Идея
- Сборник
- Бунд союза графоманов (2023)
«А есть ли смысл сражаться?» – мысль крохотной молнией промелькнула в голове Аарона. В свою очередь, гораздо более внушительные золотистые молнии, грохоча, разбегались от новых ударов по черепушкам восставших мертвецов.
Уже около получаса паладин защищал небольшую деревушку на окраине империи. Дело было даже не в силах, выносливости Аарону не занимать. Сейчас у него понемногу начинала страдать мораль. Он не боялся орд нежити, однако по прошествии практически сотни битв за последние пять лет, уже начинаешь раздражаться оттого, что война с Лордом Тьмы никак не закончиться. Защищать деревню на сто человек, когда основные силы Ордена святой Ариэль уже давно на передовой…
Но всё же, он не забыл, что просевшая мораль для паладина является серьёзной проблемой в пылу битвы.
– Ариэль, дай мне сил! – выкрикнул воин света, отгоняя от себя мысль о тщетности сражения, словно очередного зомби. Его молот, разбрасывая золотые молнии, снова размозжил бездушную черепушку.
Опыт паладина в сражениях у местной деревушки подсказывал, что поток мертвецов вот-вот начнёт угасать и совсем иссякнет ещё где-то через полчаса. Отправили его сюда четыре года назад, когда войска возродившегося Лорда Тьмы стали тиранить чуть ли не все людские поселения. Армия пребывавшей в упадке империи не смогла достойно противостоять ордам нежити, поэтому монарху пришлось снова обращаться за помощью к Ордену святой Ариэль. Старшие монахи, жрецы и паладины уже давно отправились в поход на цитадель зла, чтобы лично сразиться с Лордом Тьмы, а молодняк и санов средней руки рассредоточили по империи, дабы охранять обычный люд от подобных напастей.
Однако, сколько Аарон ни крошил черепушки скелетов и зомби, в этот раз поток нежити, похоже, не планировал заканчиваться.
– Стало быть, рядом некромант, – негромким и хмурым голосом огласил свои мысли паладин.
Враги, что сейчас толпами перемалывал Аарон верным молотом, на самом деле не представляли большой угрозы обычным крестьянам. Если выставить дюжинного лесоруба или даже мельника, то те с лёгкостью разделаются с парой-тройкой еле волочившихся зомби обыкновенным бревном, не говоря уже о топорах. Даже доярка может один на один схлестнуться со скелетом и одержать верх. Но существовало несколько проблем, вынуждающих Аарона сейчас находиться здесь и размахивать молотом. Первая – это то, что нежить всегда нападала ордами, и даже если деревушка могла создать ополчение из самых крепких ребят, чтобы бороться с этим, то со второй проблемой крестьяне никак не могли справиться. Скелеты и зомби имели способность восставать сразу после боя, оттого сражение постоянно побеждающей доярки могло продлиться вечность. Освящённое же оружие паладинов, в свою очередь, умерщвляло мертвецов раз и навсегда.
Грохот и хруст костей быстро сменялся звуками ударов о гнилое мясо. Молот давно потерял опрятный вид, изголовье окрасилось в багрово-чёрный цвет, а кое-где с него свисала почерневшая гнилая плоть. Не было видно конца и края потоку мертвецов, медленно шагавшему из-за холма. Стекающее за горизонт закатное солнце ещё больше давило на мораль Аарону. Мускулы уже вовсю изнывали, а восстановить сбитый ритм дыхания не помогала ни одна техника.
«Так не годится», – собрался с мыслями Аарон. Ухватившись за край древка своего оружия, он поднял его на уровень груди и вытянул максимально вперёд. Слегка размахнувшись, воин света крутанулся на триста шестьдесят градусов, сразив сразу трёх мертвецов круговой атакой. После этого, не теряя ни секунды, паладин ринулся вперёд, рассекая орду нежити размашистыми ударами.
Третьей проблемой, которую решали воины света в отдалённых сёлах, были внезапные появления разного рода офицеров из армии тьмы. Зачастую они владели могущественной тёмной магией. С такими не могли справиться не то что деревенские ополчения – даже имперской гвардии они частенько были не по зубам.
Поддерживать свору нежити, с коей столкнулся Аарон, мог только какой-нибудь офицер Армии Тьмы, владевшей некромантией. И если оно действительно было так, то бой предстоял непростой. Аарон не боялся смерти как таковой. В большей степени он переживал за то, что не справится со своим долгом защитить людей в деревне.
Преодолев двести метров, по пути перемалывая трупы, паладин наконец-то добрался до холма, из-за которого вяло тащились живые мертвецы. Его опасения подтвердились. Два огромных скелета, под три метра ростом, сгорбившись, стояли возле небольшого ритуального круга, в центре которого что-то колдовал некромант. Вооружены они были полуторными мечами и щитами. Горло непроизвольно сглотнуло сжиженную сухую слюну. Оценив новых противников взглядом, Аарон сделал неутешительный вывод, что даже одного такого победить будет непросто. Высшая нежить двигалась быстрее, била сильнее. А хилые на вид щиты, что держали скелеты, были зачарованы тёмной магией, и простой удар молота им, скорее всего, нипочём.
Кодекс ордена святой Ариель не поощрял самопожертвование. Согласно правилам, Аарон должен немедля спасаться, даже подставляя под удар деревенских крестьян. Руководствовался кодекс не ценой экипировки, смертью обученного бойца и даже не угрозой потери святого молота, что давался ордену огромными усилиями. Смерть одинокого война в поле грозила потерей информации о времени и месте, информации о том, кто и где представляет эту самую серьёзную угрозу. Если боец ордена пал, значит, опасность до того велика, что поздняя реакция на неё может обернуться колоссальными жертвами среди мирного населения. Надобно спасться с поля битвы и отправляться за подкреплением, дабы сразить некроманта наверняка.
Аарон закрыл глаза. Моральные устои схлестнулись в голове паладина в битве гораздо более масштабной, чем происходила подле него. Правой рукой он схватил молот посерёдке древка, после чего поднял орудие к небу.
– Ариэль, прошу, дай мне сил, – негромко произнёс воин. Затем открыв глаза, резко ударил молотом по земле. От навершия, вылитого из святого металла, полетели золотые молнии, неумолимо разя подкравшеюся за время раздумий нечисть.
Аарон твёрдо решил – уходить нельзя. Он не знал, что привело его к такой идее, ведь перечить кодексу не было у него в привычках, однако чувство непоколебимости перед предстоящей битвой с превосходящим соперником черпалось откуда-то из глубины души.
