Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

GHOST PUNCH.

Сборник
Конкурс из хранилища 2020 года

Аннотация:
Тьма окутала нефрит!
Под горой плодов и цветов.
Будет день, скользнёт солнце в пещеру,
И задымится ясным светом нефрит,
Под горой плодов и цветов!

Раннее утро. Город. Пекин.
Солнце сверкало маленькими огоньками на подстриженной траве, за ограждением, возле дороги. Кроны деревьев, высаженных вдоль каменной дорожки, изрезали золотистые лучи. Светлая рябь падала на упругие белоснежные ноги. Под сенью дерева стояла девушка. Её чёрные волосы были собраны в умеренно высокий конский хвостик. В её больших, чёрных глазах сверкали голубые нотки. Некоторое предвкушение читалось в её лёгкой улыбке.
Вот её лицо оживилось, озарилось. Она выскользнула из тени и побежала встречать своего друга. Следуя изгибам дорожки приближался молодой человек. Он был в белой, как будто боевой робе. Вокруг него сверкала трава, на ветру трепыхались листья – он казался бессмертным с прекрасной картины, но в ногах его была ещё каменная, а не облачная тропа.
Он подошёл ближе. Стало видно его лицо, угловатое и честное, но без тупости.
Вэнь Сяолу, известный ремесленник жанра, превратил бы этого молодого человека, силой воображения, в благородного мастера сабли, родом из бедной деревни, в которой его подобрал и взял в ученики и в наследники своей Секты добрый патриарх. Ли Синюнь, другой маститый мастер своего мастерства, поступил бы, наверное, также. Но потом он бы убил юношу страшной смертью в третьей главе – что довольно поздно, потому что в классическое Уся длинные главы. Убил бы он его потому, что некоторые испытывают извращённое удовольствие, наблюдая за угасанием чистого Ян.
Звали молодого человека...
“Вот он, Дао Синьван! Видишь какой высокий!” Воскликнула девушка, приподнимаясь на носочки и хлопая двухметрового юношу по плечу. Она весело улыбалась. Улыбалась дереву. Улыбалась маленькой девочке, которая вышла из-за дерева и смущённо опустила голову. Её милые косички повисли. Она мяла ножки.
“Моя сестрёнка. У неё сегодня начинается лагерь, нужно её проводить . Давай, представься моему парню!” Сказала девушка. Девочка помялась и тихо промямлила что-то.
“Смущается”. Сказала девушка улыбаясь. Молодой человек тоже улыбнулся и сказал, голосом благодарным и тихим:
“Ли Синхуа, спасибо что подождала”.
Девушка хмыкнула и снова хлопнула его по плечу.
Дао Синьван и Ли Синхуа были друзьями с детства. Они ходили в один детский сад. Пока остальные мальчики рвали локти о кусты, Дао Синьван играл с девочкой в семью. Мальчик всегда очень смущался таких игр, но отказывать не умел, и потому прятался от своей подружки, когда она зазывала его играть – Ли Синхуа, несмотря на свою дырявую память, это почему-то запомнила и постоянно подшучивала на Дао Синьванем.
Потом они пошли в одну школу. Девушка вступила в команду по бегу. Как-то раз на важном соревновании она подвернула ногу, и Дао Синьваню пришлось нести её домой. Всю дорогу Ли Синхуа веселилась и шутила, никого не стесняясь, а уже на пороге дома расплакалась – то соревнование она проиграла – и попросила юношу с ней встречаться.
Отказать было невозможно.
И вот теперь они поступили в один и тот же университет.
“Но на самом деле ему это не нужно. У Синьваня и так: бизнес. Наследственный”. Рассказывала девушка своей сестрёнке. Девочка лёгонько кивала.
“Дедушка говорит, что без высшего образования сейчас никак”. Объяснялся Дао Синьван.
На самом деле молодой человек понимал своего опекуна. Его дедушка был очень стар. Он застал культурную революцию и часто рассказывал истории о тех временах, завершая их цитатами из Дао де Цзин про изменчивость бытия. Рассказы его всегда были о других. О своём прошлом он говорил мало, но лицо его временами становилось таким неподвижно-печальным, что нельзя было усомниться – в его жизни было немало волнений и невзгод. Свои последние годы старик проводил в тишине и достатке, живя на неплохой доход с туристов – правительство перестало разрушать старую культуру, когда нашло способ её эксплуатировать – но даже так, глупо было не иметь подушку безопасности.
Поэтому у Дао Синьваня был следующий распорядок дня: просыпался он в пять утра. Сон его продолжался всего четыре часа – потому что весь вечер юноша убирался в старом храме. Утром начиналась двухчасовая тренировка. По её завершению вымотанный Дао Синьван ложился ещё на часик, и только потом собирался в университет. Ему было к девяти. С восходом он просыпался потому, что по словам старика, тренироваться следует вместе с восходящим солнцем – якобы в это время на востоке поднимается Пурпурное Ци.
Как итог, Дао Синьван утром всегда был очень сонным.
