Михпал и его охота
- Сборник
- Новогодний конкурс «Две сорванные башни» (2022–2023)
Меня никто не зовёт Михпал, но я помню, что это моё имя. Как и почему я его получил, кто меня так назвал – теперь уже сложно сказать. Прошлое моё туманно, а жизнь уже близится к концу. Нет, я не умираю, я здоров, хоть и очень стар. Чувствую себя отлично. Дух и тело пока позволяют выходить на охоту каждый день. Но если бы вы прожили столько, сколько я, то сами бы ощутили холодное дыхание смерти.
Целью моей охоты становятся мамонты. Каждый день я выхожу из пещеры и иду по тропам, окружающим моё одинокое жилище. Отходить далеко не приходится, ведь ни мамонты, ни другие животные меня не боятся. Да, порой некоторые из них сторонятся меня, убегая с тропы чуть в сторону, но всё равно каждый день я вижу, как по тропе куда-то скачут звери. Но меня интересуют не они, а лишь здоровенные покрытые шерстью твари с огромными бивнями.
Потому что они объявили мне войну. Мне и божественному мироустройству. Вы спросите, откуда природе берутся тропы? Я отвечу вам – нам их дал кто-то свыше. Какой-то Небесный Пастух, который заботится о нас. Тот, кто предусмотрительно зажигает белые точки на чёрном небе. Тот, кто утром заботливо выталкивает огненный шар из-за горизонта. Он дал нам направление. Он дал нам путь, по которому мы должны следовать. Он указал нам правильную сторону. Правильная – значит правая.
Но мамонты объявили мне войну. И они упорно ходят по левой стороне, прогоняя других животных, а иногда и вовсе натыкаясь на них, будто бы небесный закон для огромных зверей не существует. Они хотят нарушить миропорядок и тем самым погрузить мир во тьму. Для того, чтобы это прекратить я веду свою охоту.
Я выхожу из пещеры всегда в разное время, чтобы покрытые шерстью звери не приспособились избегать меня. Я выхожу на тропу и иду себе вперёд. Никого не трогаю, никому не мешаю. Ни от кого не прячусь.
И тут появляется мамонт. Он виден издалека, потому как правила не для него. Он идёт по неверной стороне тропы, прёт прямо на меня. В его глазах тупое спокойствие и уверенность, я для него не существую. Я и такие, как я, уйдём с тропы, потому что мы старые и слабые, а он – огромный и наглый. Мы, наш Небесный Пастух и наши правила – ничто для него. Но хоть я стар, в руках ещё есть сила. Руки ещё могут держать копьё. И я вонзаю его в грудь противника. Неглубоко – так, чтобы не убить.
Мне не нужна его смерть, мне не нужно его мясо или шкура. Я встану поутру, пока хищники спят, и наведаюсь в ближайший грот, где предусмотрительно запасена пища. Там же я оставлю Небесному Пастуху небольшое подношение в виде нескольких сухих листьев особого дерева. И в награду за то Небесный Пастух благословит меня и мои запасы. И завтра они не будут растащены другими животными.
Я вонзаю копьё в грудь мамонта, зная, что завтра снова выйду на охоту. До тех пор, пока мамонты не запомнят правильную сторону тропы. До тех пор, пока не уподобятся другим животным и не поймут рисунок Небесного Пастуха. Либо до тех пор, пока Великий Вождь не раздавит меня своей мощной лапой, или не снесёт голову тяжёлым бивнем.
Путь обратно в пещеру тяжёл, сложно волочить уставшие ноги. Сложно было и раньше, но старость делает всё сложнее.
Мой сон неспокоен и будто бы долог, но совсем не даёт сил. Иногда во сне я вижу какой-то иной мир. Будто и сам я когда-то был то ли мамонтом, то ли Небесным Пастухом.
***
Утро. В пещере холодно. Казалось, раньше было теплее. Не знаю, что стало тому причиной. Может движение огненного шара по небу влияет как-то, а может Небесный Пастух от меня отвернулся.
