Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Звезда с неба не упадёт

Сборник
Рыцарский турнир нульмерного хентая (2020)

Он чувствовал, как сокращаются ее мышцы влагалища. Женщина в блаженстве откинула голову на подушку, подставляя взору беззащитную шею. Мужчина заметил пульсирующую жилку. Погладил бледную кожу тыльной стороной ладони. Обхватил шею, стройную и длинную. Она казалась очень хрупкой на фоне грубой руки, словно манила её сломать. Глаза распахнулись, дама захрипела, забила ногами по постели, но силы быстро покидали тело. Он придавил ее своим весом, стиснул зубы в оскале, по лицу расползлась кривая улыбка. Сердце наполнялось темным удовольсвием. Он подумал, что жаль она не могла кричать, умолять о пощаде. Ее фарфоровое лицо, маленькая головка, точеные ключицы, аккуратные груди, полупрозрачные уши, всё заставляло ненавидеть. Желать разрушить.
Он почувствовал, что лишь тонкая грань отделяет ее от смерти. Сломать, как куклу или помиловать...
Обмякла, члены расслаблены, кожа бледная, стремительно теряющая тепло.
Писк будильника. Капитан не помнил, что ему стилось, но член зудел, словно подхватил постыдную болезнь. Открыл глаза, опустил ноги на железный пол. Он слабо вибрировал. К тихому гудению мужчина давно привык, и не обращал внимание. Прямо за стенкой работал генератор. Не самое комфортное помещение для жизни. Рядами прикручены грубые двухъярусные кровати, но в помещении он был один. Занимаясь нехитрым утренним туалетом, он опять думал, что давно можно было переселиться. Только потому, что новобранцев осталось мало, и их направляют в новую казарму, никто не препятствовал оставаться здесь. Возможно, учитывались и заслуги, поэтому на небольшую странность не обращали внимание, до поры до времени.
Капитан почесал член. Можно было спустить прямо в раковину. Член всё ещё зудел, но заниматься онанизмом не было никакого желания. Вместе с драйвом практически исчезло либидо. Даже странно, что сегодня он напомнил о себе.
Видимо с возрастом мужчина становился сентиментальным, и не любил перемены даже в мелочах. Память восстанавливала признаки жилого помещения, мужские голоса, запах пота после тренировки. Молодые ребята, одногодки, амбициозные и глупые, месяцами, годами, десятилетиями жили здесь. Кто-то получил повышение, кто-то сменил род деятельности, кто-то погиб в бою. Время всё изменило. Он остался последним, но пока жил здесь, считал, что связь с теми днями словно бы не разорвана, он не так уж и стар.
Есть огромный плюс в жизни одному. Капитан терпеть не мог, когда какой-нибудь назойливый сосед с глупой детской улыбкой показывал фотографию своей семьи. Жену, пухлощёкого ребенка или двух. Иногда плакал, явно скучая и жалея себя, оторванного от мирной мещанской жизни. Впрочем, это не мешало молодым отцам в каждом порту, первым делом ебать шлюх. Семья - это величайшее лицемерие. Капитан осознанно посвятил жизнь карьере и понимал, что не создан быть отцом, но эти фотографии вызывали щемящее чувство в груди, тут же переходящее в вспышку гнева.
