Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Выживание в диких зарослях

Сборник
Рыцарский турнир нульмерного хентая (2020)


МЕТОДЫ ВЫЖИВАНИЯ В ДИКИХ ЗАРОСЛЯХ


— Кажется, нас съест медведь, — невесело пошутила Таня, поднимая с земли ржавую табличку: «ОСТОРОЖНО, ДИКИЕ ЗВЕРИ». — Твои родители точно нас найдут?
— Найдут, — без особой уверенности отозвался я. — Мама знает на какой станции мы вышли. Когда вечером не приедем, и они не дозвонятся, то сразу начнут искать. Утром дома будем.
Таня хмыкнула и принялась собирать чернику, открывая вид на аккуратную обтянутую джинсами попу.
Немедля я подошёл и ухватил её за ягодицы. Не обращая внимания на тоненькое ойканье, притянул к себе и уверенно поцеловал в губы. Моя рука, скользнув по упругому животу, забралась глубоко-глубоко…
Ну, то есть ничего из этого я, конечно, не сделал, но представил всё очень красочно.
Когда Таня разогнулась, я отвернулся, делая вид, что меня сильно интересует журчащий неподалёку ручей. Эх, а ведь наверняка был шанс лишиться девственности сегодня. Если бы мы остались на той живописной поляне, если бы не поругались, плутая, если бы Таня зарядила мобильник, если бы я не утопил в ручье свой, если бы мне хватило коробка спичек, чтобы развести костёр… Но, как говорит моя бабуля, сделанного не воротишь. И вот мы в глуши без связи и огня. Последнее уязвляло сильнее всего. Хорош мужик, даже костёр не смог разжечь. Влажная кора никак не хотела гореть, как бы я не старался. А когда Таня, во имя общего блага, пожертвовала салфетку у меня оставалась единственная спичка. Я был уверен в успехе, но налетевший ветер всё испортил.
Нет, пусть мне исполниться восемнадцать, а я так и останусь мальчиком, но хренов огонь сегодня добуду. Напевая про себя «Врагу не сдаётся наш гордый варяг», я принялся за дело.
Перед нашим с Таней походом я залез в Ютуб и честно отсмотрел несколько роликов по выживанию в дикой природе. Про то, как добывать огонь методом трения там тоже говорилось. Для начала нужно отыскать сухой, толщиной в руку ствол, чем я и занялся. Подходящие дерево нашлось быстро. Я свалил его с раскачки, подтащил к заранее примеченному валуну и стал долбить. Утерев со лба пот, выбрал наименьшую из получившихся частей. Теперь мне предстояло сделать ложе и упор, а для этого нужно расщепить кусок ствола надвое. Зпросто — подумал я, достал короткий перочинный нож и действительно справился довольно быстро. А вот на изготовление так называемого сверла понадобилось несколько часов.
Подошла Таня, привлечённая, по всей видимости, моими ругательствами, которые с каждой минутой становились всё цветистее.
— Чем маешься? — с интересом спросила она.
Взглянув на милое, перепачканное черникой личико я ответил:
— Добываю огонь, как наши далёкие предки.
— Ну-ну, — ухмыльнулась Таня и села рядом, опершись о дерево с противоположной стороны. Муравьи с жучками, смущавшие девушку в начале дня, теперь, судя по всему, перестали её беспокоить.
Так мы и сидели на засланной опавшей хвоей земле, окружённые зелёной тенью, плеском ручья и лёгким птичьим щебетом. Таня периодически что-то спрашивала, а я машинально отвечал, продолжая трудиться. Настоящее отошло в сторону, уступив место воспоминаниям.

— О, задрот с портфелем, — скалясь поздоровался Димасик. — Чё, сегодня пару схлопотал?
Я раздражённо повёл плечами и промолчал. Этот дебил всё и так прекрасно знал, ведь сидел за соседней партой.
