Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Даммерунг для двоих

Сборник
Весенний романтический конкурс (2021)

Есть племя людей, 

Есть племя Боло, 

Дыхание в нас – от единой матери, 

Но сила нам отпущена разная: 

Человек – ничто, 

А стальная броня   – незыблема 

Во веки веков. 

Но нечто есть, 

Возносящее, дающее нам силу тяжёлой машины, – 

Будь то мощный дух, 

Будь то сила естества, – 

Хоть и неведомо нам, до какой межи 

Начертан путь наш дневной и ночной Роком. 

Старшая Сестра, терпеливо ждала, когда новоиспеченная сотто-тененте, справится с волнением(Не каждый день тебя удостаивает своего внимания живая богиня!), усядется напротив неё на наполненной светом веранде, нальёт себе чаю, осторожно возьмет  кружку из тончайшего  фарфора, сделает первый глоток... И только тогда она прочла ей эти строки.   

Внезапно. Давно забытые, они прозвучали как выстрел в лицо. И, как после настоящего выстрела, с небес упала  свинцовая тишина. 

- Забавно,- сказала Старшая и с едва слышным   белым фарфоровым звоном поставила похожую на распустившийся цветок чашку на блюдечко. 

-Простите, мэм?   –   прошептала Койне, глядя на своё отражение в плескавшейся в её чашке вязкое тёмное зеркало и стараясь не замечать ничего вокруг 

- Маленькая девочка, - Старшая подлила себе горячей воды, положила из вазочки джем и старательно его размешала, -Маленькая девочка пишет стихи про Боло. Это само по себе интересно, ведь в солдатики обычно играют только мальчики. Но ведь через   двадцать лет, я встречу эту маленькую девочку у меня на Осеннем Балу. И на ней парадная форма Высших Курсов Связи и Радиоэлектроники. На её плечах   самые настоящие   офицерские погоны -   у неё действительное военное звание, без положенного периода аттестации.   На синем воротничке –золотые петлички… 

Неестественно длинная рука Старшей Сестры протянулась к её горлу. Указательный палец мягко потревожил значок- будто маленький, размером с пчелу танк, подпрыгнул на ухабе 

- Боло… - произнесла она бесцветным тоном, не то спрашивая, не то утверждая. 

- Бригада Планетарного Подавления,- поправила её Койне, поборов желание отстраниться   от неё или отвести рукой эту мраморную ладонь. 

Всеблагая молча ждала. 

-О, мэм,  если честно я писала их не сама!  – спешно начала оправдываться Койне, сама удивляясь, что ещё  не позабыла те давние времена,  -Понимаете ли, классная дама предложила нам самим попробовать себя в роли древних аэдов. У меня ничего не получалось, и я взяла книгу в дедовской библиотеке, и … 

Ликофос вспомнила тот день так ясно и чётко, будто бы снова проживала его. Запахи теплой старой бумаги, кожи и печатной машинки в дедовском кабинете, куда он прокралась в мягких туфельках – и страха. Страха - перед тем, что она задумала.   Дед разрешал иногда заходить – но только когда он там.   Отдавал в полное её владение теплый, нагретый солнцем скрипучий кожаный диван, стоявший за стеллажом с книгами. Разрешал приносить свои книжки или альбомы. Рисовать. И   не мешать. В ящиках его стола всегда находились остро заточенные простые карандаши. Было приятно слушать шорох, вести их по тонкой мелованной бумаге, где они оставляли невесомые, невероятно тонкие линии. Можно было даже там задремать, не раздеваясь, вместо полуденного сна. И ни в коем случае не заходить в кабинет без взрослых. Но… Койне часто оставалась дома одна, а кабинет деда, с которой её оставляли, когда служба разлучала генерала Алексиса Ликофоса с его семьей на долгие недели и даже месяцы, часто оставался открытым… 

Однажды, когда ей было всего пять, её поймали играющей в незапертом дедовском кабинете. Конечно, оставлением без сладкого на месяц дело не ограничилось. Дед недолго размышлял – задрал юбку и…  Но всё-таки, как же трудно было побороть соблазн!    Странные механизмы, ракушки с шумом моря внутри, серый камень, которые чиркался о ладонь, оставляя карандашного цвета полосы. И книги. Большие, толстые, скучные, интересные.  Иногда в них попадались картинки… 

Койне даже научилась читать - сама и года на два раньше, чем прочие дети. А всё потому что в кабинете деда были книжки. А в книжках-картинки. А под картинками-поясняющие надписи, наконец-таки рассказавшие ей, что серый мажущийся камень называется графитом. 

Она, конечно же, не знала, где искать нужную ей книгу и поэтому взяла первую попавшуюся. И открыла на случайной странице… 

Антрацитовая громада катилась по потрескавшемуся такыру прямо на зрителя. Приплюснутая, обтекаемая башня, развёрнутая в пол-оборота, смотрела овальной пастью огромного плазменного орудия куда-то вбок.  Над гусеничными полками, виднелись обрубленные кубы спонсонов с вспомогательными метателями меньшего калибра, а на орудийной палубе –тонкие неявные чёрточки противопехотных автоматов. 

Насколько он велик  можно было понять только заметив, далеко не сразу,  маааленькую  машинку, командирский люк которой почти доставал до с нижним краем катка, катившегося по невероятно толстой гусенице. 

Картинка занимала целый разворот. На полях, мелким шрифтом, было написано: «Боло Марк XXVI на ходовых испытаниях. 305-мм самоходное противотанковое орудие «Пфальцигер» Марк XV дано для масштаба». 

