День пирога
- Сборник
- Литературный торт (2021)
Вы, конечно, не знаете, но сегодня день пирога. На самом деле, для меня это немного грустный праздник. Хотя, ничего плохого, по сути, с ним не связано. Только одна история, я вам ее расскажу. История эта, как и все сокровенное, из детства. Я родился и вырос в деревне, а состарился в городе. Не знаю, дело во мне, или все в городах раньше старятся. Но это другая тема, а что до праздника, то я о нем и сам тогда не знал. Мне было лет десять, я взрослел, большей частью, на улице, либо в делах по хозяйству, либо во всяких переделках. Иногда еще в школу ходил.
Это сейчас про мужчину в возрасте, имей он хотя бы немного почтенный вид, каждый не постесняется сказать «старик», а у нас в деревне все пока работали – были мужиками, а старик – это тот, кто уже совсем дряхлый, и таких было мало. Но все-таки один настоящий, древний почти старец был, и звали его Трофим. Мы же с ребятами, когда доводилось оказаться рядом с его домом кричали ему просто «Деда-Трофим», а он в ответ качал седой головой. Большую часть дня он проводил сидя на лавочке у своего дома. И сколько я себя помню – за работу он уже ни разу не брался. Однако каждый в деревне, когда разговор заходил про Трофима, всегда вспоминал о нем что-то хорошее – кому он помогал баню ставить, кому складывал печь в доме, кого на тракторе возил через реку и много-много всего. Но как показал один случай – Трофим был ещё совсем не дряхлым стариком. А случилось это так. Построили мы с друзьями домик на дереве. Да я, наверное, ничего в жизни больше не делал с такой самоотдачей, как этот домик. Доски лаком покрыли, сделали дверцу-люк в полу и ступеньки прибили на ствол дерева. И все это на огромном дубе. Там даже втроем было не тесно. Вообще, домик был построен, чтобы девчонок туда водить, но я уже и не помню, захотели ли они туда лезть. Опять я увлекся. А случай-то ведь был в том, что мы на дерево и в этот домик затащили спящего деда Трофима. Он, если после обеда солнышко припекало, засыпал и хоть под руки его бери и неси – не проснется. Мы его в тачку, и тачку - веревкой наверх. Деда Трофима в домик положили и ушли. Вернулись к вечеру, а дед уже на своей лавке, увидел нас и засмеялся. Говорит: «Я решил сначала, что уже умер и меня в гроб положили – доски кругом». Мы стали спрашивать, как он спустился, а он отвечает: «Дерево перевернул». В общем с тех пор я понял, что сил у него еще много и конечно, удивился, чего он так к своей лавке прилип, словно ждет кого-то. Трудно мне в те годы было представить, что человек может устать просто от суеты.
Говорил дед Трофим немного, но была у него одна занятная особенность: на каждый день он мог назвать праздник. Подойдешь к нему и, если вежливо поздороваешься и спросишь мол, а день-то сегодня какой? Может быть, праздничный? Дед Трофим задумывался, закрывал глаза, и, если не засыпал, секунд через десять произносил, как распоряжение, например: «Сегодня день малины». При этом, знать, какое сегодня число или месяц, ему было необязательно. «Ну, и что, что сегодня день малины, - спрашивал тогда я, - что ее сегодня, есть надо?». Трофим снова погружался в думы и если возвращался, то говорил что-то вроде: «Да не, сегодня лучше варенье варить. Если в день малины малиновое варенье ставить, оно вкуснее получится». Как сегодня бы сказали – в условиях деревни – и это была новость, и при удачном раскладе в тот день дед Трофим был как будто сельское информбюро. И с этой вестью можно было хоть всю деревню обойти, а если сказать, что сведения о сегодняшнем празднике от деда Трофима, никто никогда не смеялся. Много у него было праздничных дней: солнца, рыбы, соли, брюквы, снов, кошек, железа, сена, почты и прочее. Но чаще всего Трофим все-таки просто засыпал, копаясь во внутреннем календаре.