Он пошатывался, пока они спускались с жаркой улицы в приятную прохладу метрополитена, а потом упорно смотрел в глаза беспомощного лысого монаха, сидевшего напротив, пока поезд пытался убаюкать юношу размеренным стуком колёс. Смотреть в чужие глаза – это такая техника, одна из немногих полезных, которым научил юношу опекун. Когда смотришь кому-то в глаза – прогоняешь сон.
Дао Синьван смотрел в глаза нервного монаха и чувствовал сильное и бодрящее смущение, когда его ущипнули за щёку. Он повернулся. Ли Синхуа взглянула на него весёлым глазами. Потом она присмотрелась и различила на лице юноши сонливость. Девушка спросила что-то, но шумели колёса, и шум почти выветрил её голос. Молодой человек услышал только: “...прилечь?”
Он растерянно кивнул.
Ли Синхуа похлопала свои ноги. Где-то рядом выпучила глазки маленькая девочка. Дао Синьван смутился и покачал головой, но тут поезд качнулся, и юноша стукнулся затылком о стекло. Он погладил шишку, скривил улыбку, и опустился дрожащей головой на тёплые и мягкие ножки девушки. Ножки немного напряглись, потом расслабились. Дао Синьван тоже расслабился.
Стучали колёса, сверху доносилось нежное дыхание. Незаметно его захватил сон.
Когда юноша проснулся, его скулы лежали на чём-то твёрдом и прохладном. Дао Синьван приподнялся и растерянно осмотрелся. Он всё ещё сидел в вагоне. Тихо мчался поезд. Только пустых мест прибавилось. Дао Синьван похлопал глазами, и вдруг живительная тревога брызнула ему в сердце. Он сразу же сбросил последнюю сонную немоту. Ли Синхуа нигде не было. Юноша вскочил, но поезд дёрнулся, и онемевшие ноги молодого человека подкосились. Он упал назад и размяк.
Дао Синьван посидел, ошарашенно и неподвижно, а потом сглотнул и неловко улыбнулся. С ним такое было в первый раз. Наверное, Ли Синхуа уступала место старушке, как вдруг началась давка и девушку вытолкали – а он всё проспал.
Как неловко. Теперь он точно опоздает. Дао Синьван покачал головой и уселся поудобнее, смиренно ожидая следующей станции. Поезд больше не качался. Ехали плавно. Непонятно откуда дул прохладный ветер. Дао Синьван слегка обморозился. Чтобы отвлечься, юноша разглядывал пассажиров. Все они были какими-то вялыми. Только одна девушка очень напряжённо смотрела в окно.
Бежало время. Дао Синьван начинал волноваться. Он не помнил, чтобы между станциями были настолько длинные перешейки. Станций было немного, конечно, и Пекин - это большой город, но ехали уже, кажется, больше десяти минут. Юноша повернулся к своему соседу. Рядом сидел толстый мужчина в майке, с выпирающим животом, и читал газету.
“Можете сказать, сколько времени?” Спросил Дао Синьван вежливым тоном, которому его приучила работа в храме. Мужчина повернулся. У него были очень маленькие, как будто не по размеру, усы над верхней губой. Он прохрипел, не глядя на часы: “Четыре”.
Четыре... Дао Синьван отклонился назад, перебирая странное слово в голове. Вдруг молодой человек вскочил. Четыре... Четыре вечера? Он проспал в метро восемь часов? Нет, невозможно. Поезд зашёл бы на второй круг, его бы разбудили. Дао Синьван хотел было переспросить, как вдруг снова земля качнулась. Юноша едва удержался на ногах и наступил на носок мужчины. Он этого как будто не заметил. Дао Синьван хотел извиниться, но открылись двери. Хлынули толпы. Люди наполняли поезд. Очень много людей. Все они говорили, шумели. Тыкали кнопки телефонов. Молодой человек опомнился и стал пробиваться наружу. Неловко, извиняясь, он растолкал толпу и выдохнул, оказавшись на людной станции.
Медленным шагом Дао Синьван прошёл к лестнице и попытался рассмотреть название станции. Он прищурился и разглядел высокую, одинокую цифру под высоким каменным сводом: четыре. Дао Синьван поморгал и сглотнул. Он повернулся и начал медленно взбираться на лестницу. В какой-то момент юноша ускорил шаг, - ему показалось, что лестница не кончается. Он взбежал на самый верх и прошёл через стеклянные двери.
Дао Синьван вышел на станцию. Снизу шумели люди. Стояли у края платформы. Ожидали поезд. Молодой человек замер. Он только что прошёл через двери, но попал на совершенно такую же станцию. Огромная цифра смотрела на него сверху – она была как будто ближе – четыре. Тревога, нараставшая внутри Дао Синьваня, лопнула наружу. Он рванул вперёд, взбежал на другую лестницу и ворвался в ещё одни стеклянные двери. И снова он был на станции.
Медленным, ватным шагом, придерживаюсь за поручни, высокий юноша сошёл вниз. Он прошёл толпу, задевая каждого встречного плечом, и встал у края платформы.
