — приближающийся топот. Лили с сияющими глазами заглянула в купе и махнула нам рукой:
— Пойдемте скорее! Вам нужно насчет меня поручиться.
Я захлопнула книгу с каким-то облегчением. Предчувствие, что скоро что-то случится, обратилось в действительность, в которой что-то случилось. Зная Лили всего два месяца, я уже привыкла, что рядом с ней постоянно что-то случается.
Потом я, правда, пожалела, что не вставила закладку.
В четвертом вагоне нас ждала шумная суета, центром которой была бледная девушка, откинувшаяся на сиденье, несколько картинным жестом приложив ко лбу тыльную сторону ладони, обтянутой тонкой белой перчаткой. Несколько женщин махали на нее веерами, как рабыни с опахалами вокруг султана. Тут же рядом неловко топтался на месте кондуктор. Другие пассажиры не слишком тихим шепотом обсуждали преступление:
— Бедняжка, такая ценность…
— Будет знать, как оставлять без присмотра…
— Чудовищно, даже в первом классе нельзя чувствовать себя в безопасности…
Лили твердо шагнула в центр этого водоворота, как если бы весь вагон был ее полноправным владением.
— Вот, они подтвердят, — сказала Лили, указав на нас через плечо большим пальцем.
— Обязательно подтвердим, — с готовностью согласился Сирил, — как только узнаем, что именно нужно подтвердить.
— Что я Лили Уинтерсторм, дочь Чарльза Уинтерсторма, лучшая в мире девочка детектив.
— Она действительно дочь того самого Чарльза Уинтерсторма, — кивнула я, — и действительно может по праву называть себя детективом. Пусть и случайно, но она задержала сбежавшего из Бедлама безумца.
— Ну, это он нас выследил, а не мы его, так что не в счет, — покачала головой Лили, но тут же нашлась — Но мы нашли сокровища капитана Стивенса.
— А еще она раскрыла загадочное дело о пропавшем носке, — с энтузиазмом подтвердил Сирил.
— Не обязательно упоминать дело пропавшего носка, — неодобрительно покосилась на него Лили, и вытянула перед собой на руках Пушка, — Своим первым делом я считаю поиски пропавшей собаки. И вот он, на месте, целый невредимый.
Пушок, поняв, что говорят о нем, сдержанно вильнул хвостом.
— Ладно, ладно, достаточно, я вам верю, — замахала на нас руками бледняжка, — И у меня все равно нет выбора. Этот ужасный, бесполезный человек…
Тут она покосилась на проводника.
—...говорит мне что ничего не может сделать и что передаст дело в руки полиции на следующей станции. Но тем временем мое ожерелье, мое драгоценное ожерелье канет как камень в пучину. Любая помощь сейчас придется кстати.
— Конечно, — Лили сразу стала серьезна, — для начала представьтесь.
— Джейн Хиткоут-Драммонд-Уиллоуби, двадцать седьмая баронесса Уиллоуби де Эрзби.
— Хорошо, Джейн. Что именно пропало? Я знаю, что ожерелье, но опишите подробнее.
— О, выглядит оно на первый взгляд просто, платиновое колье с сапфировой подвеской. Не люблю эти тяжелые безвкусицы со множеством каменьев. Но в этом единственном сапфире и заключается ценность. Это не просто безвестный камень, это один из осколков знаменитого “Сердца Индии”.
— Печально знаменитого “Сердца Индии”? Самого большого в мире сапфира, чья история омыта кровью? — уточнил Сирил.
— Да, именно.
— Что там было насчет крови? — забеспокоилась я.
— Ммм, чтобы не врать, скажу только в общих чертах, — Сирил задумался, — Когда “Сердце” нашли между рабочими раскопа произошла драка. Когда вмешалась охрана рудника, из драки все сначала превратилось в побоище, которое затем плавно перетекло в настоящий бунт. Пришлось даже вмешаться армии. Итог — несколько десятков погибших, множество раненых. После чего сапфир передали генерал-губернатору, с тем, чтобы тот передал в качестве подарка королеве. Сапфир из его резиденции выкрали, убив в процессе несколько слуг. Затем эту банду налетчиков выследила имперская полиция, завязалась перестрелка, дюжина погибших с обеих сторон. “Сердце” вернули и попытались переправить в Англию. Но корабль потерпел кораблекрушение. Больше сотни погибших. Сапфир нашелся, но дальше его уже отправили сухопутным маршрутом. Когда он наконец прибыл в Лондон, его попытались огранить, и он просто рассыпался. Осколки пустили с аукциона, и с тех пор их владельцев преследуют всяческие несчастья, пока они наконец не умрут в страшных мучениях. Последнее скорее миф.
