Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Петь буду я!

Сборник
Сёдзё-конкурс (2021)

 Напряжённая тишина контрольной не радовала Вику, как это обычно бывало. Она сидела на задней парте, не отрывая взгляд от настенных часов. Урок тянулся и тянулся, словно манная каша, сваренная папой. В груди копошилось гадкое чувство. И причиной ему была не работа, её Вика решила за пятнадцать минут и в ответах не сомневалась. Ошибку она допустила уроком раньше, когда на глазах Марии Ивановны, классного руководителя, поссорилась с лучшей подругой. В наказание учительница пересадила их с первой парты, Элю к одной из девочек, а вот Вике достался мальчишка – забияка и хулиган.

 Сразу после звонка Вика собиралась помириться с Элей. Ведь поругались они из-за пустяка – номера на школьный концерт. Если потребуется, Вика уступит подруге, пускай будет только танец, без песни. Потом они подойдут к Марии Ивановне, и та вернёт им прежнее место. 

Вика покосилась на хулигана, сидящего по левую руку. Здоровенный мальчишка занимал большую часть парты. Кажется, его звали Яном, перевёлся он в начале года. И почему у него вечно такие красные щёки?

Мельком посмотрев в его тетрадь, Вика отметила – он не решил ни одного примера. Чувство собственного превосходства немного согрело её.

И тут мальчишка нехорошо прищурился.

– Эй, зубрила, – позвал он шёпотом.

Вика сжала губы и уткнулась в тетрадь, молясь, чтобы Мария Ивановна не услышала этого идиота.
  Хулиган позвал громче, голос у него был не по возрасту груб и противен.

"Заткнись, заткнись" – думала Вика, поглядывая на учительницу. С болтунами та не церемонилась и на обычных уроках, чего уж говорить о контрольной. К тому же сегодня Вика была в немилости, ведь неспроста её отправили на заднюю парту к хулигану. А всё потому, что учительница слышала, как Вика назвала Элю дурой. И если дать Марии Ивановне хоть малейший повод, расплатиться придётся не только партой.

 Ян сменил тактику. Поставив указательный и средний пальцы на стол, будто ноги человечка, он пошёл к Викиной тетрадке. Когда до неё осталась пара шажков, уголок Викиного рта задёргался, она шлёпнула ладонью, отсекая дорогу и, не выдержав, прошипела: 

– Чего тебе?

– Дай списать. 

Да этот мальчишка ещё глупее, чем она думала. У них же разные варианты. Но когда Вика шепнула ему об этом, Ян только расплылся в улыбке, став похожим на хитромордого кота.

– Я твой напишу. Тупица ничего не заметит, – он кивнул в сторону учительского стола. – Я сто раз так делал.

 Перед Викой возникла ужасная картина: Мария Ивановна сравнивает их работы и приходит к очевидному выводу. Учительская рука выводит два жирнющих кола, делая пятёрку за четверть несбыточной мечтой. Потом учительница пятнает её дневник кроваво-красным замечанием. А потом вызывает родителей… 

Не бывать этому! Вика захлопнула тетрадь и прижала её локтями.

– Точно не дашь?

 Она мотнула головой, решив, до конца урока превратиться в статую. Вдруг её косичку дёрнули, да так, что чуть шея не сломалась. Крик вырвался помимо воли. Вика неловко вдохнула и, о ужас, хрюкнула. Она зажала рот ладонью, но было поздно. Тридцать пар глаз уставились на неё. Раздались смешки.

Голос Марии Ивановны пронёсся над классом, возвращая тишину:

– Замолчали все живо! Задняя парта, минус балл! От тебя, Успенская, я такого не ожидала.

Вика вскочила и попыталась спорить. 

– Минус два бала, задняя парта! Не вынуждай снимать третий, Успенская. 

 Будто во сне, Вика опустилась на стул. Если бы на голову рухнул потолок, она, вероятно, не испытала бы такого потрясения. В реальность её вернул шёпот хулигана:

– Чё, зубрила, впервые тройку получишь?

 Господи, она и правда ещё никогда не получала троек. Слёзы брызнули из глаз. 

 – Чё разнылась-то? Тройка ведь не двойка.

Вике захотелось очутиться, где угодно, хоть на необитаемом острове, лишь бы подальше от мальчишки.

 А он продолжал, почёсывая коротко стриженный затылок: 

 – Отличником быть тупо, их ведь запрягают. И ещё мой папа говорит, кто всегда старается быть самым-самым, рано или поздно расшибёт лоб.

 Вика заткнула уши не в силах слушать этот бред. Едва прозвенел звонок, она вскочила, желая поскорее очутиться перед умывальником, но тяжёлая рука хулигана удержала её. 

– Эй, зубрила, я там у тебя в тетрадке нарисовал...

 Вика вырвалась и заорала:

– Отвали от меня! 

 Потом протиснулась сквозь толпу одноклассников, кинула работу в общую стопку и выбежала из класса.

 К концу последнего урока она немного ободрилась. Этому помогли пятёрки, полученные на истории с географией. А математика… Ну и пусть. Единственная плохая оценка на фоне бесконечности хороших ничего не значит. Её жизнь наладится, если она будет твёрдо придерживаться намеченного плана.

 Поэтому, как только прозвенел звонок, Вика подошла к Эле, которая неторопливо складывала сумку. 