Громкие мысли шумели в его голове. Страх кромсал их как ножницы. Вдруг мурашки пробежали у него по спине. Он резко обернулся и взглянул на человека рядом. Человек тоже смотрел на Дао Синьваня. Юноша оглядел прочую толпу. Его встретили глаза. Потом другие. Один за другим люди оборачивались к нему и смотрели на него мёртвым кукольным взглядом. Дао Синьван шагнул назад. Он зашёл в непонятно когда прибывший поезд. Больше не заходил никто. Все только смотрели. Двери медленно закрылись, поезд тронулся, и глаза покатились влево. Их прикрыла бетонная стена.
Молодой человек стоял в немного опустелом вагоне. Все остальные пассажиры сидели. Мужчина с маленькими усами над мясистой губой пялился в газету. Девушка, которая раньше смотрела в окно, теперь как будто устала и разложилась на своём месте.
Дао Синьван стоял неподвижно. Его руки мяли амулет на груди – он был выполнен в форме дракона, свернувшегося кольцом. Подарок дедушки.
Рядом раздался шум.
Дао Синьван резко поднял глаза. Перед ним сидела маленькая девочка, в юбочке, в полосатых колготах. Она горбилась от кубического рюкзака на спине и обнимала горшочек с цветком – это был красный ликорис. Девочка съехала немного в бок. Потом ещё немного, а затем она упала, словно кукла, и покатилась в конец вагона. Цветок покатился за ней. И тут начали падать все остальные. Люди раскачивались и грохались на землю. Невидимые руки загребали их размякшие тела. Они набивали стенку в конце вагона. С хлёстом открылась дверь. За нею была тёмная бездна. Тела заскользили в неё.
Сила притяжения как будто повернулась, и теперь низ был где-то там. Мир накренился, земля ушла из-под ног. Дао Синьван в резком порыве схватился за поручень и повис на нём, как на турнике. Юношу тянуло вниз, его ноги стали тяжелыми, будто чугунными.
Дао Синьван держался изо всех сил, его подстёгивал ужас, но некоторое другое чувство, растерянность, мешало ему и смущала его волю. Весь мир неожиданно потерял смысл, молодой человек потерял своё место, своё понимание, свою опору. Точно также как человек своим сознанием облачает мир в форму, обдумывает его, структурирует, точно также и весь мир формирует вокруг человека логическое пространство, без которого разум не может себя помыслить. Существует взаимное трение, и, если нет уже этого трения, разум очень легко может соскользнуть в бездну. Возможно поэтому, а возможно нет, и причина была совершенно другой, но Дао Синьван терял волю к сопротивлению.
Ему вспомнилась Ли Синхуа. Где она сейчас? Она была с ним в поезде. С ней всё в порядке? Сердце его заныло почему-то, и вдруг он услышал звон, потом треск и ясный крик – и будто грязно стекло, застилавшее его разум, треснуло. И посыпалось:
“Сюда!” Кричали ему. Он покосился вниз. Девушка, та самая, которая внимательно смотрела в окно, теперь его разбила и махала, зазывала к себе. Она сидела на краю. Потом она спрыгнула. Дао Синьван опомнился. Он прополз в бок и наклонил голову, с трудом разглядывая, что было внизу. Тела исчезли, зияла чёрная бездна. Молодой человек сглотнул и отпустил шест. Мимолётную секунду он провёл в свободном полете, его руки дёргалась, пытаясь за что-нибудь зацепиться, и нашли. Он ударился и схватился за другой поручень. Разбитое окно было у Дар Синьвана прямо перед глазами. В темноте маячил свет. Дао Синьван прополз своими ноющими руками, вытянул ноги и рывком вывалился наружу. И снова мир перевернулся. Молодой человек грохнулся на землю и прилип как магнит. Земля под ним гудела.
Нужно было вставать. Дин Синьван встал, не позволяя себе даже думать об усталости. Не давая своему телу расслабляться. Он отлип от звенящей земли резко, как будто срывая пластырь, и зажмурился - ему в глаза ударил кисловатый яркий свет.
“Ой, сейчас”. Сказал тихий, нежный голосок, и свет ушёл. Белая клякса медленно растворялась на сетчатке, и проявилось сперва затемнённое, а потом очень светлое, правильное и красивое лицо. Волосы девушки были немного неряшливы, они были в меру короткими и чёрными. На левый глаз ей спадала фиолетовая чёлка. Девушка была в рваных джинсах и в майке с узором, как будто на белый холст брызнули краской.
Она светила в землю очень ярким и тонким прямоугольным фонариком.
“Тоже ничего не понимаю”. Сказала она нежным и удивительно тихим для своей кричащей внешности голосом. Дао Синьваню стало тревожно и страшно – но всё это было правильно. Он снова понимал страх и понимал тревогу. Ещё недавно весь мир в его глазах расплывался, и сам он тоже расплывался внутри - теперь юноша нашёл опору, что-то нормально во всём этом безумии - он вцепился в неё мёртвым хватом.