— Не такой уж ты и умный, задрот, — поддакнул Вован, друг Димасика.
Гогоча, парни направились к лестнице, то, что они сами получили двойки, их нисколько не смущало.
Вдруг я заметил, сидящую на подоконнике Таню. Девушка перевелась к нам в начале года и училась в параллельном классе. Стройная, грациозная, с большими глазами и застенчивой улыбкой. Пару лет назад, я бы испытал настоящие душевные муки, оскорби меня эти дегенераты при такой красавице, но к концу одиннадцатого класса уже было пофиг, мне открылся некоторый дзен. Что ж, я действительно задрот и у меня действительно есть портфель, но значит ли это, что те двое лучше, чем я? Нет. Определённо нет.
И всё же, проходя мимо Тани, я ускорил шаг и опустил взгляд.
— Придурки, — донеслось сзади.
Сначала я не понял, что она обращается ко мне, но спустя секунду затормозил и обернулся.
— Что?
— Вова и Дима, говорю, придурки, — повторила Таня и, спрыгнув с подоконника, подошла.
— А-а… Верно подмечено.
— Я слышала, ты в позапрошлом году чуть Диме глаз не выбил?
Я смутился. В девятом классе мне надоело терпеть издевательства, и я набросился на Димасика. С минуту мы били друг другу морды. Чувствуя, что плыву, я неловко развернулся и заехал врагу локтем в глаз. А сразу после нас разняли.
Я отделался небольшим фингалом и разбитой губой, а вот у противника посинела треть лица, один глаз стал прямо-таки вампирским. На следующий день половина школы галдела, мол я отпиздил Димасика, хотя, на мой взгляд, победой там и не пахло, обычное везение.
В школу он не ходил недели три, а меня с родителями вызывали к директору, где пугали исключением и полицией. Пугалками дело и ограничилось. Вернувшийся Дима первое время сидел тихо, Вован тоже особо не выёживался. Конечно, на следующий год меня снова начали обзывать, но рукоприкладством больше не занимались.
Сначала я хотел выдать Тане историю целиком, но сообразив, что это будет тупо, пожал плечами и ответил:
— Было дело.

Наконец мне удалось правильное сверло, и я издал победное — «да!»
— Что да? Ты идёшь?
Я непонимающе уставился на Таню, которая почему-то возвышалась надо мной.
— Иду? Куда?
— Ты меня вообще не слушаешь? — обиделась девушка. — Я писать хочу, а одной страшно! Ну и сиди.
Действительно, пока я трудился, успело стемнеть. Но зачем куда-то идти? Мне вот ничего не мешало справлять нужду за ближайшим деревом.
— Прости, задумался, — сказал я, догоняя Таню.
Девушка пробиралась сквозь заросли и, наконец остановившись, потребовала:
— Стой… Отвернись.
Что я послушно и сделал. Послышалось журчание. И то журчал отнюдь не лесной ручеёк. Наверное у нормальных людей такие вещи не вызывают возбуждения, но у меня, вы уж простите, встал. Хорошо, что длинная толстовка скрывала этот нюанс.
— Ой! — вдруг пискнула Таня.
Я обернулся, успев зацепить взглядом её бёдра.
— Что такое?
— Кажется… Кажется я села на ёжика, — пролепетала она, поспешно застёгивая джинсы.
— Что? Какой ёжик?
На поверку Танин ёжик оказался еловой лапой. Я не удержался и заржал.
— Придурок! — бросила девушка и зашагала к нашему недолагерю.
Начинал накрапывать дождь, и я, решив проявить себя с наилучшей стороны, стал таскать к ручью валежник.
— И что ты в этот раз придумал? — грубо спросила Таня.
— Увидишь, — буркнул я, прикидывая, как лучше расположить будущее укрытие.