– А, это ты… – скосила глаза подруга.

 И Столько презрения было в её голосе, что все заготовленные Викой фразы попрятались по углам.

 А вокруг тем временем стали собираться девочки.

– Я хотела поговорить о номере, – робко начала Вика.  

– Я ведь сказала, что никто не будет плясать под твою убогую песню, – закатила глаза Эля. – Мы включим нормальную музыку.

– Моя песня не убогая! Уж точно не хуже твоих танцулек.

Эля ухмыльнулась и протянула какой-то листок. Вика взяла. На самом верху друг против друга стояли два имени – «Вика – Эльвира». Под Элей красовался столбик из десятка подписей, а под Викой было пусто.

– Голосование, – пояснила Эля. – Подписываются все наши. Кто наберёт меньше подписей – уходит из школы.

 Вика поморщилась, что за бред выдумала подруга, не будет она в этом участвовать. Но тут взгляд упал на столбик фамилий. Почти все девочки подписались под Элей. Вика оглядела собравшихся полукругом одноклассниц, но те смущённо опускали глаза.

– Кажется ты никому особенно не нужна вместе со своей дурацкой песней.

– Моя песня не дурацкая, это ты дурацкая!

– Хорошо, что тебя пересадили к этому идиоту, – скривилась Эля, указывая на Яна, – вы друг другу подходите. Жду не дождусь, когда вы поцелуетесь и поженитесь.

 Бывшая подруга приложила палец к носу, что сделало его похожим на пятачок, и хрюкнула. Несколько девочек хихикнули. Вика словно ударили.

Но Эля явно совершила ошибку. Хулиган заметил, что на него обратили внимание и вразвалочку подошёл.

– Чё тычешь? – набычился он.

Надо сказать, для своего возраста, мальчишка имел громадные размеры. Сейчас он медведем нависал над Элей.

На лице подруги отразилась гамма эмоций: испуг, раздражение, злость.

– Ничего, – наконец выговорила она. – Отстань. 

 Но отвязаться от хулигана было не так просто. Он улыбнулся, или, вернее сказать, показал зубы всем собравшимся, и спросил:

– Как дела, курицы? 

 Никто не ответил. Только Эля что-то злобно пробормотала. Ян тем временем уставился в листок, который Вика всё ещё сжимала в руке.

– Это у вас перепись куриц?

– Не твоё дело, – сверкнула глазами Эля.

– Не моё... – голос Яна стал обиженным: – Ну скажите, вам что жалко?

В мёртвой тишине хулиган по очереди смотрел на девочек, те бледнели и отворачивались. Когда он взглянул на Вику, она тоже промолчала, но единственная не отвела глаз. Наконец его блуждающий взор упёрся в бутылку сока на уголке Элиной парты.

 – О, сок. Я как раз пить хочу.

Злость на лице Эли победила другие чувства.

– Пошёл вон! – взвизгнула она и швырнула в хулигана бутылку. 

Тот с неожиданным проворством поймал и как-то уж больно миролюбиво сказал:

– Спасибо. Тогда сейчас попью и уйду.

 Он лениво отвинтил пробку, набрал полный рот сока. И вдруг чихнул. Туча брызг окатила Элю, стоящих рядом одноклассниц и парней, на задней парте.

– Ой, простите, – ужаснулся хулиган, – кажется, я простыл.

Один из обрызганных мальчишек стал возмущаться, но стоило Яну показать кулак, как он мигом смолк.

 На Вику не попало ни капли. И теперь она смотрела, как перепачканные девочки, во главе с Элей, хныча выбегают из класса. Так им всем и надо. Плевать на дружбу и на совместный номер, Вика и одна прекрасно выступит, да так, что им и не снилось. Заметив, что Ян улыбается ей, она в испуге отвернулась и поспешила прочь. Не хватало, чтобы он и её облил. 

 Вика спустилась в вестибюль и увидела отца. Странно, ведь обычно её забирала мама.

 Оказалось, что утром маме пришлось немедленно улететь в Москву на целую неделю. Она была актрисой оперного театра, и обычно выступала на маленьких сценах, но сегодня ей предложили настоящую большую роль. Конечно же Вика очень гордилась ей, и в другой день невероятно обрадовалась бы её неожиданному успеху. Но сейчас… Она ведь обещала помочь с песней. До концерта всего три дня… И как теперь быть? 

Дома Вика спешно сделала уроки и попыталась репетировать в одиночку, но выбранная песня была сложной, как вариант ЕГЭ, а настроение таким паршивым, что хотелось только одного – забиться под одеяло и не вылезать до самого утра. 

Папа же напротив излучал жизнерадостность, предлагал дочке отметить мамин триумф походом в кино. Но Вика знала, что он так веселится не из-за успеха мамы, нет, наверное, из-за него тоже, но куда больше его радует недельная свобода от правил. Вне всяких сомнений, папа собирался каждый вечер пить вонючее пиво и громко смотреть футбол, мешая Вике спать.

 Солнце давно село, а Вика не сдвинулась с мёртвой точки. Она сидела перед потухшим монитором, вновь и вновь вспоминая этот ужасный день, не в силах сосредоточиться на чём-то ещё. В один момент она даже хотела позвонить маме, пожаловаться, попросить совета, но вовремя одумалась: мешать ей своими проблемами – гадко. Ведь той предстоит куда более важное выступление, чем Вике. А может быть, плюнуть на всё? В конце концов, это ведь не последний школьный концерт.