— Так может тогда лучше и не искать? — предложила я.
— О, вы не понимаете, это подарок моего жениха, моего милого Ганса, к которому я как раз и еду сейчас. Разве смогу я посмотреть ему в глаза, после того как потеряла его бесценный дар?
— Скажи-ка, Джейн, а у тебя нет ли случайно огромного приданого, которое уйдет Гансу в случае твоей гибели? — сузила глаза Лили.
— Нет-нет, ничего подобного. И не думай, что я не понимаю, на что ты намекаешь, юная леди. Но я сама попросила его подарить мне часть “Сердца”.
— Хорошо, хорошо. Но мы, кажется, отвлекаемся. Итак, платиновая цепь с сапфировой подвеской. При каких обстоятельствах она исчезла?
— Я отлучилась в вагон-ресторан вместе с племянницей — баронесса указала на одну из рабынь с веером, — В это время Питер, наш носильщик, стоял на страже у дверей в купе. Снаружи, если это важно. Ожерелье осталось в купе, в бархатной коробочке.
Она кивнула на высокого парня в простой одежде, стоявшего в отдалении.
— Отлучились, но оставили колье в купе, почему?
— Проблема с застежкой. Я как раз собиралась отдать в починку по прибытии. Не хотелось уронить драгоценность в тарелку с виндзорским супом или потерять где-то еще.
— А этот Питер… — продолжала допрос Лили, но даже не успела закончить вопрос, как Джейн яростно замотала головой:
— Нет, нет, нет, ему я доверяю всецело. К тому же все это время его видели другие пассажиры. И он разговаривал с соседним камердинером. Их даже несколько раз одергивали и просили помолчать.
— Хорошо, оставим Питера. Итак, вы вернулись после обеда и заметили, что колье пропало. Что дальше?
— Именно так. Я совершенно уверена, что коробочка была закрыта, и лежала на столике у окна, когда я уходила. Когда вернулась — она лежала на полу, пустая. Конечно, мы подумали, что она просто упала от тряски, перерыли все, но колье так и не нашли.
— Вы упомянули окно. Было ли оно закрыто или открыто?
— Открыто, конечно. Такая духота совершенно не идет на пользу моей комплекции.
— Хорошо, — Лили наклонила голову, сузила глаза, что-то обдумывая, — Теперь нам нужно будет осмотреть место преступления.
— Конечно.
Баронесса со свитой суетливо вышли из купе и толпились теперь у входа, пытаясь заглядывать внутрь, не теряя достоинства. Лили аккуратно закрыла за нами дверь.
— Плохо, что они тут порылись, но ничего не поделаешь. Надеюсь, какие-то улики здесь все же остались. Вы тут же слишком не топчитесь, но посмотрите по сторонам, может, увидите что-то интересное.
Интересного я не видела ничего. Купе мало чем отличалось от нашего. Отделанные дубом стены, пара бронзовых светильников, два мягких сиденья вдоль стен, с упрятанной под ними ручной кладью. Пушок с интересом обнюхал поддиванное пространство, но вернулся ни с чем. Лили же даже не смотрела по сторонам, взгляд ее был прикован к окну. Оно все еще было открыто, насколько возможно. Фактически, открывалась в нем только небольшая щелка, не шире моей ладони. Девочка-детектив хмыкнула.
— Не убийство в запертой изнутри комнате, но достаточно похоже. Какие у кого идеи?
— У меня — никаких, — я только развела руками.
— Сорока? — предложил Сирил, — Они ведь любят собирать все блестящее.
— Колье лежало в коробочке. Сорока не могла его увидеть, — подстрелила на взлете его гипотезу Лили.
— Умная, наблюдательная сорока, которая знает, что в таких коробочках лежат блестяшки? — не сдался он без боя.
