Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Дело о пропавшем мече

Сборник
Детективный конкурс (2021)

Был поздний вечер, когда в мою дверь постучали. Так начинается практически каждое моё расследование. Почему в эпоху электронной почты и телефона мои клиенты до сих пор предпочитают приходить лично - большая загадка. Наверное, в этом — образ похода к частному детективу. Сидеть перед загадочным сыщиком, отвечать на каверзные вопросы о подробностях дела, ощущать, что тебя видят насквозь — это что-то неотъемлемое, целостное, это то, что немцы когда-то назвали гештальт. Человек без этого попросту не может.

Дверь с лёгким скрипом открылась. Дверь всегда должна открываться с лёгким скрипом: это тоже важный элемент визита к частному детективу. Вошла девушка. Она была молода и очень красива. Не то что бы я не видел прежде красивых девушек, но — такова уж специфика моей работы — такие приходят ко мне редко: красивым девушкам не изменяют. А девушки с другими проблемами ко мне приходят на порядок реже, чем мужчины.

Она выжидающе уставилась на меня, а я разглядывал её. Она была высокой, стройной, узкая талия была затянута в лёгкий корсет, длинные белые волосы перекликались с белоснежным фартуком. Ободок с лёгким кружевом обрамлял голову подобно узкому нимбу. Длинная юбка, полностью укрывающая ноги девушки и дрожащая от малейшего сквозняка. И пронзительный взгляд ярко-зелёных глаз, буравящих меня. Это производило впечатление, а тишина висела вот уже минуту.

— Ну? — я, наконец, прервал молчание. Девушка вздрогнула и, казалось, вышла из ступора.

— Что такое? — спросила она. Голос её был таким мягким. Он обволакивал, её хотелось слушать и слушать.

— Излагайте, с чем пришли?

— А разве вы не...?

В её огромных глазах отразилось искреннее удивление. Я усмехнулся. Сцена закончена, время ломать гештальты.

— Увы, это штамп из детективных книжек. Вы не поверите, как мало может сказать о человеке грязь на туфлях или укладка волос. Вы могли испачкаться абсолютно где угодно. А волосы уложить просто потому, что вам так нравится. Разве что, хм, могу предположить, что вы — горничная? Это, пожалуй, единственный очевидно следующий из вашего облика факт.

— Ох... Извините меня! — горничная притворно смутилась, склонившись в лёгком полупоклоне. — Да, конечно. Начнём с самого начала. Меня зовут Лиза. И я действительно горничная.

— Приятно познакомиться. Я Джеймс. И я частный детектив. Это, думаю, вы уже знаете. А вы - моя клиентка. Пускай самая очаровательная за последние месяцы, но до сих пор не назвавшая даже вид преступления.

— Да, конечно! — Лиза прикрыла рот ладошкой и хихикнула. Белые перчатки до локтя, как и фартук, были ослепительно чисты. Вообще, как для служанки она была на редкость сверкающей. — Моего хозяина ограбили. Сегодня из его усадьбы был похищен меч.

— Историческую ценность представляет? — задал я дежурный вопрос. Лиза замотала головой.

— Нет, он новый, но очень дорогой. Рукоятка с рубинами и золотом. Ручная работа. Он очень красивый!

— Где произошло похищение?

— В усадьбе хозяина, на его личном острове.

— Когда?

— Когда-то. Ночью. После одиннадцати часов, когда я уже разнесла свечи.

Я хмыкнул. Видимо, предстоит путешествие к чёрту на рога. Ну... Всё лучше, чем наблюдать за супружескими драмами.

***

Я оказался прав. Невинно хлопая глазками, Лиза протянула мне адрес острова и продиктовала телефон капитана. После чего - назначила встречу, на причале, в шесть, если я вдруг решу отправиться с ней.

Разумеется, я решил отправиться с ней. И — заметьте мою преданность делу — в первую очередь ради информации о её хозяине и местности, нежели ради водной прогулки с прекрасной девушкой. Мы сидели на носу катера, нёсшего нас по волнам, и мило болтали. Или, во всяком случае, так это выглядело со стороны. На самом деле я проводил очень серьёзный допрос, который в будущем, уверен, будет важен в деле.

