Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Давай лучше про политику

Сборник
Новогодний конкурс имени Тиматы (2022–2023)

Слякоть и грязь, да ещё этот дождь чёртов, который день льёт, думал про себя Епифан. Он собирался приготовить ужин, а после, лечь спать, пофантазировав пред сном о жаркой оргии с несколькими красотками, фотографии которых разглядывал в ленте своей любимой социальной сети. Настроения не было совсем, последнее время жизнь для Епифана превратилась в череду угрюмых серых будней, с раздражающей хмурой погодой. Вдалеке от него осталась жена и ребёнок. Брак не был удачен, он был очень близок к разрыву, разве что сын недавно пошедший в школу заставлял его продолжать отношения с нелюбимой женой. Но разлука положительно сказалась на отношении супруги к нему, и та почти каждый день интересовалась его делами. А вот связь с любовницей прервалась, но это даже не расстроило его. Именно вдали от привычной житейской суеты он стал осознавать, что в жизни есть важное, а что приходящее.

Епифан обтёр салфеткой нож, которым он открыл банку тушёнки и понёс его в палатку. Ему на встречу двигались две фигуры, одна высокая и стройная, другая более приземистая и широкая. Высоким был Митрич, за ним еле успевая торопился пухленький мужичок, слегка запыхавшийся от быстрого шага по пересечённой местности.

- Нафаня – так называл Епифана Митрич - принимай гостя! Вдвоём вам и теплее будет и развеселишься, а то какой уж день грустный ходишь.

Епифан ничего не ответил, лишь слегка насупил уголки рта, явно не разделяя весёлого настроя Митрича.

Пухлячок торопливо подошёл к Епифану, протянув ему руку.

- Здравствуйте, Пахомов меня зовут - сказал он.

Епифан представился в ответ, крепко пожав ладонь нового знакомого. Митрич же отправился восвояси.

- Спальник то у тебя есть?  - спросил Епифан.

- Да, выдали - ощупывая свой рюкзак, сказал Пахомов.

- Слава богу, хоть спать с тобой вместе не придётся - улыбнулся Епифан

Не лице Пахомова тоже промелькнула улыбка.

- Ну клади свои вещи в палатку, скоро ужин будет готов - Епифан присел на бревно рядом с костром, вывалив баку тушёнки в котелок, принялся помешивать, готовившийся ужин.

Пахомов положив вещи, подсел рядом, согревая руки над пламенем он завёл разговор.

- Ну погода плохая, да. Дождь вот идёт.

Епифан молча смотрел на огонь.

- А у меня вот палатки нет, не дали. А спальник свой, я его сам купил. За свои деньги. Ну мать там много помогла, я вот и купил - продолжал Пахомов – мать мне говорила не надо ехать, ну а я что выбирать мог что ли, ехать или не ехать.

- С мамой живёшь? - спросил Епифан

- Нуу каак… - Пахомов начал запинаться.

- Епифан улыбнувшись пошутил - да ничего, я тоже с мамой живу.

- А у тебя жена, там, есть? - спросил Пахомов.

Епифан промолчал, ковыряя палкой угли.

- Вот ты согласен, как там наш президент говорит…, - пытался развивать диалог Пахомов.

Епифан прервал Пахомова, сказав, что про политику лучше не говорить, потому что политики все пидорасы и никогда не понимали простой народ.

- А ты в армии давно служил?

- Служил - произнёс Епифан.

- Ну а давно?

Епифан замолчал.

Пахомов тоже замолчал, перебирая в голове возможные темы для разговоров. Не найдя чего сказать, он достал из кармана банку тушёнки и неумело стал пытаться открыть её ножом. Банка не поддавалась, а через мгновение выскочила из рук Пахомова прямо в самый центр костра, в кучу углей.

- Ты нахера это сделал? – крикнул Епифан.

- Ну я открыть хотел.

- Зачем? Тебе, что одной банки мало, перед сном вредно наедаться. А теперь доставай её из огня, а то взорвётся.

Пахомов неуклюже стал пытаться ножом шевелить угли в костре, но никак не мог даже дотянуться до банки.

- Еблан – ругнулся Епифан и палкой выгреб банку из костра.

Пахомов бросился к банке, и обжигая руки пытался положить её в карман.

- Да не украдёт никто её у тебя – крикнул ему Епифан, а после добавил – чё, там у тебя на одежде, порезался что ли.

- Держи последний моток остался - Епифан дал Пахомову бинт, чтобы тот перевязал руку.

Пахомов кое-как намотал бинт на ладонь, но не смог его завязать и попросил Епифана. Завязывая, тот вкрадчиво рассматривал Пахомова, словно дикого зверя.

- Ты родом то откуда, - вопрошал Епифан.