Я подхожу к дальнему углу своего обиталища, где раньше был родник. Вчера он перестал бить. Это горе. Теперь придётся брать воду где-то ещё. Омывать себя станет тяжелее. Одежда из шкуры и так уже пропахла. Многие животные на тропе странно принюхиваются.
Но копье всё так же легко, а значит, в руках есть сила. Ноги находят тропу, где-то рядом скользят тени животных. Мир остаётся прежним. Ещё не всё поменялось, а значит появится и мамонт.
Выйди из пещеры, я заглянул в трещину на камне, совсем рядом с лазом, что ведет в моё логово. Из трещины торчали крупные сухие листья. Много, больше, чем вчера. Надежды, конечно, нет, но я всё же пошарил рукой в трещине. Наконечник копья так и не удалось найти. Я знаю, что рано или поздно он там появится. Я не могу быть единственным охотником. Появится другой и подаст мне знак. Но пока только демоны дурят меня, набивая трещину пучками пожухлых листьев. От демонов меня не оградит даже Небесный Пастух. А может так он говорит мне, что я недостаточно усерден в охоте?
Демоны – они заодно с мамонтами. Иногда я их вижу. Появляются где-то рядом, похожие на мирных животных. Но потом подкрадываются ко мне сзади и шепчут:
– Михпал… Михпал…
Вкрадчиво. Почти нежно. Они хотят переманить меня к себе. Чтобы я встал на их сторону. Чтобы я сбивал с пути обычных животных, заставляя их идти по левой стороне тропы, а не по правой. Но левая сторона – сторона сердца. А правая – сторона души. Сердце рано или поздно остановится, а душа не может умереть. Она отправится в далекие угодья Небесного Пастуха.
Тропа вела меня вперёд. Сегодня я ощутил старость сильнее, чем раньше. Но сердце билось не устало и боязливо, а будто бы предвещало важное событие, предчувствовало драку.
Мамонты отличались один от другого. Одни молча сворачивали на правильную сторону. Некоторые рычали и продолжали идти дальше, не реагируя на укол копья. Они оставляли за собой полосу из кровавых капель, но даже боль не могла остановить их желание уничтожить мировой порядок. Другие были столь опасны, что я не решался поразить их копьем, а лишь следовал за ними. Их это раздражало, и они махали головой, разрезая воздух бивнями. Я надеялся, что рано или поздно они ослабеют, безумная ярость в их глазах чуть затихнет, и тогда я смогу нанести свой удар.
Очередной мамонт был из тех, что не остановятся. Я понял это сразу. Его необычайно грузное тело покрывала густая шерсть, а изогнутые бивни были раза в полтора толще, чем у других сородичей. Глядя в его безумные глаза, я понимал, что это не просто мамонт. Это Великий Вождь. Я рисовал его на стенах своей пещеры и всегда чувствовал, что встретив его, исполню своё предназначение. Что будет дальше? Не важно. Но нужно отправиться на ту сторону реки, что называется судьбой. Пути назад не было.
Я схватил копье и направил его в шерстистую грудь врага. Где-то за плечом послышался шёпот демонов.
– Михпал! Михпал...
Хотят ли они смерти старого охотника или же им будет достаточно потешиться над моим поражением?
Руки держали копье крепко, но вместе с силой в мышцах пришло и понимание того, что старость всё-таки берёт своё. Завтра я уже не смогу поразить врага так метко. Потому всё нужно решить сегодня. Я или он. Михпал или Великий Вождь. Рано или поздно охота должна была закончиться.
И я ударил его прямо в сердце.
Но он не упал на землю, не убежал прочь, а отбросил меня в сторону ударом бивня. И даже не это поразило меня, а то, что Великий Вождь обладал человеческим голосом. Не могло быть иначе, дар голоса он использовал, чтобы проклясть меня.
***
– Мудак, блядь, старый! Куда ты прёшь, сука! Ещё тыкает в меня своей бумажкой свёрнутой, блядь, – кричал грубый и неприятный мужской голос.
– Мужчина, вы не видите, что человек в возрасте? Он не в себе, не сквернословьте, – испуганно вступилась молодая девушка.