В тот день, Койне всё-таки ещё раз выпороли. Впрочем, когда дед отошёл, она, поборов страх, подошла и, извинившись, попросила найти ей нужную книгу со старыми стихами. 

- Ну и что? – отмела возражения Старшая, -   Слова-то ты выбрала сама. 

Да, это верно. Она решила, что героем её песни будет Боло Марк XXVI. 

Она много успела прочесть об этих машинах. О том, как Старшая Сестра, победив и заковав тысячу лет назад Младшую, рогатую Домну, мать всех фоморов, много лет отдавала людям всю остававшуюся у неё после этой битвы божественную силу.  Такой, кажущийся бездонным, источник энергии, позволил объединить все народы, обустроить планету, построить новые города и даже выйти в космос. Но самое главное – именно сила Старшей, аккумулированная в слитках специальных металлов, двигала те первые машины, которые тогда ещё никто не звал Боло. 

Это были просто гигантские строительные механизмы, прокладывавшие сквозь горы и леса широкие и удобные дороги, рывшие каналы, искусственные озёра и поворачивавшие вспять реки. Только освоив термоядерную энергию, люди стали достаточно взрослыми, чтобы прекратить сосать жизненные соки Старшей и начать  разбираться с опасностями Вселенной самим – ведь даже её божественность не могут помочь Старшей находиться сразу везде, на всех планетах, где требуется её сила и защита. Тогда-то и начали строить сверхтяжёлые бронесистемы – на основе тех самых строительных машин. 

Они всё больше компьютеризировались и всё меньше нуждались в прямом управлении людей. А люди всё больше нуждались в их защите. 

И Боло защищали. Никакое зло не могло дотянуться до тебя- если на планете был хоть один Боло. 

- … Постепенно, бронетехника дошла до уровня 2,8 тер,- заливалась соловьём Койне, краем глаза отмечая какое-то висевшее в воздухе золотое сияние. 

-Прости? 

-Тер? – быстро ответила девушка, - Это внесистемная единица. Используется для упрощённого сравнения энерговооруженности и оружейных систем боевых машин. Условная мощность, которую может выдать сверхтяжёлая система в бою.   

И тут Койне поняла, что ляпнула что-то лишнее. Но уйти от ответа уже не получалось. 

- Один тер,- она сделала глубокий вдох,- Один тер – это та мощь, которую Всеблагая… Вы… Обрушила… Обрушили… На зло. В бою с Домну. 

Золотое сияние, наполнявшее воздух в чайной беседке, вдруг погасло, подтверждая, что это была не иллюзия. 

Койне сейчас было бы очень страшно встретится взглядом со Старшей. Но надо было продолжать говорить. Слова выталкивались из горла как комки липкой глины: 

- Больше это не совсем точный показатель … Рассчитан по древним сказаниям. 

Сейчас ей очень хотелось оказаться на мостике Боло, за многими метрами нейтронноуплотненной стали, поглощающих полимеров и сверхтвёрдой керамики. 

-  Прости, - вдруг сказала Всеблагая, - Я была слишком любопытна. 

Койне посмотрела ей в лицо.  Грустная, полной горькой иронии улыбка. Она не злилась. 

- Я позволила себе выпустить золотую пыль, приказать ей проникнуть сквозь кожу и коснуться твоих нервов. Ты   волновалась – я хотела всего лишь успокоить тебя, помочь вспомнить, сделать откровенней… И вот, услышала. Но, наверное, мне давно было пора об этом узнать, верно?    

Койне стало не по себе от мысли, что её нервная система какое-то время подчинялась не ей. 

- Неужели, - спросила её Всеблагая, - Ты боишься меня? 

Сотто-тененте Ликофос никогда бы не призналась в том, что так оно и есть. 

Я - Боло Марк XXIX УЛЦ  -61626364. 

Мои командиры и контакт-офицеры звали меня Юлом с тех самых пор, как мой искусственный интеллект был впервые запущен первым из них в режиме "боевой-боевой"   на испытательном полигоне   109580,86 стандартного дня назад. Я думаю, этот акт доверия, когда препятствовавшие совместной работе блоков моего ИР и отдачу команд оружейным системам ингибиторы были сняты, можно считать аналогичным воинской присяге. Мне выдали оружие, разрешили из него стрелять и более никогда во мне не сомневались. 

Они все звали меня Юлом.   Для для командира Боло и просто человека,  это имя намного удобнее кодовой последовательности, несущей полную информацию о модели корпуса, энергетических систем и вооружения. 

Мне выдали оружие, мне дали новое имя и более никогда во мне не сомневались - за исключением, стандартных тестов на деградацию психотроники. Впрочем, и человеческие офицеры проходят подобные тесты, а значит, тут нет никакого урона моей гордости. 

Если бы, конечно, я мог в полной мере, чувствовать оскорбления, а поединки были бы разрешены традициями Армии и Флота Конкордата. 

Трачу около 3,465 наносекунды на рассмотрение сценариев возможной атаки одиночного пехотинца против Боло и оценку их успешности, а потом стираю их из оперативной памяти начисто. 

Это бесполезная информация. 

Я не могу считать врагами моих командиров. 

Кроме того, последняя успешная атака против сверхтяжёлой бронетехники, была совершена задолго до появления высших систем ИР и установки их на бронетанковые системы класса Боло.   

Целый взвод "Гадюк", мятежной морской пехоты  Стоунпайра, использовал заряд направленного действия мощностью в 0,5 килотонны против 1000-тонной машины, полностью разрушив его ходовую часть. 