Без промедлений Аарон ринулся к очерченному кругу. Внутри, словно в трансе, стоял бородатый старик, обвешенный множеством ритуальных приблуд. Некромант бормотал что-то невнятное себе под нос, сопровождая это какими-то вычурными пассами, а ритуальный круг под ним, в такт движениям старика, мерцал бледно-зелёным светом. Больше информации о происходящем Аарон получить не успел. В следующее мгновение он уже ловил древком молота удар подоспевшего к нему огромного скелета. Орудие ожидаемо выдержало, материал из святого дерева был готов к подобным ударам, но вот самому Аарону пришлось несладко. Погашенная сила заставила вибрировать всё тело, кости завыли, будто звон тысячетонного колокола пронизывал всего паладина. Вместе с тем пришло осознание того, что он получил уже далеко не один ушиб и царапину за этот бой. Все они разом заревели. Однако, тренированные рефлексы сработали быстрее страданий и вопреки болям. Воин света молниеносным махом развернул молот из блока и нанёс удар по бедренной кости оппонента. Рост скелета явно сыграл ему не в пользу. Аарону даже не пришлось целиться, чтобы выбить нечестивому ногу. Чудовище тут же свалилось наземь и стало нелепо размахивать мечом в попытках задеть паладина; тот, в свою очередь, двумя быстрыми рывками набрал расстояние между ним и поверженным стражем, что практически целиком утратил подвижность.
Теперь, когда между напавшим скелетом и паладином было порядка пяти метров, Аарон собрался полностью сосредоточиться на битве со вторым стражем. Тот как раз ринулся в атаку. Только сейчас Аарон понял, что скелеты размахивают полуторными мечами словно кинжалами. Заблокировать ещё один удар казалось непосильной ношей, и Аарон решил сменить тактику. Очередной выпад скелета со свистом пролетел мимо увернувшегося паладина. Однако, решив избегать ударов чудовищной силы, Аарон загнал себя в другую ловушку. Из-за резвой скорости атак он оказался в ситуации, в которой только и оставалось делать, что уворачиваться, без реальной возможности перехватить инициативу. Соперники завертелись в смертельном танце. Взмахи стали настолько крутыми и широкими, что просто сносили всю остальную поднимаемую некромантом нежить.
В монастыре у Аарона не было тренировок с противниками, что могли так быстро орудовать двуручным оружием, поэтому никаких отточенных приёмов, которых тело смогло бы выдать само по себе, тоже не имелось. Долго избегать ударов с огромным молотом в руках Аарон не мог, а парирование было очевидно худшим из вариантов, ибо руки ещё не оправились от первого удара.
Очередной выпад скелета скосил двух новопризванных зомби позади Аарона, отчего у него зародился безумный план. Совершив пару молниеносных прыжков назад, он устремил молот в небо и вновь прокричал:
– Ариэль, дай мне сил! – осыпая всё жёлтыми искрами, молот быстро понёсся к земле. Соприкоснувшись с поверхностью, он испустил волну невидимой силы, что помешала стражу сделать очередной выпад и даже заставила его немного отпрянуть. Следующим мигом, не отрывая орудия от земли, паладин сделал два шага вперёд, навстречу оцепенелому скелету. Затем, резко подняв орудие, он с размаху метнул его в сторону противника. Попасть в такого бугая было несложно, искрящийся золотом молот с лёгкостью пробил грудную клетку стража насквозь, отчего его руки вместе с головой посыпались наземь.
Паладин выдохнул и только хотел немного расслабиться, как неожиданно адская боль пронзила его грудную клетку. Взгляд медленно опустился и обнаружил окровавленное лезвие полуторного меча, торчащее из груди. Первый страж дополз до него с помощью рук и оставшейся ноги. В следующее мгновение меч покинул бездыханное тело, и Аарон рухнул на землю.
Спустя вечность, а может, в следующий миг, Аарон обнаружил себя дрейфующим. Всё тело словно обволакивала шёлковая жидкость, медленно стекавшая по его коже. Жидкость была вязкой и тягучей, но в то же время бесконечно белой, приятной и умиротворяющей. Ему казалось, что он словно плывёт по материализовавшемуся свету. Он помнил последние мгновения своей жизни, но казалось, они уже бесконечно далеки. Так далеки, что это уже вовсе не важно. Аарон не мог пошевелить конечностями, будто те онемели. При этом они вовсю ощущали благодатность света, касающегося их. Время остановилось. Мысли как будто не думались, не могли прийти к выводам, не могли закончиться.
– Аарон, – вдруг в голове услышал своё имя паладин. А может, не в голове? Эта мысль так же, как и предыдущие, не смогла дойти до своего завершения. Логическая цепочка терялась где-то в волнах шёлкового света, зависала в неопределённости, словно ей запрещали принять конечное состояние.
– Да? – ответил паладин. Или всё же только попытался и не смог?
Вдруг перед глазами Аарона спокойствие места, где он оказался, стало разрушаться. Пространство пришло в движение. Мысли побежали, он действительно ответил загадочному голосу. Онемение в конечностях растворилось, а ужасающая боль, что несколько секунд назад от груди растекалась по всему телу, куда-то пропала. Свет-жидкость стал растворяться, и словно из тумана проявился образ женщины.
Несколько мгновений спустя внутренний мир Аарона снова перевернулся с ног на голову. Сначала спёрло дыхание, затем благоговение стало наполнять каждый сосуд, каждую клеточку, каждую точку сознания Аарона. Перед ним явилась Ариэль.
– Аарон, тебе нельзя умирать, – грустным голосом произнесло божество и покачало головой.
Дар речи предательски куда-то сбежал. Затем Аарон понял, что сказать, по сути, кроме оправданий, и нечего. Аарон не мог сообразить, что вообще он должен делать в этой ситуации, словно его мыслям опять запретили завершаться.
– Спасибо, что помогали мне в битах, – внезапно у паладина заговорила не голова, а сердце.
– Сейчас это не важно друг мой, – божество улыбнулось. Выражение лица паладина же стало глуповато-нелепым, – Ты тот, кто сейчас нужен на фронте против Лорда Тьмы, ты должен помочь соратникам и отправиться прямо к цитадели неприятеля. Поэтому поднимай молот, Аарон, и бей.
– Что?
– Сожми свою длань, друг мой.
Аарон не понимал, что происходит, но руку всё же сжал. Внезапно почувствовав в ней очень знакомое древко, он осмотрел свой кулак, но ничего не обнаружил. Однако рука чётко отзывалась, что держит хорошо известную ей продолговатую вещь. Паладин перевёл недоумевающий взгляд с руки на умиротворяющую улыбку Ариэль.
– Аарон, – снова произнесла она имя паладина, – вставай и бей.
– Что?