Однажды я проходил мимо него один. Это было очень хорошее утро, конец лета - свежо и уже не жарко. Решил я попытать счастья - узнать, что за праздник сегодня. Дед Трофим закрыл глаза, почмокал губами, покачал головой и, широко открыв глаза, произнес, словно вдруг вспомнил:
- Так сегодня же день пирога.
- Пирога? – удивился я и стал перебирать в памяти все предыдущие праздники, называемые Трофимом – дня пирога вроде еще не было.
- Такой сегодня день, - прогудел дед, явно погружаясь в сон.
Я пошел своей дорогой в хорошем настроении и всем, кто встречался на моем пути, говорил услышанную только что весть. Новость эта, кстати, привела деревню в некоторое возбуждение – все вдруг решили, что дело как будто бы серьезное и вот как раз сегодня надо обязательно приготовить вкусный пирог. Деревенские начали ходить от дома к дому и спрашивать у соседей, пекут ли они пироги сегодня? «Конечно, а вы?» И так от дома к дому. Меня все это позабавило – кто-то сказал, может, первое, что в голову пришло, и все подхватили.
Мама приготовила пирог с лимонной цедрой, пахнущий маслом и сахаром, вкусный до умопомрачения, как и всегда у нее получалось, и я решил отнести его деду Трофиму, который естественно, был на своем месте.
- Вся деревня, - говорю я ему, - как ты сказал, готовит пироги сегодня. Угостись.
Дед покачал головой, взял кусочек пирога, откусил и начал медленно пережевывать, еле шевеля ртом. Я в тот момент почему-то не ушел сразу, а стоял перед ним. Дед даже глаза закрыл и тут мне стало интересно – может ли человек спать и жевать одновременно. Вдруг он проглотил кусок и открыл глаза:
- А в день пирога-то, - начал он, словно рассказывал сказку, - надо не самим пироги лопать, а везти их по окрестным деревням и тамошних угощать. А они к тебе приедут и твоих угостят, так всегда было.
- Может, когда-то так и было, - возразил я, - но сейчас никто из соседних деревень про этот праздник не знает. Наши же не знали, пока ты не сказал.
Дед снова покачал головой и задумался, словно сейчас что-то надо было решить:
- Теперь все совсем не так, как раньше, - выдохнул он.
Мне показалось, что он все сказал и я уже собрался идти домой, но дед Трофим вдруг заговорил снова:
- Есть одна деревня рядом с нашей, там точно помнят и сегодня празднуют.
- Может и есть, - ответил я. Спорить с ним мне совершенно не хотелось.
- Есть, есть. Садись на автобус и через полчаса будешь на месте, - вдруг он достал из кармана рубахи маленький клочок бумаги и протянул его мне, - ты поезжай, остановка «Горки», сам увидишь и от нашей деревни там будешь.
Опешив от слов Трофима, я взял бумажку – это был автобусный билет, очень старый и почти выцветший. На нем был указан номер автобуса и цена, которые я уже, конечно, не помню. Я поднял глаза от бумажки – Трофим уже глубоко спал. Мне хотелось спросить его, сколько лет назад он купил этот билет – такого маршрута, может быть, и нет вовсе. Поколебавшись минуту, я решил, что стоит просто сходить на автобусную остановку – она в деревне всего одна – и подождать там немного и, возможно, поспрашивать людей об этом автобусе. А если он так и не приедет, то вернуться к деду Трофиму и отдать билет. По дороге к остановке я все же взял с собой остатки пирога и сумку, с которой я обычно ездил в другие деревни. Родителям я ничего не сказал – я вполне мог и сам съездить в соседнее село за продуктами или в школу.