 Под доносящийся из кухни бубнёж футбольного комментатора, она уснула, так ничего и не решив. Приснился ей медведь, который, размахивая спартаковским шарфом по всей школе бегал за Элей. 

 Утром бушевала метель. Вика хотела прийти на учёбу одной из первых, но папа был до того сонный, что ей самой пришлось готовить завтрак. В итоге, в класс она вошла перед самым звонком, кожей ощущая колючие взгляды девочек.

Присаживаясь рядом с хулиганом, Вика открыла удивительный факт – к нему она испытывает куда меньше неприязни, чем к бывшим подругам. Сегодня Ян к ней не приставал и вообще вёл себя на удивление тихо. 

На уроках и переменах Вику почти не задевало презрение бывших подружек, всегда можно было уйти в столовую или перечитать главу учебника. А вот в раздевалке, перед спаренной физкультурой, пришлось тяжело. Девочки уж больно часто наступали ей на ноги и непрерывно обсуждали будущую жену Яна. Викино имя не произносилось, но ехидные взгляды, бросаемые исподволь, ясно давали понять – о ком шла речь.

 Терпение лопнуло, когда на раздетую по пояс Вику, стала смотреть Эля, изображая пальцами очки. Бывшая подруга единственная знала, что она стесняется, своей груди, самой маленькой в классе. Конечно, Элины груди не были столь уж грандиозными, но на Викином фоне выделялись весьма. Именно это бывшая подруга сейчас и демонстрировала. 

 Обида придала уверенности. Выпятив свои холмики, Вика пошла прямо на Элю. Та в удивлении приподняла бровь.

– Ну и где ваш мерзкий листочек? – вызывающе спросила Вика. 
  Эля как-то скисла.

– Думаешь раз мальчишки за тебя проголосовали, ты теперь крутая?

 Через несколько дней в социальной сети Вика найдёт опрос, точно такой же, как на вчерашнем листке и увидит, что абсолютно все мальчики, которых в классе было большинство, проголосовали за неё. Но пока она только что и могла недоумённо хмуриться.

 Эля натянула форму, сделала из носа пятачок, хрюкнула и под смешки одноклассниц вышла.

 Половина физкультуры прошла как обычно – пробежка и разминка. Но потом учительница подозвала девочек, коротко переговорила и отправила их в дальний конец зала. Там, рядом с акробатическим козлом, которого Вике ещё ни разу не удалось перепрыгнуть, одноклассницы стали репетировать танец, естественно под Элиным руководством.

 Оставшись единственной среди мальчишек, Вика, наверное, впервые полностью отдалась физкультуре. Странным образом отжимания и приседания помогали отвлечься от плясок у козла, да и от раздумий о собственной песне, исполнение которой стояло под большим вопросом.

В перерывах между упражнениями, тяжело дыша, Вика наблюдала за мальчиками, которые не только отжимались и приседали, но ещё и подтягивались. Не смотря на свои габариты, краснощёкий Ян подтягивался десять раз. Его прямоугольная фигура больше не казалась отталкивающей. Внезапно миниатюрной Вике захотелось быть такой же высокой, широкоплечей и сильной. Тогда бы никто не посмел её задирать.

 Прозвенел звонок и учительница ненадолго отошла. Мальчишки не преминули воспользоваться этим, стали открывать окна и сгребать накопившейся на отливах снег. Вскоре по залу полетели грязные снежки. 

Вика хмуро наблюдала за происходящим, иногда она совершенно не понимала мальчиков. Зачем они вытворяют подобное? Им же достанется! Но когда снаряды полетели в девчачий угол, она не сдержала улыбку. 

Веселье кончилось быстро. Учительница ворвалась в гомонящий зал и тут же поскользнулась на талой воде. В руках Яна обнаружилась самая громадная куча снега, поэтому всех собак повесили на него. Вика знала, что истинным зачинщиком был другой, и сперва даже хотела сказать об этом, но передумала. Она не ябеда. Кроме того, обида за тройку ещё не прошла. Так что поделом Яну.

 Учительница забрала все оконные ручки и потащила хулигана к директору, да так и не вернулась.

Вика сидела на матах и хмуро наблюдала за девочками. А ведь хорошо у них получается, слажено… Но с её песней было бы лучше. Нет, она просто обязана доказать им это. Доказать Эле…

 Урок кончился. Вика переоделась в мгновение ока, стараясь не слушать разговоры одноклассниц о том, какой великолепный номер у них выходит. Сбежала по лестнице в гардероб, накинула куртку, шарф и, не заботясь о сменке, выскочила в вестибюль. Скорее домой, репетировать!

Но папы ещё не было. Вика вышла на улицу, надеясь, что он появится до того, как выйдут девочки. Заваленный снегом двор пустовал, если не считать какого-то мальчика, повисшего на калитке ворот. «это же Ян», – поняла Вика и почему-то смутилась.

Скоро показался папа. Зачем-то он остановился рядом с хулиганом и заговорил с ним. Вику обуяло дурное предчувствие.

 Когда папа подошёл, она скопировала позу мамы, которую про себя называла – «папа снова что-то натворил» – упёрла руки в бока, насупилась, выдвигая челюсть. Её требовались объяснения.

– И тебе привет, – улыбнулся он и мотнул головой в сторону Яна. – Твой друг, верно? 

