Багровая осень.
- Сборник
- Конкурс из хранилища 2020 года
Очередная осень... Небо - свинцовая пластина. Расплавленный свинец, льющийся на чёрные зонты, вторящие цветом рожденной им атмосфере. Деревья теряют жизнь, превращаются в остовы прежних себя. Трава забывает, что ещё недавно пушилась сочным ковром. Щетинится, как старая негодная щетка. Всё живое пропадает с глаз. Может быть мигрирует на юг, но скорее сдаётся и принимает незавидную участь, распадается.
Пушкин так любил осень... Я всегда считал, что он, был удивительным человеком, если находил в этой странной поре что-то прекрасное. Может, думал я, он из тех редких людей, что зовутся оптимистами. Шуршал ковром листвы, как ребёнок запускал в краску конечности и радовался, что стало так необычно много жёлтого, красного.
Но я ошибался. Теперь понял, что писатель просто впитывал эту атмосферу уныния и разложения. Впускал её в себя и та резонировала с его настроением, как музыка. Горькая и безутешная, как реквием.
Меня осень отравляет. Как кислота разрушает мои и без того ненадежные сваи, поддерживающие над бездной. Солнце потеряло силу. Не прогоняет холод и тот пробирается под одежду, кожу, глубже, чем в кости. Открываются старые раны. Их не спрячешь больше как мусор под ковром, чтобы снаружи держался образ благополучия или хотя бы его призрак.
В конце концов начинаю чувствоватью себя ничтожнейшим из людей. Недостойным рваного носка самого никчемного нищего. Китайского изделия, успевшего, к тому же, быть пожеванным шелудивой собакой. Где же та «нормальная» жизнь? Где ей можно напиться... Не в затхлом болоте воображаемого мирка, а у мерцающего чистого ключа со сладкой водой.
Я прижался лбом к холодному стеклу. Внизу ходят люди, как копошащиеся серые муравьи в подлеске. Маленькие и безликие. Отсюда не определить их пола и возраста. Но я рад, что могу приобщиться к ним хотя бы так.
Ведь отчим был так милостив, что позволил освободиться от ошейника и цепи. В прошлый раз, когда он уезжал на неделю, то так и оставлял меня у батареи, поставив пакет собачьего корма. Но после пришлось долго убираться п поэтому теперь мне позволено самому себя обслуживать. До сих пор трясет, когда смотрю в угол, где лежит ошейник с цепью. Он не причинит мне боли, он не живой, но бесполезно убеждать своё тело. Оно помнит, как железные кольца обжигали болью.
Почему я ещё не ушёл? Он убедил меня, что попытка уйти – это верная гибель. А я хотел жить. Но сейчас, в тишите и одиночестве комнаты, ставшей тюрьмой я понимаю, что мне уже всё равно.
Меня никто не спасёт. Нет таких близких. А я так больше не вынесу. Осень разъедает нутро.
Когда мы остались вдвоём, он потратил много усилий, чтобы заставить себе подчиняться. Я не противился, но ему всегда казалось, что не так поставленная тарелка это бунт. Я для него неблагодарный монстр, отравляющий кровь. Плохо помню время, когда я с полным правом сидел с ним за столом и не сжимался, когда он приближался.
Связываю простыни вместе. Все, что есть. Проверяю узлы. Свешиваю с балкона. Длины хватает. Сердце заходится в бешеном ритме. Безумие! Если не сорвусь, то он меня убьет. Нужно вернуться... Но нет, я уже принял решение. Воздух манит свободой и ласково играет волосами. Машины приветливо гудят. Но никто меня не видит.
Ничего не замечаю вокруг и спускаюсь вниз. Руки горят и слабеют, но держусь мёртвой хваткой. Треск. Старая ткань не выдерживает, когда я прошёл половину пути. Сердце застыло. Я держусь за бесполезный кусок ткани и медленно плыву вниз во времени, которое почти остановилось. Каждая клетка тела сжимается в ужасе. Удар. Из груди выбило воздух, но мне не больно. Странно. Попробовал пошевелить рукой. Зашелестели холодные листья. Эта куча мешков смягчила удар.
Идя по обочине я думал, что, должно быть, сегодня израсходовал удачу, что была отмерена на всю мою жизнь. Нарочно бы никогда не получилось так прыгнуть. Или когда не рассчитываешь, оно лучше выходит?
Прохожие так подозрительно косятся. Наверно они чувствуют, что я ничтожнее любого из них. Почему? Это просто чувство. Надвигаю капюшон на лицо.
Чего же я хотел на свободе? Наконец завести себе девушку. Почему бы не познакомиться прямо сейчас? Но они все убегают или кричат. Что я делаю не так? Они отвергают меня. Бесполезно. Вы жестокие, не хотите меня согреть. Я не прощу...
