Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Пугало

Сборник
Девчачий конкурс (2026)

Ещё был такой случай: прогуливалась по картофельному полю и, как это часто бывало, наткнулась на скучающего Серёжу. В тот раз он, набрав в ладонь горсть мелких камушков, промахивался ими по воронам, сидевшим на пугале – черенке от лопаты, воткнутом в землю, на котором свободно развевалось выцветшее, пустое тряпьё, рукавами расходясь в стороны на прибитом крест-накрест втором черенке, а сверху будто бы скрывала под собой лицо, старенькая, серая панама с логотипом найк.

- Привет, - сказала я.

- О, проснулась! – Серёжа на мгновение повернулся ко мне, улыбаясь своими кривоватыми зубами, в ряду которых зияли в паре мест чёрные пробелы, после чего продолжил кидать камни в ворон – те невозмутимо сидели на месте, резко крутя головами из стороны в сторону.

- Зачем ты кидаешься в птиц? – Спросила я.

- Я кидаю мимо птиц, - ответил он, метнув ещё один камень в пустоту между двух ворон.

- Зачем?

- Интересно посмотреть, что они будут делать, - сказал Серёжа, после чего попал камнем в плечо пугала, - ой!

- Что такое?

- Попал по пугалу, - Серёжа с растерянным видом повернулся ко мне.

- И что?

- Да ничего, - отмахнулся он, - надоело камушки кидать. Пойдём лучше на коров посмотрим.

- Вообще-то я планировала пойти покупаться.

Проигнорировав мой ответ, Серёжа зашагал прочь с картофельных полей. Я поглядела на ворон, которые всё так же окидывали поле своим пустым взглядом, и пошла за ним. Вышли на улицу мы через бабушкин двор, где прихватили с собой Умку. Коровы паслись неподалёку на берегу речки за магазином с хоз.товарами. Мы сидели на корточках в тени магазина и наблюдали за пятью малоподвижными коровами, которые вяло щипали траву, обменивались мычанием, будто бы возмущённым по поводу их унылой коровьей жизни, и время от времени сбрасывали лепёшки, за чем неизбежно следовал Серёжин смех. Рядом с нами лежала на животе Умка, вывалив свой язык, из-за чего нам казалось, что она улыбается, хотя сообщала её мимика скорее, что ей жарко и хочется пить.

- Чего ты испугался? – Спросила я.

- Когда? – Возмутился Серёжа.

- На картофельном поле.

- Ничего я не испугался.

- Врёшь!

- Не вру!

- Ну а чего убежал тогда?

- Ничего я не, - начал Серёжа, но в этот момент одна из коров в очередной раз сбросила лепёшку, и он рассмеялся.

- Да ладно тебе, Серёж, расскажи.

Серёжа, отсмеявшись, продолжал смотреть в сторону коров, дёргая траву между своих ступней.

- А я тебе тогда секрет расскажу, - пообещала я.

- Какой секрет? – Повернулся ко мне Серёжа, почёсывая щёку плечом.

- Расскажу, если ты мне расскажешь, - ответила я, сочиняя этот самый секрет на обмен.

- Ладно, - сдался он, - но ты мне не поверишь.

- С чего бы?

- А с того, - Серёжа смешно махнул руками, показывая тем самым досаду большую, чем есть на самом деле, - обещай, что никому не расскажешь.

Я пообещала.

- Хорошо… Я как-то раз так же попал камушком по пугалу, - опасливо озираясь по сторонам, Серёжа перешёл на шёпот, - и оно мне сказало, чтобы я больше в него не кидался.

Я рассмеялась.

- Ну вот, я же говорил, что не поверишь, - и Серёжа отвернулся от меня.

- Извини, Серёж, - я положила ладонь ему на плечо, - ну правда же смешно. Как пугало может разговаривать?

- Не знаю, но это разговаривало, - Серёжа вновь начал рвать траву.

После этого Серёжа ничего не сказал, даже не смеялся, если корова облегчалась под себя. Заговорили мы, когда возвращались по домам обедать.