 Вика собралась сказать, что никакой он ей не друг, но внезапно папа отвернулся от неё и, махая кому-то рукой, пошёл к школе.

 Из двери показался мужчина размером с трактор, таких гигантов Вика ещё не встречала. На его фоне папа, ростом метр восемьдесят, казался гномиком.

– Батя мой, – вдруг пробасили ей в ухо.

Вика отпрыгнула и оторопело уставилась на подошедшего Яна.

– Извини, не хотел пугать.

Тем временем двое отцов пожали руки и направились к ним. Неужели они знакомы? 

 Гигант отвесил Яну тяжёлую затрещину после чего зарокотал будто весенний гром:

– Балбес! Тебя же чуть не выгнали! Мария Ивановна мне сказала, ещё одна выходка, и всё, кранты. Меня второй раз за два дня вызывают, угомонись уже. – Глаза гиганта метали молнии, Вике показалось, что за первой оплеухой последует и вторая. Но тут взгляд великана потеплел и он, ладонью размером с экскаваторный ковш, потрепал сына по голове: – Я ведь тоже любил похулиганить в твоём возрасте. Но знать меру нужно. Запомни, малыш, ещё раз что-то такое учудишь, матери расскажу, а с ней шутки плохи, ну, да ты и сам знаешь.

Ян поёжился, видимо правда знал.

– Ну ладно, – засуетился Викин папа, – пора идти, а то футбол пропустим. 

– Фу-утбол, – грустно протянул великан, – а мы вот к началу тайма не поспеем.

– Ах да, вы же за городом живёте, – задумчиво проговорил папа, а потом щелкнул пальцами и воскликнул: – Так заходите к нам, Генка! Моя уехала на неделю, никто нам не помешает. Да и детям вместе не скучно. У Яна ведь с математикой проблемы? А у Вики хорошо, она даже мне кое-что объясняет. Поможешь другу, а Викуль?

– А что… – почесал затылок великан, – это мысль. Мы тогда ещё в магазин зайдём, а то кто ж с пустыми руками в гости ходит.

– Тогда поторопимся! Не отставайте, ребятушки. 

 Трое мужчин зашагали к воротам, а Вика замерла, осоловело глядя на удаляющиеся спины. Что папа себе позволяет!?

 Двое папаш шли впереди, весело переговариваясь. А Вике поневоле приходилось идти рядом с мальчишкой. Если сейчас их увидит кто-то из девочек, завтра по классу пойдут небылицы. Да уж, только этого ей не хватало. 

 Отец с сыном отошли в магазин, а Вика вновь приняла позу и высказала папе всё. Ей нужно делать уроки! Ей нужно репетировать! А главное – она терпеть не может этого забияку!

– Да брось, Викуль, – отвечал папа, – Ян хороший парень, я знаю. Мы ведь с дядей Геной в баню ходим, и пиво пить. – Он вдруг закашлялся. – Я хотел сказать – в баню, да, только в баню. А Ян тебе мешать не будет, вот увидишь. 

 Вика едва не поперхнулась от негодования. Папа, как и другие мальчики, иногда становился совершенно безмозглым.

 Ян и дядя Гена показались в автоматических дверях, попытались выйти и застряли – ширина прохода была маловата для них, идущих вровень.

Зайдя в квартиру, Вика тут же юркнула к себе в комнату, надеясь, что её и впрямь не побеспокоят. Однако сегодня надежда взяла выходной. Вика только принялась за уроки, как в дверь стукнули. Она обернулась и увидела Яна, который сцепив руки за спиной переминался с ноги на ногу.

– Ты разве не хочешь с ними футбол смотреть? – с напускным равнодушием спросила Вика.

– Я это… Футбол не люблю. Можно… зайти?

Вика отвернулась и передёрнула плечами, мол делай, что хочешь. Она вновь сгорбилась над тетрадью, но внезапно поняла, что вместо ответа на задачу, рисует чёртика. Ей ужасно не нравилось чувствовать мальчишку сзади, слышать его сопение и жалобный скрип кресла под ним. Ну как её жизнь за два коротеньких дня могла превратиться в такой кошмар? Вика зажмурилась, ощутив подбирающиеся слёзы. Опять разреветься перед хулиганом, ещё чего не хватало.

 Молчание нарушил Ян:

– Это что у тебя, гитара?

Вика посчитала до пяти и, добавив в голос льда, ответила:

– У тебя со зрением плохо?

– Нормально у меня всё. – буркнул мальчишка, а потом снова спросил: – Ты играешь?

Вика невольно вспомнила, как однажды взяла гитару, но так натёрла подушечки пальцев, что потом несколько дней не могла держать ручку.

– Нет. Мама играет.

 Вновь воцарилось молчание. И вновь его нарушил мальчишка:

– Слушай, ты извини меня за то, что ну… дёрнул тебя тогда. Я иногда плохое делаю, а потом жалею. – Он ухмыльнулся. – Но ты видела, как я этих куриц заплевал потом? Они же тебя доставали, да?

 В груди Вики, что-то треснуло, она почувствовала неловкость. Хотела ответить, но не смогла. А неловкость всё росла. Нужно скорее что-то сказать, иначе она расплачется. Но что? В чём Вика разбирается?

– Математика! – выпалила она. – Да, точно! Математика! В ней Вика не сомневалась. – Бери стул и садись рядом.

