Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

День пирога

Сборник
Литературный торт (2021)

 Вы, конечно, не знаете, но сегодня день пирога. На самом деле, для меня это немного грустный праздник. Хотя, ничего плохого, по сути, с ним не связано. Только одна история, я вам ее расскажу. История эта, как и все сокровенное, из детства. Я родился и вырос в деревне, а состарился в городе. Не знаю, дело во мне, или все в городах раньше старятся. Но это другая тема, а что до праздника, то я о нем и сам тогда не знал. Мне было лет десять, я взрослел, большей частью, на улице, либо в делах по хозяйству, либо во всяких переделках. Иногда еще в школу ходил.

Это сейчас про мужчину в возрасте, имей он хотя бы немного почтенный вид, каждый не постесняется сказать «старик», а у нас в деревне все пока работали – были мужиками, а старик – это тот, кто уже совсем дряхлый, и таких было мало. Но все-таки один настоящий, древний почти старец был, и звали его Трофим. Мы же с ребятами, когда доводилось оказаться рядом с его домом кричали ему просто «Деда-Трофим», а он в ответ качал седой головой. Большую часть дня он проводил сидя на лавочке у своего дома. И сколько я себя помню – за работу он уже ни разу не брался. Однако каждый в деревне, когда разговор заходил про Трофима, всегда вспоминал о нем что-то хорошее – кому он помогал баню ставить, кому складывал печь в доме, кого на тракторе возил через реку и много-много всего. Но как показал один случай – Трофим был ещё совсем не дряхлым стариком. А случилось это так. Построили мы с друзьями домик на дереве. Да я, наверное, ничего в жизни больше не делал с такой самоотдачей, как этот домик. Доски лаком покрыли, сделали дверцу-люк в полу и ступеньки прибили на ствол дерева. И все это на огромном дубе. Там даже втроем было не тесно. Вообще, домик был построен, чтобы девчонок туда водить, но я уже и не помню, захотели ли они туда лезть. Опять я увлекся. А случай-то ведь был в том, что мы на дерево и в этот домик затащили спящего деда Трофима. Он, если после обеда солнышко припекало, засыпал и хоть под руки его бери и неси – не проснется. Мы его в тачку, и тачку - веревкой наверх. Деда Трофима в домик положили и ушли. Вернулись к вечеру, а дед уже на своей лавке, увидел нас и засмеялся. Говорит: «Я решил сначала, что уже умер и меня в гроб положили – доски кругом». Мы стали спрашивать, как он спустился, а он отвечает: «Дерево перевернул». В общем с тех пор я понял, что сил у него еще много и конечно, удивился, чего он так к своей лавке прилип, словно ждет кого-то. Трудно мне в те годы было представить, что человек может устать просто от суеты.

Говорил дед Трофим немного, но была у него одна занятная особенность: на каждый день он мог назвать праздник. Подойдешь к нему и, если вежливо поздороваешься и спросишь мол, а день-то сегодня какой? Может быть, праздничный? Дед Трофим задумывался, закрывал глаза, и, если не засыпал, секунд через десять произносил, как распоряжение, например: «Сегодня день малины». При этом, знать, какое сегодня число или месяц, ему было необязательно. «Ну, и что, что сегодня день малины, - спрашивал тогда я, - что ее сегодня, есть надо?». Трофим снова погружался в думы и если возвращался, то говорил что-то вроде: «Да не, сегодня лучше варенье варить. Если в день малины малиновое варенье ставить, оно вкуснее получится». Как сегодня бы сказали – в условиях деревни – и это была новость, и при удачном раскладе в тот день дед Трофим был как будто сельское информбюро. И с этой вестью можно было хоть всю деревню обойти, а если сказать, что сведения о сегодняшнем празднике от деда Трофима, никто никогда не смеялся. Много у него было праздничных дней: солнца, рыбы, соли, брюквы, снов, кошек, железа, сена, почты и прочее. Но чаще всего Трофим все-таки просто засыпал, копаясь во внутреннем календаре. 