Молодой человек отряхнулся. Он повернул голову, и словно читая его мысли, девушка приподняла фонарик. Взгляд Дао Синьваня следовал за ясным светлым кругом, пока он медленно скользил по стенке вагона. В окнах ничего не было. Поезд опустел. Но слышен был какой-то странный звук. Молодой человек притронулся к железной стенке – ш-ш. Внутри звенела тихая вибрация. Кто-то прятался прямо под окнами, и – Дао Цинчинь очень ярко представил себе эту картину – дрожал, сдерживая смех.
Молодой человек отошёл. Он повернулся и показал девушке глазами, и одним очень тихим движением, чтобы она молчала. Девушка легонько кивнула, и они пошли налево, вдоль вагонов. Ступали осторожно. Каждый раз, когда они задевали случайный камешек, и он шуршал и скрипел, они вздрагивали, словно кто-то водил ногтем по стеклу.
Стенка поезда тянулась с боку. Дрожь внутри, смех становились всё громче, словно подгоняя, заставляя бежать. Временами шум и вовсе срывался в пронзительный треск. Дао Синьван едва сдерживал себя, сам не понимая зачем, чтобы не пуститься в бег. Тянулись мгновения. Спустя мучительно долгое время спереди открылся просторный туннель. Справа показался головной вагон. Молодой человек взглянул на него осторожно, сжимая зубы, чтобы не вскикнуть. Вагон был полностью наполнен огромным безносым лицом, с чёрными глазами, напоминавшими чернильные кляксы на белках. Лицо вдавливалось в стёкла. В боковые окна упирались его маленькие ручки. Огромные глаза следовали за каждым шагом юноши. Дао Синьван повернулся к девушке и увидел её странно заворожённый взгляд. Девушка заметила внимание Дао Синьван, очнулась и кивнула ему. Он тоже кивнул, немного запоздало, и они пошли дальше, по шпалам, медленно оставляя вагон позади.
Ещё спустя немало времени Дао Синьван повернулся. Туннель у него за спиной уходил во тьму. Юноша выдохнул. У него закружилась голова, словно он только что на пять минут – его рекорд - задержал дыхание. Дао Синьван с некоторой осторожностью взглянул на девушку. Она всё ещё была здесь. Рядом.
“Меня зовут Ли Мьяо”. Представилась она и протянула руку. Дао Синьван опомнился и пожал её.
“Дао Синьван”. Произнёс он своё имя.
“Ты тоже это видел?” Спросила девушка спокойным голосом.
Он кивнул.
“Очень страшно”. Она слегка улыбнулась
Он покачал головой. Ему в глаза ударил яркий свет.
“Не крути головой, пожалуйста. Говори. Мне хватило немых кукол”. Сказала девушка с лёгкой, вымученной улыбкой. Дао Синьван растерялся, но тоже улыбнулся в ответ и сказал: “Ладно”.
Они постояли немного и решили пойти дальше, в тёмный туннель. Завязался неловкий, немного рваный разговор. Дао Синьван и Ли Мьяо не понимали, как они попали сюда, что вообще такое – «здесь», и что им теперь делать. У них не было даже догадок. Следовало, наверное, думать – пытаться понять, что тут происходит, но любые предположения вселяли только отчаяние, и потому молодые люди говорили всякие глупости. Ли Мьяо первая разговорилась, Дао Синьван невольно и сам расслабился:
“Ты монах? У тебя очень интересная роба. Можешь прочитать похвалу Будде? Думаешь поможет?”
“Нет, мы пытаемся казаться монахами, но на самом деле у нас школа боевых искусств. Никто не разбирается. Дедушка говорит, мода на них прошла вместе с боевиками, - теперь всем интересна культура”.
“Вот как. Какой страшный дракон”. Она посветила на его амулет. Дракон и правда был страшным - он сворачивался в кольцо, лицо его было человеческим, но по-звериному свирепым.
“Чжулун”. Сказал Дао Синьван.
“Чжулун!” Повторила девушка, напыщенно сжимая губы трубочкой, усмехнулась и поправила свою чёлку. “Мило”.
Действительно, мило. Дао Синьван засмотрелся в лицо Ли Мьяо, ясное нежной улыбкой, и вдруг сказал:
“Хочешь скажу, как называется один из ударов нашего стиля?”
“Как?”
“Кулак дракона”. Он стукнул себя в грудь.
“Вау. Пф...” Девушка тихонько прыснула. Дао Синьван хотел рассказать ещё что-то весёлое, как вдруг зацепился за шпалу и похромал пару шагов вперёд. Он удержался на ногах, выпрямил спину и увидел в конце туннеля бегающую по стенам светлую кляксу – словно кто-то водил фонариком. И действительно, Дао Синьван пригляделся и разглядел на повороте мужчину в оранжевой форме строителя, с фонариком в руках.