- Серёж.

- Чего?

- А мой секрет узнать хочешь?

- Нет.

- Серёж.

- А?

- Если ты боишься по пугалу попасть, то зачем сегодня по нему кидался?

- Я не по нему кидался, а по птицам, ну мимо птиц, я же объяснял, - ответил он и свернул к себе во двор.

Дома я нехотя хлебала бабушкины щи и всё думала о пугалах. Если предположить, что они живые, то как, должно быть, невыносима их жизнь – круглый год бессмысленно торчать из земли в зной, в холод, под дождём, в снегу, слушать вороний ор и гул проезжающих по трассе машин, стрёкот сверчков, собачий лай и завывания, которые доносятся из чащи, находящейся всегда за спиной. От такой несправедливости и тоски любой башмак заговорит, если ещё и кинуть в него камень. Если то, что сказал Серёжа - правда, то в ответ стоило скорее посочувствовать, чем испугаться, в конце концов, пусть пугало и разговаривает, что оно может сделать в таком случае, кроме как попросить оставить его в покое?

Отобедав, я спустилась обратно к картофельному полю. Было тихо, только слабый ветер вдыхал шелест в листву тёмной, лесной чащи. Солнце ярко светило с безоблачного, лазурного неба и пекло макушку. Я держала козырьком ладонь над бровями, чтобы не морщить глаза, и смотрела на пугало, покинутое воронами. Я долго всматривалась в него, и казалось, что оно не говорит только потому, что весь мир вокруг нас замер, но лёгкое колыхание выцветшей рубахи всё-таки выдавало привычный ход времени. Я осмотрелась по сторонам, опасаясь, что кто-то заметит моё чудачество, и вполголоса спросила:

- Это правда?

Пугало промолчало. Я подняла сухой комок земли и кинула. Ком на секунду потерялся в бесцветной ткани и выскользнул, укатившись в ближайшую борозду.

- Тебе больно? – Спросила я уже уверенней, но всё-таки боясь услышать ответ. И меня передёрнуло от громкого, звонкого звука из-за спины. Я взвизгнула от неожиданности и обернулась. Серёжа, направив на меня указательный палец, второй ладонью держался за живот и хохотал, точнее выдавливал из себя нарочито громкий хохот не потому, что ему было действительно смешно, а чтобы подчеркнуть нелепость ситуации, в которой я оказалась.

- Серёжа! – Крикнула я и побежала за ним.

- Сама надо мной смеялась! – Крикнул он и начал бегать от меня кругами, уворачиваясь от комьев земли, которые я в него бросала, - а теперь злишься!

- Дурак! – Кричала я. Пару минут мы так носились, перекрикиваясь. Мои стыд и злость сменились весёлостью, а деланный хохот Серёжи стал искренним, сбивая его дыхание. Мы дичали по ходу нашей игры, становясь громче и разнузданней. Я ловила его, повалив на землю, но он вырывался и убегал вновь, дразня меня невнятными фразами, я вновь его догоняла и валила на землю. Это повторялось несколько раз, бегать было всё тяжелее, но так же весело. А потом мы испугались, вцепившись друг в друга, лёжа на спине и только после испуга поняли, чего испугались: громкое, трескучее слово «тихо» только что пронеслось над полем, не с какой-то определённой стороны, звук этот был будто бы повсюду. Мы замерли, выпучив друг на друга глаза и услышали второй раз точно такое же «тихо», убедившее нас в том, что нам не показалось.

- Пойдём отсюда, - Серёжа лежал на лопатках подо мной.

- Пойдём, - кивнула я.

После этого случая я не ходила на картофельные поля, но часто разглядывала их с бабушкиной веранды, выискивая что-то странное и необычное, и боялась, что найду, но не находила. Только то же самое пугало в найковской панаме колыхалось на ветру, неся свой отважный и бессмысленный пост на границе между деревней и лесом, охраняя заброшенные картофельные поля.