– Какая ещё математика?

– Раз уж теперь мы теперь соседи по парте, ты должен решать примеры. Списывать я всё равно не дам.

– Я умею примеры решать, – буркнул Ян, тем не менее пододвигая стул, – просто эти дроби, они ну… с чёрточками и всё такое.

 На следующий час Вика стала учительницей. Хулиган оказался не таким уж и глупым. Она научила его складывать и отнимать простые дроби минут за пятнадцать. Спустя ещё пятнадцать, он во всю решал примеры с десятичными, хотя в школе их ещё не проходили. Закончив с последним примером, Ян откинулся на протестующе скрипящем стуле и потёр виски.

– У меня уже в голове гудит, давай потом.

 Вика, которую невероятно увлёк процесс, расстроено вздохнула. Она-то уже хотела перейти к умножению…

 Ян встал и подошёл к висящей на стене гитаре:

– Можно?

Вика нахмурилась, но кивнула.

Хулиган взял инструмент, плюхнулся в кресло и попытался играть. Жуткая какофония ударила по ушам. Мальчишка заглушил звук и принялся деловито крутить колки, то и дело подёргивая струны.
 «Нужно забрать у него гитару, пока не сломал» – подумала Вика.

 И тут Ян провёл по всем струнам, на этот раз звук отличался глубиной и мелодичностью. А потом заиграл.

Мелодия была… Красивая! Вика не отрываясь наблюдала, как большущие, неуклюжие на вид, пальцы ловко перебирают струны. Когда музыка стихла она зааплодировала.

– Ух ты… Я думала, ты только драться умеешь. А сыграй ещё что-нибудь!

И он сыграл.

Теперь Вика смотрела на хулигана совершенно по-другому. А может он ещё и поёт? Она спросила.
  Ян замотал головой.

– Неужели ни одной песенки не знаешь?

– Ну… Одну я учил, но…

– Давай, я очень хочу послушать.

Мальчишка не стал ломаться. Заиграл очень бойкую, но всё же хорошую мелодию.

 Когда Ян запел, Вика поморщилась, как от зубной боли. С минуту она пыталась подпевать, чуть скрашивая натужные завывания. Но этого было мало.

– Хватит, – не выдержала она. – Как называется песня?

 Вика включила компьютер и вбила название в поисковик. Песня из какого-то японского мультика. Она несколько раз переслушала, тихонько подпевая, мотив был хоть и задорный, но простенький. Затем распечатала текст и снова переслушала, делая пометки красным карандашом. Повернулась к смирно сидящему Яну и заявила:

– Играй, петь буду я!

 И Ян вновь заиграл. Подстроиться под его темп оказалось не так просто, оригинальная песня была быстрее, да и музыка там электронная, с барабанами, а здесь одна гитара. Но спустя дюжину попыток, Вика спела, кажется, совсем неплохо. Она заметила, что в этот раз, Ян смотрел только на неё, вслепую перебирая струны. Вика приосанилась. Что ж, всё правильно, она знала, что умеет петь.

 Дверь отворилась. Сперва в комнату зашёл пивной дух, а за ним папа.

– Ну, чего вы тут, ребятня? – спросил он, задерживая мутноватый взгляд на гитаре, – А-а, музакальничаете. И сдалось тебе это, Викуль, отдохнула бы, пока мамы нет.

Следом показался дядя Гена.

– Пора бы нам и честь знать, сынок. А то мама ведь переживает.

– А вы без телефонов? – удивился Викин папа. – Так позвоните от нас.

 Великан поёжился.

– Нет, она ведь по голосу поймёт, что я того. Лучше уж не нагнетать.

 Вика тепло попрощалась с гостями. А когда дядя Гена, выходя в подъезд, задел лбом притолоку и пробормотал что-то вроде – двери мои вечные враги, рассмеялась. И смеялась ещё долго после того, как они ушли.

 Вскоре позвонила мама. Папа, с пивной банкой в одной руке, и телефоном в другой, постоянно повторял: «Нет», «конечно нет», «как можно» и «никогда», напоминая при этом побитого щенка.

Когда трубку взяла Вика, мама сразу спросила – не занимается ли её отец чем-нибудь недозволительным, не включает ли громко телевизор поздно вечером, не пьёт ли пиво? Поймав умоляющий взгляд папы, Вика прикусила губу и ответила, что ведёт себя папа хорошо, ни в каких таких делах замечен не был, утром он приготовил вкусный завтрак, а после школы обед. Как у Вики дела? Всё отлично. Она сделала уроки и теперь готовится к концерту.

– Ох, прости, доченька, – сказала мама, – я ведь обещала помочь тебе с той песней…

– Ничего страшного, я выбрала другую, – соврала Вика. И вдруг её осенило. Ведь и впрямь можно взять песню попроще!

 Торопливо распрощалась с мамой, она бросилась к себе в комнату.

 Обычно Вика ставила перед собой сложные задачи, которые, на поверку, оказывались достаточно простыми, стоило разбить их на мелкие этапы. Поэтому несколько дней назад она выбрала именно ту песню, хотя, даже мама отговаривала её.

 Теперь всё стало на свои места. Да, Вика хорошо поёт для своего возраста, но всё-таки она пятиклассница, а не актриса оперного театра. Некоторые вершины в одиночку ей не покорить. А с новой песней проблем не возникнет, в конце концов, песню Яна она освоила за какой-нибудь час. 