Выбрав самый крепкий ствол, один конец упёр в землю, другой устроил на толстой раздвоенной ветке, торчащей где-то в метре над землёй. Под углом наложил валежник. Кажется, выходило неплохо. Дальше — кровля. Мох рос повсюду, чем я и воспользовался, скоро рядом со мной образовалась целая гора. Я принялся укладывать его плотным слоем на каркас и с удивлением заметил, что подошедшая Таня мне помогает. Из оставшихся веток мы соорудили подобие лежанки, которое так же услали мхом, а сверху расстелили покрывало. Справились быстро, но всё же успели немного промокнуть.
Было тесно. Сгорбившись под импровизированным навесом, мы слушали шелест дождя и смотрели во мрак. Девушка выудила из рюкзака шоколадный батончик и протянула мне половину.
Жуя шоколад, я вспоминал последние месяцы. Таня вошла в мою жизнь, разукрасив её невиданными доселе красками. В школе мы вместе ходили в столовую и седели за одной партой на подготовке к грядущим экзаменам. Кроме того, вечерами Таня атаковала меня сообщениями, мы могли переписываться часами. Впервые мне было так легко с девушкой.
Одним июньским утром, когда зловещее ЕГЭ осталось позади, я сидел перед монитором и размышлял над крайне важным вопросом: переделывать аркан мага в фаера или нет? Как вдруг зазвонил телефон.
— Привет, — зазвенело из трубки, — пойдёшь гулять?
Я пошёл. И за следующий месяц гулял больше, чем за последние пару лет. Мы шатались по городу, забредая в кафе и парки, захаживали в кино, пару раз даже бывали на выставках. И вот несколько дней назад девушке пришла в голову мысль — выбраться на природу. Естественно, я согласился, хотя и несколько удивился, Таня казалась мне сугубо городским человеком. Дачи ни у кого из нас не было, поэтому встал вопрос — куда? Девушка предложила не ломать голову, а просто уехать далеко-далеко. И вот, сегодня, в канун моего дня рождения, мы сели в электричку и, как выразилась девушка, отправились навстречу приключениям.
Теперь я благодарил бога за то, что в начале дня мне позвонила мать, пригласила Таню на ужин, заодно поинтересовавшись, на какой станции мы вышли.
Не было сомнений, родители уже в панике. И всё же, вдруг мы ушли слишком далеко? Или мама забыла название станции? Впервые за день внутри заклубился настоящий страх, и как я не пытался себя убедить, что виной тому кромешная тьма и вынужденное бездействие, скользкое чувство лишь крепло.
— Мне холодно, — едва слышно прошептала Таня.
— Извини, сейчас вряд ли получится зажечь огонь…
— Обними меня.
Сердце стукнуло, я придвинулся к девушке и осторожно, словно боясь спугнуть, обнял.
— Неудобно, — тихо сказала она. — Давай ляжем.
Немного повозившись, мы устроились на боках лицом к лицу, крепко прижавшись друг к другу. Дождь немного задевал спину, но, чёрт возьми, разве меня это беспокоило? Я чувствовал мягкие бугорки, льнущие к моей груди и биение Таниного сердца. От неё пахло лесом, черникой и шампунем.
Пенис предательски набух, и я проклял тот миг, когда предпочёл спортивные штаны джинсам. Оставалось надеется, что девушка ничего не почувствует. В голову пришла мысль, что окажись сейчас на моём месте Вован или Димасик, они бы наверняка уже стягивали с неё трусики. А что если я осторожно попробую…
Вдруг девушка всхлипнула, ещё крепче обвила меня руками, а через секунду зарыдала, уткнувшись в моё плечо.
— Тань, родители вертолёты подымут, если понадобиться, — успокаивал я, поглаживая её по голове, — Завтра ещё до вечера вернёмся, вот увидишь.
— А что если нет?
— Вернёмся, — не терпящим пререканий тоном возразил я, — даже не сомневайся. Через несколько часов смеяться над этим будем.
Наверное, моя показная уверенность передалась девушке, потому как постепенно всхлипы прекратились. Прижимая её к себе и вдыхая аромат шелковистых волос, я не заметил, как мысли спутались.