Когда я добрался до остановки, там никого не было. «Наверное, какой-то автобус только что уехал», - слегка расстроившись, подумал я. Я знал всего пару маршрутов, но тот, который был в билете, видел впервые. Я сел на скамейку и начал ждать, глядя на дорогу. Утро уже кончилось, день был теплый и солнечный, и от дорожной пыли и безделья меня стало клонить в сон. Но я отчаянно боролся с каждым зевком, боясь уснуть и пропустить заветный автобус. Конечно, дед Трофим мог и подшутить надо мной. «А если нет, - думал я, - приеду в эту деревню и к кому я там пойду?»
Вдруг от этих мыслей меня отвлек звук мотора. Я поднял глаза – рядом остановился автобус. Я быстро сравнил номер на под стеклом и на билете и даже не успел удивиться, как уже оказался внутри. Внутри я сразу встретил кондуктора и протянул билет. Людей в автобусе было немного, оставались даже свободные места. Но почему-то все пассажиры сплошь старики, многие древнее нашего Трофима. «Какие у них могут быть дела?» - подумал я. Кондуктор проверил билет и одобрительно кивнул мне, я попросил его сказать, когда будут «Горки», и сел у окна.
Разбудил меня голос кондуктора. Я открыл глаза и увидел, что в автобусе уже почти никого не осталось. Я взял сумку с пирогом и вышел на остановке.
На самом деле никаких горок здесь не было, наоборот, тропа от остановки уходила в низину. Вокруг не было никого, чтобы спросить дорогу, но тропа была всего одна, и я двинулся в путь. Солнце светило еще высоко, и настроение у меня было приподнятое. Мне уже стало не страшно, а смешно, как я приду в чужую деревню и начну что-то объяснять местным про день пирога. Тропа шла зарослями кустарника, вдали виднелись поля, овраги, коровы, но уж точно горок и холмов не было. Но это меня совершенно не пугало, потому что тропа эта выглядела так, словно по ней постоянно кто-то ходит. Тем более, что через некоторое время я увидел впереди, женщину, сидящую на пне и чем-то занятую со своей корзиной.
- Здравствуйте, - поздоровался я, - Я только что приехал, скажите, правильно ли я иду?
- Добрый день, - ответила женщина и улыбнулась, - а как ты можешь идти неправильно?
Я задумался – действительно, здесь же всего одна дорога. Женщина словно поняла мою растерянность и продолжила:
- Поспеши, сегодня праздник.
Я распрощался с ней и пошел дальше. Конечно, я не думал, что дед Трофим мог меня обмануть, но всё-таки мне казалось, что он мог перепутать что-то или просто пошутить. Но после этой встречи я начал серьезнее относится к его словам.
Вскоре показалась сама деревня. Навряд ли она была больше нашей, но и не совсем маленькая. Я шел вдоль ржаного поля, и еще издали начал слышать музыку и громкие голоса. То, что было дальше, рассказать сложнее, поскольку я так часто вспоминал этот день в последующие годы, что мне кажется, будто утраченное памятью восполнило воображение. Поэтому я буду говорить только то, в чем могу точно держать ответ перед самим собой. Во‑первых мое опасение, что в деревне меня примут как чужого и не поймут, зачем я пришел – не сбылось. Но я и не могу сказать, что там меня ждали. Мне показалось, что в тот день на базарной площади собрались многие, как я, пришельцы. Все это, конечно, было праздником, но каким-то другим. В тот день он мне, ребенку, показался просто необычным, сейчас я бы сказал «театральным». Люди там как будто повторяли какой-то обряд или обычай празднования, а не праздновали в полной мере. Я не мог вникнуть в их песни, танцы, движения, манеру речи – не смог и закрепить их в памяти. Я не чувствовал себя посторонним, скорее наблюдателем или зрителем. Естественно, я был ребенком, но вокруг было и множество других детей. Однако даже те, что выглядели старше меня, в разговоре вели себя так, словно были младше, и на многие мои вопросы отвечали только улыбкой детского непонимания. Я не хочу говорить о деталях, костюмах, угощениях – мне не было дела до них в те моменты, а сейчас предстает перед глазами работа скорее воображения, а не памяти. В тот момент меня полностью захватила атмосфера праздника, я был по-настоящему очарован. Что-то подобное я испытал много лет спустя, когда первый раз побывал в театре.