– Поднимайся и бей! – голос стал грозным, а лицо исказили черты лёгкого раздражения. От такой перемены настроения у божества Аарон непроизвольно заморгал. Внезапно, после очередного из таких морганий, окружение Аарона сменилось. Он обнаружил себя снова лежащим на земле. Непонятно как, но в левой руке был молот, что он недавно метнул в гигантского стража. Осмотревшись, он увидел, как в сторону ритуального круга ползёт одноногий скелет. Глаза мало верили происходящему, поскольку всё тело всё ещё ощущало благодать от текучего шёлкового света.
Сил, по ощущениям, было сверх тонны. Мигом встав с земли, он словно тренировочным мечом взмахнул молотом и размозжил голову ползущего скелета. Из оружия полетели искры, но теперь не жёлтого, а ослепительно-белого цвета. Без промедлений Аарон метнулся в ритуальный круг и в два шага настиг некроманта. Вдарив по телу старика молотом, он почувствовал, как раздробил ему весь позвоночник. Мерцание круга тут же пропало, а орды нежити, словно доминошки посыпались наземь. Аарон пнул некроманта, проверяя, пережил ли тот удар. Чуть поразмыслив, он решил не рисковать и очередным взмахом размозжил череп прислужнику тьмы.
Водрузив молот на плечо, он глубоко вздохнул, но насладиться воздухом не дал трупный смрад, сильно ударивший в нос. Благодать, сладко обрамлявшая его тело, незаметно развеялась. Быстрый осмотр груди дал неутешительный результат. Доспех пробит насквозь. Ощупав грудь, Аарон нашёл огромного размера шрам. Усталость стала стремительно завладевать им, поэтому паладин, не став грузить себя мыслями о произошедшем, оставил их на потом, и двинулся в деревню.
Какой-то вывод обо всём, что случилось, Аарону не удавалось сделать и два дня спустя. Даже долгий путь в ближайший, он же родной, монастырь не помог привести мысли в порядок.
Мужики в деревне расстроились, узнав об отъезде паладина, но в дела его не лезли. Аарон прикинул, что средний интервал между нападениями нечисти две недели, поэтому его замена должна подоспеть. Он рисковал. Но кодекс был непреклонен в подобных ситуациях. Надо было доложить о некроманте и срочно рассказать старшим о приключившемся с ним. Коли ему действительно снизошло послание от Ариэль, он должен был подчиниться беспрекословно, даже если в монастыре ему прикажут вернуться.
Загвоздка здесь заключалась в другом: а вдруг никакой Ариэль не было? Галлюцинации – первая и самая очевидная причина произошедшего, но вот чудом зажившая рана исключала эту версию совсем.
Аарон ощупал себя под доспехом, в очередной раз убедившись, что шрам, занимавший добрую половину груди, на месте.
К тому же его молот стал вести себя по-другому. Святая сила, исходившая от него, теперь сияла белым светом, сюда же шло чудесное перемещение оружия прямо в руку во время боя. По-хорошему, тут не обойтись без инквизиторского расследования, они бы сопоставили все факты и вынесли вердикт, которому можно доверять. Но для этого сейчас не те времена.
«Сошёл ли я с ума или нет?» – подумал Аарон, окинув взглядом свой верный молот, монументально лежавший на полу телеги.
– Почти на месте, – извозчик бесцеремонно вытащил паладина из рассуждений.
Доехав до монастыря, Аарон схватил орудие, метнул левой рукой мешочек с монетами хозяину телеги и трусцой помчался к воротам своего дома.
"Брат, паладин," – монахи удивлёнными возгласами встречали спешащего визитёра, сам Аарон в ответ лишь кивал молодым воспитанникам. Заблудиться в бесчисленных коридорах и строениях, огороженных каменной стеной, не представляло труда. Однако, Аарон провёл тут большую часть своей жизни, ему казалось, что он сможет сориентироваться здесь и с завязанными глазами.
Через несколько минут он уже легонько стучал в двери кабинета магистра монастыря.
– Входите, – за дверью послышался очень усталый, но до боли знакомый голос.
Пыл паладина куда-то испарился, и он осторожно, словно провинившийся мальчуган, вошёл в кабинет. Убранство помещения сильно контрастировало с самим монастырём, однако оставалось вполне себе в коннотациях мира Ордена святой Ариэль. Разительно выделялись огромные книжные полки, которые когда-то заполнял даже сам Аарон, будучи отроком. Тогда в библиотеке кончилось место, Аарона вместе со сверстниками заставили перетаскивать сюда всякие справочники и дневники, спрос у которых был минимальным.
– Аарон, брат! – воскликнул магистр, что когда-то перетаскивал сюда журналы вместе с вошедшим воином. Завидев друга, он сразу вскочил с огромного стула. Следующим мигом два парня крепко обнялись.
– Всё-таки ты стал магистром, Джад! – с гордостью произнёс Аарон.
– Как и ты паладином, брат! Но что ты здесь делаешь? Согласно приказам, что я читал по возвращении с Капитолия, весь наш подрост разослали по далёким провинциям.
– Нужно найти мне замену. А лучше выслать целый отряд. Я сразил некроманта у деревни, однако это не все новости. Есть более серьёзный разговор, но он после.
– Раз так говорит мой дорогой брат, то я немедленно вышлю запрос магистру, ответственному за твой регион.
– Бюрократия не обернётся слишком большим риском для деревни? Нельзя ли направить кого-нибудь с нашего монастыря сразу?
– Пойми Аарон, сейчас у нашего монастыря… Некоторые проблемы…
– Проблемы?
– В общем, у нас сейчас гостит инквизитор.
Аарон слегка опешил, а Джад вернулся за стол и начал копаться в бумажках. Инквизиторы так просто не посещают отдалённые монастыри. Тем более, такие образцовые, как у Аарона, и уж тем более в разгар войны с Тёмным Лордом.
– Что он тут делает? – Аарон наконец-то набрался смелости спросить.
– Это тоже более серьёзный разговор, но как ты и сказал он после, – выдал Джад, не отрываясь от бумажек на столе, – ты, главное, не переживай, я устрою тебе замену максимально быстро, я знаю, как там у них всё функционирует, всё будет в лучшем виде. Отдыхай брат, наша столовая небось заскучала по тебе!
Как только Аарон зашёл в столовую, его сразу же захлестнули ностальгические чувства, хоть остальные посетители и были ему практически не знакомы. Деревянные столы, потёртые миски, длиннющие скамейки. Сейчас здесь было человек пятнадцать - солнце преодолело зенит, а значит, большая часть монахов уже закончило трапезу. Времена, проведённые здесь, казались уже такими далёким, но бесконечно тёплыми и добрыми. Возрождение Тёмного Лорда внесло коррективы и в их, казалось бы, такую изолированную от внешнего мира монастырскую жизнь. Большинство новеньких, конечно, прибыли сюда сразу после вторжения, – напуганные люди искали спасения у божеств за пазухой.