А эта девушка очень милая. Она прошла и так запахло ванилью. Словно просит, чтобы её съели. « Я сладкая, как булочка», - говорит она. Но если я приближусь, то убежит. Поэтому просто следую за ней. Стук каблучков гипнотизирует. Она идёт в парк. Мы почти вдвоём. Мне кажется, она сбавила темп, может быть делает намёк? Я тоже сбавляю. Не хочу идти впереди. Теперь она ускорилась. Достала зеркальце, словно чтобы проверить макияж, но может быть смотрит на меня? Я отстал и пошёл в другую сторону. Не по дорожке, а сквозь грязь, между хилых тополей и клёнов. И куда теперь идти? Без денег и друзей. Друзья... Когда я пропал, кто из них вспомнил обо мне? Их веселят другие, незаменимых нет.
Но чудо... Я опять вижу эту девушку. Судьба или удача. Теперь я её не отпущу. Ветер раздувает полы её плаща и рыжие кудри. Ветер может её коснуться, а я - нет. Как же мне удержать её?
Она садится на старую лавочку и кладет на колени сумку. Что же делать? Сделать немного шагов и сесть рядом не так уж сложно. Я бы коснулся её тёплой руки и улыбнулся. Ответит ли? Но с ней садится мужчина и они разговаривают, смеются. Я ухожу. Значит показалось. Она не та.
Но я вижу на аллее другую. Чем-то неуловимо похожая, но волосы выкрашены в бирюзовый цвет. Что же, можно скрыть этот дефект париком. Она моложе и из неё можно слепить, что захочется. Вся в чёрном, агрессивная? Она оглядывается и наши взгляды пересекаются. Чёрные глаза немного испуганные, неуверенные. Светлые брови приподнимаются.
Я приближаюсь. Хочу коснуться плеча.
- Тебе чего, странный тип?
Она оставляет мне секунду на ответ и голос звенит металлом: - Проваливай.
Во мне рождается злость. Я почти бегу.
Углубляюсь в старую часть парка. Забытая, заросшая кустарниками дыра. Тонкая тропинка тянется к кладбищу. А навстречу мне шагает маленькая хрупкая фигурка. Бросаюсь в сторону.
Зачем мне преследовать их? Может быть, они бы сами ответили мне... Если бы имел силы спросить. Есть силы перебороть это чувство ускользающей добычи, но когда девушка проходит, я, всё же, следую за ней. Глядя на длинный уютный шарф на шее, на по-детски наивную шапку думаю, кто из связал, чем живёт эта девушка. Что она читает и что лежит в ее сумке. Она почти сухая, строгая, как библиотекарша, но короткая юбка игриво оголяет стройные ноги. Хочется снять пухлую куртку, как скорлупу и заглянуть, что скрыто под ней. Но я не дал мыслям пойти дальше, а наслаждался мелочами, подмечая их, как будто золотые песчинки в грунте. Я смаковал по-немногу.
Я сказал в себе, что это добыча, но нет. Не та, что лежит на столе мясника. Не та, что падает, подрезанная пулей, а как новая книга в бедной сельской библиотеке. Хватаешь её, чтобы стать богаче на толику бесполезной информации, которая даёт забыться. Которую, может захотеть взять кто-то другой, а затем забыть вернуть.
Она аккуратно переходит улицу. Нерешительно, но спокойно. Она заходит в магазин тихо и незаметно, как будто сквозняк в старую раму. И продавец встречает её так же, недовольно поеживаясь. Только китайский колокольчик на двери своим звоном выдал ее. Она покупает хлеб, масло и пачку макарон. Расплачивается точно до рубля и выходит. Но не поворачивает назад, а идёт к недавно отстроенным квартирам. Там её парень? Еле успеваю заскочить в подъезд. И даже захожу с ней в лифт. Теперь она точно видела меня, но стоять рядом и касаться её словно невзначай это прекрасно. Можно было протянуть руку и схватить незнакомку? Но я сдержался. Когда вошли ещё люди, я мог прижаться и дышать ей в ухо.
Выглядывая из-за угла я видел, как она передала подруге книгу или журнал.
Я раздавил камешек на полу и этот шум привлек её внимание. Я скрылся и сердце затрепетало.
Я снова шел по парку. А ведь уже столько странного сделал, что кто-то мог меня запомнить и вызвать полицию. Тогда позвонят отчиму и он, конечно, заберет меня, выказав добросердечие и заботу. А дома убьет за то, что я покинул квартиру.