— Итак, расскажи мне об Олеге. Пока я знаю лишь, что он сказочно богат и немного странный.

И это, кстати, всё, что я о нём узнал. Самый очевидный ход в любом расследовании — пробить человека в интернете — внезапно дал осечку. Нет, разумеется, об Олеге была информация. На паре сайтов он упоминался, в каких-то компаниях значился как бенефициар. И на этом информация заканчивалась. Ни аккаунтов в соцсетях, ни “живых” фотографий, ни видеозаписей. У большинства людей жизнь можно отслеживать по соцсетям с точностью до часа. Олег был исключением. Это был, наверное, самый скрытный богач из всех, о ком я пытался найти что-нибудь в интернете. Так что Лиза оставалась для меня последним источником информации.

— Хозяин - потрясающий человек. — мечтательно протянула горничная, отведя взгляд. — Но действительно, слегка странноват. Он, поздно встаёт, не пьёт вина и не пользуется электричеством у себя, в усадьбе. Он любит прогулки ранним вечером, носит чёрные костюмы и шёлковое бельё. Он серьёзен и иногда несколько груб. Читает книги на немецком, платит нам невероятные деньги. Знаешь, ведь я содержу всех своих родственников на зарплату горничной. Скажи я такое маме в четырнадцать, она бы не поверила, хи-хи... — Лиза снова прикрыла губы, и вдруг вскочила с места и раскинула руки в стороны, казалось, больше не замечая меня. Ветер разметал её волосы на тысячу узких локонов, приподнял юбку, демонстрируя белоснежные чулки. Манжеты рукавов затрепетали краями, шнурки, завязанные бантиком на боку корсета, прижались к телу. Лиза жмурилась и улыбалась, упивалась бьющим в лицо ветром так, словно она не прервала разговор, словно меня вообще не было на катере.

Остров показался на горизонте. Минута за минутой, он приближался.

Мимо нас с рёвом пронёсся ещё один катер.

— Это...? — вопросительно взглянул я на Лизу.

— Катер морской охраны. Хозяин не любит что бы по острову шастали охранники, но по довольно широкому кругу нас патрулируют несколько катеров.

— Всегда?

— Почти всегда. Здесь есть несколько катеров, на которых живут охранники. Они же постоянно нас патрулируют.

— Значит, никто на остров проплыть не может?

— Разве что на подлодке. — захихикала Лиза, снова поднося руку к губам. — Ну, или сами охранные катера. Им разрешено, хоть хозяин этого или не любит.

Громада острова больше не темнела на горизонте. Теперь можно было увидеть скалы, небольшой лесок, пирс и пляж рядом с этим пирсом.

Нас встречали. Высокий мрачный мужчина и вторая горничная, с ярко-рыжими волосами и похожим на Лизино платьем. Как только я сошёл с борта, мужчина направился ко мне. Незнакомая горничная подошла следом за ним и замерла, словно мраморное изваяние.

— Здравствуйте. Меня зовут Олег.

— Здравствуйте. Джеймс Вертхаймер, частный детектив.

Я протянул ему руку. Олег, помедлив пару секунд, пожал её. Я окинул моего нанимателя беглым взглядом. Чёрный пиджак был выглажен и вычищен, а голову венчала шляпа. Он был худ, высок, ногти на его руке были аккуратно подстрижены. И, главное, он действительно был смертельно серьёзен. Казалось, что подобный человек вообще не может рассмеяться или испугаться, словно одно-единственное выражение впечаталось в его лицо навсегда.

— Уверен, вы уже знаете, что произошло, но всё же. Вас рекомендовали как неплохого сыщика. Как вы, должно быть, слышали, у меня пропал меч. Это очень дорогой меч. И за его находку я много заплачу. Я готов выслушать ваши версии произошедшего.

— Версии? — с деланным недоумением протянул я, наблюдая, как Олег хмурится ещё сильнее.

— Ну, версии, гипотезы, предположения!? Ведь вы — сыщик, в конце концов, нет?

Видимо, мой клиент нервничал. Это сквозило во всём его образе: от постукивания мыском ботинка по земле, до напускного вида хозяина ситуации.