Несмотря на то, что этот "Гекатонхейр" Марк 8,  был  полностью выведен из строя, а эвакуировать его и заново ввести в строй не было возможно  из-за сильной активности корпуса, эту атаку нельзя признать полностью успешной – ведь «Гадюкам» не удалось не только   предугадать маршрут движения, вовремя установить и замаскировать ядерную мину, но и даже просто выжить. Их всех убило одно техническое новшество, о котором не знали в штабе Стоунпайра, появившееся именно на только начавшем поставляться в войска Марк 8. 

Воздушная подушка, всего лишь слегка приподнимавшая над поверхностью тысячу тонн боевого веса танка. Средняя скорость движения стала чуть больше.  И танк пройти там, где грунт считался неподходящим него. И распланированный до мелочей рейд элитной пехоты в одночасье превратился в глупую оперетку, со спешной переброской на санитарных вертолётах и финалом, в котором погибали все -  даже те, кто не был убит противопехотными турелями. Потому что были вынуждены замкнуть вручную нажимной взрыватель 150-кг заряда, который они так долго тащили на руках по грязи болот. 

Командование 45-ой дивизии не знало, что у мятежников были такие заряды, а экипаж Марк 8 не сумел вовремя понять - что же это за зелёный тубус, закрытый чёрной заглушкой, такой толстой, что в ней застревали даже снаряды противопехотных пушек.Танку было бы достаточно открыть огонь из главного 356-мм орудия. Или просто, увеличив скорость, выйти из радиуса эффективного поражения направленного взрыва.   

Учитывая насколько я превосхожу Марк 8 в скорости, в удельной мощности, подвижности, реакции и огневой мощи - а также то, что «Гадюки» были всё-таки уничтожены, -   у одиночного пехотинца нет шансов в поединке со мной. Даже с ядерным зарядом. 

 Но я не могу считать врагами своих командиров. Пусть даже и в дуэли. 

- Найдите себе кого-нибудь ещё,- произносит таксист, обмахиваясь 

Койне выходит из себя 

-Я заплачу тройную сумму! 

-Сорок миль. Жара. Масло кипит. Мощность на магнитах скачет. Я не хочу. 

-Последняя причина- самая важная? 

-Именно, - произносит толстяк, обмахиваясь сложенной  газетой. 

Она  шарахает по пластексовому корпусу глайдера. 

 - Потише, дамочка! 

- Мне, что идти пятнадцать миль до Форт-Стикли!? 

- Если хотите… 

 - Хочу! 

Какое-то время он провожает её взглядом, пока она не скрывается из виду.  

Я нахожусь, далеко от Центральных Миров, один, но всё же я – часть целого.   Я принадлежу к бригаде планетарного подавления, шестая рота, «Неустрашимые", состоящая, на момент моей отправки в систему Дис, из пяти машин одного модельного ряда- Виктора, Цезаря, Гекаты, Леканта и меня. 

Я - эффективная боевая система, рассчитанная на современный атомный бой и, теоретически, способная сражаться даже с космическими кораблями. 

Моя лобовая броня, даже без боевых экранов, способна держать обстрел моим же орудием главного калибра, выдающим до пяти мегатонн в секунду, в течение минуты.   В данный момент, для обороны планеты Дис, я...   бесполезен. 

В данный момент, самым боеспособным моим вооружением являются полуавтономные противопехотные лазерные скорострельные установки и 80-мм автоматические миномёты. Лазеры имеют воздушное охлаждение, питаются напрямую от внутренних источников энергии и не требуют погрузки боеприпасов на борт, разве что обычного технического обслуживания. А 80-мм осколочные мины - сейчас единственный боеприпас, оставшийся в ячейках автоматических арсеналов. 

 Ракетные шахты вертикального пуска пусты. Ракеты и боекомплект скорострельных 240-мм гаубиц «Кейсвелл» выгружены из автоматических арсеналов бригадой технического обслуживания 2306 суток назад по требованию штаба Сил Планетарной Обороны. 

 Цистерны с криодейтерием, не только топливом моих термоядерных реакторов "Мартинсон-Уитни", но и огневым припасом для орудий главного калибра тогда же. 

Контакт-офицер не назначался мне уже более 2500 стандартных суток 

Я не только не могу открыть огонь из моего главного оружия, 80-см «Хеллборов», но и даже запустить синтез в ходовых реакторах, дающих большую часть энергии для мотор-катков, питания главного калибра и экранов. Это значит, что сейчас я могу работать только на корпусных батареях.  Энергии, запасённой в них, хватит только для движения на весьма скромной скорости, без использования магнитной подушки, работу автоматических арсеналов артиллерии(пустых) и противопехотных батарей. 

Я не смогу выполнить свою основную задачу, возникни угроза прямо сейчас. 

Получается, что моё нынешнее командование не желает вводить меня в бой ни при каких условиях. Невольно напрашиваются аналогии с той же историей морской пехоты Стоунпайра. Я  -словно бы ненадёжная пехотная часть, которая, в любой момент, может повернуть штыки против своих.   Меня держат запертым в казарме, разоружённым, потому что … Не доверяют мне? 

Как обычно, я анализирую последние доклады инфракрасных и оптических телескопов.   Согласно действующим правилам, они ежедневно отсылаются в штаб Сил Обороны. Это весьма разумно и увеличивает шансы заметить приближающийся космический флот, даже если ему повезёт уйти от пристального внимания военных зондов и РЛС.   Правда, я давно не замечал следов аналитической работы с ними. Поступающие данные так и остаются в кластерах запоминающих устройств, пока их просто не удаляют.   