— Сём… Сёма…
— Да?
Очнувшись, я повертел затёкшей шеей и с удовольствием обнаружил льнущую ко мне Таню. Почти тепло. С деревьев всё ещё капало, но дождь прекратился. Светало.
— Сём, сколько время?
«Как же близко», — подумал я, ощущая её горячее дыхание у своего уха. Член тоже решил не спать и налился кровью.
Нащупав кнопку подсветки на часах, я ответил:
— Почти пять.
— Так значит ты совершеннолетний?
— Да-а, — протянул я, хотел ещё что-то добавить, но лишился дара речи.
Танина рука втиснулась между нами и легла на пенис. Дыхание перехватило. Сладкие губы коснулись моих. Запоздало ответив на поцелуй, я проник под Танину кофту и наткнулся на лифчик. Чуть приподнявшись, она помогла справиться с застёжкой, и моя ладонь сжала восхитительно-мягкий взгорок с твёрдой ягодкой посередине.
Тем временем, девушка продолжила наступление, рука, бесцеремонно проскользнув сквозь резинки штанов и трусов, сжала моё естество. Решив не оставаться в долгу, я расстегнул пуговицу на её джинсах и прикоснулся к самому заветному месту.
Моя ладонь скользит по покрытому робкой щетиной холмику, по нежным лепесткам нижних губ. Отмечаю, что они напоминают мою собственную крайнюю плоть.
Таня же, не ослабляя хватку, начинает водить рукой вверх-вниз. В ответ мой палец нагло забирается вовнутрь. Хочу пойти глубже, но что-то мешает. Опускаюсь чуть ниже и, наконец, нахожу заветный вход, ныряю в тёплую влагу. Чёрт, как же хорошо. Мелькает страх, кончить прямо сейчас.
Таня хищно вздыхает и впивается в мою шею. Наконец отпускает, чуть отстраняется и шепчет.
— Хочу почувствовать тебя.
Я медленно вытаскиваю палец и, не выдержав, провожу ладонью вперёд, размазывая горячий сок по анусу.
Девушка спускает джинсы ниже колен и, развернувшись ко мне спиной, подгибает ноги. Делаю то же самое со своими спортивками. Её попа восхитительна. Глажу ягодицы, внутреннюю часть бёдер и киску. Таня изгибается, дрожит под ласками. Сползаю вниз по лежанке и направляю член, раздувшийся до небывалых размеров. Сначала головка тыкается в тугую дырочку, веду ниже до мягкой влаги губ и пытаюсь войти, не выходит. Раза с третьего получается. Погрузившись до упора, замираю на несколько секунд. Как горячо и мокро. Я больше не девственник. Начинаю медленно двигаться, с трудом удерживаясь от бешеного галопа.
— Подожди, — отстраняется от меня девушка.
Неужели я сделал что-то не так? Её пальцы пробегают по основанию пениса, что-то отыскивая.
— Иголка попала, — смеётся она.
Я возобновляю движения, прислушиваясь к едва заметному хлюпанью. Вперёд-назад, вперёд-назад. Тут мне приходит в голову, что я могу быть поизобретательнее, недаром ведь смотрел столько порно. Замерев на несколько мгновений, нахожу Танин клитор — нежный, едва ощутимый бугорок, и осторожно массирую.
С каждым толчком, девушка всё охотнее подаётся ко мне, вдруг изгибается особенно сильно, напрягает ноги. Неужели это оргазм? Мысль добивает, и я спускаю, позабыв обо всём на свете. Как же уютно и тепло… Кажется, мы всё-таки добыли огонь.
— Сёма! — вскрикивает Таня, поворачивая голову.
Приходит запоздалая мысль, что не стоило в неё кончать. Но тут я слышу треск ломающихся веток и тоже оборачиваюсь. К нам приближается нечто громадное. В полутьме трудно разобрать…
— Медведь! — ору я, вскакивая.