Глубоко за полночь монотонное бормотание телевизора убаюкало Вику, она уснула прямо за компьютерным столом, положив голову на тетрадь с куплетами, размеченными цветными карандашами.

 Проснулась она когда будильник пошёл на четвёртый круг. Тело ныло от неудобной позы, глаза слипались. Вика приняла душ, пожарила яйца и хотела уже растолкать храпящего папу, но тут её взгляд упал на банку с кофе, стоящую над плитой. Притрагиваться к ней Вике запрещалось. Чувствуя себя отъявленной хулиганкой, она заварила чашку бодрящего напитка, выпила, морщась от горечи, и сразу поняла, что способна на всё.

В класс Вика входила уже после звонка, косые взгляды ни капельки не задевали её.

Ян на уроках не появился, что вызвало беспокойство – не случилось ли чего с этим мальчишкой?

Последним занятием стояла математика. На ней Вика старалась как никогда: поднимала руку ещё до того, как учительница заканчивала вопрос, влёт решала задачи с примерами и несколько раз выходила к доске. Поэтому, когда после урока Мария Ивановна подозвала её, Вика не удивилась. Наверное, учительница заметила её старания и решила не снимать баллы за контрольную.

– Я хотела поговорить с тобой, Успенская, по поводу, хм… контрольной, – вторя её мыслям сказала учительница. – В твоей тетради, Успенская, я обнаружила, хм… некоторого рода художества.

Мария Ивановна раскрыла тетрадку и указала на маленькие кривые рисунки, идущие по самому краю полей.

Вика всмотрелась. Какие-то странные грибочки со слишком толстыми ножками и маленькими шляпками. Она такого точно не рисовала. И вдруг Вика поняла, что это не грибочки. Нет, это совсем не грибочки! Лицо опалил огонь. Она подняла взгляд на учительницу, но тут же опустила.

— Это ведь не ты нарисовала? Может быть, это сделал Костомаров?

 «Костомаров» – фамилия Яна. Вика вспомнила, как после контрольной он потрогал её за плечо и сказал: «- Эй, зубрила, я там у тебя в тетрадке нарисовал...»

 Конечно, это сделал Ян! Вика набрала в грудь воздуха, чтобы закричать: «Это он! Не я!». Но перед глазами вспыхнуло новое воспоминание.

Дядя Гена даёт Яну оплеуху, и гремит на весь двор: «Тебя же чуть не выгнали! Мария Ивановна мне сказала, ещё одна выходка, и всё …»

– Успенская, я спрашиваю – это сделал Костомаров?

Слова застряли в горле. Вика молчала, желая лишь одного – пусть пол провалится под ней, господи, пусть он провалится.

Мария Ивановна ещё какое-то время пытала её, но так и не добившись внятного ответа, наконец отпустила. Выходя из класса, Вика заметила Элю, та стояла неподалёку от учительского стола, с таким выражением лица, будто увидела что-то непозволительно интересное.

 По дороге домой папа допытывался – что произошло с Викой? Ведь утром она была такой весёлой. Он даже стал извиняться за что-то.

 Дома Вика не находила себе места, присаживалась у окна, включала музыку, пыталась делать уроки, даже порываясь позвонить маме. Всё не то! В конце концов она освободила середину комнаты от мягких игрушек и занялась тем, чем по собственной воле не занималась никогда – физкультурой.

Через полчаса, лёжа на махровом ковре и совершенно обессилев от приседаний с отжиманиями, она почувствовала себя лучше. Не сказать, чтобы упражнения полностью избавили её от гадких мыслей, но теперь Вика могла думать не только о Марии Ивановне и Эле.

 Мама часто говорила – только дураки надеются, что жизнь переменится сама по себе, без усилий. Вика не была дурочкой. Но что же делать? На ум приходило только одно: завтра её песня должна быть идеальной.

Отдышавшись, она вскочила с пола, прошагала на кухню и включила чайник. Под удивлённым и чуть виноватым взглядом отца, замершего у холодильника с пивом, она взяла с верхней полки кофе. Ни говоря ни слова вытащила самую большую кружку и насыпала две ложки. Папа уже открыл рот, но под грозным Викиным взглядом стушевался. Она залила кипяток, схватила какую-то булочку, и ушла в комнату, где репетировала до самой ночи.

 Следующим утром Вику обуревала мрачная решимость. Папа, чувствуя её настроение, особенно не приставал, только поинтересовался – во сколько концерт.

Войдя в класс, Вика снова не обнаружила соседа по парте. Это было хорошо, она не знала, как отреагирует на него после вчерашнего.

Впервые в жизни ей было не до уроков. Склонившись над тетрадью, она в тысячный раз перечитывала песню, размышляя – можно ли её как-то улучшить. В голове играла музыка, поэтому Вика не сразу услышала вопрос учителя, адресованный именно ей. Даже когда цоканье учительских туфель стало приближаться она не подняла головы.

– Виктория, у вас все в порядке?

 Вика вздрогнула. Учитель взял тетрадь и поднёс к самым очкам.

– На Древнегреческий текст не похоже.

Вика заметила, как Эля, глядя на неё, с хихиканьем что-то говорит соседке по парте. 

– Ну, что ж, – продолжал историк, – впервые уличённый да будет помилован, однако всё же попытайтесь ответить.