“Смотри, сюда!” Всё ещё взволнованный, юноша побежал вперёд. Ли Мьяо что-то крикнула, но вот уже мужчина показался перед Дао Синьванем во всех подробностях. На нём была жёлтая каска. Лицо его было измазано пылью. Глаза у него были тонкими, а пальцы толстыми и волосатыми – лет ему было под сорок. Мужчина увидел Дао Синьваня, шуганулся, посветил на него фонариком и нахмурился:
“Кто ты такой? Как ты сюда попал?” Спросил он.
“Я...” Дао Синьван замялся. Не от отдышки, от радостного волнения. Вид строителя как будто вернул всему вокруг нормальность – и вот уже стены страшного туннеля не казались ему такими пугающими. Они были пыльными и серыми – самые обычные туннели метро. Всё вокруг сделалось обычным, а необычное осталось позади, и в него уже как будто не верилось, как в страшный сон.
“Мы... мы случайно забрели сюда”. Придумал Дао Синьван глупую отговорку.
“Вы? А второй где?” Спросил мужчина настороженно и строго.
Дао Синьван так растерялся, что сам уже не был уверен в ответе. Он повернулся, успокоился. Лю Мьяо тоже подбежала, очень быстро, и неуверенно посмотрела на мужчину.
“Где?” Вдруг повторил строитель, и стал водить своим жёлтым фонариком. Его свет падал на девушку, на её лицо, на фиолетовую чёлку, на майку с немного потёртым узором. Мужчина смотрел своим прямо на неё, а потом нахмурился и отвёл фонарик назад, на Дао Синьваня.
“Где?”
Где? Спросил сам себя молодой человек и медленно повернулся к девушке. Её фонарик погас. Лицо наполовину погрузилось во тьму, - как будто его откусили. Ужас и тревога вдруг сжали душу Дао Синьваня, внутри него нарастал тихий грохот. Юноша сглотнул. Если так подумать, девушка с самого начала была уж слишком спокойна. Если так подумать, она очень странно смотрело на огромное лицо, без ужаса, заворожённо. Если так подумать... Юноша вдруг схватил девушку за руку и побежал. Она шатнулась и тоже побежала. Строитель что-то крикнул, а они бежали, углубляясь в туннель. Тёмные стены вбирали в себя и кружили, как желудок огромной извивающейся змеи. Спустя несколько минут они встали. Девушка отдышалась.
“Почему?” Спросила она, немного покрасневшая.
“Почему ты...”
“Два”. Сказал Дао Синьван, выпрямляя спину.
“Я тогда сказал ему мы, то есть я и ещё кто-то. Он спросил про второго – я не говорил, что нас двое. Нас могло быть больше...” Он неловко улыбнулся.
“Правда? То есть... Правда-правда? Какая глупость”. Девушка отдышалась и заулыбалась, и взглянула на него благодарными и нежными глазами. Дао Синьван смутился и отвернулся.
А девушка вдруг рассмеялась, очень тихо. Потом всё громче. Её смех шелестел лёгким эхом в тёмных коридорах.
Улыбка Дао Синьваня сделалась натянутой. Он медленно повернулся к девушке. На него смотрели её тёмные, синеватые глаза. Взгляд их был неподвижным и пустым. Не моргая, девушка шагнула к нему как деревянная кукла. Молодой человек замер, сжал кулаки. Девушка наклонила голову и вгляделась ему в глаза, и зашевелила ушами. Дин Синьван обомлел. Она сказала:
“Смотри как могу”.
Снова пошевелила ушами. Усмехнулась:
“Поверил. Страшно? Извини. Только не бей кулаком дракона, пожалуйста”. И снова с ней всё стало нормально. А Дао Синьван немного ошарашенно покачал головой. Потом он тоже усмехнулся и стал любоваться её улыбкой. Что-то сладкое сжалось внутри него. Он посмотрел ей в глаза и вдруг ему вспомнилась Ли Синхуа. Молодой человек устыдился, отвернулся, прокашлялся и сказал: “Пойдём... пойдём дальше”.
“Пойдём”. Она пожала плечами. Они пошли. И снова заговорили, но теперь разговор был другой, напряжённый, скованный. Он был связанный – но они как будто говорить о чём-то неправильном, о чём нельзя говорить. Они рассуждали, что же это такое может быть. Может призраки?
“После теракта, например”. Говорила девушка очень хрупким, приглушённым голоском. Дао Синьван её слушал и ворочал ноги, вдавливая в землю следы, чтобы сразу узнать, если они пойдут по кругу.
“Если это...” Продолжала она, как вдруг камешки задрожали, по шпалам прошла вибрация, за спиной что-то засвистело и яркий свет вытянул их тени.
“Сюда!” Крикнул Дао Синьван и схватил девушку. Они дёрнулись в сторону и прижались к каменной стенке. Перед ними засверкал поезд. Побежали горящие стёкла. Совершенно пустые вагоны мелькали у них перед глазами. Мелькали минуту. Две. Казалось уже, нет им конца. Дао Синьван разглядел в стеклах своё отражение и отражение Ли Мьяо. Они мелькали и растягивались в квадратных рамочках, как будто на старой плёнке. Дао Синьван смотрел на всё это в напряжении, и вдруг заметил какую-то тень, там, за стеклом. Её длинные, бледные руки тянулись с другой стороны, зависая над отражениями девушки и молодого человека... Холодная дрожь пробрала Дао Синьваня. Потом он вздохнул. Монстр был за стеклом. Они были в безопасности. Поезд не кончался. Руки обвивали только отражение...