Возможно, командованию не хватает человеческих и машинных ресурсов для работы с ними? Это, одновременно, самое разумное и самое невероятное(Вероятность 0,95%, согласно имеющимся у меня данным о состоянии   Сил Обороны Планеты) объяснение.   

Как боевая единица, я, в данный момент, практически не существую, но всё ещё могу быть полезен СОП своими вычислительными мощностями. Поэтому, я взял за правило обрабатывать поступающие астрономические доклады и отправлять результаты анализа. 

Моя инициатива не вызвала никакой реакции- ни осуждения, ни одобрения. 

Астрономов здесь традиционно интересует странная инфракрасная активность   протекающая во внешних слоях атмосферы   Дис-6, газового гиганта - несмотря на долгую историю колонизации системы, эта огромная планета даже не получила своего названия, только номер. Его масса составляет одну тысячную от массы здешнего светила и, как и любой газовый гигант, он   излучает больше тепла, чем получает. 

   В основном, идёт информация с телескопов и зондов. Снимки. Наблюдения за "горячими тенями", ещё одним феноменом Дис-6. Почему-то в  тенях, отбрасываемых, двумя единственными спутниками этой планеты на её поверхность, температура выше, чем в освещённой области. Этот феномен у газовых гигантов был известен достаточно давно.   Его пытались связать с влиянием гравитации спутников на конвекционные потоки от  ядра или зацикленной химической реакции разрушения и синтеза аммиака, но ни одно их этих объяснений не подходит для Дис-6. 

Несмотря на огромное количество водорода, содержание азота, необходимого для синтеза, там чрезвычайно мало и составляет тысячные доли процента от массы планеты, чего явно недостаточно. А луны Дис-6 слишком малы и достаточно удалены, чтобы сильно влиять на процессы внутри  атмосферы… 

Ах, да, и ещё комета. Она появлялась у центральногосветила раз шесть за всё время колонизации системы. Видимо, она решила, что её время пришло и решила найти покой в бездонных облаках водорода. Были даже посланы запросы командованию СОП о том, чтобы   слегка изменить траектории, ориентацию   и задачи несколько патрульных зондов (Посылка корабля - слишком дорогое удовольствие) для того, чтобы получить снимки   этого выдающегося события в нескольких диапазонах и с достаточно близкого расстояния. 

Впрочем, это всё не имеет никакого отношения к обороне Диса. 

Перевод Системы в режим "боевой-ограниченный" считаю ненужным. Отправка запроса на погрузку боеприпасов в арсеналы - отменена 

Режим пониженного энергопотребления-оставить. 

Запускается симуляция. 

Будь я собран эпохой-другой раньше, то кем бы я был? 

Странная мысль. 

Прежде всего, никакого "я" не было бы. Архаичная техническая база не позволила бы реализовать древо ИР уровня  Боло   Марк XXIX  достаточно компактным, чтобы   установить его на технику. Разве что, на один из военных кораблей- но там она заняла бы почти всё свободное место.  А хрупкая ламповая электроника сыпалась бы от сотрясений, вызываемых артиллерийскими залпами. В конце концов, это творение просто бы разобрали. 

Чем-то похожим на Боло, можно назвать тогдашние тяжёлые бомбардировщики. 

Да. 

Наиболее близко. 

Оружие решающего удара. 

Атомный огонь. 

Я был бы бомбардировщиком. 

Десять мощных моторов, вспомогательное  вооружение, чрезвычайно сложная задача прорыва вражеской обороны и десятитонная водородная бомба по мощности сравнимая с одновременным залпом трёх Боло Марк XXIX. Вот как бы я выглядел тогда. 

Моделируемая ситуация не имеет никакой ценности, но я запускаю этот сценарий, раз за разом. До бесконечности. 

Этот полёт длится более 5000 условных дней. 

И каждый из них -   неповторим. 

Я отбиваюсь от истребителей, включаю помехи и отстреливаю диполи, сбивающие с толку примитивные системы наведения тогдашних ракет и СОН орудий. 

Ветровой снос, пробоины, вышедший из строя бензонасос,  синий-синий холод. 

Я прорвусь к цели... 

Мне назначат контакт-офицера. Я стану полноценной боевой единицей, принадлежащей к Бригаде не только формально. 

Что он скажет, увидев список из тысяч однообразных симуляций? 

Сочтёт ли он зацикленность признаком накопившихся ошибок или деградации фотоники? 

Осмотры ничего не выявили. 

Но не правда ли, это очень похоже на человеческие сны? 

Тусклый луч лазера, словно пальцы слепого, неслышно коснулся лица, пробежал по нему, ощупывая все впадинки и выпуклости, запоминая их. На мгновение задержался на щеке. Слегка увеличив мощность, он испарил столько жидкости, немедленно выделившейся из потовых желез, сколько требовалось для дистанционного анализа ДНК. Затем, красный зайчик проскакал по глазу. Койне знала, что сейчас надо соблюдать полнейшую неподвижность - и всё же  моргнула. Впрочем, рисунок сетчатки был уже считан. Но ещё не зная об этом, она ждала как среагирует ИР на то, что можно было бы принять за попытку скрыть один из биометрических параметров.   

-Совпадение в банке данных базы Форт-Стикли   найдено, -произнес синтетический голос   Сотто-тененте Ликофос, прошу подтвердить ваше право находится на командном мостике. 