— У меня нет абсолютно никаких версий. — безмятежно улыбнулся я. — Поверьте, вы сейчас знаете о преступлении куда больше моего. Ваша горничная прекрасна, но умение внятно излагать материалы дела явно не входит в список её компетенций. Позвольте, я хочу осмотреть весь остров. И чем ближе к месту преступления - тем тщательнее. Где был меч прежде, чем его украли?

— Позвольте, конечно... Разумеется, я не лезу в вашу работу, но... — Олег выглядел слегка обескураженным. — Разве детективы не занимаются отбором версий?

— Занимаются. Но не я. Меня, как вы знаете, зовут Джеймс Вертхаймер. Это немецкая фамилия и нет, она не моя родная. Это часть личного бренда.

— Эта фамилия должна мне о чём-то говорить? — спросил Олег, оглядываясь на Лизу. Та пожала плечами в ответ.

— Возможно. Эту фамилию я взял в честь человека, куда более известного и великого, чем я. Его звали Макс Вертхаймер. Вы слышали о таком?

— Не довелось.

— Макс Вертхаймер по праву считается отцом гештальтпсихологии. Понятие гештальт, надеюсь, знакомо вам?

— Определённо. — с каждым моим словом Олег выглядел всё мрачнее. Видимо, я казался ему идиотом. Причём идиотом, которому он внёс предоплату.

— Замечательно. Специфика моей работы как раз таки связана с гештальтами преступлений. Проще говоря, я не могу построить версию, пока не получу полного представления о картине. Эта версия будет попросту бесполезна для меня. А как именно гештальты помогают в криминалистике - оставлю вам на подумать. Поверьте, нахождение связи между этими двумя, казалось бы, далёкими друг от друга сферами станет для вас замечательной мыслительной тренировкой.

Усадьба Олега была великолепна. Облицованная белым мрамором, она выглядела в точности так, как выглядели самые унылые постройки а-ля “Очередная усадьба очередного известного писателя”. Этот образ был настолько целостным и всепоглощающим, что на какой-то момент я подумал, что сейчас из дверей к нам выйдет экскурсовод. Но этого не произошло. Вместо этого, рыжая горничная, чьего имени я пока не узнал, открыла для нас двери, и мы вошли в холл, в котором треть обзора занимала огромная мраморная лестница, ведшая на второй этаж. Полы, везде, куда я мог посмотреть, устилали пушистые ковры.

— Если позволите, господин детектив, я удалюсь заниматься мыслительными тренировками. — процедил Олег. — Лиза и Марина покажут вам и усадьбу, и остров, и место преступления.

— Извольте. Но я ещё зайду к вам. Расспросить.

Сказав это, он резко развернулся на каблуках и стремительным шагом взлетел по лестнице, скрывшись в одном из коридоров. Итак, господина Серьёзного Хозяина я вывел на какие-никакие эмоции. Вряд-ли он просто так выпрет меня отсюда, да и контракт, подписанный вчера от его имени Лизой, не позволяет, но зарекомендовал я себя не очень здорово. Скорее всего, он сейчас считает меня хамом и идиотом. И если с первым я более-менее готов согласиться, хотя, пожалуй, больше мне не стоит его выводить, то вот второе я намереваюсь опровергнуть.

— Вы, разозлили хозяина, господин детектив. — полупроизнесла-полупрошептала означенная как Марина рыжеволосая горничная, слегка сжимаясь, словно внезапно замёрзла. — Лиза, вы позволите мне отлучиться? Я заварю для хозяина чая. И, если честно... мне немного неловко будет показывать всё господину детективу. Можно я останусь с хозяином?

Лиза благосклонно кивнула, и в вихре закружившейся вокруг неё юбки, Марина устремилась куда-то за лестницу.

— А тебя, господин детектив, я проведу прямиком туда, где был меч!

И Лиза, поклонившись мне, указала рукой на коридор на втором этаже, противоположный тому, в котором скрылся Олег.

Я уже поднимался по лестнице, когда до меня полностью дошло сказанное.

— Тебя? — спросил я, резко останавливаясь и облокачиваясь на перила.

— Агась! — Лиза весело тряхнула головой. — Ты ведь ещё на корабле начал ко мне на “Ты”.

