Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Надежды юности

Сборник
Литературный торт (2021)

                «А что, если не получится?» – думала Женя, задумчиво глядя на то провисающий почти до земли, готовый упасть, то плавно взлетающий провод, ритмично пролетающий за окном мимо слившихся сплошное зелёное пятно берёз, вязов, редких елей. «Тогда ведь…»

                – Ты дулак! То есть, дулочка! – крикнул посмуглевший под летним солнцем мальчишка лет пяти, сидящий через пролёт, бросая туза червей на сиденье рядом с маленькой девочкой в белом сарафане с клубничками.

                – Сам дурочка! Кто как обзывается, тот так и называется, – сказала она, кидая в него оставшиеся карты.

                – …мороженое, напитки, вода, мороженое, напитки, вода, мороженное… – повторяла, словно приходской священник затверженную молитву, массивная краснолицая женщина в растянутой под её раздавшееся тело серой блузке, волоча за собой большую чёрную сумку сквозь усеянный коленями и ботинками проход.

                – ФРЯЗИНО ТОВАРНАЯ, – прогудел осиплый искажённый голос, оторвавший Женю от тревожных мыслей. «Чёрт, чуть не пропустила!» – подумала она, подскакивая и накидывая на плечи лёгкий рюкзачок.

                На перроне почти никого не было, лишь несколько удивительно похожих старичков с удивительно похожими тележками, лёгкий ветерок и запах разогретого леса. Женя потянулась, разминая затёкшее от долгого сидения тело, и слегка пискнула от удовольствия, чувствуя, как сжимаются, растягиваются, наливаются кровью мышцы. Из голубого рюкзака размером чуть больше тетрадки она достала телефон и открыла карту, чтобы ещё раз свериться с маршрутом, который она, наверное, выучила наизусть.

                «Нет, это всё просто вздор. Ерунда. Чушь. Да что там – бред психованной дурочки. Правильно, наверное, все говорят про меня. Это надо постараться – прослыть психованной дурочкой на факультете психованных дурочек. Хотя, наверное, это гордое звание наш филфак должен уступить психфаку, но всё равно…», думала Женя, проходя по грунтовой дороге через берёзовую рощу. К одному из деревьев была прибита кукольная голова с вдавленным внутрь лицом – шляпка гвоздя проблескивала аккурат из вогнутого кончика пластикового носа. «Вот это – я», почему-то подумалось ей.

                Истомлённая подмосковной жарой лягушка, сидящая на бугристом камне кофейного цвета посреди маленького озерца, лениво подквакнула, когда мимо неё пошла, нет – пробежала – русоволосая девушка лет двадцати в лёгком, на грани бесстыдства, белом матерчатом платье. Через несколько мгновений квакша почувствовала волну дрожи, проникшую в её тело через маленькие сферы на конце влажных пальцев. Животным не свойственно человеческое любопытство – особи, обнаруживавшие это качество, просто не проходили естественный отбор. Однако, конкретно этой лягушке конкретно этим летом было слишком скучно – волшебные стрелы до неё не долетали, да и с путешествиями как-то не задалось. Преодолевая природное безразличие к событиям, напрямую её не касающимся, лягушка резко распрямила длинные ноги, глядя на которые, облизнулся бы любой истинный француз, и запрыгнула на обрывистый (по меркам лягушки) берег.

                Девушка, сидя в траве, держала перед собой исписанный листок и монотонно произносила какие-то слова. Лягушка знала только русский, да и тот – на троечку. Знаний этих ей не хватило, чтобы разобрать, что говорит девушка. Интерес амфибии усилился: туристка? Возможно – помощница принца! Может быть, она ищет её? Лягушка решила подождать, пока девушка закончит, и только тогда показаться – не пристало принцессе, нет  – без пяти минут королеве, в её-то положении, суетиться.

                – На кало кратерон, номион, космоио то симпан, юранон иде таласан идэ хитона памвасилиан канна памвасилиан канн аудит пот тан кан ни, – в пятый раз начала зачитывать Женя срывающимся голосом. Закончив, она замолчала и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, прислушиваясь к тихому шёпоту леса. Среди мерных природных шорохов она услышала за спиной что-то, напоминающее шаг. Женя резко обернулась, но увидела лишь спокойную гладь озерца, за которым молчали тонкие сосны. Ещё один звук – тот же самый, что она слышала до этого – и Женя увидела, как в её сторону прыгнула лягушка. Женя в ярости начала рвать листок, который она держала в руках, после чего разрыдалась, стоя под снегопадом из маленьких обрывков.

                – Дура, дура, дура! Идиотка! Тупая кретинка! Как я вообще могла поверить, даже на секунду! – кричала она. Женя упала на землю, продолжая плакать.