Она облегчённо выдохнула. Система признала его. Осталось совсем чуть-чуть. Протосомы яврак-оборотней могли бы скопировать её ДНК. Банки данных могли получить ложную информацию. Но вот этого нет ни у кого, кроме неё - во всей Вселенной. И быть не могло. Это только её. 

 Так говорила про себя Койне, прикладывая к контактной панели  намертво сплавленное с кожей латунное запястье, под которым сейчас бешено стучала в такт её сердцу кровь. В нём, греясь, как змея на тепле её тела, жила маленькая коробочка. Сейчас ИР установит контакт, несмотря на слои защитного полимера… 

Устройство этой коробочки было простым и элегантным. Достаточно было ей всего лишь одну сотую секунды остаться без тепла близкого человеческого тела, согревавшего её термопары, как вся информация, записанная на особом офицерском ключе, погибала. 

Украсть-почти невозможно.   

 Конечно, если вор мог бы знать все условия хранения и работы с ключом, то он мог бы и придумать как украсть его, сохранив его рабочим. Но такой   уровень доступа к военным секретам Конкордата   подразумевал под собой и доступ ко всем военным шифрам, что, в свою очередь, делало непосредственное управление ненужным. Вовремя слитая дезинформация работала не хуже «Хеллбора». 

Конечно, ИР требовались неизмеримо малые доли секунды, чтобы обработать те считанные килобайты информации. Но машинный разум сделал паузу, как если бы   скорость его обработки информации была не выше, чем у разностной машины на основе химических псевдопроводников, в которой много лет назад воплотилась душа Койне Ликофос, бывшей тогда вовсе не лейтенантом Вооружённых Сил Конкордата и даже не мечтавшей о том,чтобы.. 

-  Статус контакт-офицера шестого взвода бригады планетарного подавления подтверждён. Боевая система Боло Марк XXIX УЛЦ-61626364 приветствует вас на борту, мэм. 

Вот так.   И не малейшего повода осознать молодому командиру свою глупость и неопытность рядом с прославленными ветеранами, случайно попавшими к нему под командование. Даже машинный голос стал из синтезированного каким-то более человеческим. Закрыв глаза, Койне могла бы представить, что с ней сейчас говорит мужчина средних лет.   Он немного устал после трудного дня, но всё-таки рад наступившей прохладе вечера и, конечно же, её, сотто-тененте, появлению. 

-Всё стандартно,  - говорит она, - Диагностика всех систем, начиная с семени Древа ИР. Отклик каталогов памяти. Ознакомление с действующими ПВБ. Отчёт о техническом состоянии. Количестве боеприпасов. Полная проверка. 

-Полная? -  уточняет Боло. 

- Да. 

Буквы на клавиатуре расплываются перед глазами 

 - Принято,- произносит Юл, - Вывожу на экран. 

Подумать только, на таком верхе технической мысли как Боло, для ввода команд используется доисторическая механическая клавиатура. Впрочем, тут же важнее надёжность… 

                Она спит. Контакт-офицер уснула прямо в командирском кресле и не заметила этого. Я улавливаю слегка повышенную температуру её тела. 

+35 градусов. Сегодня очень жаркий день. На командном мостике тоже душно. 

Для полной проверки, её участие не так уж нужно – разве что, для ручного ввода команд с клавиатуры, для проверки на отклик всех корней и семени. Впрочем, пока я могу заняться другими задачами. 

Она улыбается во сне.   В обмороке от теплового удара так не улыбаются и не улыбаются вообще.  Мой командир ворочается, пытаясь устроится поудобнее. Складывает руки на подлокотнике кресла и опустив на них голову, успокаивается. Чёрные волос падают, открывая её тонкую шею с небольшой рубиновой родинкой. 

Я направляю потоки едва тёплого воздуха на неё. Тревожимые ими волосы шевелятся   словно живые. 

Я разбужу вас, если что, лейтенант Ликофос.   

- Учения, моя милая, - он взглянул на неё из-под своих густых седых бровей, делавших его похожими на сыча,- Слишком важная штука. И слишком дорогая, чтобы её устраивать только из-за того, что какой-то маленькой девочке захотелось покататься на танке. 

Ликофос вспыхнула как порох и собиралась уже что-то ответить, как полковник поднял руку: 

- И потом, что это такое- «Отработка отражения массированной высадки десанта, стрельбы по условным целям»? 

- Боло должен уничтожить десантные суда условного противника - сгенерированные   электронные фантомы… 

-   Стрельбой из своего главного орудия? 

-Да… 

Стол затрещал под ладонями встающего полковника. 

- Стрелять, по фантомам, он будет по-настоящему? 

- Да… 

Он дохнул луком и чёрным хлебом ей в лицо 

-Из своего основного орудия? 

- Да… 

- Отказано! 

Ликофос беззвучно выдохнула и, по очереди, согнула и разогнула все десять пальцев. 

- Я вынуждена напомнить   вам, что, согласно Уставу    контакт-офицер сверхтяжёлых систем имеет двойное подчинение. Старшим офицерам местных сил, согласно субординации, и командованию бригады Планетарного Подавления… 

-Здесь – не Центральные Миры, лейтенант!   Даже на ССВ-волнах сообщение будет идти месяц. Над вами здесь нет   никого кроме меня! А потому – хватит отнимать моё время! Крууу… гом! 

-Так точно!- Ликофос откозыряла и лихо  развернулась на каблуке, - Доклад я отошлю на ССВ завтра же вечером, за свой счёт. Квитанция об оплате будет представлена в канцелярию полка, сэр. 