— Отставим сорок, пока не соберем больше улик. Собственно…
Лили достала из кармана лупу и принялась разглядывать столик у окна и лежащую на нем обитую бархатом коробочку. После чего подозвала нас жестом:
—...поглядите-ка.
Через ее плечо я посмотрела сквозь линзу, но не представляла, что именно должна увидеть. А тут и Сирил загородил ее своей головой.
— Подожди, это шерсть, что ли? — сказал он.
— И отпечатки пальцев, — Лили передала мне лупу и пальцем указала куда нужно смотреть.
На столе действительно виднелось несколько тонких серебристых шерстинок. А бархат ювелирной коробочки взъерошен странным следом, как будто кто-то провел по ней маленькой ладонью, не больше руки младенца.
— Ладно, тут даже мне ясна разгадка, — сказала я, но все же не хотелось слишком уж спешить с выводами, — Если только это не случайное совпадение. Например, шерсть могла упасть и с тебя, ты же постоянно Пушка на руках носишь.
Не говоря ни слова, Лили провела рукой по груди, взяла с ладони шерстинку и положила рядом с другими. Разницу невозможно было не заметить. Шерстка Пушка заметно грубее и скорее серой, чем серебристой.
— Может, у баронессы есть кошка? — предложил Сирил.
— Пушок, найди кошку! — скомандовала Лили.
Пес неуверенно повел хвостом из стороны в сторону, оглянулся, будто чтобы убедиться, что действительно обращаются именно к нему, но не тронулся с места.
— Кошек тут нет. Но стоит дать ему взять запах, — сказала детектив и, подняв Пушка на руки, дала ему обнюхать стол, — Пушок, запомни!
Когда ему надоело, и вместо того, чтобы изображать ищейку, он попытался вывернуться и облизать ей лицо, Лили поставила его на пол и обратилась к нам:
— Можно, конечно, продолжать строить гипотезы. Но не проще ли просто пойти и выяснить? — не дожидаясь ответа, она открыла дверь, высунулась в коридор и обратилась к кондуктору, — Нельзя ли остановить поезд?
— Юная мисс, — проводник взял нравоучительный тон, — я не против, чтобы ты играла в детектива, но эти игры не должны создавать неудобства другим пассажирам. Многие из них спешат, и мы не имеем права…
Лили даже не стала дослушивать и перевела взгляд на Джейн:
— Я почти уверена, что нашла ожерелье, но, чтобы его вернуть мне нужно остановить поезд. Это не займет много времени.
— Да замолчите же, ужасный вы человек, — баронесса всплеснула руками, — и сделайте как она просит. Иначе вас не просто уволят, вас до конца жизни не подпустят даже к игрушечным поездам.
Моржовые усы кондуктора задрожали в негодовании, он набрал в грудь воздух для гневной отповеди… Но тут какая-то мысль пришла ему в голову, вероятно о том, что кто знает, может ему и правда придется расстаться с фуражкой и медными пуговицами кителя, если он сейчас не исполнит желание баронессы. Поэтому как был, надутый, он развернулся на месте и пошел к раструбу телефона в конце вагона, чтобы дать команду машинисту.
Паровоз запыхтел все реже, стук колес замедлился и скоро поезд остановился посреди вересковой пустоши. Мы выбрались наружу с некоторым трудом — здесь пути проходили по невысокой насыпи, да к тому же нижняя ступенька вагона рассчитана была все же на высоту железнодорожной платформы. Как самая высокая, я спрыгнула первой, помогла спуститься Сирилу и уже вдвоем мы приняли Лили. Пушок тявкнул, выражая свое крайнее неодобрение, но после минуты уговоров, все же прыгнул в руки хозяйки.
Пока мы шли в сторону хвоста поезда, нас провожали недоуменными и любопытствующими взглядами из окон. Баронесса как будто хотела ободряюще махнуть нам рукой, но усомнилась в том будет ли это в рамках приличий.
У циркового вагона снова возникла трудность с высотой подножки. Задрать ногу на достаточную высоту я не могла, не нарушив те самые нормы приличий, да еще и на виду у всего поезда. Карабкаться как-то по-другому означало бы вымазать новое платье. Раньше, чем я успела прийти к какому-то решению, дверь открылась и из нее выглянула женщина лет сорока, с умными, пронзительными глазами.