— Но к Олегу ты всё равно на “Вы”.

— Ах, господин детектив, ты такой наивный. Что позволительно хозяину, то нельзя всем остальным. Он может называть меня на ты, оставаясь хозяином. Но если это делает кто-то другой, то он автоматически разрешает мне делать тоже самое.

Лиза улыбнулась и так мило замигала, что я даже не нашёлся, что возразить.

— Господин детектив, а ты правда не строишь никаких версий? Это пока, или ты вообще строить их не будешь?

— Обычно я строю одну версию — правильную. До момента, пока я не могу это сделать, я изучаю место преступления и всех потенциально задействованных лиц. Сколько вас тут, кстати, на острове?

— Хозяин, Я, Марина, капитан, но он не всегда здесь, а иногда приплывает. — на каждого названного Лиза загибала одной рукой по пальцу на другой. — Итого четыре! — радостно воскликнула она, раскрывая ладонь. — Кстати. Вот здесь и был меч.

Действительно, на стене висела пустая подставка для меча. Надо же. Ни стекла, ни цепочки. Просто два красивых крючка всаженные в стену. И это - для дорогущего меча? Что же, надо подробно всё оглядеть. Но сначала — время расспросов.

— А почему, собственно, здесь? В смысле, это ведь дорогой меч. Другой человек его бы либо прятал, либо, наоборот, повесил бы прямо над входом. Но здесь же ничего примечательного. Просто коридор.

— О... — Лиза загадочно улыбнулась. — Ты всё не так понял, господин детектив. Здесь, на втором этаже, четыре коридора. И у хозяина в каждом по мечу. С рубиновой, сапфировой, изумрудной и топазовой рукоятками соответственно. Тут был меч с рубинами. И он пропал!

Ясно. Значит, странный “Хозяин” просто собиратель дорогущих игрушек. Ладно.

Я пошерудил мыском ботинка в ворсе ковра. Он был очень ровным. Ворсинки плотно стояли одна к одной. Ковёр был чист, даже, можно сказать, вычищен. Впрочем, вполне естественно, учитывая, что две трети населения усадьбы - это персонал, отвечающий за чистоту. Ковры тут были чисты везде. Стены - обыкновенные для усадьбы, мраморные. Шторы на панорамном окне - тоже чистые, как и на всех остальных окнах. Видимо, Марина и Лиза хорошо знают своё дело. Шторы были надеты на большие деревянные кольца и полузакрыты, так что кольца были на приличном расстоянии друг от друга. Пара колец висели без нагрузки, смахнутые к самому краю карниза.

Хорошо. Раз мы всё равно наедине с Лизой, можно её и расспросить.

— Твои версии произошедшего? — спросил я, оборачиваясь к горничной.

— Не знаю, господин детектив. Я утром пошла на обход, меча уже не было.

— Говоришь, свечи ты расставляешь в одиннадцать? Кто-то кроме тебя ходит по поместью ночью?

— Даже если и ходит - я не знаю. Я же не охранница.

Отпечатав у себя в голове комнату, я кивнул Лизе, демонстрируя, что не планирую дальше допытываться. Мы прошли везде: по коридорам и комнатам, увидели кухню, технические помещения, личные комнаты Лизы и Марины, и, наконец, подошли к последней неосмотренной комнате.

Лиза легонько постучала и отворила дверь, не дожидаясь ответа.

— Хозяин! Господин детектив хочет взглянуть и на вашу комнату.

— А господин детектив, что, подозревает и меня тоже? — донёсся из-за двери раздражённый голос. — Ах, нет, позвольте. Господин детектив никого не подозревает. Он ведь не строит версий.

Лиза, видимо, восприняла, это как согласие, широко распахнув дверь.

Эта комната походила на обычный кабинет. Высокие шкафы с книгами, письменный стол, за которым и сидел Олег, был выставлен так, что его ярко освещало солнце, бившее в огромные панорамные окна, подсвечник со слегка подплавленными свечами. Видимо, электричество действительно было здесь не в ходу.

— Сколько же они выручить хотят... Таких мечей — один на страну. Его ведь найдут. А их... — бормотал Олег. Интересно...