                Она почти успокоилась, лишь изредка всхлипывала, зачёрпывая лёгкими, словно сметану ложкой, сладковатый лесной воздух – смесь хвои, травы и нагретых листьев, когда к её плечу что-то прикоснулось. Женя инстинктивно отдёрнулась и подняла лицо, покрытое растёкшейся тушью и дыханием тревожно-восторженной юности. Перед ней стоял молодой парень с оливковой кожей и золотыми кудрями. Из одежды на нём были лишь шорты, так что все, включая Женю и лягушку, могли видеть, как хорошо он сложен.

                – Ты… Ты пришёл… – залепетала она. – То есть… Сас калосоризо иперочо тео Пан.

                – Чё? – спросил он, почесав голову.

                – Ой, ты, то есть вы, знаете русский?

                – Э, ну, типа да.

                – Ой, простите, не подумала! Ну конечно же, вы столько времени здесь провели!

                – В смысле?

                – А я всё про вас знаю! Всё началось, когда я писала работу по образу Пана в античной литературе. Вас ведь ещё чуть Луций Корнелий Сулла чуть не поймал в Крыму, в Нимфее – и принял за сатира, вот дурак! Я и позже находила ваши следы, проследила вас до самого Дионисия Московского. У нас в МГУ, в библиотеке отделе редких книг и рукописей… Впрочем, что это я? Я знала, что найду вас здесь! Когда я пыталась показать то, что я нашла, своему научному руководителю, своим, – она фыркнула, – друзьям – все подняли меня на смех! Но я знала, что найду вас здесь! Один аспирант с механико-математического факультета помог мне вычислить точные координаты по летописям, и надо же – это оказалось прямо здесь, в Подмосковье!

                – Эээ… – произнёс парень, будто проблеяв.

                – Ой, что это я! Ну конечно же, вы же – Бог, значит, вам положена жертва!

                Женя провела руками по плечам, высвобождая руки из лямок. Тоненькое лёгкое платье соскользнуло по её гладкой молочной коже, упав в траву. Женя подняла руки, запрокинула голову, закрыла глаза и сказала:

                – Прими же, бог Пан, в качестве жертвы моё девственное тело! Никогда ещё не знала я ласки мужчины! Я не смогла принести тебе барашка, но, надеюсь, моей жертвы будет достаточно.

                Парень присвистнул и сплюнул. Он вновь запусти руку в густую копну кудрявых белых волос и приоткрыл рот, собравшись было что-то сказать, но затем махнул рукой и подошёл к девушке.

                Разгорячённое тело Жени, лежащее в прохладной, чуть влажной траве, накрыла тёплая волна. Сердце стучало, словно скоростной поезд, несущийся по рельсовым стыкам. Вначале ей было больно, но затем боль утихла, уступив место приятным ощущениям, которые нарастали, словно цветок, созревающий на глазах. Женя почувствовала то, чего не чувствовал никогда раньше – ни когда пила кофе с корицей зимним вечером, ни когда допоздна зачитывалась любимой книжкой, ни когда ела любимые чипсы, запивая энергетикам, ни даже когда она впервые купалась в море…

                Женя лежала в траве и тяжело дышала. Рядом с ней лежал парень, зажавший во рту травинку. Они держались за руки и смотрели в небо. Женя повернула голову и посмотрела на него. Заметив это, он тоже развернулся. Помедлив, он сказал:

                – Ты очень красивая. И очень странная.

                – Я знаю, – вздохнув, сказала Женя. – А ты не Пан.

                – Ага. Я – Кирилл.

                – Женя, – сказала она.

                Женя лежала и думала. Думала о том, какая же она дурочка, что поверила, что в подмосковном лесу найдёт бога Пана. Думала о Кирилле, запустив руку в его густые золотистые волосы. Кирилл улыбался и гладил её по лицу чуть грубоватой ладонью, от чего по телу Жени от места прикосновения разливалось мягкое тепло.

***

                – Эх, я-то думала, этот прынц ко мне… Не судьба, значит, – проквакала лягушка, шумно выпуская воздух из лёгочных мешков.

                – И твой черёд придёт, принцесса, – грудным, древесным голосом пророкотал высокий голый мужчина с рогами и копытами, глядя вслед уходящей парочке – златокудрому парню в одних шортах и русоволосой девушке в белом матерчатом платье, находящемся на грани бесстыдства.

                – Люди не те пошли. Нет в них веры.

                – Почему же? Ты только что видела – она же пришла.

                – И что ты сделал? Просидел в кустах, старый извращенец?

                – Не забывайся. Всё-таки я – бог. И девочка получила то, за чем пришла.

                – Ну ты что на старушку взъелся? Я же любя.

                – Любовь, любовь, любовь… Если бы я не был Паном, я хотел бы быть богом любви. Всегда найдутся те, кто верит в любовь.

                Пан вздохнул и снял с пояса флейту, сделанную из тонких побегов высушенного борщевика. Он поднёс её к губам и, чуть фальшивя, заиграл мелодию, похожую на мадригал Генриха Восьмого.