 Переспросив, что от неё требуется, Вика ответила: без запинки, уверенно и громко, освещая тему во всех подробностях. И в эти мгновения смотрела она не на учителя, а на бывшую подругу.

Когда она умолкла, историк покачал головой, назвал её маленьким Демосфеном и сказал, что такой ответ просто нуждается во внеочередной пятёрке. Но Вика уже не слушала, вновь сгорбившись над тетрадью.

 После третьего урока выступающих отпустили репетировать. Вика спустилась в актовый зал, ей было совершенно необходимо проверить микрофон и отрегулировать громкость. Зал уже набился учениками всех возрастов. Пришлось стать в конце очереди, ведущей к сцене.

 До концерта оставалось минут двадцать, когда ей удалось забраться на подмостки. Она хотела настроить всё сама, не доверяя трудовику за ноутбуком. Тот не возражал, видимо роль звукорежиссёра не очень-то ему и нравилась.

 Вика вставила флешку-цветочек и включила музыку. Отрегулировав ползунки громкости и, запомнив их положение, взяла микрофон и встала посередине сцены. Одноклассницы были в зале, Эля в клёпаной кожаной куртке и чёрной полумаске, выделялась особенно. Вика вдруг поняла, что, хлопоча над песней, совсем забыла о собственном наряде, оделась как на уроки в брюки и блузку.

 Ну и пусть! Стеснение куда-то улетучилось. Закрыв глаза и почувствовав ритм она спела куплет и припев. Хоть, до этого и думала ограничится несколькими строчками для проверки. Кажется, вышло неплохо. Вика вернулась к ноутбуку, заглушила музыку и только тут поняла, что зал смотрит на неё.

 Ей зааплодировали, даже кое-кто из бывших подруг присоединился. Эля же просто смотрела на Вику; выражение её лица, покрытого тёмной маской, издали было не разобрать.

 Чувствуя себя лёгким пёрышком, Вика спрыгнула со сцены и вышла в коридор. Интересно, что теперь Эля думает о её песне?

 Вика пошла в столовую, она выступала ближе к концу, поэтому не переживала о том, что опоздает. Мама всегда говорила, что последние минуты перед экзаменом, а концерт таковым и являлся, созданы для отдыха. Легко отобедав, она достала учебник по литературе и увлеклась каким-то рассказом. Но чем меньше времени оставалось до выхода, тем чаще она поглядывала на часы.

 А что, если у неё вдруг пропадёт голос? Или она запнётся в самый неудачный момент? Или музыка перестанет играть?

В конце концов Вика отложила книгу, читать стало совершенно невозможно, буквы разбегались перед глазами. Ей нужен кофе. За эти дни она по достоинству оценила бодрящий напиток. Конечно же, в столовой его подавали только учителям, но сегодня утром она, на всякий случай, взяла его из дома.

 Никто не заметил, как Вика вытряхнула содержимое пакетика в чашку, как подошла к кулеру, нацедила горячей воды и стала пить. Каждый преступный глоток вселял в неё уверенность.

Вдруг Вика заметила, что кто-то идёт к ней. Это был Ян. Что он делает тут? Его же не было на уроках! Нет, сейчас она не готова с ним говорить.

 Подошедший мальчишка заулыбался:

– Я это… на концерт пришёл.

– Некогда, – выпалила Вика.

 Схватила портфель и выбежала из столовой. Коридор, лестница и наконец маленький кабинет, откуда можно попасть прямо на сцену. Прислонившись к стене, Вика перевела дух, огляделась. Маленькое помещение напоминало подсобку, забитую всякой всячиной, здесь толпились выступающие. Одноклассницы тоже, Вика пойдёт сразу за ними.

Эля думала о чём-то своём, игнорируя щебечущих подружек, на Вику она бросила лишь один тяжёлый взгляд из-под маски.

 Одноклассниц пригласили, а Вика устроилась у внутреннего прохода, откуда открывался замечательный вид на сцену.

Заиграла ритмичная музыка, девочки несколько раз хлопнули в ладоши и пустились в пляс. Они прыгали, вертелись, качались вверх-вниз, изгибались дугами.

 Музыка изменилась, девочки отшагнули назад и замедлились, все кроме Эли, которая, напротив осталась на месте и ускорилась. У Вики даже дыхание перехватило, видно, не зря Эля последний год занималась танцами. Вот она сделала несколько приставных шагов, провернулась, прыгнула, выпрямляя ногу навесу… И, запнувшись, упала на бок. Конечно, она тут же вскочила, но впечатление было однозначно испорчено. Вика выдохнула, она уже начала сомневаться – достаточно ли хороша её песня. Грудь наполнилась грязным ни с чем не сравнимым злорадством.

 Музыка кончилась, и понурившиеся одноклассницы нестройным ручейком потянулись мимо Вики. Эля задержалась у ноутбука, она всё никак не могла забрать свою флешку, что-то уронила, оступилась и вновь упала, видно совсем расклеилась. Вика даже ощутила лёгкий стыд и жалость к бывшей подруге. Однако злорадство вернулась, когда багровая Эля прошла мимо неё, выплюнув:

– Удачи, дура тупая.