– Ну извините. Держите своего родственника в специальном доме для таких…
– Ой да как вы можете? Вам всем лишь бы распихать по специальным домам. Человеку помощь нужна, не видите?
– Ну вот и помогайте, я не при делах, возиться ещё со всякими ебанутыми.
Грузный мужик в толстой дубленке с меховым воротом и такой же плотной меховой шапке ушёл вдаль.
– Михаил Палыч, вы как? Подняться можете? – студентка помогла старику встать на ноги. – Ну вот, давайте я подержу. А мы вас искали. Вы почему так себя запустили? Мы вам звонили сначала, а потом у вас телефон отключили за неуплату. И на дверной звонок вы не отзывались… Пытались вам письма в ящике оставлять, а у вас там всё забито квитанциями и рекламой всякой, будто вы уже давно его не открывали. Вас же отключат от сетей! Вы куда пропали? Вся кафедра палеонтологии за вас беспокоится! Так долго готовились к защите и так внезапно пропали! Вы же столько лет мамонтов своих изучали, а тут… Хотя теперь уже не до защиты, в порядок бы вас проводить! Исхудали! Нам соседи сказали, что вы прямо рано утром выходите в магазин, а мы вам караулить пытались у подъезда… Да что же это такое… Я вас столько времени пыталась найти и только последние дни удаётся вас выловить. Вот, давайте, проходите. Ох и холодно же у вас, вы тут как живёте-то? Ну точно, отключили всё за неуплату. Михал Палыч, как же так? Да положите вы свой плакат. Измяли его уже. В трубочку ещё свернули его… Зачем? Зачем тыкали им в прохожих? Я же никого, кроме вас, не вижу своим дипломным руководителем… Мне уже все сказали забыть, и даже не пытаться вас спасти, а я всё не сдавалась… Зачем же вы так живёте, Михал Палыч?
– Затем, что ходить надо по правой стороне улицы, – с трудом вспоминая человеческие слова, сказал профессор палеонтологии.
Тут же он вспомнил, как шёл в университет, рассказать о своей научной работе. О том, как он смог найти алгоритмы и закономерности в миграции мамонтов ледникового периода. О том, как покрытые шерстью гиганты выбирали тропы и путешествовали. Безусловно, все были бы рады услышать о таком открытии от сведущего в вопросе человека. К тому же, человека, который обладал непререкаемым авторитетом на кафедре. Но…
Осенний тротуар был залит водой. Всюду стояли лужи, хотя дождь давно перестал. Михаил Павлович спешил в университет. Он всегда ходил по правой стороне улицы. Всегда по правой... Ходить по левой было бы столь безответственно. Ведь можно налететь на прохожего, столкнуться, упасть. Михаил Павлович спешил в университет. В правой руке у него был дипломат с листами пояснительной записки. В левой руке свёрнутый в тонкую трубочку плакат с иллюстрациями. Он нервничал, потому что не хотел опаздывать. Он вообще крайне много нервничал в последние дни. Наверное, потому что слишком мало спал. Состояние ума Михаила Павловича было не лучшим. Ему уже давно пора было отложить наработки для научной статьи и отдохнуть.
Жаль, что не все были так вежливы и ответственны, как Михаил Павлович. Навстречу Михаилу Павловичу пёр здоровый мужик. Он считал, что имеет право идти по левой стороне улицы. Он был уверен в себе и даже не сомневался, что в последний момент щуплый старичок интеллигентного вида отпрыгнет в сторону. Но Михаил Павлович мысленно был где-то далеко в ледниковом периоде. Он налетел на здоровяка и упал.
Дипломат раскрылся, и листы пояснительной записки полетели в лужу. Они стремительно намокали, меняя белый цвет мелованной бумаги на серый, более соответствующей осеннему асфальту. В воду упал и свёрнутый плакат. Один конец его уже начал намокать. Михаил Павлович вскочил на ноги, вытащил из лужи плакат и, словно копье, направил его в грудь стоявшего рядом мужчины. Михаил Павлович издал чудной утробный рык, совсем несвойственный современным людям. Не похоже, что кто-то на земле кричал подобным образом вот уже много тысяч лет.
Так началась охота Михпала.