Облокотив молот о стол, Аарон направился к раздаче. Лишь обменявшись формальным приветствием, он без лишних вопросов получил тёплую похлёбку из овощей, выращенных буквально в нескольких метрах от столовой. Еда чувствовалась аскетичнее того, что Аарон вкушал в деревне, однако её вкус затворил атмосфере воспоминаний о подростковых годах.
– Что это? – властный голос грубо вырвал Аарона из воспоминаний.
Он обернулся и увидел человека в неком гибриде доспеха и парадного одеяния. На груди красовался внушительных размеров герб ордена. Чёрные кожаные рукава украшали золотистые острые узоры, похожие на молнии. Голову чуть ли не полностью скрывал высокий колпак-капюшон. Аарону понадобились ещё несколько секунд, чтобы понять, что перед ним стоял инквизитор. Его строгий взгляд грузно взирал на молот.
– Мой святой молот, – дожевав картошку, выдавил из себя Аарон.
– Почему вы не службе, паладин? К какому населённому пункту вы прикреплены? – Инквизитор отвёл взгляд словно ему вмиг стали известны все тайны мироздания. Он достал карандаш с маленьким блокнотиком, в котором начал вальяжно перелистывать страницы.
– Деревня Тарс, в двух днях езды отсюда, я прибыл в монастырь, потому что столкнулся с некромантом.
– Тарс… – Инквизитор произнёс название деревни, будто пробовал на вкус заморское вино, на которое почему-то не возлагал никаких надежд. – Стало быть, вы паладин Аарон? – и снова лицо инквизитора выражало вселенскую мудрость.
– Да, – атмосфера происходящего давила не только на Аарона, в столовой стало так тихо, что можно было услышать, как те немногие оставшиеся монахи сглатывали слюну.
– Тогда почему вы трапезничаете в двух дня езды от вашего долга, вместо того чтобы собирать отряд?!
– Некромант был мной повержен, г-господин инквизитор, я прибыл сюда немного по другой причине.
Услышанное слегка удивило визитёра, однако сама столовая просто взорвалась бубнёжом.
– Моё почтение доблестному воину, но тогда я не вижу причин, почему вы оставили вверенную вам территорию?
– Простите, но это стоит обсудить вместе с Магистром, это не беседа для столовой.
– Надеюсь, ваша причина достойна того, чтобы отвести от вас анафему, – высказал инквизитор и удалился из помещения. И без того блёклый вкус еды из миски последовал за ним.
Так и не дождавшись Джада, погружённый в мысли Аарон отправился на свою любимую Террасу. Только теперь он понимал всю сложность сложившийся ситуации. Как объяснить, что произошло? Возможно, прежде чем сообщать даже своему другу Магистру о случившемся, следует подобрать правильные слова? Даже самого себя ему пришлось убеждать в том, что он не сумасшедший. Теперь же, помимо магистра родного монастыря, рассказывать о снисхождении Ариэль ему придётся человеку, что защищает честь самой Ариэль. К тому же груз ответственности за оставленную деревню после нотации от инквизитора стал давить ещё больше.
«Но где-то далеко идёт война с Лордом Тьмы, и божество решило, что я должен быть там. Возможно, мои сомнения подставят под удар моих старших братьев из других монастырей, в конце концов, я не политик или оратор, чтобы подбирать удобные слова. Покажу, что мой святой молот теперь испускает белое сияние, а вместе с ним и зажившую рану, если их это не убедит, на то воля Ариэль», – с трудом успокоив себя, Аарон снова направился в башню к магистру, чтобы организовать вечернюю встречу с инквизитором.
После захода солнца инквизитор, Аарон и Джад должны были встретиться во внутреннем дворе для тренировок. Аарон специально выбрал это место, дабы при демонстрации святого удара ничего лишнего не задеть. Прибыв на место первым, он зажёг несколько свечей, хорошенько освятив двор. Пришедший чуть позже инквизитор формально поприветствовал паладина и сразу же что-то записал в своём блокноте. Последним явился Джад. Кивнув, он сразу начал с извинений:
– Прошу меня простить господа, занимался отправкой запроса на замену для Аарона.
– Я правильно понимаю, магистр Джад, что вы ещё сами не в курсе, по какой причине наш доблестный паладин покинул вверенную ему территорию?
– Да, но брат Солас, я всецело доверяю Аарону, он непогрешим, и если он попросил, значит, так надо, я не сомневаюсь, что причина достойная.
– Сейчас это уже мне решать. Джад. – Инквизитор сделал акцент на последнем слове, словно подчёркивая, что он опустил в обращении должность магистра. – Мы ждём ваших объяснений, паладин Аарон.
Волнение, что преследовало Аарона после столовой, переживания, что он испытывал, будучи на пути в монастырь, шок после победы над некромантом объединились, помножились и бросили паладина в пот.
– Ко мне снизошла Ариэль и сказала, что я должен отправиться на передовую сражаться с Лордом Тьмы.
Магистр Джад с досадой укрыл своё лицо руками, а у Соласа из ниоткуда в руке появилась трость. Он резким движением направил её в Аарона.
– Как ты смеешь, еретик?! – вскрикнул инквизитор.
– Прошу, простите, – Аарон упал на колени и начал кланяться, – я действительно согрешил против кодекса, я не спасся в бою с некромантом, – паладин говорил очень быстро каким-то чудом не заплетаясь языком, – я подверг большому риску деревню и вступил в бой с превосходящем по силе соперником и был повержен.
Аарон поднялся с колен и скинул с себя камзол, оголив огромнейший шрам на груди.
– Меня убили! Но там за гранью смерти меня посетила Ариэль и дала второй шанс, и я смог сразить некроманта! Она сказала, что я должен отправиться сражаться с Лордом Тьмы!
– Откуда мне знать, что этот шрам стал причиной смерти? Откуда мне знать, что ты получил его в последнем бою? – Ни тон инквизитора, ни его указка не потеряли ни грамма строгости или возмущения.
– Я рос вместе с Аароном здесь, у него никогда не было этого шрама, – встрял Джад.
– Молчать! – Солас развернул свою трость в сторону магистра, смирив его двухсекундным взглядом, после чего вернул указку в Аарона.
– Никак, – голос паладина поник, – никак. Но… – Аарон не мог решиться, слова, что он произнёс, в его представлении не должны были вызывать настолько острую реакцию. Однако, пути назад уже не было, и он решил продолжать представление. Он кинулся к своему молоту. Инквизитор, завидев это, сразу же отпрянул назад, не сводя трость с паладина.
– Но позвольте продемонстрировать, после снисхождения Ариэль у меня изменился святой удар.