Однажды я проходил мимо него один. Это было очень хорошее утро, конец лета - свежо и уже не жарко. Решил я попытать счастья - узнать, что за праздник сегодня. Дед Трофим закрыл глаза, почмокал губами, покачал головой и, широко открыв глаза, произнес, словно вдруг вспомнил:

- Так сегодня же день пирога.

- Пирога? – удивился я и стал перебирать в памяти все предыдущие праздники, называемые Трофимом – дня пирога вроде еще не было.

- Такой сегодня день, - прогудел дед, явно погружаясь в сон.

Я пошел своей дорогой в хорошем настроении и всем, кто встречался на моем пути, говорил услышанную только что весть. Новость эта, кстати, привела деревню в некоторое возбуждение – все вдруг решили, что дело как будто бы серьезное и вот как раз сегодня надо обязательно приготовить вкусный пирог. Деревенские начали ходить от дома к дому и спрашивать у соседей, пекут ли они пироги сегодня? «Конечно, а вы?» И так от дома к дому. Меня все это позабавило – кто-то сказал, может, первое, что в голову пришло, и все подхватили.

Мама приготовила пирог с лимонной цедрой, пахнущий маслом и сахаром, вкусный до умопомрачения, как и всегда у нее получалось, и я решил отнести его деду Трофиму, который естественно, был на своем месте.

- Вся деревня, - говорю я ему, - как ты сказал, готовит пироги сегодня. Угостись.

Дед покачал головой, взял кусочек пирога, откусил и начал медленно пережевывать, еле шевеля ртом. Я в тот момент почему-то не ушел сразу, а стоял перед ним. Дед даже глаза закрыл и тут мне стало интересно – может ли человек спать и жевать одновременно. Вдруг он проглотил кусок и открыл глаза:

- А в день пирога-то, - начал он, словно рассказывал сказку, - надо не самим пироги лопать, а везти их по окрестным деревням и тамошних угощать. А они к тебе приедут и твоих угостят, так всегда было.

- Может, когда-то так и было, - возразил я, - но сейчас никто из соседних деревень про этот праздник не знает. Наши же не знали, пока ты не сказал.

Дед снова покачал головой и задумался, словно сейчас что-то надо было решить:

- Теперь все совсем не так, как раньше, - выдохнул он.

Мне показалось, что он все сказал и я уже собрался идти домой, но дед Трофим вдруг заговорил снова:

- Есть одна деревня рядом с нашей, там точно помнят и сегодня празднуют.

- Может и есть, - ответил я. Спорить с ним мне совершенно не хотелось.

- Есть, есть. Садись на автобус и через полчаса будешь на месте, - вдруг он достал из кармана рубахи маленький клочок бумаги и протянул его мне, - ты поезжай, остановка «Горки», сам увидишь и от нашей деревни там будешь.

Опешив от слов Трофима, я взял бумажку – это был автобусный билет, очень старый и почти выцветший. На нем был указан номер автобуса и цена, которые я уже, конечно, не помню. Я поднял глаза от бумажки – Трофим уже глубоко спал. Мне хотелось спросить его, сколько лет назад он купил этот билет – такого маршрута, может быть, и нет вовсе. Поколебавшись минуту, я решил, что стоит просто сходить на автобусную остановку – она в деревне всего одна – и подождать там немного и, возможно, поспрашивать людей об этом автобусе. А если он так и не приедет, то вернуться к деду Трофиму и отдать билет. По дороге к остановке я все же взял с собой остатки пирога и сумку, с которой я обычно ездил в другие деревни. Родителям я ничего не сказал – я вполне мог и сам съездить в соседнее село за продуктами или в школу.