— Надо же, — сказала она, не выражая никакого удивления. Хотя, казалось бы, удивиться было чему — у вагона остановившегося посреди пустоши поезда ее поджидали трое детей и собака, — я знала, что наших представлений ждут с нетерпением, но пока еще никто не останавливал ради этого поезд. Чего вам, дети?
— У нас есть к вам несколько вопросов, — сказала я.
Женщина подняла брови.
— Думаю, не меньше чем у меня к вам, — сказала она, чуть улыбнувшись, — но, к несчастью, нам некогда на них отвечать.
— Поезд не двинется с места, пока мы не поговорим, — констатировала Лили, но звучало это почти как угроза, — Так что спешить вам некуда.
— Ну, мне нужно заниматься младшенькими, и им не так уж важно идет ли поезд или стоит. Но ладно, я позову сына. Джеральд!
— А, и еще, нет ли у вас какой-нибудь ненужной коробки, чтобы мы могли подняться, — попросил Сирил.
— Джеральд, иди сюда и захвати ящик из-под бананов! — дополнила указание хозяйка цирка.
Она шагнула прочь от входа и скоро ее место занял парень лет пятнадцати. Наклонив голову, Джеральд с недоумением посмотрел на нас, и протянул достаточно хлипкий на вид деревянный ящик. Несколько шатко, я встала на него, и парень галантно протянул мне руку. Его ладонь была крепкой и мозолистой.
— Спасибо, — поблагодарила я, ступив внутрь, и помогла взобраться внутрь остальным.
Не уверена, что я ожидала увидеть в цирковом вагоне. Может именно это. Устланный соломой пол, какие-то мешки, стоящие у стены, луковые гирлянды и стираное белье висящее под потолком, занятые домашними делами люди. И запах, от которого поначалу потемнело в глазах, воплощение бытовой тесноты, с доминирующими нотками животного духа.
Животные были повсюду и ни одно из них не было заперто в клетке. Стоило мне сделать шаг, как нечто небольшое и юркое метнулось прочь. Галдели попугаи, им отвечали пританцовывающие на месте голуби и стрекочущие сороки. Черная коза сосредоточенно что-то жевала. Свора собак подлетела с радостным лаем, обнюхала нас со всех сторон, бросила презрительный взгляд на Пушка и так же шумно удалилась. Огромная черепаха, похожая на серый валун, изображала глубокомысленную задумчивость.
— Можно я, — глаза у Лили сияли, — можно я потрогаю…
Она не закончила, но достаточно очевидно было, что потрогать она хочет вообще всю живность.
— Не отвлекайся, мы тут по делу, — напомнила я.
— Действительно. Кхм. Итак, Джеральд. Я могла бы начать издалека, но давай не будем терять время. Вы скрываете здесь преступную обезьяну, не так ли?
Парень провел ладонью по затылку.
— Обезьяну? Да еще преступную? Не понимаю, о чем вы, — сказал он с напускной небрежностью, — обезьян мы не содержим вовсе. С ними слишком много мороки.
Лили раздраженно цыкнула, щепотью дернула ткань его рубашки на плече, после чего поднесла пальцы к лупе. Жестом подозвала меня:
— Видишь?
Из шерсти, которая была у нее в руке можно было связать свитер и еще остался бы материал на шарф. Но в ней, среди прочих, легко было узнать тонкие серебристые шерстинки, те самые, что мы нашли в купе баронессы.
— Не стоит отпираться, иначе я спущу свою ищейку, — Лили угрожающе протянула Джеральду Пушка, — Но у нас уже есть конкретные улики. И не стоит пытаться бежать, поезд оцеплен полицией.
— Даже так? — Джеральд выглянул в дверь, — Бобби научились зачетно маскироваться, потому что я никого не вижу. Но ладно, я понимаю зачем вы пришли. Хотя я ожидал кого-то постарше. Пабло!
На этот зов из дальнего конца вагона в нашу сторону понеслась серебряная молния, раскачиваясь на бельевых веревках и прыгая с головы на голову. Пара игравших в карты циркачей, по чьим лысинам она прошлась, не обратили никакого внимания, видимо давно привыкнув выступать в роли трамплина. Небольшая серебристо-белая обезьянка взлетела по груди Джеральда и уселась на плече, глядя на нас огромными карими глазами.