– Что? – на мгновение Аарону показалось, что насторожённость в голосе инквизитора слегка поутихла.
– Святой удар. Теперь святая сила, что исходит от него, сияет белым светом, а не золотым, – немедля Аарон воздал молот к ночному небу, прошептал мольбу о помощи и ударил о землю.
Ничего необычного не произошло. Ничего необычного для Аарона – в момент любой остановки по пути в монастырь, он отходил от дороги и проверял святой удар. Молнии от него всегда отбегали белого цвета, и сейчас в его родном монастыре ничего не изменилось. От молота также посыпались молнии и искорки сияющего белого цвета.
Когда Аарон обернулся к зрителям, он увидел два обомлевших лица. Трость инквизитора постепенно падала.
– Пророчество Лейны, – прошептал Солас.
– Пророчество Лейны, – словно отвечая на никем не заданный вопрос повторил Джад.
– Что? – в недоумении теперь оказался и Аарон.
– Книга пророчеств Лейны, – ответил Джад. Аарон понял, что дальше лучше пока не спрашивать, он не очень любил книги, в отличие от других воспитанников монастыря, и предпочитал отдавать себя тренировкам и искусству сражения.
– Заприте его в темнице, – спокойным голосом распорядился Инквизитор. Трость куда-то исчезла и руки уже снова что-то записывали в блокноте.
– Но… – магистр Джад удивлённо взглянул на Соласа.
– Собрание по теме пророчества проведём завтра утром, в темнице монастыря. Мне нужно собрать дополнительную информацию. Молот изъять.
Спустя пять минут Аарон очутился в темнице. Уверенность, что его упекут за ересь, если он не предоставит никаких доказательств, у него была. В истории ордена сама Ариэль ещё никому не являлась. Последователи божества получали её силу за мольбы о помощи и выверенные древние ритуалы. Но ведь он привёл доказательства, и вроде, они даже убедили невольных зрителей. Но всё равно оказался в темнице, и теперь, без молота в зоне досягаемости рук, стало ощущаться как-то одиноко и неспокойно. Решив отложить всё на завтра, Аарон поторопился лечь спать.
Утро началось с классических молитв и долгой медитации. Аарона ничуть не смущался выполнению ритуалов монастыря, пребывая при этом у него в заточении. Для него это давно уже не было привычкой, медитации стали необходимы как воздух, а без молитвы невозможно было настроиться на нужный лад – голова никак не отчищалась от лишних мыслей.
Чуть позже в темницу вошёл монах и принёс завтрак, лишь сообщив что он от магистра Джада. Завтрак был явно немонастырским. Два варёных яйца, тропические фрукты и большой кусок жареной говядины со сливочным соусом. Так роскошно Аарон не ел даже на празднествах в деревне. Несмотря на умопомрачительный вкус еды, пленник не доел. С детства монастырская дисциплина учила не переедать, и даже вкуснейшая еда не смогла склонить паладина к излишнему чревоугодию. Сейчас он всегда чётко обрабатывал сигналы организма о насыщении.
Вскоре в темницу явился инквизитор Солас. Он пристально осмотрел поднос с остатками еды и что-то снова пометил в своём блокнотике.
– Господин Аарон, пройдёмте, – убрав канцелярские приблуды, он принялся открывать камеру, – приношу извинения за ваше заточение. Вы должны понимать обстоятельства.
– Если инквизитор посчитал, что мне нужно посидеть в камере одну ночь ради того, чтобы я затем мог отправиться на фронт к Лорду Тьмы… Ну, так тому и бывать.
– Насчёт этого… Нам понадобится несколько испытаний, – голос инквизитора сильно отличался от вчерашнего, Аарону он казался мягким, словно сливочный соус, что остался в камере высыхать на подносе, – прежде чем мы пошлём вас на передовую.
– Я готов на любые испытания. Только, пожалуйста, сначала отправьте кого-нибудь защищать Тарс.
– Мы займёмся этим, идёмте, пока прогуляемся.
– Конечно, а где мой молот?
– Да. Насчёт молота. Он в лаборатории на исследовании, поймите меня, паладин Аарон, мы должны убедиться, что ваш сияющий святой удар не был фокусом. Сейчас мы пройдём в тренировочный двор, и там вы продемонстрируете его другим орудием.
Покинув камеру, Аарон с инквизитором сразу направились в сторону тренировочного двора. Лишь успев немного отойти от темницы, он услышал крик магистра Джада.
– Аарон, погоди, ты куда?!
Паладин недоумённо взглянул на инквизитора. Тот, в свою очередь, презрительно фыркнул и повернулся ответить магистру:
– Не вашего ума дело, Джад, – имя Магистра снова было выделено презрительным тоном инквизитора. К этому моменту сам Джад уже настиг покинувших казематы.
– Как это? Вы зачем-то сажаете моего подопечного, моего друга, моего брата в темницу! А теперь непонятно куда ведёте.
– Не переживайте, пока ваш друг останется в стенах монастыря.
– Инквизитор, позволите мне задать вопрос Магистру? – Аарон вмешался в разговор.
– Конечно, паладин Аарон.
– Ты получил ответ на запрос?
– Какой запрос? – вопросил Джад.
– На мою замену в Тарсе, ты же вчера его отправлял, за ночь ответ должен был прийти.
– А… Да, замена, они ответили отказом, но ничего, не переживай, я заставлю их выслать кого-нибудь. Вечером отправлю новый, с более серьёзным тоном.
– Вечером?!
– Не волнуйтесь, – грубым тоном встрял Солас, – я решу этот вопрос через свои каналы как можно быстрее. А теперь пройдёмте, – отрезал инквизитор и потянул паладина за плечо в сторону тренировочного двора.
Войдя во двор, Аарон ожидал увидеть привычную для этого времени дня картину – утренняя тренировка молодого подроста. Но все дети смирно построились у стен и явно чего-то с нетерпением ждали. В центре двора лежал абсолютно новый молот с гравировкой герба святого ордена. Магистр Джад обречённой походкой проследовал за ними.
– Господин Аарон, не будем медлить, продемонстрируйте, пожалуйста, святой удар.
Тут паладина снова слегка затрясло. Сам он никогда не пробовал проверять удар на другом молоте, возможности не было. Хоть это и очевидно, но святые молоты ордена – редкое оружие. Вдруг сейчас не получится? Вдруг действительно в той битве с некромантом у него что-то случилось с орудием, и никакая Ариэль к нему не являлась? Вдруг у него действительно были галлюцинации, и сейчас он опозорится перед всем монастырём и потеряет титул паладина?