Когда я добрался до остановки, там никого не было. «Наверное, какой-то автобус только что уехал», - слегка расстроившись, подумал я. Я знал всего пару маршрутов, но тот, который был в билете, видел впервые. Я сел на скамейку и начал ждать, глядя на дорогу. Утро уже кончилось, день был теплый и солнечный, и от дорожной пыли и безделья меня стало клонить в сон. Но я отчаянно боролся с каждым зевком, боясь уснуть и пропустить заветный автобус. Конечно, дед Трофим мог и подшутить надо мной. «А если нет, - думал я, - приеду в эту деревню и к кому я там пойду?»

Вдруг от этих мыслей меня отвлек звук мотора. Я поднял глаза – рядом остановился автобус. Я быстро сравнил номер на под стеклом и на билете и даже не успел удивиться, как уже оказался внутри. Внутри я сразу встретил кондуктора и протянул билет. Людей в автобусе было немного, оставались даже свободные места. Но почему-то все пассажиры сплошь старики, многие древнее нашего Трофима. «Какие у них могут быть дела?» - подумал я. Кондуктор проверил билет и одобрительно кивнул мне, я попросил его сказать, когда будут «Горки», и сел у окна.

Разбудил меня голос кондуктора. Я открыл глаза и увидел, что в автобусе уже почти никого не осталось. Я взял сумку с пирогом и вышел на остановке.

На самом деле никаких горок здесь не было, наоборот, тропа от остановки уходила в низину. Вокруг не было никого, чтобы спросить дорогу, но тропа была всего одна, и я двинулся в путь. Солнце светило еще высоко, и настроение у меня было приподнятое. Мне уже стало не страшно, а смешно, как я приду в чужую деревню и начну что-то объяснять местным про день пирога. Тропа шла зарослями кустарника, вдали виднелись поля, овраги, коровы, но уж точно горок и холмов не было. Но это меня совершенно не пугало, потому что тропа эта выглядела так, словно по ней постоянно кто-то ходит. Тем более, что через некоторое время я увидел впереди, женщину, сидящую на пне и чем-то занятую со своей корзиной.

- Здравствуйте, - поздоровался я, - Я только что приехал, скажите, правильно ли я иду?

- Добрый день, - ответила женщина и улыбнулась, - а как ты можешь идти неправильно?

Я задумался – действительно, здесь же всего одна дорога. Женщина словно поняла мою растерянность и продолжила:

- Поспеши, сегодня праздник.

Я распрощался с ней и пошел дальше. Конечно, я не думал, что дед Трофим мог меня обмануть, но всё-таки мне казалось, что он мог перепутать что-то или просто пошутить. Но после этой встречи я начал серьезнее относится к его словам.

Вскоре показалась сама деревня. Навряд ли она была больше нашей, но и не совсем маленькая. Я шел вдоль ржаного поля, и еще издали начал слышать музыку и громкие голоса. То, что было дальше, рассказать сложнее, поскольку я так часто вспоминал этот день в последующие годы, что мне кажется, будто утраченное памятью восполнило воображение. Поэтому я буду говорить только то, в чем могу точно держать ответ перед самим собой. Во‑первых мое опасение, что в деревне меня примут как чужого и не поймут, зачем я пришел – не сбылось. Но я и не могу сказать, что там меня ждали. Мне показалось, что в тот день на базарной площади собрались многие, как я, пришельцы. Все это, конечно, было праздником, но каким-то другим. В тот день он мне, ребенку, показался просто необычным, сейчас я бы сказал «театральным». Люди там как будто повторяли какой-то обряд или обычай празднования, а не праздновали в полной мере. Я не мог вникнуть в их песни, танцы, движения, манеру речи – не смог и закрепить их в памяти. Я не чувствовал себя посторонним, скорее наблюдателем или зрителем. Естественно, я был ребенком, но вокруг было и множество других детей. Однако даже те, что выглядели старше меня, в разговоре вели себя так, словно были младше, и на многие мои вопросы отвечали только улыбкой детского непонимания. Я не хочу говорить о деталях, костюмах, угощениях – мне не было дела до них в те моменты, а сейчас предстает перед глазами работа скорее воображения, а не памяти. В тот момент меня полностью захватила атмосфера праздника, я был по-настоящему очарован. Что-то подобное я испытал много лет спустя, когда первый раз побывал в театре.