— Знакомьтесь, это Пабло. Серебристая игрунка. Но вы ведь явились не за ним, а за этим, — Джеральд запустил руку в карман и достал оттуда платиновое ожерелье с сапфировой подвеской, — Правда, все еще не понимаю почему именно вы.
— Нас попросила баронесса, хозяйка колье, Джейн что-то там. И ничего удивительного, ведь я Лили Уинтерсторм, величайшая в мире девочка-детектив.
— Она всегда так представляется? — Джеральд обратился ко мне с Сирилом поверх ее головы.
— Только когда что-то расследует, — пожала плечами я.
— Но расследует она что-то постоянно, — добавил Сирил, — ах да, мы Сирил и Мейбл Несбит, ее друзья и невольные ассистенты. Рекомендую теперь подробно описать, что случилось, чтобы она могла порадоваться тому, как все точно угадала.
— Да вроде бы и рассказывать нечего. Пабло скучно стало сидеть в вагоне. Он вообще не способен даже секунду сидеть на месте.
— Кого-то мне это напоминает, — вполголоса сказала я. Может даже не сказала, а только подумала. Но затылок Лили выглядел теперь как-то неодобрительно, хотя другие вовсе не обратили внимания на мои слова.
— Сначала он гонялся за мухами. Потом вылез в окно, и начал разминаться, бегая по крыше поезда. Не впервые, но сегодня он вернулся не с пустыми руками. И вот такого никогда раньше не было. Чем-то это ожерелье запало ему в душу.
И действительно, Пабло смотрел на осколок “Сердца Индии” завороженно, ни на секунду не отрывая глаза. Джеральд, заметив это, спрятал его обратно в карман. Пабло обиженно взвизгнул и убежал, подняв трубой черный хвост.
— Я собирался вернуть его на следующей остановке, — продолжил парень, — По правде говоря, когда поезд остановился, я всерьез перенервничал, пока не увидел вас. Но теперь, раз все выяснилось, а поезд все равно стоит, то можем пойти вместе вернуть побрякушку. Только…
Тут Джеральд немного замялся.
—...только можно мы не будем упоминать Пабло? Не все верят в то, что даже людей можно реабилитировать. А с животным может быть и вовсе разговор короткий. В лучшем случае его заставят посадить в тесную клетку. В худшем… Даже думать не хочется.
— Ладно, — хором ответили я и Лили, а дальше детектив продолжила одна, — можно пустить в ход версию Сирила насчет сороки. Не так уж далеко от правды.
— А если спросят зачем вы остановили поезд и пошли к нам?
— Хм, — Лили включила воображение, — ваш цирк — несомненно пристанище виртуозных метателей ножей с орлиным взором. И мы предположили, что один из них как раз заметил сороку.
— Но как вы тогда нашли ожерелье, которое должно быть во многих милях позади?
— Виртуозный метатель ножей, что тут не ясно? На лету выбил драгоценность из клюва. И она упала ему прямо в руку. Не слишком правдоподобно, но в том-то и дело, что правда тоже не слишком правдоподобна.
— Ну, а почему не вернули сразу, можно просто чистейшую правду сказать. У нас нет связи с остальным поездом.
— Вот и прекрасно. Давай сюда побрякушку, — Лили протянула ладонь. Джеральд отдал колье несколько неохотно.
Получив в руки добычу, Лили одним махом выпрыгнула из вагона. Ее бросился догонять Сирил. Им не терпелось рассказать об успехе. И так вышло, что мы с Джеральдом остались наедине посреди вересковой пустоши. Не считая десятка любопытных лиц, что смотрели на нас из окон. Но на них можно было не обращать внимания.
— А вы куда едете? — спросил он, как бы невзначай.
— Эдинбург. К дальней родственнице. Лили боится, что нам там будет скучно.
— Ну, если проблема в скуке, то в Эдинбург скоро приедет одна знаменитая цирковая труппа. Можете зайти на представление.
Я посмотрела на Джеральда особенно внимательно. На орехового цвета волосы, зеленые глаза, твердый подбородок. И ответ вырвался сам собой:
— Обязательно.