Очередное счастье
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
Основным занятием Арсения Страхова был просмотр видео, где кого-нибудь ебут. Наверное, если бы за это нормально платили, он бы сделал вуайеризм своей профессией, хобби. Икигаем.
Отчасти это было его хлебом: Арсений работал на разметке контента для взрослых по прайсу 0,75 USDT за полностью упакованный видос. Менеджер Антуан (сначала в Скайпе, после — в Teams, когда Скайп помер) всегда был на связи, исправно скидывал накопившиеся стейблкоины с третьего по седьмое число каждого месяца и помогал подбирать картинку на превью — “тумбу” — если Арсений сомневался. Свободный график, удалёнка, ноль бюрократии — и исключительно мейнстримное порно, в рамках хоум и студийных сессий.
Второй части хлеба Арсений на днях лишился — попёрли с должности эникея в безымянной конторе. Через год и два месяца на личную почту Арсения придёт приглашение обратно, т.к. нейронка, его заменившая, не справилась с задачей оптимизации. Письмо останется непрочитанным.
Арсений снимал двухкомнатную в Ростове, в престижном районе “Рабочий городок”, где 95 проц. домов — новостройки; попасть повезло в оставшиеся 5 проц., в убитую брежневку. Снимал на пару с универским другом Максимом, который вскоре привёл и свою девушку, Марию. Здесь-то хрупкая идиллия и стала трескаться.
— А ты где работаешь, Арсюш? — девушка чокается банкой Гиннеса с бутылками “387 — особого” парней.
— Э, бля, ну… — Арсений вмиг смутился.
— Он видео редачит, — перехватил Макс. — На фрилансе. — Уточнил, давая понять, что тема чувствительная.
Мария быстренько зыркнула по ладоням Арсения и сменила тему. Троица отмечала подселение девушки — смотрели “Мечтателей” с ноута Макса, закупились пивом с его же аванса. Страхов, по правде, страшно завидовал Максиму, которого видел лучшей версией себя — конторский прогер (у конторы было даже имя), высокий, богатый, в отношениях. В универе они делили комнату в общаге, и Арсению приходилось часто отлучаться на “погулять”. Девушки — то есть интимного опыта - у Страхова не было никогда.
— Ну, за встречу? Будем жить долго и счастливо. — Неуверенно продолжил Арсений.
— За встречу! — Поднял бутылку Макс.
— За встречу, повелитель контента, — мурлыкнула Мария.
Глубоко в ночи пьяный Макс повёл захмелевшую Марию в их комнату, а Арсений, которого алко давно не брало, сел обрабатывать новые видео. Антуан отклонил часть прошлых упаковок с пояснениями — тут мета-описание скудновато, здесь логотип не обрезал, а вот здесь “тумбу” можно было выбрать поинтереснее. Проект был амбициозным долгостроем, конечный контент должен был быть на высоте. Хоть Страхов никогда его не видел, с Антуаном у них был тёплый деловой контакт.
Чего не скажешь о всех остальных людях в жизни Страхова. Макс явно держал его при себе как аналог “стрёмной подружки” — а иначе зачем? Зависть давила на Арсения, примерно как стоны Марии:
— Боже, боже!
— Арг-х, – это, видимо, урчание Макса.
Вздохнув, парень сел дальше исправлять возражения. Какое-то видео от comatozze, ещё одно от avazev — вторая всё ещё стесняется показывать лицо, в отличие от первой. Арсений, чтобы не скучать, выстроил теорию о том, что трепет разврата и лёгкие деньги, которые получают начинающие всё это дело пары, раскрепощают и разлагают моральные стандарты (если они были в начале). В результате, рано или поздно, женщина или даже оба партнёра показывают или перестают заблюривать лица — пока теория работала беспроигрышно. Далее путь один: реклама ставок и криптоказино.
На фоне Страхов поставил какую-то постхаку. Скрим-вокал помогал отвлекаться от того, что он наблюдал на экране, и от того, что
он
там
ебёт
Её
Себя Арсений считал высокоморальным человеком. Пусть с такой работой этим и не похвастаешься.