— Вы что решили построить гипотезу? — слегка насмешливо спросил я.

— Да. — огрызнулся Олег. — Кто-то притащился ночью и, пользуясь отсутствием охраны и сигнализации, выкрал меч.

— И кто же?

— А мне это должно быть известно? Вот, сейчас ты отпечатки пальцев снимешь, или ещё что-нибудь. И расскажешь мне.

— Хорошо. Тогда, пожалуйста, изложите всё, что вы знаете о похищении.

— Да ничего я не знаю, чтоб тебя. Камер у меня нет. Охраны - только морская. Ненавижу охранников. Ночью кто-то его похитил, потом смотался с острова. Либо до сих пор сидит на острове и прячется. У меня, в общем то, несложно что-то украсть, если уж пробрался сюда через море.

— И, как вы думаете, преступник намеревается вывезти меч?

— Ещё раз, я не имею понятия. Может это из охранников кто-то был. А может быть — лесник наш, Петька. Опять нажрался и решил провернуть аферу века. Я к нему ходил вчера, так его не было. Видать скрылся уже, как-то... И вообще, разве это не ваша работа, рассказать мне всё это? Почему вы у меня то спрашиваете?

— Потому что я должен слышать все версии произошедшего. Где вы находились начиная с одиннадцати часов.

— У себя в спальне.

— Кто-то может это подтвердить?

— Кто, чёрт возьми, может это подтвердить?

Я кивнул с достаточной долей учтивости, завершая таким образом диалог, и перевёл взгляд на стоявшую в углу Марину. Она снова стояла совершенно неподвижно и смотрела куда-то в пространство, изредка улыбаясь сама себе. Странная девочка. Но в чём-то милая. Я коснулся её плеча и кивнул на дверь. Она вышла вперёд меня.

Вторая милая девочка подалась, чтобы вывести меня по коридору из усадьбы, но я жестом задержал её, отойдя на несколько шагов с Мариной. Ничего особо не ожидая, я спросил у неё дежурный вопрос:

— Ты не знаешь, кто преступник?

Марина замотала головой.

— Где ты была после одиннадцати?

— У себя в комнате... — еле слышно прошептала она, сжав в руках свой фартук, и без того порядком помятый от постоянных прикосновений.

— Подтвердить это кто-то может?

— Л-лиза... — её голос стал ещё тише. Она залилась краской. Я оставил её, понимая, что следующий ответ я уже не расслышу, и вернулся к моей провожатой.

Наша прогулка с Лизой продолжалась по всему острову. По парку, цветнику, который, по уверениям моей спутницы, “Полностью выращен Мариной! Она такая умница! У меня даже фиалки мрут, а у неё вот какое чудо растёт!”, по лесу и пляжу. Уже к закату мы вышли на скалистый обрыв, на котором Лиза вновь поймала ветер, зажмурившись, и пытаясь обнять воздушный поток.

Я же заметил не ветер. И не закат.

Я заметил труп.

Заметил и дёрнул Лизу за рукав.

Лиза посмотрела вниз и завизжала. Я же устремился по узкой лестнице, высеченной в скале вниз, к трупу. Благо, его вынесло на небольшую каменистую отмель под скалами. Я прикинул траекторию лодки - нет, здесь мы не проплывали. Значит, труп мог быть здесь и до моего прибытия на остров. Могли ли его не заметить? Вполне. Сколько дней туда никто не смотрел? Если бы я не потащил Лизу показывать мне ВЕСЬ остров - сколько бы он ещё тут пролежал?

Лиза, без малейших признаков стыда задрав юбку и подоткнув её за корсет, вошла за мной на отмель. Вода доходила где-то до щиклоток: ботинки мне придётся сушить.

— Это ж Петька! Лесник! — тревожно вздохнула Лиза. — Надо сказать хозяину... Надо сказать хозяину! Господин детектив, идём назад, пожалуйста...

***

— Пётр был хорошим лесником. — пробормотал Олег, увидев труп лично. — Но пил иногда, и если пил — то по-чёрному. Господин детектив, — то, с каким презрением он цедил эти слова, можно было бы вносить в учебники по презрению. — вы уверены, что это связано с пропажей меча? Он ведь мог и просто рухнуть со скалы по пьяни.