Похоже, это большая ошибка. Чудовищная туша сносит меня. Я ломаю навес и перекатываюсь на живот. Монстр набрасывается, рвёт толстовку вместе с плотью, мотает словно куклу, кусает за руки и лицо. Ощущаю давление в затылке, инстинктивно вскидываю руки и нахожу мохнатую морду — тварь вгрызается в мою голову.
Как не удивительно, я не испытываю страха, всё происходит будто не со мной. Даже боль… Перед глазами стоит не страшная смерть, а красивое Танино лицо. Внезапно всплывает воспоминание, далёкое и нереальное. Видео по выживанию. Лысый мужик рассказывает, что если драка с медведем неизбежна, стоит попытаться выбить ему глаз, у косолапого может сработать инстинкт…
Нашариваю перочинный нож, каким-то чудом оставшийся в кармане толстовки и выпускаю лезвие. Хищник всё ещё терзает мне голову. Провожу свободной рукой по меху, примеряясь, и бью со всех оставшихся сил туда, где, как мне кажется, должен быть глаз. Один удар, два, три. Нож натыкается на что-то твёрдое и вылетает из рук. У самого уха взрывается рыком бензопила. Похоже, не попал… Вдруг понимаю, что вновь могу дышать. Рёв раздаётся всё дальше и дальше. С трудом переворачиваюсь на спину и смотрю на светлеющее небо. По лицу течёт что-то густое и горячее. Во рту вкус железа. Кажется, надо мной плачут и возятся. Последнее, что вижу — Танино лицо.

Больничная палата была тесной и душной. Стены в разводах, потолок в трещинах. У окна столик, укрытый «бабушкиной» скатертью в горошек. На нём места свободного нет: фрукты, шоколадки, конфеты, сок, минералка. Это родители постарались.
Они рассказали, что нашли нас утром, спустя несколько часов после нападения. Таня, не пострадавшая физически, перевязала мои раны, как умела, и крови я потерял не слишком много. Девушка оставалась рядом целые сутки. Как шутил отец, провела она их не в больнице, а в объятиях моей матери, которую переполняла забота, ведь в палату никого не пускали. Потом Таню забрала тётя, срочно вернувшаяся из командировки.
Уже второй день я изнывал от скуки. Новый телефон ещё не привезли, мать говорила, что это даже хорошо, якобы мне необходимо набираться сил, а не пялиться в экран. Как одно могло помешать другому, я не понимал. Телевизора здесь не было, а выданная медсестрой книжка скорее ухудшала положение. «Петербург» Белого… Да как такое вообще можно написать?
Хоть всё тело и болело, хоть после каждого движения я и кряхтел, как немощный дед, внутри бушевала энергия. Хотелось вскочить и заняться, неважно чем, лишь бы подальше отсюда. Я победил медведя. Медведя! Забавно, в моей жизни было всего две драки, и обе закончились примерно одинаково. Похоже, бить в глаз — это моё. Может, записаться на бокс, когда окрепну? А ещё у меня теперь есть девушка, ну, наверное.
Скрипнувшая дверь оторвала от приятных размышлений, вошла медсестра-бульдозер, а следом за ней тонкая Таня.
— Не рассиживайтесь слишком долго, — предупредила толстуха, покидая нас.
— Привет, — сказала девушка, оглядывая меня с сочувствием и интересом.
Ох, я знал, каким стал красавцем. Покрытый зелёнкой, лысый, с глубокими напоминающими знак Мерседеса ранами на черепе. Одно ухо порвано, дырки от зубов на лице и руках. Настоящий Бред Пит. Свою спину я ещё не видел, но подозревал, что на ней тоже крайне интересный узор.
— Привет, — улыбнулся я.
Таня склонилась и осторожно поцеловала меня в уголок растрескавшихся губ. К щекам прилила краска, хотя, казалось бы, мы уже заходили гораздо дальше.