Теперь осторожность была важнее находок. Даже не заметил, как солнце закатилось за горизонт. Теперь всё ещё более серое. Мы покинули парк и очутились на кладбище. Незнакомка не боялась идти одна. А я сверлил её затылок. Мне иногда казалось, что мы разговариваем и я слышу её ответы. Сейчас она кричала сильно, жёстко, как животное. "Убей меня!""Убей меня!" Я вдруг почувствовал отвращение к этой её безвкусной шапке. К неуклюжей походке. Забитой, неправильной фигурке. К макаронам, голосу, ко всему... Меня так давно ненавидели и причиняли боль, что теперь разве у меня нет права отплатить этому миру? Всем, кто забыл обо мне. Всем, кто предавал. Отчиму. Ему особенно. Может быть, мне станет легче. Я взял камень и стал думать об отчиме. Месяц назад оставался лишь шаг. Один удар и он бы меня убил. С такой силой он держал за шею горячими пальцами и бил об стену. В следующий раз он сделает это. Он прошел путь почти до самого конца. От упреков за дыру на носке до пинков в живот с остервенением и бешенством в глазах. Со швырянием на пол, с киданием чугунных статуэток в меня. Я всегда винил себя, что виноват в своей неполноценности. Что огорчаю единственного близкого человека. Что мой постыдный порок не должен знать никто. А теперь я чувствовал себя исполненным силы и воли влиять на чужую судьбу. Дышащим, живым. Я замахнулся, но девушка обернулась и удар прошёл вскользь. Она упала и застонала.
Я легко оттащил её к дереву. Теперь она не противилась, когда я коснулся её мягкой щеки. Когда снял шапку и растрепал короткие волосы. Немного поборолся с замком и расстегнул куртку. Пальцы дрожали, не слушались. Хотелось скорее стащить с неё одежду. Но меня захватила такая болезненная радость, что я не сдержался и обнял эту девушку. Потому что она была тёплым и живым человеком. Просто человеком, который не бил меня и не убегал. Я не смог сложить её образ. Она не нравилась мне, моему нутру, но я впервые за очень долгое время обнимал человека. Мне было это нужно настолько, что я не жалел, что мне пришлось ударить её, лишь бы получить своё. Я не чувствовал мук совести, раскаяния. Я радовался.
- Так вот, чем ты занимаешься.
Голос из другой реальности. Из настоящей реальности, которую хотел забыть. Я увидел темную фигуру и не стал рассматривать её, потому что знал, кто это.
Отчим ударил кулаком по голове и я отлетел на полтора метра.
- Я, значит, ищу тебя по всему городу, а ты тут скотством занимаешься. Жаль, что не сгинул в утробе. Стыдно, что я имею какое-то отношение к этому выродку.
Как только в голове перестало звенеть, бросился бежать изо всех сил, натыкаясь на ветки. Это было хуже, чем в кошмарах, потому что являлось реальностью. Но в темноте, полузаброшенном месте почти без фонарей над сомкнутыми старыми кронами я не мог убегать долго. Подвернул ногу, рухнул, как надломленный и не успел подняться, как мощная лавина из мышц и сухожилий настигла, достала цепь и начала обжигать болью. Я пытался крикнуть не для помощи, но чтобы ослабить огонь, поедающий тело.
- Тебя тут никто не услышит. На этот раз убью, тварь.
Не сомневался в этом. Странно, что теперь я почти не чувствовал его власти надо мной. Только физическую, грубую, примитивную, как математическая задача первоклассника. Два минус один будет один. И никак иначе. Только особые условия, новый угол зрение могут дать шанс. Что-то из высшей математики, которую я не знал.
Словно чувствуя мою безучасность к его власти отчим злился всё больше. Он совсем не сдерживал свою силу. Я слушал удары. Глухие, разделенные короткими паузами. И звон.
Наконец, он обвил цепь покруг шеи и сжал. Я выгнулся и засучил ногами.
- Псина безродная. Всегда ненавидел тебя, как и твою мамашу. Только из-за квартиры терпел. Ты долго портил мне жизнь, но сегодня это прекратится. Закопаю здесь же и никто не заметит твоей пропажи. Надо было давно это сделать.
Конец? Мысли растворяются.
- Эй, что тут происходит? Я полицию вызвала! - послышался высокий и грозный женский голос. Отчим оторопел, ослабил цепь. Он хотел напоследок пырнуть ножом, но не успел им воспользоваться, выронил и убежал. Захрустели ветки вдали и всё стихло.
- Подошла девушка с фонариком.
- Вы в порядке? - спросила она испуганно, глядя как я пытался надышаться.
- Да, - ответил хрипло и посмотрел на неё. Это была та самая рыжая. Я был вдвойне рад её видеть. Она помогла подняться и подала плечо.
- Вам нужно в больницу.
- Что девушка делает здесь в такой час?
Она вдруг погруснела, а потом улыбнулась.
- Я гуляла с парнем. Мы услышали, что поблизости на кого-то напали. Я попросила его вмешаться, но он сказал, что ему жизнь дорога и ушёл. Мне тоже дорога. Но в такой момент об этом не думала.
Она посадила меня в такси.
- Я вам жизнью обязан. Прощайте и спасибо. Спасибо.
Слова не передают всю мою благодарность. Их мало. Они фальшивы.
- Нет, я должна убедиться, что с вами всё в порядке, - она села рядом и участливо посмотрела на мои раны.