Каждый считал, что ему интересны эти карточки или наборы пикселей. Рассказы о любви к жене. О том, какая у нее большая и мягкая грудь, ходящая ходуном, когда долбят по-собачьи. Какая аккуратная, исходящая соками вагина, готовая принять и доставить удовольствие. Упругий зад, который так и охота шлёпнуть.
Однажды капитан схватил парня за грудки и велел ему заткнуться, если жизнь дорога. Никто не понял реакции, казавшейся неадекватной, но он не стал ничего объяснять.
Знал, что проживет один, как и многие одиночки прежде. Разве мало таких было в истории?
Нервно почесал шею. Сердце колотилось, часто билась артерия. Память по ассоциации восстановила сегодняшний сон. Словно мозаика собралась из лоскутков. Так вот откуда это гадливое чувство.
Клялся себе что никогда не станет таким, как отец. Клялся, когда щенком кусал, царапал, и пытался оттащить его от матери. Считал, что никогда и не заговорит с ним больше. Он враг. Юношеский максимализм: есть только черное и белое.
С каждым годом, новой морщиной, и седым волосом капитан превращался в его копию, и решил, что прервет цепочку.
Сначала верил, что справится. Но как только женщина покорялась, становилась ему отвратительной. Тут же росло отвращение и презрение отталкивало ее. Но отпускать не хотелось, а все больше ломать волю и самоуважение.
Ничего особенного, многие мужчины теряют интерес, когда охота завершается. Если бы не гнев. Многие бы на месте капитана продолжали ненавидеть отца, но любили себя, заявляя, что их поступки — это совсем другое дело. Но он сам себе дал слово и высоко его ценил.
Капитан натянул защитный костюм, похожий одновременно и на скафандр, и на военный мундир. Он был идеально подогнан и обхватил все еще крепкие мышцы, хотя приходилось с сожалением отметил намечающийся живот.
Прошелся по коридору. Вот и основная причина, почему не хочется переселяться в вип отсеки, как все коллеги. В смотровом окне вращались кольца станции, словно огромный блестящий питон сжимал невидимую жертву. Его тело, которое он вечно пытался подобрать, но на самом деле оно не меняло ни положения, ни объема, почти скрывало огромное солнце. Конечно, это не единственное смотровое окно на станции. Но такой вид был лишь здесь. С другой стороны, по большей части, лишь чернота и блеклые звезды. Или колония, о которой всегда должно помнить по долгу службы. Но новый дом, чужой и не уютный, как дрянная гостиница, и там никогда не остаешься наедине с собой.
Чтобы люди не скучали по родному спутнику, станция заменяет его, всегда повёрнутая одной стороной. Отражает свет, отсчитывает дни месяца. Всё как раньше. Хотя изначально её форма была далека от шара, сейчас близка к идеалу, остались лишь некоторые рудименты, которые скоро успешно устранят. Как живые города редко имеют простую и красивую структуру, а улицы хаотичны, прирастая с новым историческим опытом. Но поселения колонии выверены, расчерчены на клетки, все однотипны. И если ты вырос в одной, не заблудишься и в другой. И никаких тебе вычурных названий. Скупые номера и аббревиатуры.