В какой-то момент я вспомнил, что так и не выполнил задание деда Трофима, а ведь это благодаря ему я оказался в этом месте. У одной из лавочек с выпечкой я, как глашатай, объявил во всеуслышание, что прибыл на праздник издалека и привез с собой угощение. Взрослые, конечно, начали улыбаться и подыгрывать мне, и я был этому рад. Но когда я назвал деревню, из которой приехал, никто не мог припомнить такой в округе. «Её, кажется, когда-то переименовали, - начал оправдываться я, - раньше она называлась «Яхка» или «Ялка». Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу и воскликнул: «А, так это, наверное, Яхла!», - и добавил, что был там совсем недавно. Все рассмеялись, а я почувствовал себя очень неловко. Привезенный пирог я так и не достал из сумки.
Я отошел в сторону и еще раз оглядел площадь, стараясь собраться с мыслями. Яркие цвета сарафанов, запах свежей выпечки и дерева, песни – все предстало немного в другом цвете. Это солнце начало клониться к закату, и я вдруг понял, что пора возвращаться домой.
Я быстро добрался до остановки. Меня совсем не смущало, что я не знаю расписание автобуса, почему-то я был уверен, что он не может не приехать. А вот что меня повергло в ужас – билета на обратный путь нет. «Ладно, - успокаивал я себя, - если высадят, я зацеплюсь за перила сзади и поеду так».
Солнце садилось очень быстро, на остановке снова никого не оказалось. Я старался держать себя в руках и не переживать. И спустя некоторое время автобус все-таки приехал. Но кроме водителя в нем никого не было видно, а я в тайне надеялся попросить кого-то из пассажиров заплатить за меня.
Автобус остановился и открыл переднюю дверь. Водитель удивленно посмотрел на меня:
- А ты куда собрался?
- Домой, - честно ответил я.
- Но ты же уже сюда приехал, - водитель почему-то не понимал меня, - ты что, хочешь уехать обратно?
Я начал лепетать что-то про то, что мама волнуется, что уже поздно, что у меня нет билета. Водитель глубоко вздохнул:
- У меня тоже нет билета, но я же еду, - он улыбнулся, - садись.
Я поднялся по ступенькам и прошел в салон. Водитель закрыл дверь и добавил:
- Просто обычно все едут только в одну сторону.
Когда автобус доехал до моей деревни, было уже темно. Я сразу побежал домой, и, естественно, никому не было дела до моих рассказов, отец всегда сначала махал шашкой, а потом разбирался. На следующий день надо было ехать в школу, потом начался сбор урожая, и прочее. И про смерть деда Трофима – мирную и счастливую, во сне, – я узнал уже через несколько недель, да и то совершенно случайно. Так бывает.
Сейчас, спустя много времени, я каждый год вспоминаю этого человека. Сколько он в жизни сделал и прошел, скольким людям помог, что кто-то дал ему этот заветный билетик? И почему он этот билет отдал мне? Я в те года даже ничего не понял. Почему он сам просто не поехал в эту деревню? Неужели он не верил, что такое возможно и думал, что над ним пошутили. Или думал, что там все окажется иначе. Сейчас, когда я сам старик, почти как дед Трофим, мне все больше кажется, что он ждал самого подходящего момента, каждый день спрашивая себя: «Не пора ли ехать?». Но в один день почему-то все смешалось. Мне кажется, что увидев меня в тот момент, он понял, что самое подходящее время, чтобы отправиться туда, уже не придет, потому что оно давным‑давно ушло, остался в прошлом нужный миг. Поэтому я и получил от него этот билет – на счастье.