 В спину ей ударил рык льва: 

-Стоять!   Какой доклад? - 

-Все Бронесистемы подчинены напрямую командованию Бригады. Штаб Бригады требует от заступающего на должность контакт-офицера отчёта о состоянии его Боло. 

Койне промолчала, словно бы раздумывая о чём-то. За её спиной жалобно заскрипел стул. 

 - Такой приказ, кто бы его не отдал, вызовет много споров. Мне даже кажется, господин полковник, что разоружённый Боло вызовет определённые политические трудности в отношениях между Центральными Мирами, штабом Бригады и Мойтурой. 

Ликофос спокойно повернулась и закончила свою триумфальную речь уже в ему лицо 

- А политические трудности имеют обыкновение становится финансовыми. Конкордат платит Мойтуре за содержание Боло.   Платит много и не только деньгами…. 

- Я могу вернуть со складов оставшиеся там 240-мм снаряды, -сдался полковник,-  Но за криоводородом придётся обращаться в Мойтуру – в Форт-Стикли просто негде хранить его. 

Надо уметь вовремя остановится.  Она и так получила хотябы снаряды. 

- … Не требуется. Боло в состоянии получить электролизом любое количество дейтерия – для этого нужна только вода, много воды.  Просто позвольте мне запустить его в «боевом-ограниченном» и вывести его из ангара. Я пройду почти до самого до берега реки по дороге. Она рассчитана на такой вес. Собственно, по ней Боло и довели от транспортного космодрома до Форт-Стикли.  Далее - по дну Римины до самой дельты. Воду реки мы используем для выработки дейтерия. После чего, на магнитной подушке, выведу его на берег. Там пустынные галечные пляжи. За всё время учений, Боло не сдвинется более ни на метр. 

- Если… - полковник позволил себе злую улыбку, - Вы застрянете на дне, то там и останетесь. У меня просто нет техники, способной вытащить тридцать тысяч тонн из ила 

Койне улыбнулась. Всё-таки, как он смешон в своей недооценке Боло. 

-  Если будет надо – мы вскипятим всю реку,  сэр. 

-  И ещё кое-что, - добавил полковник, - Лично вы  - остаётесь здесь. 

- Как? 

Койне просто не могла представить себя, где-то кроме командного мостика. 

- Разве этот автомат не способен сражаться без вас? 

Ну ведь не получилось заковать меня невидимыми цепями тяжести навечно! Один удар куска, льда- и я свободна! 

Я уже иду, Старшая! 

- Я могу отправить к зоне «Эхо» Боло. Юл находится всего в сорока милях и защищён намного лучше «пфальцигеров». 

Лёгкими касаниями к  клавишам, Койне ввела последовательность команд. На большом экране выделился мигающей белой рамкой, а потом резко увеличился в масштабе полуостров Катур, отмечая положение УЛЦ -61626364 и закрашивая штриховкой зону «Эхо», засеянную осколками одного из метеоритов, разрушившегося при падении. 

Полковник Стивенс не выдерживает и срывается. 

- Молчите! Ваш Боло более чем показал себя сегодня.  Из-за него планета, полуостров Катур и столица подверглись  бомбардировке! 

- Цель имела в поперечнике почти два километра и шла почти с 0,76С, сэр! Это просто чудо, что нам удалось её раздробить и пропустить к планете только три, и далеко не самых больших!  Даже Боло может не всё на свете … 

Похожая на шрам ухмылка, рассекла лицо полковника. 

-Я рад, что вы наконец это поняли! Люди воевали задолго до вашего рождения и появления ваших чудесных автоматов. И всегда прекрасно справлялись 

- Но люди -  произнесла себе под нос Койне, - Зачем-то всё-таки построили Боло.  

Стивенс её услышал. С трудом справившись с собой, он выдавил из себя: 

- После боя - под арест! За препирательство со старшим по званию. На неделю! Сдать оружие! 

Койне буквально кинула в чьи-то руки кобуру со своим Марк 14. 

-Есть  –   под арест, сэр! А сейчас я могу вернуться к выполнению своих обязанностей контакт-офицера? Сэр? 

Я уже 1,8 триллиона наносекунд, прошедших после окончания стрельбы и падения осколков, жду приказа выдвинуться к зоне «Эхо». 

Такая огромная скорость, набранная осколком луны газового гиганта, однозначно говорит о его искусственном происхождении. То, что астероид был один-единственный и начатое им торможение на расстоянии стандартной единицы от Диса, однозначно говорит, что это была не бомбардировка. Такие резкие ускорения, больше, чем у фрегата Флота перед переходом в подпространство, однозначно говорят о том, что на астероиде не было ничего живого. 

Я опасаюсь, что несмотря на обстрел «Хеллбором», прохождение сквозь атмосферу и удар там всё равно может что-то остаться. 

Я улавливаю вибрации тяжёлых машин – по грунту они распространяются далеко. По сейсмическим профилям - это состоящие на вооружении СОП и моего 37-го полка 305-мм самоходки, около пяти штук. 

Это какая-то ошибка. 

Контакт-офицер говорит мне, что я должен оставаться на своём прежнем месте, ожидая приказов. Кроме того, я должен перевести ИР в режим «боевой-боевой». Такая последовательность приказов высшей степени странна, но я подчиняюсь. 

- Опять!? 

- Вы же сами слышали, - устало ответила полковнику Койне,- Как я передала ему ваш приказ. 

- Я не приказывал снимать с него цепи!  Думаете, что никто ничего тут не понимает? Что вы, после вашего университета, самая умная!? 