За годы картинка поблекла, но сегодня всё казалось снова свежим, и знакомые предметы он видел словно бы впервые. Как будто окно в настоящую жизнь из серой обыденности. Чувствовал себя мальчишкой из прошлого, увидевшим, наконец, космос, о котором мечтал. Даже тело налилось силой и энергией.
Капитан повернулся в сторону командного пункта и неожиданно столкнулся с пареньком. Он не извинился, только ойкнул и тут же его почти детское лицо озарилось обаятельной улыбкой.
- А я вас искал!
Мужчина с удивлением рассматривал незнакомца. Судя по нашивке и белому цвету костюма, он был стажером. Понадобятся десятилетия, чтобы состояться в карьере.
Самое начало пути. Если, конечно, он не сумеет отличиться. Капитан вновь погружался в воспоминания, видел, как будто вчера ему, юнцу, выдавали новые отличительные знаки. Одна за другой картинки сменялись, он становился всё старше. Но парень вырвал из грез, вновь заговорив:
- Мне столько рассказывали о вас, капитан.
Изучая его лицо, я пытался понять, что он за человек, и что ему от меня нужно.
В привычном понимании его черты не назвать красивыми. По отдельности они хороши, но вместе сочетались плохо, не хватало гармони. Подобные люди не бывают фотогеничными. Из-за светлого цвета волос брови были блёклыми. Но светлые ресницы создавали впечатление беззащитности. Кровь с молоком, щеки румянятся, губы алые.
Но весь он слегка пухловат, и от того очертания тела были мягкими. Серые близко посаженные глаза светились жизнью и искренним интересом. Юность не делала его похожим на девушку, как бывало с некоторыми. Именно что парень, но что-то в нем было странное. Может гладкая безволосая кожа молочного цвета.
Капитан не стал спрашивать, что о нем говорили. Бывало в карьере и хорошее и плохое. Герой или неудачник, и то и то крайности. Как и многим, ему хотелось отмечать только собственные заслуги, забывать о неудачах, словно всё всегда складывалось легко. Но плюсов и минусов всегда примерно одинаково. А враги есть у всех.
- Не называй меня капитаном. Я давно им не являюсь.
Мужчина стал военным, потому что это легальный способ быть свободным в своей ярости. Как говорится, взбесился – всё равно, что убил. Каждый раз, когда ты сжимаешь кулак, чтобы нанести удар, всё это может закончиться гибелью одного из противников. Не важно, как. Случайно оступится, разобьет голову, упадёт на арматуру, сосуд в голове лопнет, сердце не выдержит, любая причина. Капитан видел, с каким удивлением парень после потасовки смотрел на труп и кричал, что не хотел. Сам двигался по тропе с указателем «Убийца», и удивляешься итогу, к которому пришёл. Капитан отдавал себе отчет в своей профессию. Ему платят за убийства людей. Военный.
Но, будучи штабной крысой, мог так и не понюхать пороху. Он рвался на передовую. Просил допустить до пилотирования космического истребителя. Но отец не хотел этого позволить. Позор ляжет на него тенью, если родной сын, как простой солдат, будет рисковать жизнью в незначительных боях. Он задействовал свои связи и выбил целый линкор.
Но команда, чем больше он узнавал каждого из ребят, ложилась бременем на плечи. Наводчица, ещё совсем девчонка, вопреки запретам красила ногти бесцветным лаком, тонко подводила глаза, трахалась с инженером. В ее голове, как и у обычных ровесниц, наряды, парни, мечты о любви. Помощник отлично играл на гитаре, и пел не хуже профессионалов. Он курил и вальяжно бродил по рубке, словно отдыхал в круизе, а не рисковал жизнью. Все были спокойны, потому что он был уверен в себе, и за всё отвечал. Если бы ринулся в бой, то потерял не только свою дурную голову. Вся эта ситуация тяготила. В конце концов, он приказал атаковать врага, курсирующего на дозволенном расстоянии. Тот ответил очередью, всё закончилось уничтожением друг друга. Капитан приказал занять челноки, и покинуть линкор. Все спаслись, но корабль был потерян. Команду расформировали.
Влияние отца помогло замять дело. Враг был немного сильнее и потому повезло, что даже наградили, но путь на передовую отныне был закрыт.
- Я и не знал, какой тут красивый вид. Не то, что в других смотровых окнах. Этот отсек в схеме отмечен в очереди на деконструкцию. Я еле вас нашел.
Поддавшись настроению, капитан вновь повернулся к окну. Вспышка на солнце плеснула искрами в открытый космос. Благодаря защитному покрытию материала глаза невозможно было обжечь, но зрелище гипнотизировало, как костер успокаивал первобытных людей.
Его слова звучали как упрек, казалось, он не слышал о субординации. Капитан хотел ему высказать, но парень взял его за руку, словно пытаясь привлечь внимание.
- Ничего если буду приходить сюда к тебе? Меня, кстати, Даня зовут. Рад был с тобой познакомиться.