Как ни крути, уже не отступишь. Он подошёл в центр небольшой лужайки и крепкой рукой схватил лежавший там новёхонький молот. Всё как всегда, по отработанной схеме. Молитва. Молот. Удар в землю.
Аарон открыл глаза, и все переживания сразу отпустили. Пусть удар и вышел немного неудачным из-за того, что у нового молота центр тяжести слегка отличался, но от земли всё равно разлетелись белые молнии и искорки. Вздохи детского удивления быстро наполнили тренировочный двор. Аарон обернулся на довольно кивавшего Соласа.
– Я смогу получить свой старый молот? К новому в битвах долго привыкать.
– Конечно, – ответил инквизитор, а затем обратился к учителю, – ребята могут продолжить занятие.
Позже Солас отвёл Аарона в гостевую комнату, где, как он объяснил, Аарон будет отдыхать до тех пор, пока не подготовят следующее испытание. Аарон знал, что такие комнаты не сильно отличаются от личных спален обычных монахов, однако сейчас было что-то, нет, все было не так. В комнате ждала ваза, полная фруктов, у окна висели багровые атласные занавески, а кровать была застелена мягкими до неудобства матрасами и подушкой. От такого отношения Аарону становилось жутко некомфортно, вся комната создавала ощущение золотой клетки.
Вечером в комнату пришёл магистр Джад и принёс с собой шикарный ужин. Запечённая рыба и жареный рис с овощами.
– Слушай, если что, я отправил новый запрос на твою замену, ты, главное, за это не переживай! – начал разговор Джад, пока Аарон за обе щёки уплетал яства.
– Но я не могу понять, что происходит. Джад, объясни мне, – Аарон заговорил только, когда полностью прожевал пищу. – Ладно испытания, хоть я уже и доказал, что не вру про контакт с божеством. Почему бы быстрее не отправить меня на передовую к нашим братьям, чтобы сражаться с Лордом Тьмы? Джад, эта еда, эта комната. Я сейчас явно живу не так, как монахи в нашем монастыре.
– Конечно же! Ты ведь теперь не простой монах, Аарон. Ты святой!
– Не понимаю я тебя Джад. Где же я не простой монах? – паладин с досадой плюхнул столовый прибор в миску с рисом, – что у нас забыл инквизитор? Я чувствую себя здесь… Очень странно чувствую. Не как дома.
– Слишком много вопросов, брат Аарон. Скоро я тебе всё объясню. Главное, пока исполняй просьбы инквизитора, а я в ближайшее время отправлю тебя на битву с Лордом Тьмы.
– Для начала, хорошо бы решить вопрос с моей заменой в Тарсе.
– Хорошо, я попробую написать в другие монастыри. Ты, главное, не переживай!
– Спасибо, Джад. Может, я и не понимаю тебя и происходящее, но похоже, ты хорошо понимаешь мои чувства.
– Конечно, брат! Всё будет!
Аарон опять оставил после себя половину трапезы. Пока Джад был здесь, он предложил ему передать остатки пищи монаху, что показывает лучшие результаты на тренировках. Джад сказал, что решит этот вопрос, и удалился с подносом.
Утром Аарон решил собраться пораньше и покинуть комнату до того, как ему принесут какое-либо угощение. Он хотел позавтракать в столовой со всеми монахами, чтобы хоть как-то развеяться и поучаствовать себя в стенах дома. Но и тут не свезло – как только он собирался выходить, его навестил инквизитор Солас. После того как он вошёл в комнату, следом сразу же проскочил монах и занёс молот Аарона. Завидев его, у паладина сразу же поднялось настроение, несмотря на досаду от ускользнувшего завтрака в столовой.
– Прощу прощения за вторжение, паладин Аарон, сегодня нам предстоит ещё одно испытание, но не переживайте, оно последнее. Если вы пройдёте его, обещаю, я лично устрою вашу кампанию на фронт с Лордом Тьмы. Вы готовы?
– Конечно. Нет причин волноваться. Что это будет за испытание?
– Извините, но я не могу вам рассказать. Это условие испытания. Вы должны надеть вот это, – Солас указал на комод, где каким-то образом появились вещи. «Видимо, монах занёс вместе с молотом», – заключил про себя Аарон.
– Я буду ждать за дверью. Когда будете готовы, постучите, я вас проведу.
– Подождите, а вы смогли что-то решить с защитой Тарса?
– Не переживайте, этот вопрос в разработке со стороны инквизиции.
– Когда уже кого-нибудь отправят? Его путь, возможно, будет неблизок.
– Всё будет, успокойтесь.
После исследования принесённых вещей Аарон понял указание инквизитора про стук. Помимо белой рясы, на комоде лежала чёрная повязка на глаза. Явно подразумевалось, что для следующего испытания на него должны быть надеты только эти две вещи. Что-то внутри подсказывало паладину, что в этом испытании от него ничего уже не зависит. Подобные размышления вселили в него дополнительную уверенность. Он быстро переоделся и, надев повязку, постучал в дверь.
Паладина куда-то долго вели. Через минуту даже знание родных стен не помогало ему сориентироваться. Чуть погодя, оказавшись на улице, его руки свели за спиной и начали связывать. Ещё чуть позже он понял, что между ним и связанными руками просунули деревянный столб. «Меня хотят вздёрнуть?» – мельком пронеслось в голове, но подобные мысли сразу же растворились, потому что в кодексе не было ни единого намёка на подобное отношение к людям. И сейчас он всё-таки находился среди своих братьев.
Аарон почувствовал, как его куда-то поднимают. Оказалось, догадки не подвели, и в скором времени он висел, привязанный к столбу. Нос почувствовал запах гари, и в мгновенье стало как-то очень жарковато. Пару мгновений спустя уши уже слышали, как в костре лопаются ветки, а первые языки пламени стали покусывать голые ступни.
Грудную клетку наполнила смесь непонятной обиды и недоумения. С другой стороны, голова металась в поисках неочевидных решений того, что происходит. Неужели его казнят за проступок с некромантом и неуважительное общение с инквизитором? Или его святой удар был галлюцинацией, о которой ему никто не сообщил, и на самом деле он просто спятил, и теперь его казнят за ересь?
Мысли убегали всё дальше в поисках более невероятных стечений обстоятельств, лишь бы не осознавать то, что ряса уже горит и сильно обжигает кожу. Мгновение спустя весь мир обратился в ужасающие телесные страдания. Аарон закричал. Языки пламени, словно живые, огромными зубами откусывали куски плоти. Сознание обернулось агонией, и Аарон уже ничего не думал и не помнил. Осталось только страдание. Через вечность, а может, через пару мгновений, подгоревшие верёвки больше не могли держать вес тела паладина, и оно рухнуло прямо в костёр. Аарон отключился.