— Ваша светлость. — Я постарался выдержать задранную планку презрения. Да, я обещал себе больше не дерзить, но не могу же я просто так стерпеть подобного тона обращение? — Я ни в чём не уверен. Как вы помните, я не строю гипотез. Пока я собираю факты. У вас пропал меч. У вас на острове найден труп. В трупе - сквозная колотая дыра, которую нанесли чем-то широким и тонким. Взаимосвязаны ли эти факты - предлагаю вам подумать самому. И если бы вы осмотрели труп, а не брезгливо стояли в пятидесяти метрах - то вам бы даже говорить со мной не пришлось.

— Так значит его закололи! Моим мечом! И кто мог это сделать? Вор? Он скрылся в лесу?

— Не знаю, ваша светлость. Дайте мне ночь на подумать. Выделите для меня комнатушку? Если можно — то поближе к этой красавице. — кивнул я на Лизу. Олег поперхнулся.

— Мне кажется, что вы вполне можете занять дом Петра. В свою усадьбу я вас ни за что не...

— Нет, позвольте. Чтобы разгадать это дело, мне необходимо ночью быть в усадьбе.

— С чего бы мне потакать вам?

— С того, что это прописано в договоре. Будете препятствовать расследованию, проводимому в рамках закона - выплатите неустойку.

Олег с выражением вселенского отчаяния взглянул на Лизу, задавая ей немой вопрос.

— Хозяин, у нас есть несколько пустующих комнат. Ну, в которые вы селите повара, если вызываете перед тем, как давать бал. И это совсем близко к нам, если что, мы с Мариной поможем господину детективу! — с готовностью оттараторила она.

Пробормотав что-то под нос, Олег выдавил из себя нечто вроде “Делайте что хотите” и поспешил удалиться.

Комнатушка, которая была выделена мне, выглядела почти так же, как и всё остальное в этом здании. Те же шторы, куда сидящие на карнизе на плотном ряду всё тех же деревянных колец, те же стены, тот же ковёр - разве что несколько более грязный и поношенный. Впрочем, а чего ещё желать от комнаты для прислуги. Я сидел на кровати и тупо смотрел на пламя свечи, когда, где-то в одиннадцать часов вечера, ко мне вошла Лиза. Это было весьма неожиданно.

— Господин детектив, у нас замена свечей! Каждый вечер! Позвольте, пожалуйста...

Лиза подхватила полусгоревшую свечку щипцами, затушив и кинув в корзинку, уже заполненную практически полностью выгоревшими огарками. Мне же в подсвечник была установлена новая свечка.

Я, не вставая, оглянулся на горничную

— Можешь посидеть здесь? Я бы хотел тебя расспросить. Марина может заменить остальные свечи?

— Нет, господин детектив. Она никогда их не меняет. Этим занимаюсь я и только я, без исключений. На это есть причины.

Я вновь уставился на пламя, а Лиза, захихикав, убежала. Через пятнадцать минут на меня снизошло озарение — и я пошёл подглядывать.

Подглядывал я в замочную скважину, за которой оказалась комната Марины. В лунном свете, я видел её, стоящей посреди комнаты, практически обнажённой. На ней были белые кружевные трусики, на левом бедре - бинты, а на плечах - тонкая вуалевая ночнушка, едва доходившая до таза. Рыжие волосы, горевшие огнём в этом чёрно-бело-синем ночном сюжете, казались лишними — или напротив контрастом, подчёркивающим остальной образ. Я, признаюсь, замечтался. Но цель моя была не здесь. Видимо, она была в соседней комнате. Заглянул в скважину комнаты Лизы — и да, обнаружил её пустой. Наша прекрасная разносчица свечей всё ещё не вернулась. Нужно немного, кхм, “побродить” по усадьбе. Ведь господину детективу можно, верно?

Бродил я во вполне определённое место. Восхищения Лизы персоной хозяина не могли быть просто восхищениями горничной. Прижав ухо к двери, я услышал всё: и скрип, и характерную частоту дыхания, и пробивающиеся девичьи стоны. Хоть за замочной скважиной была абсолютная темнота, но тут и без света всё было ясно. Единственно-верная теория внезапно встала предо мной. Такая ясная, такая очевидная, такая цельная. Гештальт этого преступления закрылся. Да и преступник стал предельно ясен.