Отражение...
Молодой человек замер, сглотнул и осторожно приподнял глаза – и сразу он едва не потонул в огромных, чёрных зрачки на белых блюдцах. Две тонкие, но длинные, кривые руки зависали над головой Ли Мьяо. Ещё больше рук висело по бокам уродливого монстра, напоминавшего сколопендру с огромным человеческим лицом вышиной в два метра, - монстр протянулся по стене, и дальше, вдоль полотка, нависая над бегущим поездом. Создание держалось за выпирающие камни. Монстр был сверху. Спереди бежал поезд. Бесконечный поезд. Молодой человек и девушка были зажаты. Дао Синьван с трудом вдохнул, и вдруг хрупая, тёплая рука сжала его руку – за него схватилась Ли Мьяо.
А потом она стала приподниматься. Рядом шумел поезд. Худощавые руки обвивали девушку и поднимали её к огромному, белому лицу в зарослях чёрных волос. Девушка молчала. Она держала Дао Синьваня отчаянным хватом, а он как будто обомлел. Его собственные руки размякли. Девушка держалась за него отчаянно. Ли Мьяо уносило к белому лицу. Её потянули – она не отпустила юношу. Тогда маленькие ручки взяли девушку за кисть и одним лёгким, лёгким движением, со смачным, смачным хрустом, её сломали.
Девушка вскрикнула и белое лицо уставилось на неё, и раскрыло свой гигантский красный рот. В нём протянулись в несколько рядов маленькие белые зубки.
Дао Синьван упал на землю. Поезд ушёл. Они были наедине с монстром.
Создание, хватая своими цепкими руками камни, спустило своё громоздкое тело на землю. Оно растянуло руки и ноги Ли Мьяо, растянуло девушку как ребёнок растягивает куклу. Её лицо скривилось от боли. Она захныкала. Лицо приоткрыло свой рот и немножко, краешком зубов, надкусило пальцы Ли Мьяо, как ребёнок, которые покусывает и облизывает последний ломтик шоколадки. Кровавый визг наполнил туннель и угас, а потом снова наполнил и снова угас. Лицо понемногу пожирало девушку. Дао Синьван беспомощно наблюдал за ними, сидя на земле. И за ним тоже наблюдали круглые, чёрные и пристальные глаза создания. Вот уже монстр подбирался к ладоням девушки. Она дрожала, растянутая в его цепких лапах. А монстр всё смотрел на Дао Синьваня, не сводя глаз.
Молодой человек понял, - он будет следующим. Нужно бежать.
Ещё Дао Синьван понял, что бежать нет никакого смысла. Не выйдет. Он не убежит. Перед ним создание неописуемо выше него самого, перед ним ужас воплоти. Весь мир молодого человека сыпался как рисовая шелуха на ветру, оставляя только огромные чёрные глаза. Разум его таял, капля за каплей, оставляя только животные порывы. Бежать не было смысла. Но так уж устроен человек, что он не может просто стоять.
Мощное чувство заревело внутри Дао Синьваня. Непередаваемое, гудящее громче поезда.
Дао Синьван побежал.
Он ринулся на монстра. Ударился плечом о него и свалился на землю. Плечо заныло, как будто он врезался в стену. Монстр остался неподвижен, и взгляд его тоже неподвижно отражал юношу. Отражал как Дао Синьван вскочил на ноги и попытался оторвать пальцы монстра от девушки – юноша кусал, впивался в них своими ногтями, старался заламывать – и ничего не добивался. Руки монстра были крепкими как стальные тиски. Монстр наблюдал. Его глаза были неподвижны. Внимательны. А безумное чувство не утихало, наполняя Дао Синьваня до краев, так что пальцы его начинали дрожать от напряжения – это была безумная, страшная ярость. Девушка трещала в руках монстра. Кричать она уже не могла. Создание просунуло свои руки в её рот и раскрыл его, и набило своими пальцами. Пальцы монстра растягивали её веки, открывая глаза. Глаза красные, покрытые венками, сверкающие голубым – жалкие слёзы струились из глаз по щекам девушки. Дао Синьван ревел как безумец. Но движения его вдруг стали размеренным, обдуманными. Он занёс кулак и ударил монстру в рот, прямо в зубы. Голова не дёрнулась. Она уже и не смотрел даже на юношу. Как будто забыла его.
Дао Синьван ударил ещё раз.
И ещё.
Зубы продолжали опускаться и подниматься, пожирая руку девушки. Дао Синьван в кровь разбил свой кулак. Ещё. Что-то случилось. Один зуб дрогнул. Монстр замер. Дао Синьван навалился. Рука монстра ударила его, как хлыст. Юноша согнулся. Он взглянул на свой кулак. В него вонзался маленький окровавленный зуб. В зубах монстра появилась прорезь. Брызнула чёрная кровь.