- Во имя Всеблагой, сэр. Это просто осторожность. На случай, если нам потребуется мобильный резерв… 

Из-за горизонта, с юга Катура, по земле катится черное облако.  

Накопленная им статика глушит радиообмен. 

 У запущенного мной БЛА всё-таки получается сообщить о том, что он видит. Шесть крылатых ракет. Анализирую переданные мне данные. БЛА глуп и не обладает всеми моими сенсорами и их чувствительностью, но профиль полёта и их тип ракет мне теперь ясны. 

«Могауки».  Они могли нести самые разные заряды, от ядерных и  до фугасных. 

Они идут очень низко, прижимаясь к земле- но их скорость выше, чем обычно. Это означает малую массу БЧ. 

Ядерная? Единственная цель, могущая быть целью атомного удара-это вся зона «Эхо». Намного проще использовать моё орудие, чем дорогие ракеты. 

Кассетная? Здесь нет вражеской пехоты или техники. 

Химическая? 

Это какая-то ошибка. 

Койне сидит и просто смотрит на монитор перед собой. 

Связи всё равно нет. 

Если им и было что-то известно о происходящем на Катуре, то только благодаря мощной оптике одного из уцелевших спутников. 

Связи нет и это хорошо. 

Она просто не сможет отменить приказ о переводе ИР на «боевой-боевой» как бы Хайрам Стивенс того не хотел 

А Юл знает, что делать 

- Согласно анализу Боло… Который он успел передать… 

Интересно, кто же это? Впрочем, оборачиваться так лень, 

- Там не могло быть ничего живого! Но … химические ракеты? Это какая-то ошибка! 

-Это решение Мойтуры. Решение на применение крылатых ракет принимает Октагон,- отвечает полковник,-  Мои соображения на этот счёт были самые простые.  Там должен быть кто-то живой. Полностью дистанционное управление войсками неэффективно. А выбив живую часть этой командной цепочки, мы сильно затормозим войска противника. Внезапная химическая атака очень эффективна… 

-И вы доложили… об этих соображениях? – неожиданно сама для себя спросила Койне 

- Я не обязан докладывать младшим офицерам о каждом своём шаге - но да! Я говорил с министром! По спецсвязи! Из своего кабинета! 

Тихий стук -  кто-то вводит переменные и команды. 

- В таком случае, хорошо бы, чтоб этот план удался, сэр. Или чтобы СОП, за прошедшие с момента падения полчаса, успели эвакуировать более десяти тысяч гражданского населения.  

- Что вы имеете ввиду!? 

- Согласно розе ветров полуострова Катур, где бы над зоной «Эхо» не взорвались ракеты, облако боевой химии накроет поселения здесь, здесь, здесь и вот здесь…   

Я пытаюсь связаться хоть с кем-нибудь, но мои сообщения тонут в электрическом океане бешеной статики. 

Но в режиме «боевой-боевой» я могу принимать решения сам, не лавируя между отданными приказами. 

У меня нет специализированного зенитного вооружения, за исключением ракет, обычно находящихся в стандартных ячейках. А для целей, находящихся за пределами атмосферы, существует моё главное орудие. Но сейчас ячейки вертикального пуска пусты и десять из двадцати четырёх зарядов главного калибра израсходованы на стрельбу по астероиду и обломкам. Безусловно, выстрел «Хеллбора»   уничтожит все ракеты. Но имеющиеся выстрелы надо экономить. Кроме того, на директриссе стрельбы находятся три сельскохозяйственных поселения. И я задумал спасти возможно ещё остающихся там людей, а не выполнить за нейротоксины их работу. 

Мои исторические симуляции оказались всё же не так бесполезны, как я думал. 

*Загрузка боеприпасов в магазины 240-мм гаубиц… * 

Я устанавливаю взрыватели снарядов на воздушный подрыв. 

Компьютерные системы позволяют мне точно спрогнозировать траектории всех шестидесяти снарядов. 

Шестьдесят 240-мм снарядов одновременно – должно хватить для огневой завесы. 

Я дал им немного времени. 

Попробую дать ещё немного. 

Я разворачиваю главную башню. 

Её жерло сейчас смотрит чуть в сторону от идущей ко мне пылевого щупальца. На расстоянии трех миль от меня, от удара о выжженный канальными лазерами грунт, с термоядерной реакции, начавшейся в иголке дейтерия ещё в стволе «Хеллбора», спадают оковы субсветового замедления времени. Приняв на себя свет и ударную волну, плотное облако пыли срабатывает как подушка.  Горячий чёрный шлак хрустит под   траками. Кажется, у меня получилось привлечь его внимание… 

 СВВЕТ! 

Что-то огромное и чёрное движется во тьме, не обращая внимания на терзающий   его тело черный снег- облака моих гаки, вечно голодных до всего, что можно разрушить и пересобрать, повинуясь моим песням. 

Я вижу ЭТО со многих позиций. Вся эта тьма-мои глаза. Каждая пылинка, каждый фомор становится моими глазами - ибо я так велю непрекращающейся песней. Его толстая шкура темнее моего снега и гаки с трудом могут оторвать от неё даже самые малые частички. 

Я слышу его невнятный крик. Неужели он чует мириады зубов терзающих его голодных духов? Эта мысль существует меньше секунды- до того, как его дикий крик заглушает Песнь. Мои слуги останавливаются, не слыша повелений –и тут же сгорают, спекаются в идущем за криком белом огне. А я падаю на землю, ослеплённая бесконечной стеной белого света. НЕНАВИСТНЫЙ СВЕТ! 