Лёгкий ветерок больно обдувал лицо. Приглушённый топот сандалий рассказывал о молодых монахах, сновавших туда-сюда. Открыв глаза, Аарон увидел невысокую ограду, выложенную из камней, то тут, то там испачканную сажей. Тело равномерно изнывало от лёгкой боли. Поднеся руку к лицу, он обнаружил её покрытой несерьёзными ожогами.
– Святая Ариэль! Он очнулся! – прокричал кто-то совсем рядом. Сразу же после, раздался звук тяжёлых сапог.
– Воды, быстро! – послышался знакомый голос магистра Джада.
Мысли, словно вязкая смола, только-только начинавшая схватываться, но ещё достаточно горячая, чтобы обжечься, медленно текли в голове. Пытаясь хвататься то за одну, то за другую, Аарон проваливался в горячую вязь и никак мог выбраться. Но кое-что он знал точно: перед глазами голубое небо, солнце было в зените, а значит, скоро обед! Хорошо. А ещё где-то там далеко, война с Лордом Тьмы. После обеда надо отправиться туда, ведь его об этом просила Ариэль. Вдруг солнце сокрыла склонившаяся голова в колпаке-капюшоне. Голова особо довольного мужчины средних лет. Кто же это был?
– Я очень рад, что ты жив. Ты просто чудо во плоти, мой мальчик! – молвила голова, сдерживая наворачивающиеся слёзы.
– Позвольте дать ему воды и обработать ожоги, инквизитор Солас, – голос брата Джада обратился к голове.
«Точно! Инквизитор Солас» – мысли слегка прояснились и Арону показалось, что сейчас он сможет подняться. Осознание происходящего тут же его ошарашило. Срамота! Он сидел посреди двора совершенно голый. Кто-то подал миску с водой.
– Прошу! Лучше одежды! – кое-как из пересохшего горла выдал паладин.
Через пару мгновений ему принесли белую рясу. К тому моменту, как Аарон оделся, в его голове восстановилась хронология событий.
– Так это и было моё испытание? – он со смирением обратился к инквизитору.
– Да! – с широченной улыбкой на лице ответил Солас, – в пророчестве сказано: «И явится паладин, с чистой, белой энергией. Меч его не будет брать, и полымя будет нипочём! И спасёт он тогда человечество». Так что уже совсем скоро мы отправим тебя на передовую, воевать с Лордом Тьмы, – сказал инквизитор и помчался в сторону канцелярии.
– И станет он безграничным источником силы для наставника своего, что смог силу его миру открыть, и приведшему его к свершениям могучим, – еле слышно произнёс магистр Джад, смотря вслед уходящему инквизитору.
Джад проводил Аарона в комнату, а затем быстро принёс новый, необычный для стен монастыря, обед. Паладин нехотя стал ковырять ложкой жаркое из непонятных овощей и с тяжёлой грустью в голосе обратился к своему другу:
– Я как-то даже не знаю теперь, – Аарону хотелось поговорить, неважно о чём.
– Прости, я всеми силами пытался отговорить его от этого, но он инквизитор. Ты должен понимать его власть в монастырских стенах.
– Да чёрт с ним. Ты понимаешь? Я же живой труп теперь… Дважды! Я… – Аарон очень долго собирался с силами, чтобы закончить вопрос, – нежить?
– Не неси ересь, Аарон! Ты сакрален! Ты избранный! Святой!
– Это ваша книга так говорит. А что по фактам, Джад? Меня сожгли заживо, а теперь я тут, живой! Обедаю с тобой!
– Перестань! – Джад кинулся обнимать своего друга.
Внезапно, но простая тёплая поддержка помогла Аарону не впасть в истерику. Он глубоко вдохнул и снова начал говорить своим спокойным тоном.
– Ты прав. У меня есть миссия, ниспосланная Ариэль. Остальное неважно.
– Нужный настрой, – Джад отпрянул и расплылся в широкой улыбке, но почему-то в ней читались какие-то мерзотные нотки.
– Только я всё равно чувствую себя здесь иным. Помоги мне с этим. Этой мой монастырь, брат Джад, я хочу обедать с остальными монахами и свободно передвигаться внутри родных стен.
– Я лишь хотел помочь…
– Не нужно мне такой помощи, магистр. Орден не терпит исключительного отношения к кому бы то ни было.
– Понял тебя, Аарон, – тут он снова приблизился к другу и шепнул на ухо, – только держись подальше от Соласа, – после чего, стремительно покинув комнату, он оставил паладина в раздумьях.
На следующий день Аарон наконец-то позавтракал со всеми в столовой и даже завёл пару знакомств. Как и ожидалось, новый подрост состоял из детей знати, которая хотела укрыть отпрысков хоть где-то, где есть круглосуточная защита от армии тьмы. На удивление паладина, новенькие быстро привыкли к монастырской жизни. И что больше всего поразило Аарона, после вчерашнего представления никто не шугался его, а наоборот относились с неким сочувствием. После завтрака он отправился на тренировочный двор, и принялся навёрстывать форму, что потерял за последние несколько дней. Решив подготовиться к отправке на передовую, Аарон не стал себя жалеть и взял тройную нагрузку. Ближе к вечеру на тренировочном двору его нашёл инквизитор Солас.
– Рад видеть, что вы в добром здравии! – произнёс он, одновременно оценивая, как паладин отрабатывает резкие развороты с молотом.
– Добрый день, инквизитор Солас, – ответил Аарон, не отвлекаясь от ритмичных движений.
– В первую очередь я бы хотел принести извинения за вчерашнее.
– Да что вы. Лучше расскажите, как продвигается начало моей кампании на передовою.
– Боюсь, это будет нескоро, времена сейчас тяжёлые. Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах.
– А что с поиском моей замены в Тарс? – тут паладин перервал тренировку. Он воткнул древко молота в землю, деловито сложил руки на навершие и стал пристально смотреть инквизитору в лицо.
– С этим делом у нас тоже есть некоторые проблемы. Инквизиция говорит, что пока недостаточно причин вас менять…
– Что?! – Аарон перебил инквизитора, – Что значит недостаточно причин? Вы вчера меня сожгли, дабы убедиться, что я посланник Ариэль из вашего пророчества. Разве это не достаточная причина?
– Инквизиция пока не в курсе данных подробностей…
– Так чего вы медлите? С последней атаки на деревню уже прошла неделя, если кого-то не отправить через четыре дня, то защитник просто уже не успеет доехать. Начнётся новая атака нежити!
– Я постараюсь решить, но первостепенная миссия – это начать вашу кампанию к передовой. Я правильно понял ваши приоритеты?
Аарон взглянул в небо.
– Я… Не знаю, – с трудом он показал свою нерешительность.