В какой-то момент я вспомнил, что так и не выполнил задание деда Трофима, а ведь это благодаря ему я оказался в этом месте. У одной из лавочек с выпечкой я, как глашатай, объявил во всеуслышание, что прибыл на праздник издалека и привез с собой угощение. Взрослые, конечно, начали улыбаться и подыгрывать мне, и я был этому рад. Но когда я назвал деревню, из которой приехал, никто не мог припомнить такой в округе. «Её, кажется, когда-то переименовали, - начал оправдываться я, - раньше она называлась «Яхка» или «Ялка». Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу и воскликнул: «А, так это, наверное, Яхла!», - и добавил, что был там совсем недавно. Все рассмеялись, а я почувствовал себя очень неловко. Привезенный пирог я так и не достал из сумки.

Я отошел в сторону и еще раз оглядел площадь, стараясь собраться с мыслями. Яркие цвета сарафанов, запах свежей выпечки и дерева, песни – все предстало немного в другом цвете. Это солнце начало клониться к закату, и я вдруг понял, что пора возвращаться домой.

Я быстро добрался до остановки. Меня совсем не смущало, что я не знаю расписание автобуса, почему-то я был уверен, что он не может не приехать. А вот что меня повергло в ужас – билета на обратный путь нет. «Ладно, - успокаивал я себя, - если высадят, я зацеплюсь за перила сзади и поеду так».

Солнце садилось очень быстро, на остановке снова никого не оказалось. Я старался держать себя в руках и не переживать. И спустя некоторое время автобус все-таки приехал. Но кроме водителя в нем никого не было видно, а я в тайне надеялся попросить кого-то из пассажиров заплатить за меня.

Автобус остановился и открыл переднюю дверь. Водитель удивленно посмотрел на меня:

- А ты куда собрался?

- Домой, - честно ответил я.

- Но ты же уже сюда приехал, - водитель почему-то не понимал меня, - ты что, хочешь уехать обратно?

Я начал лепетать что-то про то, что мама волнуется, что уже поздно, что у меня нет билета. Водитель глубоко вздохнул:

- У меня тоже нет билета, но я же еду, - он улыбнулся, - садись.

Я поднялся по ступенькам и прошел в салон. Водитель закрыл дверь и добавил:

- Просто обычно все едут только в одну сторону.

Когда автобус доехал до моей деревни, было уже темно. Я сразу побежал домой, и, естественно, никому не было дела до моих рассказов, отец всегда сначала махал шашкой, а потом разбирался. На следующий день надо было ехать в школу, потом начался сбор урожая, и прочее. И про смерть деда Трофима – мирную и счастливую, во сне, – я узнал уже через несколько недель, да и то совершенно случайно. Так бывает.

Сейчас, спустя много времени, я каждый год вспоминаю этого человека. Сколько он в жизни сделал и прошел, скольким людям помог, что кто-то дал ему этот заветный билетик? И почему он этот билет отдал мне? Я в те года даже ничего не понял. Почему он сам просто не поехал в эту деревню? Неужели он не верил, что такое возможно и думал, что над ним пошутили. Или думал, что там все окажется иначе. Сейчас, когда я сам старик, почти как дед Трофим, мне все больше кажется, что он ждал самого подходящего момента, каждый день спрашивая себя: «Не пора ли ехать?». Но в один день почему-то все смешалось. Мне кажется, что увидев меня в тот момент, он понял, что самое подходящее время, чтобы отправиться туда, уже не придет, потому что оно давным‑давно ушло, остался в прошлом нужный миг. Поэтому я и получил от него этот билет – на счастье.