Утром я попросил всех собраться в холле.

— Ваша светлость, я нашёл убийцу и вора. — сказал я, не размениваясь на прелюдии. Олег вопросительно поднял бровь.

— Для начала, я хочу прояснить несколько вещей, которые я знаю, но хочу, чтобы узнали вы. Марина, не могли бы вы полностью поднять юбку?

Марина залилась краской и замотала головой, отшагнув от меня. Олег посмотрел на меня ещё более презрительным, чем во все предыдущие разы, взглядом.

— Боюсь, ваша светлость, вы меня не так поняли. Это критически важно для дела. Пожалуйста, попросите её показать нам свои ножки.

Олег вздохнул так тяжело, как вздыхают только с осознанием, что только что потратили два дня впустую, но кивнул Лизе. Лиза, в свою очередь, шепнула что-то на ухо Марине, и та, зажмурившись, задрала юбку.

— А теперь, Лиза, будь добра, размотай коллеге бинты.

Лиза молча подчинилась. За бинтом обнаружился длинный порез, “украшавший” боковую сторону бедра.

— Марина можешь опустить юбку. Больше мы тебя раздевать не будем, не волнуйся. Лиза, скажи, пожалуйста, где меч?

Лиза свела указательные пальцы.

— Не знаю, господин детектив. Откуда бы мне?

— Оттуда, что это ты убила лесника. И меч спрятала, как орудие убийства.

Лиза отшатнулась.

Олег резко обернулся на меня.

— Наверное, у вашего заявления есть серьёзные доказательства. Вряд-ли вы будете безосновательно обвинять эту девушку.

— Абсолютно. Давайте реконструируем гештальт сего кошмарного события. В нашем преступлении была прекрасная, обворожительная, очаровательная, любимая вами Фигура и Фон, на который она по неопытности сильно повлияла. Это произошло вечером. Вы занимаетесь любовью со своей горничной.

— Я не... Я... — голос Олега внезапно задрожал, словно его самого поймали на преступлении.

— Не волнуйтесь, я полностью вас понимаю и даже несколько завидую. Дело в том, что Лиза заменяет свечи в одиннадцать. Постельным утехам же вы предаётесь в темноте. Когда вчера утром я приехал к вам, я был у вас в комнате. Там были оплавленные свечи. Видимо, Лиза обходит вечером всё поместье и меняет свечи. Предположу, что начинает с вашей комнаты в конце оставляет корзинку, хм, где бы она не должна была её оставлять, и возвращается в вашу комнату, и проводя ночь там. Марина, ты ведь вчера не меняла свечи?

Марина замотала головой.

— А значит — вчера свечи не заменяли в принципе. Потому то вчера, в одиннадцать, Лиза пришла ко мне с корзиной огарков, а не полусгоревших свечей, как оно должно было бы быть при не самом частом использовании. Но!

— Но!? — спросил Олег.

— Но ваши свечи были оплавлены едва-едва. Сколько они горели? Час? Два? Если бы человек читал вечером, или если бы как-то использовал эти свечи днём - то, скорее всего, они бы прогорели, сильнее, не так ли? Нет, напротив, ваша светлость, вчера вы, грустя, что вашей обескураживающе восхитительной подруги с вами не будет, легли спать пораньше, верно?

Олег тупо кивнул.

— А значит время горения этих свечей - это период, что вы ждали вечером Лизу. И он слишком долгий для обхода с заменой свечей.

— Значит...

— Верно. Лизоньку что-то задержало в ту ночь. А именно - вы тащили труп лесника и сбрасывали его со скалы. Труп был завёрнут в шторы, верно?

— А это вы как...? — удивилась уже Марина, внезапно подав голос, всё ещё бесконечно тихий.