Она запачкала белую робу Дао Синьваня. Накапала на его амулет – на дракона с человеческим лицом. И случилось странное: амулет как будто приоткрыл свой рот и стал хлебать чёрную кровь...
Есть одна поговорка - человека с огромным потенциалом, который его скрывает или сам о нём не знает, называют свернувшимся драконом.
蟠龍.
Паньлун.
Дао Синьван выпрямился. Расставил ноги и одним ровным, плавным движением отвёл окровавленный кулак назад. Амулет открыл свои сияющие глаза. Глаза самого юноши загорелись пурпуром – цвет Восточного Ци. Голос прозвучал в небесах:
Первородные Инь и Ян,
Тайна Жёлтого Ростка;
Владычица пяти металлов,
Речная Колесница севера...
...Согласно легендам, Чжулун – дракон, повелевающий светом. Он освещает мрачный северо-западный край. Если дракон может осветить целую страну, возможно ему по силам зажечь солнце даже в царстве мёртвых?
Дао Синьван заревел: “Кулак Дракона”.
Паньлун спустился с горы.
Кулак полетел вперёд, руку Дао Синьваня окутал пламенный дракон с человеческим лицом, и заревел. Весь туннель слегка вздрогнул, и кулак углубился в лоб огромного лица. Всё замолчало. Подступила лёгкая дрожь, камешки на земле взмыли, опустились. Запрыгали. Дрожь нарастала. Она была всё сильней. Началось землетрясение. Словно божество, безумное как ребёнок, раскачивало в руках весь мир. Огромные чёрные глаза треснули красными трещинками. Руки опустили девушку на землю. Кулак пылал. Пламя охватила Дао Синьваня, сжигая белую робу, оголяя тело, ещё белее, белое как нефрит, развязывая узел в волосах – волосы его растеклись по спине чернильным водопадом. Мышцы его казались вырезанными из камня.
Жар вырвался из точки соприкосновения кулака и лица. Глаза монстра закатились. Он вывалил огромный язык, похожий на красного слизня. Дао Синьван отвёл руку. Потоки горячего воздуха струились из его кулака, как из реактивной турбины.
Он ударил ещё раз.
Ещё.
А потом...
Следует упомянуть луну.
Когда-то она была очень гладкой, ровной.
Миллионы лет её бомбардировали астероиды, и она приобрела свой нынешний разбитый облик.
Прошла минута.
Огромное белое лицо стало более разбитым, чем луна.
Молодой человек медленно опустил руку и прошёл к девушке. Она лежала на земле, без сознания. У неё не было руки. Рядом светил её прямоугольный фонарик. Дао Синьван наклонился и потрогал его. Свет ударил ему в глаза. Таких штучек он раньше не видел. Наверное, девушка была из богатой семьи. Он взял фонарик в руку и провёл по нему пальцем, - вдруг его экран поменялся. Дао Синьван едва не выронил приспособление. Он увидел несколько цифр.
Молодой человек поразился, задумался и скривил печальную улыбку.
Он всё понял.
*********
Постепенно тьма раскрывалась, мир немного раскачивался. Лю Мьяо приоткрыла глаза. На неё смотрело огромное, опухшее красное лицо с чёрным фингалом. Девушка удивилась, а потом поморгала и успокоилась. Она взглянула на свою культю.
Потом она перевела взгляд на молодого человека, который сидел рядом.
“Доброе утро”. Сказал юноша.
“Привет”. Ответила девушка, поправила чёлку и повернулась на шум за спиной. За ней сверкала мелькающим, механическим светом широкая щель в стене. Странный шум исходил из неё, как будто с видео, на котором плохой звук. Это был шум улицы, жизни и людей. Девушка взглянула на него заворожённым взглядом и повернулась назад, к молодому человеку, сидевшему в спокойной полутьме.
“Я читал как-то, что Чжулун освещают путь к небесным вратам. Наверное, если ты попал в мир мёртвых – тут небом будем мир живых”. Сказал он, щупая свой амулет.
“Вот как”. Как-то просто сказала Ли Мьяо. Её голубоватые глаза были широко раскрыты. Они напоминали небеса в преддверии рассвета.
“Когда у тебя день рождения?” Вдруг спросил юноша.
“Пятое июля...” Ответила она, а потом прибавила, с выражением печального осознания: “Тысяча девятьсот девяностой восьмой”.
Дао Синьван долго молчал и улыбался сам себе. Потом он вздохнул.
“Когда ты говоришь, был тот теракт?”
“Первого июня”. Немедленно ответила девушка, и добавила, грустно:
“Моя сестра...”
“Я знаю”. Сказал Дао Синьван.
Девушка удивлённо присмотрелась к нему и наклонила голову: “Я тебя помню. Ты заслонил Синхуа, но вас задавили обломки”.
“...”