***
— В смысле трапы?
— Знаю, мы договаривались на мейнстрим, но он закончился. Вы обработали всё доступное…
— Я не буду.
— Вам есть, куда податься?
На этот аргумент Арсению не нашлось ответа. Среди обычных домашних видео стали постепенно мелькать и трапы, позже и 3D-футанари, что с большим неудовольствием Страхову пришлось принять. Во-первых, каждый такой видос улетал в возражения по неопытности. Во-вторых, он сам их полагал какими-то безнравственными.
Тем более неловко было перед Марией. Она, (почти) невинная, всё ещё пыталась разгадать загадку работы Арсения — в мелких бытовых вопросах или замечаниях а-ля:
— А посоветуй эспандер, Арсюш, — подметила Мария, легонько коснувшись его предплечья.
— ???
— Ну, у тебя такое предплечье… подкачанное…
Как-то он тогда отшутился, но страшно покраснел. На вечерней смене, когда Макс и Мария привычно удалились на потрахушки, Страхов впервые попробовал удовлетворить себя трапами. Ощущения были… странными. Новыми.
И точно приятными. Понемногу, пошагово в своём ворк-флоу Арсений исследовал неизведанное, оценивал грани разврата, которых раньше гнушался, размывал собственные представления о морали. Безграничный мир порнухи проникал в него, и вместо привычных четырёх часов просмотра в день уже стало шесть, затем восемь…
— Братан, — Максим вырвал его из очередного сеанса, — ты меня пугаешь.
В руках у Макса было два премиальных крепких пивка Delirium, со слоном на этикетке.
— Работа, чё. — Арсений стремился быть лаконичным.
— Ты правда хотел бы заниматься этим и дальше? До тридцатника? — Максим открыл обе бутылки об угол столешницы.
— Бля, ну меня кинули на основной, ты же знаешь. — Арсений взял одну из бутылок и отхлебнул.
— И это повод ставить на себе крест?..
— …
— У нас кста двоих недавно сократили, одного по причине «раздолбай». Хочешь, тебя пореферю?..
Пока Марии не было дома, парни обсудили недавние новости: у Максима тоже прошла волна сокращений. Сам он старался держаться молодцом, но Страхов приметил его нервозность — хотя бы потому, как быстро он разделался с Делириумом. Странным образом новая порнуха обострила «чуйку» Арсения, и, по тому, как друг часто упоминал Марию, говоря вроде бы о работе, Страхов понял, что дело не в сокращениях.
— А с Махой у вас как?
— Ну… Приелось, честно говоря. — Максим как-то засмущался, почесал затылок и открыл ещё один Делириум. — Миссионерка и всё.
— Ага.
Раздался звонок — трель канарейки. Вернулась Мария.
***
Бездна извращений опутывала Страхова — настолько, что он давно оставил излюбленный мейнстрим. Под руководством невозмутимого Антуана он обрабатывал уже и тентакли, и оргии с переменным составом участников — классический БДСМ давно не вставлял. Арсением двигал не то исследовательский, не то личный интерес —
насколько
глубока
кроличья
нора?
За прошедший месяц накапало втрое больше стейблов, чем обычно. Страхов пригласил соседей отметить и, когда вечер перешёл к кульминации, напросился пойти в комнату вместе с парой.
— Арсюш, ну ты чего? — пьяно засмеялась Мария.
— Братан, ну, спасибо тебе за вечер, но, мы это… ну, сами дальше. — замялся Максим.
— Я просто посмотрю. — Скажет Арсений каким-то новым, стальным тоном, который не терпел возражений.
И вскоре перед Страховым развернулась неловкая, неуклюжая, пьяная прелюдия, и друзья предстали в совершенно новом свете. Сидя на стуле в углу, Арсений намётанным глазом оценивал сценку — снимал очередной ролик — но вживую. Он помогал паре разнообразить интимную жизнь — это было даже благородно.