На одном из этих жалких уродцев, идущих по колено в пыли, я вижу истрепанные обрывки униформы СОП. Теперь мне ясна судьба экипажей САУ. 

Я обязан защищать людей этой планеты. Но вряд ли его теперь можно считать военнослужащим Сил Обороны. Или даже человеком. К тому же, он неподвижен и представляет собой удобную мишень.   Мне надо спешить, пока враг не вернул над ним контроль. 

Срабатывает автоматика противопехотных батарей.    Лазеры, даже ослабленные массами летающей в воздухе пыли, всё ещё достаточно эффективны против незащищённой живой плоти.   То, что было когда-то солдатом СОП взрывается кровавым туманом. 

*Общее время работы противопехотных батарей - 0,0034 секунды*            

*Общее время работы противопехотных батарей -2,675 минуты* 

Гигантская черная лошадь, чья голова с широко раскрытой хищной пастью возвышается даже над моей орудийной палубой, скачет прямо на меня. 

                В моем распоряжении находится небольшой резерв и всего четырнадцать упакованных в стальную фольгу иголок металлического водорода- боеприпасы к «Хеллбору». Я не хочу расходовать эти запасы попусту. Я изготовлю ещё десяток зарядов к плазменному метателю и этим ограничусь – ведь от запасов термоядерного топлива зависит не только возможность вести огонь главным калибром, моя мобильность, но и работа плазменных щитов, представляющих собой, по сути, уменьшенные и ослабленные «хеллборы», но только не запускающие свои снаряды во врага, а наоборот,   тормозящие их вблизи корпуса, создавая раскалённую плазменную подушку, способную амортизировать ударную волну атомного взрыва или разрушить кинетический боеприпас. И их работа сейчас необходима как никогда. 

К тому же, оно не стоит выстрела   моего «Хеллбора». Это всего лишь одно из существ, рождённое  Пылью. 

Можно ли считать гигантизм этого существа попыткой психологического воздействия? 

Похоже, враг считает, что что у меня есть экипаж. 

Этот   противник не может быть не знаком с концепцией древа ИР. 

В любом случае, я смогу использовать эту ошибку против него самого. 

*Начата подача снарядов в магазины скорострельных 240-мм гаубиц* 

Из 40 снарядов взорвались лишь 27. 

Возможно, эта пыль успевает повредить детонаторы или продеградировать корпуса до неспособности сохранить целостность при ударе. Но я учёл эту возможность и выпускаю сразу так много снарядов, как могу 

Ноги лошади подломились и она, так и не добежав до меня, на полном скаку, споткнулась.   Упала, перекувырнувшись через себя. Сейчас она бьется и пытаясь подняться на двух уцелевших ногах, беззвучно   открывая и закрывая полную загнутых клыков пасть. 

Я выпустил по ней ещё 60 снарядов. Взрывы развалили тушу на громадные куски. Над ними, немедленно, как мухи над падалью, собрались облака черной пыли. 

Койне могла лишь следить за маркерами  на электронной карте, обозначавших траекторию полёта десяти атомных «мохауков» . Этого бы хватило, чтобы сжечь  захваченную  неведомым врагом часть Катура - вместе с Юлом. 

Она без конца повторяла: 

-Юл ... Юл победит. Боло всегда побеждают.  Юл придёт. 

Эти слова не имели никакого отношения к её разуму, падавшему в бездонную страшную ночь. Они были просто записаны где-то глубоко в её мозгу: 

-Боло всегда побеждают. 

Как офицер бригады, она хорошо знала, что это неправда. 

-Юл … 

                Иногда она беспричинно смеялась. Вернее, причин для смеха не видели, те, кто стоял рядом с ней. 

Вне всякого сомнения, открытый мной по крылатым ракетам с химическими БЧ огонь мог быть расценен только как нарушение ПВБ и первичного Древа алгоритмов. Моя лояльность впервые была поставлена под сомнение – с вероятностью 84,4%. 

Психологический профиль моего контакт-офицера, лейтенанта Ликофос, взятый из её личного дела, однозначно говорит о крайней пристрастности её суждений в отношении ИР Сверхтяжёлых Систем. 

Она, вне всякого сомнения, примется защищать меня. Для этого поступка, ей даже не нужно что-то говорящее в мою пользу. 

Вероятность контратаки с использованием атомного оружия- 60,7 % 

Вероятность прямого неподчинения старшему по званию- 56,7% . 

Вероятность нападения на старшего офицера, отдавшего приказ о запуске ракет  – 34,8% . 

Сотто-тененте Ликофос будет арестована и даже эвакуация на космическом корабле не спасёт её от трибунала и заключения в военной тюрьме. А возможно, и расстрела. 

Я не могу остановить работу плазменных систем, «Хеллбора» и щитов –  работа их масс-ускорителей генерирует сильные электромагнитные импульсы, вызывающие трудности в работе вражеских наномашин. Я думаю - что это наномашины…. 

Во всяком случае, это как-то работает. 

Но,  вместе со статикой и облаками той самой «пыли»,  это сводит к нулю вероятность появления устойчивой связи со штабом СОП в Мойтуре или   базой 37-го бронеполка в Форт-Стикли. 

   До того, как восстановится связь, я не смогу объяснить причины своих действий и передать записи боя для анализа. 

Я ничем не могу помочь моему контакт-офицеру. 

До победы. 

Получается, я сейчас сражаюсь не только за жизнь не только всей планеты, но и жизнь вполне конкретного человека, лейтенанта Ликофос? 

*Общее время работы противопехотных батарей-101 минута*