“Ты ей очень нравился”.
“...” Дао Синьван слегка улыбнулся, сказал:
“Она сейчас должна быть в царстве мёртвых. А меня держала эта штучка”. Он показал на амулет.
“Как якорь...” Догадалась девушка.
“Наверное”. Он пожал плечами.
“А я тогда... Я тогда, наверное, в коме. Видел такой фильм? Хотя нет, он новый. Знаешь, это такое измерения, когда ты на грани жизни и смерти... У меня опять был приступ”. Сказала она грустно.
“Постоянно после того теракта. Мне нельзя волноваться”.
Дао Синьван понимающе кивнул. Он, кажется, видел похожий фильм. Возможно его пересняли.
Они замолчали.
“Что теперь?” Спросила девушка.
“Тебе туда”. Молодой человек показал на трещину. За ней ходили люди. Шум, толпа, всё это было так близко, но как будто за нежной плёнкой.
“Наверное... Спасибо. Ты ей правда очень нравился. И мне нравишься”. Сказала девушка, лёгонько улыбаясь.
“Интересно, как мы нашли друг друга?”
“Карма”. Усмехнулся Дао Синьван. Теперь он знал, что погиб уже очень давно. Что все эти годы он бегал от монстра, бегал на перешейке между царством короля Ямы и миром живых – словно Сун Укун, заточённый на ладони Будды. Впрочем, его дедушка всегда говорил, что Путешествия на Запад – это буддистская пропаганда.
Вот почему Дао Синьван так легко воспринял весь окружавший кошмар – он был к нему привычен. Каждый раз лицо его пожирало, и каждый раз амулет возвращал его в начало петли. Его сердце успело привыкнуть. Девушка умудрялась смеяться и шутить, несмотря на весь этот ужас, потому что тело её было где-то там, сверху. Сюда попал только отголосок, половинка её души. И потому всё окружающее она воспринимала как сон – а во сне всё всегда кажется нормальным. Когда она проснётся – она всё забудет.
“Интересно, как там дедушка”. Дао Синьван потрогал свой амулет, холодный и невзрачный, но словно ожидающий чего-то. Юноша догадывался – чего.
“Наверно мы скоро встретимся”. Вдруг сказала девушка.
“Моё сердце долго так не протянет, доктора говорили, что...”
“Не скоро”. Вдруг покачал головой Дао Синьван.
“Хотя я попытаюсь побыстрее”. Он пообещал серьёзным голосом.
“Хм?” Она растерянно наклонила голову.
Дао Синьван сказал: “Я верну Ли Синхуа. Она погибла? Значит сейчас в мире мёртвых. Я её достану. И сам вернулась. И тебя я тоже достану, если надо. А лучше вылечу”.
Он добавил, нежным голосом: “Только не сдавайся”.
Девушка удивлённо приоткрыла рот:
“Я...”
Вдруг молодой человек вскочил, возвысился на нею своим двухметровым ростом, схватил Ли Мьяо за плечи и швырнул в трещину.
Она расстворилась, и трещина стала медленно закрываться.
Дао Синьван немного постоял перед нею, разглядывая оживлённый мир с другой стороны, врачей в белом, кровать и кусочек голубого неба в окне. Потом он повернулся к огромной голове. Её глаза, размером с блюдца, сжались в ужасе от его взгляда до размера чашечек. Голова податлива открыла рот – её глотка уводила в темноту.
“А мне сюда”. Сказал Дао Синьван и пошёл тёмным туннелем. Голова задрожала.
Ей было чудовищно страшно.
И в то же время голове теперь было немного спокойнее на душе. Она была заурядным проводником мира мёртвых, и уже много лет возилась с этим непонятным монстром, который каждый раз возрождался, когда она его съедала. У головы уже начинался нервный тик. Нет ничего страшнее неизвестного. Но теперь этот проклятый кошмар, хоть и болезненно, наконец закончился.
Дао Синьван шёл тёмным туннелем. Шёл долго, - туннель казался бесконечным – но даже темнота вокруг воспринималась как нечто новое и свежее. И вот она расступилась. Засверкало звёздное небо. Только вместо звёзд были нефритовые черепа. Огромная стена их возвышалась до небес. Вдали возвышались костяные горы, извивались красные реки. Тысячи мертвецов тянули огромные камни для мавзолеев. Гигантские монстры, небесные демоны и воины в золотой броне бороздили облачное море.
Дао Синьван широко раскрыл глаза.
Амулет у него на груди облизнулся.
Дао Синьван погладил его и приободрился.
Воистину...
“Дорогу в тысячу шагов,
Я пройду.
На гору (山) в тысячу шагов,
Я взойду (仙)”. Прочитал Дао Синьван вольный, глупый стих и пошёл вперёд.
Однажды этого молодого человека будут называть Призрачным Бессмертным Императором-Драконом Сансары...
Однажды он создаст бескрайнее царство, где никто не будет умирать...
Однажды у него будет гарем из миллиона наложниц и двух полноправных жён...
Но это уже совершенно другая история.