Капитан вновь посмотрел на него, пытаясь прочесть что-то в его лице. Глаза лучились теплотой, а на губах играла хитроватая улыбка. Показалось или нет, он погладил ладонь большим пальцем.
- Это общественное место. Я не могу запретить тебе сюда приходить.
- Отлично. Я пришел сказать, что вас ждут, но сейчас мне нужно торопиться.
Даня поспешил удалиться, по пути обернувшись и помахав рукой. Как будто капитан отправлялся в дальнее плавание, и он прощался. Всё это крайне странно. Ко всему прочему, он подмигнул.
В штабе большинство членов совещания уже заняло свои места. На столе в форме буквы «П», лежали копии доклада. Даже такие консерваторы, как пожилые коллеги, давно отказались от бумажных документов, и загружали их в рабочие планшеты. Капитан обвел взглядом помещение, непосредственный начальник как раз садился, надевая очки на переносицу, и приглаживая остатки седых косм. Как и положено генералам, он имел лишний вес, пухные щеки, округлое пузо, входящее вперед него. На щеках и подбородке росли грозди бородавок.
Повестка дня в последнее время не менялась. Строили догадки о планах Гильдии. Война вошла в стадию стагнации. Все сходились во мнении, что скоро всё кончится, силы врага незначительны и, затаившись, зализывают раны. А стоит им выйти на свет, как тут же будут раздавлены. Но в самой империи зрели недовольства. Казалось, еще один тяжелый бой, и терпение народа лопнет. Поэтому все обменивались мнениями, перепечатывали доклады, а дело стояло на месте. Впрочем, всем это было выгодно. Жалование идет, война продолжается, а потерь нет. Единичные незначительные стычки, словно заигрывание.
Антон Дмитриевич встал, почесывая козлиную бородку, поплямкал губами, принял важный вид. Его очередь считать проценты, прогнозировать скорую победу и славить Императора.
Привычная скука.
«Создание Гильдии изначально было провальной затеей. Они, жалкий осколок империи со своими идеалистическими представлениями о равенстве, не могут ничего противопоставить нам», - думал капитан.
Его роль тоже не так уж важна. Симулировал важную деятельность. Повезло с кровными связями, на хорошем счету у начальства. Пока старая власть в силе, ничего не менялось. Хотя он понимл,, что своим трудом не попал бы сюда, и его легко заменить. Засыпая он часто думал, что если завтра не проснется, абсолютно ничего не изменится. Всё пойдет своим чередом, кто-то станет такой же раскормленной, но пешкой на игровой доске истории.
За тонкой алюминиевой стеной бесконечная пустота, и она может убить за считанные секунды. Отопление работало исправно, но казалось, от космоса тянет холодом, и вымораживает внутренности. Капитан посмотрел на свои руки, сжавшиеся от бессилия в кулаки. Эта коробка всё, ради чего он жил и из нее не вырваться, даже если она душит.
Хотелось разметать вещи, сорвать с лиц бездушное выражение. Лишь бы разжать прутья невидимой клетки. Крупинки в космосе на которые вселенной плевать. Даже друг на друга, на народ.
- Теперь перейдем к менее насущным делам. Космические суда подали коллективную жалобу из-за перегруженности порта «Б». Обслуживающий персонал не справляется, оформление пропусков долгое, образуется затор.
Капитан вновь обвёл взглядом присутствующих, и остановился на белом пятне. Даня сидел за столом среди высших чинов, и внимательно смотрел в планшет. Но, судя по частоте нажатий по экрану, его увлек вовсе не доклад. Он загрузил какую-то игрушку и нагло убивал время.
- Порт «В» всегда полупустой, пусть направляются туда. Какая глупость. Они напрасно занимают наше время, - возмутился Игорь Николаевич, стукнув по столу. На макушке одиноко топорщился последний волосок.
- Он слишком удалён от форта, к тому же, скоро последует на деконструкцию. Люди не хотят рисковать.
«Старикам нет никакого дела до стажера. Но какого черта он тут сидит?»
Шумно втянув носом воздух, капитан посмотрел на генерала. Он позволял глупому молокососу подслушивать секретное совещание, еще и проявлять неуважение к присутствующим. Слова готовы были сорваться с губ, но стажёр вдруг, не поднимая глаз, заговорил:
- А почему бы вам не открыть порт «А» для всех. Его расположение и оснащённость позволят снизить транспортную нагрузку. Руководство может взять себе «В», если хочет. А, впрочем, их несоизмеримо меньше, они могут пользоваться портом наравне со всеми.
Никто никогда не подвергал сомнению приоритетность комфортного перемещения для руководства. Имперские дела требуют ресурсов, и не могут тормозиться из-за транспортных проволочек.
Слишком смелое заявление. Даже если порт полупустой, а основной работает со сбоями. Но генерал снисходительно посмотрел на Даню
и улыбнулся, оголив наполовину искусственный ряд зубов.