- С посёлка, с городка. Небольшой городок у нас, почти деревня.

- Понятно, что деревня, регион какой. Не со столицы случайно? А! - повышая тон, сказал Епифан

- Ну, рядом, недалеко от столицы. Область.

- Понятно всё с тобой, вы там без мамки и дня прожить не можете. Бля, даже банку тушёнки без язычка слабо открыть. Как же, сука, ты вообще дожил до своих лет.

- Ну что ты сердишься, хочешь я тебе эту тушёнку отдам.

- На хуй она мне нужда? Я тебя спрашиваю, лет то тебе сколько, дядя?!

На глазах Пахомова блеснули капельки слёз, увидев это Епифан сбавил тон, но все равно продолжил свою мысль.

- Повидал я вас столичных, за свой век. Пидоры, через одного. Или маменькины сынки. По срочной службе я вас гонял как сидоровых коз. А тех, что медленно соображали пиздил. Когда вас пиздить начинаешь у вас сразу всё получается и думать быстрее начинаете.

- Злой ты. Человек не выбирает где ему родиться.

- Может и не выбирает, но вам там жить легче гораздо, возможностей больше. И с хуя ли мне добрым быть? Я, когда в технаре учился, в пять утра вставал, по грязи, по снегу пешком шёл с десяток километров. Мать тоже, на химкомбинате работала, после сорока по врачам ходила, на работу, постоянно в переполненной электричке ехала. Отец на трёх работах пахал, иначе детей не прокормить, я его и не видел толком, рано умер. А вам, жителям столицы, никуда бежать не надо магазины, учёба, работа рядом и всегда в наличии. А вы, козлы, не цените своих преимуществ, ты даже консерву за свою жизнь открывать не научился.

- Я просто хотел с тобой едой поделиться. А ты злишься.

- Поделиться он хотел, вы всё хорошее с регионов к себе тяните, все ресурсы, и мните себя не пойми кем. А нам хер!

Пахомов замолчал, нервно покусывая ногти, потупив взгляд в землю.

Чуть погодя Епифан, положа руку на плечо Пахомова, сказал, ладно тебе, просто больная тема для меня, у нас ведь не работы нормальной нет, ни условий для жизни и сделать мы с этим ничего не можем.

- Тогда я тебе историю расскажу, про себя, смешную – приободрился Пахомов.

- Она точно смешная?

- Я её всегда вспоминаю, когда холодно, там, или настроения нет. Это на пляже было. Я тогда с девчонкой познакомился.

Епифан заинтересовано глянул в глаза Пахомова.

- По интернету мы с ней переписывались. Встретились пару раз, погуляли вместе. Красивая она была. Мне очень нравилась. И вот она меня сама пригласила, а я с ней уже пару месяцев общался. Лето было, у неё каникулы. Вот я с ней пошёл на этот пляж. Мы там не загорали, просто сидели на солнышке, мороженое, по-моему, ели. Она мне и говорит, пойдём в ту рощицу. Я за ней и пошёл, даже не думал, что инициатива будет с её стороны исходить. Меня обычно девушки как друга воспринимали, я особо и не рассчитывал на что-то большее. Вот мы уединились от посторонних глаз среди листвы, поцелуи там, обнимашки. Тут она мне говорит вставай на колени и глаза закрой. Я ей доверял и сделал как просила. Когда открыл глаза, то перед моим лицом оказался, чтобы ты думал? Хуй. Оказывается, у эта красивая, стройная девушка, с прекрасными голубыми глазами прятала у себя между ног хуй, правда небольшой такой. Вот стою я перед ней на коленях, смотрю ей в глаза, а в душе чувство разочарования. Но на другой чаше весов романтичные чувства к ней. Не знаю почему, но я его поцеловал прямо в головку. Длилось это пару секунд, а потом я опомнился и убежал от неё. Может и в зря, надо было продолжать встречаться, хотя бы общаться. У меня потом таких тёплых отношений больше ни с какой другой бабой не было.

Епифан резко убрал руку с плеча Пахомова и отодвинулся от него на пару метров.

- Я, бля, в ахуе от тебя. Ты пидор что ль? - с изумлённым видом произнёс он.

- Нет, я не гей, но просто она мне очень нравилась.

- Очень нравилась? Ты понимаешь, что ты несёшь. Ты, сука, с мужиком встречался, залупу ему поцеловал. А потом мне про всё это рассказываешь. Это что, бля, смешная история. Долбоёб.

- Ну это давно было, я же не знал, что так всё выйдет.

- У вас там в столице бабы, с хуями, что ли ходят. Тебе нормально, что у бабы хуй.

- Ну это не мужик, а… а травестит, что ли называется.

- А на хуй ты с ним потом встречаться хотел, понравилось, наверное, в рот брать?