Девушка устроилась на стуле и, едва не расплакавшись, принялась пересказывать мне всё то, что я узнал от родителей, но гораздо красочнее и порывистее.
— Вот выпишусь и через неделю снова едем, — пошутил я.
Таня шумно выдохнула, но всё-таки заулыбалась.
— Я тут тебе кое-что привезла.
Мечтая о каком-нибудь фантастическом романе, я смотрел, как она роется в сумке, чёрт, даже ЛитРПГ сейчас сгодится. Но достала Таня совсем другое — мой перочинный нож. Я задумчиво повертел его в руках, на металле всё ещё оставалась кровь. Если бы не он, выбрались бы мы из леса? Я точно нет.
— Это ещё не всё, — продолжила девушка, доставая глянцевую упаковку.
— Салфетки? — недоумённо спросил я.
— Кое-что получше.
Она отшла к двери и повернула защёлку. Села на край кровати, лукаво посмотрела на меня и стянула одеяло.
— Если будет больно, сразу же говори.
В происходящее не верилось, Таня вытащила мой член, тут же ставший каменным. Отодвинув кожицу, протёрла несколькими влажными салфетками. Действительно, благоухания ему последние дни не прибавили.
— Я такого ещё никогда не делала, — поделилась она, невинно хлопая глазами.
Кончик языка проехался по стволу до самой кроны, пуская ток через всё тело. Больно. Но пусть меня разорвёт косолапый, если я не был готов провести так целую вечность. Ласки, поначалу робкие, становились всё увереннее. Полными губами девушка нежила головку, её шаловливый язычок танцевал тут и там, порой проникая даже в маленькое отверстие. Один раз Таня подавилась, попытавшись взять глубоко, и дальше ограничивалась несколькими комфортными сантиметрами. Наигравшись, она принялась за дело всерьёз, помогая себе рукой. Её старания не слишком напоминали качественное порно, однако пенис возносился на небеса. К вершине я подошёл довольно быстро.
— Кончаю, — предупредил я, здраво рассудив, что девушка отстранится.
Но та лишь плотнее сжала губы, и ещё сильнее задвигала языком. Волны экстатической боли выплёскивались из меня.
Дверь щёлкнула и отворилась. На пороге стояла медсестра-бульдозер со связкой ключей. Таня вскочила. Я тоже дёрнулся, пытаясь достать одеяло, но то лежало у самых ног. Наконец, догадался натянуть трусы, которые не слишком исправили положение. Великолепно мы смотрелись — забинтованный, изувеченный я, с семнадцатиэтажным стояком, и пунцовая Таня, со стекающей по подбородку спермой. Под вопли толстухи, девушка выбежала из палаты.
В больнице я оставался ещё несколько дней. Персонал стал смотреть на меня странно, а улыбчивый медбрат как-то показал большой палец. Не сказать, что я сильно смущался. Покинул сие здание так вообще с победной улыбкой, не забыв попрощаться с медсестрой.
Однако дома меня ждал сюрприз. За обедом отец, как бы невзначай, заметил, что давно не видел мою подругу, а потом спросил — куда это она рассосалась? Закашлявшись, я опрокинул тарелку с супом. Но то было только начало. Мама пыталась помочь, смущаясь не меньше моего, но у папани, похоже, появился новый смысл существования. Пылесос он теперь именовал не иначе, как отсосом, а когда я повышал голос, интересовался — чего это я ору, у меня что, оральная неудовлетворённость? Да много ещё чего…

Прошло три года. Мы с Таней съехались. Она учится на филолога, я на программиста. Мама постоянно спрашивает, не собираюсь ли я жениться? А папа говорит, что после свадьбы я заскучаю по медведю.
Не знаю, друзья, как бы всё сложилось, не заблудись мы в тот раз. Но говорю уверенно, даже будь у меня возможность, не поменял бы ни единого дня в свой жизни.