***
Утро – весьма условная вещь в открытом космосе. Но капитан встретил его стоя у любимого смотрового окна. Слушал музыку, стараясь отрешиться от наскучившей реальности, но мысли возвращались к странному стажеру. Голова у него варит, несмотря на первое впечатление.
- А я знал, что вы будете здесь, капитан!
Он поморщился, говорил ведь не называть так. Открыл рот, чтобы возмутиться, но стажер опередил.
- Все спят ещё, а у меня тут проблема, - пропищал едва ли не жалобно и протянул планшет. На экране всплыла ошибка.
Было не рекомендовано брать чужие КПК. Ловушки могут скопировать биометрические данные.
Капитан строго посмотрел на юношу и покачал головой.
- С этим к техникам.
- Да я уже ходил, они говорят надо заказать новый, а замену будут долго выписывать. Я отчет оправлял и всё зависло. Теперь вот заново начинать.
- Проверь, там должен черновик сохраниться.
- Капитан, я не говорил вам, но вы очень умный и опытный.
- Хорошо, я как-нибудь посмотрю планшет, но сейчас занят.
-Я завтра опять приду к вам, ладно?
Опять эта улыбка.
- Завтра я буду занят.
- А я подожду.
Капитан помотал головой.

***
Сегодня у него выходной. Обыкновенно капитан не находил себе места в такие дни. Прогуливался по станции и следил за порядком. Подгонял младших по званию, вел беседы в рубке. Или чинил что-нибудь. Усталость навалилась, как только просыпался. Не хотелось никого видеть из коллег. Он достал старинный наградной пистолет отца, и разбирал его, намереваясь почистить. Это всегда давало ощущение, что день прожит не зря.
Золотая отделка тускло поблёскивала. Металл лежал в руке приятной тяжестью. «А ты бы смог выстрелить себе в висок, капитан? Всё тут же закончится», - всплыла в голове мысль. Она уже давно не шокировала.
- Вот ты где, капитан, - дверь разошлась пополам, и скрылась в потолке и полу, впуская Даню. Он принялся осматривался с живым интересом, словно до убогости аскетичная обстановка могла искренне его увлечь.
Он пробежался до самой последней кровати и вернулся назад, в довольно узком проходе касаясь кончиками пальцев железных опор.
- Здесь очень просторно, а вы тут совсем один живете?
Он присел рядом, пружина с клеёнки скатилась к бедру. Смазка припачкала костюм. Капитан раздраженно отнял деталь, словно мальчишка мог ее сломать. Но прогонять ещё не стал.
Странно, но видимо привык к парню. Скорее потому, что обычно никому обычно не было дела до его существования, если это не касается работы.
Глаза стажера снова загорелись.
- Такая старая модель! Можно я попробую?
Конечно, это же не лазер. Молодому поколению можно только в музее поглазеть.
Наглый, очень наглый парень. Но капитан раскрыл ладони, позволяя взять детали. Горячие пальцы то и дело скользили по коже. Он действовал медленно, аккуратно.