- Нет, просто на меня девушки мало внимания обращали, наверное, потому что я толстенький. И мне с ней просто расставаться не хотелось. Нравилась очень она.

- Не, ты пидор после этого. Нормальный пацан на твоём месте этого гандона выебал бы и выкинул, а ты хуесос. Хотя, нормальный мужик в такую ситуацию не попадёт, это как можно не заметить, что это не баба с тобой встречается. На хуй тебя ко мне подселили, с тобой ведь ещё и спать в одной палатке.

- Ну я не такой, я к тебе не буду приставать.

- Конечно не будешь, ты сегодня на улице спишь, понял. А завтра, про твои подвиги все узнают. Тебя бы мудака по-хорошему ногами запинать надо. У нас в городе такой бы как ты просто бы не выжил.

- Не рассказывай никому, пожалуйста. Я ведь тебе как другу это сказал, чтобы время скоротать, - рыдая просил Пахомов.

- Какой ты мне нахуй друг, ты пидор дырявый. Тебя, сука, обоссать надо.

Епифан, отвесив Пахомову леща и отошёл отлить. Пахомов же рыдал, обхватив руками голову.

Отливая, он думал о том, что, наверное, погорячился, ведь люди порою бывают со странностями, а он за свою жизнь, сменив множество профессий, повидал таких не мало.

- В конце концов такие как он покладистые ребята и можно его всякими просьбами нагружать – рассуждал он.

Сменив гнев на милость, он вернулся к палатке, но Пахомова не было, а каша в котелке была испачкана чем-то красным. Подсветив фонариком землю увидел кровавый след, тянувшийся к палатке.

Израненный Пахомов сидел в палатке, обняв руками свой рюкзак и уткнувшись в него лицом, плакал.

- Погорячился я, с кем не бывает, но вскрываться то зачем. Всё кровью перемазал, - сокрушался Епифан, увидев Пахомова истекающего кровью.

- Я уйду, я сам уйду. Только не бей меня - истерично рыдал он.

Епифан ринулся к своим вещам, достав аптечку. Не теряя времени, он наложил жгут на руку Пахомова.

- Посмотри, что натворил, всё в крови. Я-то пожрать и спать лечь думал, а тут с тобой возись теперь. Другую руку тоже резал? – он осмотрел раны Пахомова. Из-за отсутствия бинтов ему пришлось использовать тёплые носки, присланные женой, это была последняя чистая пара.

Поняв, что Пахомову ничего не угрожает, он произнёс: ты даже вены порезать нормально не можешь, но всё равно придётся тебя к медику сводить.

- Я, просто открытый такой человек, доверился тебе - говорил Пахомов.

- Не важно какой ты человек, просто есть вещи, которые лучше не обсуждать. Не важно делал ты их или нет. Например, про куннилингус. Просто не говори об этом и всё. У меня братан двоюродный на зоне сидел, он там столько историй рассказывал про таких как ты, тоже по доброте душевной проболтались и в обиженные попали, а там ведь с этим строго, назад дороги нет. Так что лучше молчи лишний раз. Вон, политику лучше обсуждай.

- А что такое куннилингус – всхлипывая, с удивлением спросил Пахомов.

Епифанов слегка насупив брови, сказал, что это почти тоже самое, что с ним случилось на пляже. А после минутной паузы Пахомов продолжил.

- Я даже рассказ хотел про эту пляжную историю написать. Вот, можно было бы мой рассказ так и назвать – куннилингус.

Лицо Епифана озарила улыбка.

- Есть такой писатель Лимонов, он похожую историю написал и знаменитым стал – сказал Пахомов.

- Ну ты сравнил тоже. Этот, твой Лимонов, он, наверное, среди других писателей такие истории рассказывал, а писатели все пидоры, как и художники кстати, для них это нормально. К тому у знаменитых людей авторитет есть какой-никакой и им многое прощается. А, простым людям такое говорить не надо, в секрете держи.

- Даже друзьям?

- Никому. Я в молодости хотел на гитаре играть научиться, потому что видел, как парень с моего двора девкам песни пошлые пел по вечерам. Так вот выучил я несколько аккордов спел им пару куплетов, а они меня на смех подняли. Потому что пацан этот для них авторитет, он им петь что угодно может, а мне пошлость не простилась.

Епифан сам не заметил, как повеселел и втянулся в разговор, а между тем погода стала ещё прохладнее и с неба начали падать хлопья белого снега, покрывая землю пушистым одеялом. Две фигуры, одна высокая и стройная, другая более приземистая и широкая, вылезли из палатки и пошли за медпомощью, оставляя красные следы на свежем снегу. Вечернюю тишину нарушали два голоса.

- Ну рассказывай про политику.

- Вот, ты помнишь наш президент говорил, а сейчас...