– В любом случае, паладин Аарон, положитесь на меня, – сказал инквизитор и развернулся к выходу со двора. Сделав пару шагов, он остановился и бросил через плечо, – И да, хотел предупредить, держитесь подальше от магистра Джада. Мой вам совет.
Провожая взглядом инквизитора, Аарон начал подозревать, что его впутали во что-то невнятное. Он встряхнул голову, словно сбрасывая нахлынувшее наваждение, и снова принялся отрабатывать приёмы.
Вечером Аарон пропустил ужин, оставшись тренироваться до поздней ночи. Уже после отбоя в его голове родилось хоть какое-то решение. Он понял, что нельзя ждать и пора уже что-то предпринять самому. Разыскав Джада на пути в спальню в коридорах монастыря, он без формальных приветствий начал допрашивать друга по поводу попыток найти защитника Тарсу.
– Пойми, я делаю всё, что могу! – оправдывался магистр.
– Понять? – Аарон хмуро взглянул в лицо Джада – Что я должен понять? Ты ничего не объясняешь! Почему они не дают замену, ты же рассказал верхушке причину?
– Нет. Я не могу просто так взять и сказать, что у меня тут избранный Ариэль.
– Почему?! – от возгласа паладина Джад слегка замялся, – Я же могу помочь нашим братьям там, на передовой! Могу помочь закончиться этой войне, а вы тут в какие-то политические игры играете. Я не понимаю, Джад!
– Я сделаю всё, что смогу Аарон, поверь мне, – сказал магистр, похлопав друга по плечу, а затем медленным шагом отправился в свою комнату.
Девятый день начался со столпотворения на главном дворе монастыря. Все слушали, как крики Соласа и Джада сотрясают стены. Аарон заметил перепалку на пути с ночной тренировки в столовую.
– Вы так и не смогли обеспечить начало кампании! Вы некомпетентны! – выкрикнул обвинение Джад.
– Что? О какой компетенции идёт речь?! Вы даже не справились с поиском замены! – парировал Солас.
– Да у нас чёртова война с Лордом Тьмы! В монастыре никого нет, а повлиять на другие я не могу, это ваша прерогатива!
– Я здесь не для того, чтобы бегать и решать проблемы вашего монастыря!
– Раз вас не касаются проблемы нашего монастыря, то пусть и не касаются наши паладины!
Дальше Аарон не слушал. Он отключил восприятие окружающего. Быстро поднявшись в свою комнату, он надел доспехи, водрузил на плечо молот и спешно покинул стены монастыря. Через два часа он нашёл повозку и добрался до тракта в сторону Тарса.
В дороге Аарона пожирала обида. От рассуждений о том, почему всем была так безразлична судьба Тарса и братьев на передовой, наворачивались слёзы. Хотелось вонзить себе нож в сердце, чтобы снова встретиться с Ариэль и попросить её помочь в деревне или найти другого избранного для сражения с Лордом Тьмы. На второй день пути внутри Аарона осталось только отчаяние. Понемногу в этом отчаянии тонуло чувство долга и память о людях, нуждающихся в его защите. Зато на плаву крепко держалось сожаление о том, что он не смог отправиться на передовую. «А что, если там, с Лордом Тьмы, сражаются такие же, как инквизитор Солас и магистр Джад? И поэтому наш враг до сих пор не повержен?» – вдруг промелькнуло в голове.
Последний участок пути до деревни представлял из себя убитую просёлочную дорогу среди полей и холмов. Никаких телег по пути встретить не удалось, и Аарон пешком преодолевал остаток пути до Тарса. Когда до пункта назначения оставалось метров двести, паладин услышал звуки боя и сменил шаг на бег. Вскоре он заметил в поле несколько скелетов. Быстро сразив их, и осмотревшись, Аарон оцепенел. Из-за дальнего холма напротив поселения медленно текла толпа живых мертвецов. Немедля он ринулся в деревню.
Зачистив ещё несколько трупов по пути, он вскоре оказался на главной улице, и тут перед его глазами предстали последствия бойни. Пара мужиков с топорами ещё кое-где сражались, укрывшись за оградами от основной массы мертвяков, и старались вести бой только с одним противником. Но почти везде беспрепятственно расхаживали трупы. Кто-то выламывал трухлыми руками двери домов, пытаясь добраться до укрывавшихся в них, кто-то уже выходил из них с конечностями, омытыми кровью. Сама улица была усеянная кишками и свежими трупами жителей деревни, а дорога уже практически полностью окрасилась в тёмно-бордовый. В паре метров от паладина вурдалак поедал чьи-то кишки. С него-то Аарон и начал.
В первую очередь он убил скелетов, что пытались ворваться в дома. Через десять минут удалось спасти ещё отбивавшихся мужиков. Раздав указания искать выживших в других домах, и не вступать в бой с мертвецами, он отправился зачищать канцелярию, чтобы соорудить там баррикады. Ни поток мертвецов, ни поток ослепительных молний с молота Аарона не иссякали.
Через полчаса мужики привели с десяток выживших в канцелярию. Деревенские были истощены и уже не могли сражаться. Аарон встал горой на защиту канцелярии, сражал одного скелета за другим под аккомпанемент рыданий деревенских. Кто-то из мужиков упрекнул Аарона за то, что он их покинул, кто-то сказал спасибо за то, что вернулся.
Через какое-то время Аарон понял, что деревня опять имеет дело с некромантом. Количество нападавших мертвецов было просто чудовищным. Необходимо было идти вперёд на поиски колдуна, но сейчас он точно не мог бросить отчаявшихся и уставших людей.
К закату битва продолжалась в том же темпе, Аарон неустанно сражал нападавших один за другим, пока увиденное вдалеке, не вселило в душу леденящий ужас. Раздавливая трупы нечисти и деревенских, сквозь главную улицу шли четыре огромных скелета подобных тем, с которыми паладин сражался две недели назад. Они неспеша двигались на канцелярию. Ему во всё горло захотелось прокричать «Бегите!», но он понимал, что бежать некуда.
– Ариэль, дай мне сил, – лишь молвил Аарон и бросился к надвигающейся четвёртке.
Битва была неравной. После трёх смертельных ранений Аарон смог сразить только одного большого стража, но тело, уже пережившее не одно воскрешение, не способно было нормально двигаться. Двое из скелетов зажали Аарона в тиски, теперь не давая ему протиснуться к укреплениям. Третий же направился к баррикадам. Не в силах пробиться, паладин взирал на то, как гурьба зомби ворвалась в пробитую полуторным мечом оборону. Несколько мужиков пытались отбиться, но судьба неумолимо настигла всех. Выживших, что Аарон пытался укрывать на протяжении дня, перебили меньше чем за минуту.
Смысла сражаться уже не было.