- Пружина не той стороной, - указал капитан.
Затвор не встал на место. Он протянул руку, невольно приобнимая парня. Даня придвинулся ближе, чтобы было удобнее достать. Коснулся плечом, тазом.
Капитан чувствовал тепло его тела и слышал дыхание.
Он опустил спусковую скобу и высвободил затвор.
- Вы и в технике, и в оружии разбираетесь превосходно.
Взгляд опущен на ширинку капитана, щёки покраснели.
Оставив пистолет он опустил руку на бугорок члена под комбинезоном.
- Но, вы не ответили на вопрос, живёте с кем-то здесь или нет, одиноко ведь?
Тут уж он посмотрел прямо в лицо. Внимательно, выжидающе.
Что мог сделать мужчина, он был шокирован. Ударить? Но рука парня ожила и от частых поглаживаний начал оживать член. Капитан невольно обронил стон, но ещё пытался держать лицо.
- А с кем... мне тут ещё жить. – Давай теперь сам попробуй, - хотел он вернуть разговор в русло возни с оружием.
Даня убрал руку, но принялся расстегивать свой комбинезон. Когда дошел до пояса, капитан его остановил, положив руку на застёжку.
- Ты что творишь, мать твою?
Белое тело с неожиданно розовыми сосками. Даня взял его руку и положил на свою практически плоскую, если не считать небольшого жирка грудь.
Капитан не удержался и сжал его соски, чисто из интереса. Почти все то же самое, что с женщиной. Он никогда не думал, что это будет так легко, без чувства противоестественности.
Соски затвердели. Даня прикрыл глаза и застонал.
Затем потянулся и впился в губы капитана. Облизал нижнюю, затем нагло проник в рот и начал играть с его языком. От этого влажного поцелуя член капитана начал наливаться кровью. Руки Дани быстро высвободили его, начав надрачивать уже открыто, а потом его собственный комбинезон упал на пол. Даня лег на живот и предоставил обзору свой красивый безволосый круглый зад. Парень полуоборачивался, призывно поглядывая. Но капитан медлил в растерянности.
Даня принялся сам об него тёреться.
- Капитан, я хочу тебя. Помоги мне.
Мужчина словно робот медленно положил руку на талию парня, а второй придерживал член, упершийся в пульсирующую дырочку. Даже от этого прикосновения Даня прогнулся и застонал. Сделав усилие капитан проник в него, а дальше все сделали инстинкты. Ему казалось, он плыл на теплых волнах, но тревога не оставляла. Даня нашел его ладонь, упершуюся в постель, и погладил очень нежно.
За это капитан отблагодарил его поцелуем в плечо. Он почти лежал на Дане и двигался в нем. Теперь он не стеснялся целовать в макушку, в шею. Но боялся отвращения, которое наступить потом. Как смотреть в глаза, зачем все это?
С последней, самой глубокой фрикцией он разрядился и бессильно рухнул на кровать. Даня уткнулся в его шею, прижался как ребенок, и обнял.
Капитан погладил его спину. Кожа очень нежная.