— Значит я угадал. Итак, в таком случае, слушайте, ваша светлость, всю картину преступления. Ночью, где-то в начале одиннадцатого, ваша служанка неземной красоты поставила вам свечи. Вы зажгли их и сели ждать ночных приключений. Лиза, заменяя свечи, шла по коридорам, где внезапно, с неизвестной мне целью, решилась на убийство находящегося в том коридоре лесника. Она схватила со стены меч, который так удобно подвернулся, и пропорола беднягу насквозь. Если меч достаточно острый, то даже девичьей силы будет достаточно для этого. Удар происходил справа - правая рука сильнее, давить ей на... ну, на наконечник на рукоятке, как он там правильно...

— Навершие. — машинально поправил Олег.

— Да, на навершие. Так вот, давить на него легче правой рукой. У Марины как раз порез на левом бедре. Зацепило. Не знаю уж, почему, но, видимо, Марина и Пётр стояли друг от друга на расстоянии меча. После чего кровищу, брызнувшую на ковёр и шторы, вы вытерли: теми же шторами, например. Завернули, либо в них, либо в ковёр, либо во всё вместе, труп, вытащили и сбросили со скалы. Туда же полетел меч, как орудие убийства. Это был, пожалуй, самый тупой ваш поступок, но спишем на аффект после убийства. Потому вы положили новый ковёр. Я это заметил: он был слишком плотным, словно по нему не ходили. Я сначала списал это на достоинства Марины и Лизы как горничных, но нет, дело в новизне. В спешке, понимая, что слишком долгая задержка вызовет подозрения, вы перевесили шторы. Потому они висят неплотно, с пропуском колец.

Лиза расхохоталась. Это был громкий, и очень нервозный смех.

— Неужели... Так тупо проколоться. На неплотных шторах, на новом ковре...

— Лиза, ты... Как ты могла?

Олег был шокирован. Серьёзное выражение, прежде сохранявшееся и в гневе, и в спокойствии, полностью сошло с его лица. Он переводил взгляд с меня на Лизу и обратно, открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, теребил подол пиджака и всеми силами пытался успокоиться. У него ничего не получалось.

— Да. Новый ковёр и неплотные шторы нарушают гештальт, который создают другие комнаты вашей усадьбы. Они бросаются в глаза так же, как бросается отсутствующий патрон в полном магазине или пустой пузырёк яда в полной аптечке. Но теперь мне хочется узнать одно. Я правильно понимаю: ты защищала подругу от насилия? В теорию, что ты из чувства лесбийской ревности убила Петра в момент страстного поцелуя, по очевидным причинам, я не верю.

Лиза кивнула.

— Когда я подошла, у неё уже была оторвана юбка. Этот алкоголик набросился на неё, но... это же Марина. Она не закричит даже если её будут ногу отрезать.

Марина легким киванием подтвердила слова Лизы.

— На этом дело раскрыто, ваша светлость. Ваших горничных придётся передать суду, чем я займусь, даже если вы откажетесь. Дело должно пройти суд, иначе это дело неполноценное. Ущербное. Не закрывает гештальт. Впрочем, их могут и оправдать, не исключаю такой итог. А что до меча - прочешите водоём парой водолазов. Найдётся ваш меч.

Олег, тем временем, наконец пришёл в себя. Он подошёл сначала к Лизе, крепко обняв её и прошептав на ухо что-то, отчего напряжение на лице горничной разгладилось. После чего обернулся ко мне.

— Потрясающе, господин детектив. — заявил он, делая шаг в мою сторону и протягивая руку. В его голосе больше не было ни тени презрения. — Если честно, то после нашего знакомства, я подумал, что вы наглый, самодовольный идиот. Теперь я вижу, что вы наглый, самодовольный мастер своего дела. Надеюсь, мы сможем ещё когда-нибудь поговорить о гештальтах, и о том, какие из них вы мне за эти два дня разрушили.

Я крепко пожал его ладонь и поклонился.

***

Спустя месяц ко мне пришла девушка в платье горничной. Она протянула мне конверт с восковой печатью и отшагнула, поклонившись с хитрой улыбочкой.

— Хозяин будет рад видеть вас на балу в следующее воскресенье. Если захотите приехать - то мой номер и номер капитана у вас есть. Разумеется, всё за наш счёт.

Захихикав, Лиза прикрыла рот ладонью, и скрылась за входной дверью.