Когда всё перешло к действию, возбуждение Страхова достигло пика. Мария, пусть и пьяная, была так грациозна, так желанна — а ебал её у него на глазах этот ероха, этот неандерталец, этот Голиаф, которому просто повезло вступить в отношения, — это Арсений должен был быть на его месте! Пара, ясное дело, позабыла про чужое присутствие; рука Страхова сама потянулась к причинному месту. Он то наблюдал действие вживую, то моделировал его в воображении, прикрыв глаза, представляя себя попеременно то Максом, то самой Марией…
Закончили они все в один момент; Арсений на секунду позже.
***
Страхов не был любителем чтения в каком-либо виде, даже в виде этикеток дезодорантов в ванной. Однако после того вечера изменилось сразу несколько вещей:
1) Мария перестала спрашивать о его работе. Вообще.
2) Макс стал задерживаться на своей всё чаще.
3) Арсений стал читать.
Видосы уже совсем не вставляли — ни в каком виде — Арсению было мало всего, и его воображение было готово. «Голый завтрак», Бокаччо, «Сто двадцать дней Содома», Жан Жене — целая новая коллекция разврата в скромных невинных на вид буквах, оживавшая прямо у него в голове. Постхака, которую Страхов любил держать на фоне, сменилась неоклассикой — под неё было удобнее фантазировать, стимулировать и щекотать мозг.
Максим с того дня — совпадение или нет — стал ещё нервнее, отговаривался «возникшими траблами на работе». Будто избегал своих сожителей и особенно Арсения — его новое, животное, пугающее свойство.
Мария…
Мария зашла к Страхову в один из вечеров, когда Макс опять задержался. Арсений не заметил её, и на экране его ноута красовался очередной видос.
— Ох. Я невовремя?
— Вот ты и узнала, кем я работаю.
Посмеялись. Затихли. По стеклянному взгляду девушки Страхов понял, что Мария накидалась — и пришла, наверное, чтобы излить душу. Так и случилось:
— Арсюш, я его больше не узнаю.
— Почему же?
— Он меня пугает, честно говоря. Ты и сам заметил, что он куда-то ходит по вечерам…
— …
— Вчера он меня ударил… ну, во время всего…
«Дилетант!..»
— …а мне это никогда не нравилось. Я пыталась сопротивляться, но он прижал меня и… наверное, изнасиловал? Я не могу так больше, Арсюш. — Мария вдруг заплакала.
— Тише, пташка…
«Какая нахер пташка?»
Страхов неуклюже обнял Марию, и та будто растворилась в его объятиях. Такая невесомая, такая хрупкая. Его сердце колотилось как бешеное, но разум — после месяцев интенсивной разработки всеми возможными материалами — оставался холоден, точен и трезв. Мария разрыдалась:
— А вдруг он заторчал? Он не был таким агрессивным раньше, а сейчас дёрганый — и вообще! Мне не просто некомфортно с ним — я боюсь его!
— Ты думаешь? — прошептал Страхов.
— Сегодня мой день рождения — где он?!
«С твоим днём, пташка»
Мария извивалась в рыданиях, её тело касалось Арсения сквозь одежду. Откуда-то пришло понимание, что нужно сказать:
— Меня он тоже напрягает последнее время. Ты не сошла с ума, если думаешь, что с ним что-то не так.
И что сделать.
Сам того не заметив, Страхов переместил ладонь на шею Марии; та вмиг перестала всхлипывать. Далее имел место его первый в жизни поцелуй — первая в жизни прелюдия — первое в жизни проникновение. Страхов мечтал об этом всю жизнь, посвятил этой кульминации все последние месяцы, но сейчас, пока Мария кричала под ним:
— Боже… Боже!
, заслуженный триумф не казался чем-то новым.
Очередное счастье.
Максим, как призрак, появится в комнате прямо во время процесса — с Рафаэлло и цветами в руках. Но ничего не скажет — лишь усядется бесшумно на стул, некогда принадлежавший Страхову.