***
Он остался на ночь, а разбудил минетом. Они заново пересобрали пистолет, починили планшет. Ведь у капитана уже бывали такие неполадки.
***

И новое утро. Время летит бешено. С каждым днём всё быстрее. Капитан слушал музыку, глядя на станцию в окне. А стажёр все не шел. Даже странно. Прибегал каждый день, тараторил. Расскажи, как линкор водил, как врагов выслеживал. Всё было интересно. И обнимались они, целовались, и всякие шалости творили. Ласковый был и назойливый. А сейчас пропал. Воображение рисовало его русые кудряшки, восторженный взгляды. Взгляды не всегда бывают острыми или равнодушными, иногда теплые, как у него.
Не дождавшись, он направился к командному пункту. Опасался, что парня перевели, или он в лазарете, но нет, сидел на месте, заполнял документы. Капитан придвинул чужой стул и сел с парнем.
- Ты сегодня придёшь смотреть на станцию?
-Да, - он ответил, но с промедлением и словно нехотя.
Я пробежал глазами экран планшета.
- В пункте десять ошибка, - привычно поправил мудчина.
Сухое спасибо в ответ.

Что-то было не так. Казалось, ему было всё равно на существование капитана. Даже доклад не слушал. Хотя обычно мужчина замечал на себе его взгляд. Иногда на лице Дани появлялась ехидная улыбка, он даже позволял себе подколки в отношении стариков. Как будто их нашивки и регалии ничего для него не значили.
Капитан еле дождался конца совещания. Но Даня сказал, что подойдёт позже.

Антон Николаевич, начальник систем безопасности, ждал его на складе. Старик давно уже ничего не мог, но часто просил ему дрочить. На сегодняшнем совещании они чуть не спалились.
Старик охал, цеплялся костлявыми пальцами за парня.
Бывало просто говорил давай обнимемся, и тёрся об него, пока не кончал.
В этот раз они тихо притаились в углу и Даня быстро работал рукой. Вторая незаметно завладела ключом доступа.

Стоя рядом с капитаном Даня молчал. Взгляд отсутствующий.
Капитан стал вспоминать, чем мог обидеть его.
Быть может, нежелание идти на контакт, в конце концов, привело его в отчаяние.
- Всё в порядке?
- Да, - немного раздраженный тон, которого я прежде никогда не замечал от него в свою сторону.
Он столько раз тянул разговор на себе, теперь и мужчина должен постараться.
- Ты любишь космос?
Он помолчал. Казалось, вопрос так и повиснет в воздухе, но парень пробурчал:
- В детстве любил, когда был глупым. Сейчас меня от него тошнит. Но я вырос в бедной колонии, и это был единственный шанс выбиться в люди.
Он него исходили волны холода и враждебности. Но перед глазами стояли картинки его прежних улыбок. Хотя, терпение капитана не безгранично, раздражение также нарастало. Он начал жалеть, что притащил его сюда.
- А вы? – он вдруг обернулся, раздражение спряталось за прежними огоньками в глазах.
Раздражение капитана утихло. Казалось, парень чем-то расстроен, но не хочет нагружать своими проблемами.

Хотелось зарыться в копну его волос. Взъерошить, или наоборот, ласково погладить. Он пах мылом, уши розовели. Капитан хотел протянуть к нему руку, откуда-то пробудилась нежность. Как к сыну, которого у него никогда не было.
- Обнимемся? – спросил капитан на прощание. Кивок.
Зажатый стал. А раньше сам предлагал.
Он подался навстречу и тут же обнял в ответ. Капитан прижал сильнее, он погладил по щеке. Он не был деревянным, даже превосходил некоторых девушек в ласковости, но сегодня кожей ощущалась его холодность.
***

Капитан очень плохо спал. Закрывал глаза и видел перед собой Даню. Как наваждение. Что-то притягивало в нём. И капитан думал, что ведь Даня вполне мужественный.
Он постоянно рассказывал о своих физических тренировках, может постоять за себя, вовсе не жеманный неженка.
Вдруг вспомнил, как Антон Дмитриевич сокрушался:
- Сегодня я сплоховал перед генералом. Моя речь…
- Только сегодня? – поддел его Даня.
Его ангелоподобный образ никак не вязался с резкими словами, порой слетающими с его губ.
«Подвинетесь, людям порт важнее»
Что-то беспокоило.
***

На утро капитан проснулся разбитым и больным. Нет, не физически. Это была давно забытая горячка. Я жаждал встречи с объектом симпатий.
Удивился самому себе, появился смысл просыпаться и спешить на работу.
Слишком задумался, но всполошившиеся мысли и чувства не могли нарушить графика ни на йоту. На сдачу отчета опоздать не мог. Привёл себя в порядок, перекусил курицей из космического пакета, перетёртой до состояния пюре. Еда казалась еще более безвкусной, чем всегда.
Повторил речь про себя.
Раздвижная механическая дверь в кабинет генерала оказалась приоткрытой, как будто кто-то забежал ненадолго, и ему было лень лишний раз наживать на кнопку. Капитан замахнулся, чтобы постучать, но увидел белое пятно - спину в костюме стажера. Не сдержался и заглянул. Генерал, как всегда, сидел в своём мягком, обитом дорогой кожей, кресле, а над ним склонился Даня. Их головы находились на одном уровне. Рука начальника лежала на плече стажера. Виден был только затылок, лица было нельзя разглядеть. Ум услужливо подыскивал оправдания. Наверняка в глаз что-то попало, и стажер услужливо предложил помочь. Да чем угодно можно было объяснить обман зрения.
Пухлая рука генерала напряглась и надавила на плечо. Даня помешкал и опустился на колени, проведя ладонью по груди генерала. Послышался звук застёжки.
Во рту пересохло.
На совещании, когда Даня где-то пропадал, капитан обратил внимание: Николай Алексеевич – девяностолетний глуховатый военный командир, всё спрашивал, когда же мальчик придёт. Только теперь припоминалось, какие сальные взгляды бросал он парня. И не давал ему прохода.
Генерал плохо следил за гигиеной. Его дряблый член с неприятно пахнущим творожком приходилось вычищать языком. Старик любил, чтобы все было хорошо обработано, и яйца. Возможно, он специально запускал себя, находил удовольствие в том, что Даня и слова против не говорил, а всегда приветливо улыбался.
Капитан был раздавлен. Он попятился и вышел.

Все было терпимо, и целовать сухие губы, и лизать вонючий хуй, теряющийся в немытых зарослях. Хуже, когда генерал хотел, чтобы вылизали его очко.
Но в этот раз все было иначе. В руке блеснул нож и как масло вошёл в грудь старика. Расплылось красное пятно, но крика никто не слышал, рот затыкала грязная половая тряпка.
Нельзя было терять ни минуты. Даня разблокировал ещё теплым пальцем генерала планшет, и бортовой компьютер, собрал ключи.

Сколько времени прошло, капитан не знал. Это не было важно. Не замечал ничего вокруг. Не казалось странным, что генерала давно никто не видел.

Экран мерцал, привычная схема не привлекала ничьего внимания, пока на ней не начали всплывать красные точки одна за другой. Они старались окружить станцию. Навстречу вышли немногочисленные растерянные корабли Империи. Свет погас, замерзала красная лампа тревожным светом, завыла сирена.
Антон Дмитриевич пытался связаться с командованием флота в колонии, но связь вышла из строя на техническом уровне.
- Генерал убит! – ударил по перепонкам крик вбежавшего помощника.
Капитан подошел к бортовому компьютеру и протестировал систему. Ноги потяжелели, он не суетился. В груди не беспокоил ни страх, ни какие-то иные чувства.
Кто-то отвел основные войска к Плутону, сигналы терялись.
Системы жизнеобеспечения станции не работали, включилась автоматика для самоуничтожения. Каждый порт закрыт. Доступ к отмене команды заблокирован.
Старики хаотично бегали по залу. Кто-то выронил бесполезный планшет и стекло треснуло. От писка и мерцания заболела голова.
- Силы Гильдии. Откуда они? И их слишком много. Этого не может быть!
- Где челноки? Нужно эвакуироваться.
- Все уничтожены.
- Криоконсервация! Все туда, - в безумии кричал помощник.
Капитан даже не искал Даню глазами. Знал, что его здесь не было.
Глядя в смотровое окно, капитан видел, взорвался, погиб как герой, наш последний истребитель, как приближался флот Гильдии.
Капитан знал, что парень где-то там. Возможно, прямо сейчас, смотрит на него, на всех.
Станция задрожала. Раздался жалобный скрип металла. Она накренилась, и сошла со своей орбиты. Вошла в атмосферу, как уже мёртвый дельфин в воду.
Капитан сказал своим наушникам:
- Играй Rammstein - Ohne Dich.
Бас-гитара почти заглушила звук первого взрыва.
- А на Венере рассвет.