 На сцену Вика выходила с чувством полной уверенности. Зал был битком. Она поискала взглядом папу, того нигде не было. Если он перепутал время, Вика ему не простит. Подойдя к ноутбуку, она полезла в карман за флешкой. И не нашла. В других карманах тоже. Вика бросилась к рюкзаку – может быть сунула туда и тут с облегчением вспомнила, что не забирала её после репетиции, значит она где-то тут рядом с ноутбуком. Вика пригляделась и судорожный вздох вырвался из неё. Да, флешка-цветочек была здесь. Вернее то, что от неё осталось – кусочки корпуса и микросхем лежали аккуратной кучкой, словно кто-то решил поиздеваться. Паника холодными пальцами стала сжимать сердце.

 Может быть тут есть интернет, и Вика успеет найти минус? Нет. Тогда, может быть, с телефона? Но как? Вика подбежала к скучающему на стуле трудовику и попыталась объяснить, но тот только плечами пожал.

 Тем временем подошла ведущая, длинноногая старшеклассница, и поинтересовалась – Что случилось, скоро ли Вика начнёт? Та что-то залепетала в ответ, чувствуя тёплые ручьи на щеках.

 Старшеклассница погладила её по голове:

– Бедная. Не расстраивайся, в следующий раз выступишь. Ну, иди-иди, за тобой ещё четверо.

 Утопая в слезах, Вика ушла со сцены. Чей-то грубый голос окликнул её, но она не обратила внимания. Всё пропало.

Ноги сами принесли её в туалет для девочек, где она, склонившись над раковиной, стала растирать глаза. Два и два сложились в голове. Эля знала, как выглядит её флешка, вот почему она задержалась у ноутбука. Оплошала сама и решила напакостить ей. Слёзы брызнули из глаз с новой силой, но теперь это были слёзы ярости. Вика произнесла несколько очень плохих слов. Кулаки сжались. Она пойдёт искать Элю! Но что тогда? Они подерутся? Может быть…

 Дверь туалета скрипнула, и Вика вздрогнула. В щель просунулось краснощёкое лицо.

– Тебе сюда нельзя, это туалет для девочек.

– Мне много чего нельзя, – оборвал её Ян, заходя внутрь, – Что ревёшь-то?

Да какое ему дело!? Вика хотела закричать, но с губ сорвались совершенно неожиданные слова. Она сбивчиво рассказала о случившемся.

– Ты очень хочешь выступить? – спросил Ян.

– Я должна…

– Тогда давай мою песню… Ну, помнишь, ту, которую мы у тебя играли? Было, кажется, здорово. Я могу взять гитару у музЫчки.

Вика печально вздохнула, глядя на краснощёкого парня, тот не понимал, что она должна сделать всё идеально… Но тут перед внутренним взором возникла злобная Эля. «Удачи, дура тупая».

 Вика внимательно посмотрела Яну в глаза, светло-голубые, как летнее небо.

– И ты правда мне поможешь?

– Ну… если для тебя это так важно…

 И Вика согласилась. В ней снова запылал огонь, мозги заработали с бешенной скоростью.

– Нужно спешить, – тараторила она, – ты беги за гитарой, а я пойду в зал, предупредить ведущую, а ещё нам нужно два микрофона и хоть раз повторить песню…

 Она за руку вытащила Яна из туалета и наткнулась на одноклассниц во главе с Элей. Те глазами-блюдцами уставились на парочку. Полыхнул гнев, Вика бросилась на бывшую подругу. Удержал её, как ни странно, Ян. Уже уйдя вперёд, Вика обернулась и прокричала:

– Сейчас я буду выступать, приходите!

Зрители толпились у выхода, когда длинноногая ведущая объявила ещё один номер. Под удивлёнными взглядами Вика с Яном выходили на сцену. Пока родители и ученики вновь занимали места, Ян впопыхах настраивал гитару, а Вика возилась с микрофонами. Хулигана она усадила на стул; рядом поставила микрофонную стойку, наклонённую вровень с гитарой. Звук, наверное, будет ужасный. Вика проверила второй микрофон и стала спешно перечитывать новую песню на телефоне. Они не порепетировали и жалкой минуты.

 Внезапно Ян провёл по струнам и заиграл вступление.

Зал смотрел на них. Сердце пустилось вскачь. Вика почувствовала себя зайчонком в окружении голодной стаи. Эля тоже была здесь, зря Вика сказала ей, что собирается выступать… Потом вдруг увидела папу, он всё-таки пришёл и теперь ободряюще ей улыбался. И дядю Гену. Может быть, и мама сейчас выступает? Может, и ей страшно?

 Наконец Вика взглянула на Яна, и он тоже смотрел на неё, как тогда. Крепко зажмурившись, Вика представила, что они перенеслись на два дня назад и находятся в её комнате. Последние ноты вступления упали со струн, и она запела.

 Когда Вика вновь открыла глаза, то с удивлением обнаружила себя на сцене. Им аплодировали. Крутые старшеклассницы с разноцветными волосами, шумели сильнее всех, не только аплодировали, но и восторженно визжали.

 Эля куда-то пропала, а вот Мария Ивановна откуда ни возьмись подошла к сцене.

– Успенская, идём-ка со мной.

Вика бросила на Яна испуганный взгляд и последовала за учительницей. Что ей нужно, неужели опять по поводу вчерашнего?

Мария Ивановна отвела её от шума и воскликнула:

– Успенская, вы молодцы! Я думала отсадить тебя от Костомарова, а теперь считаю – твоё влияние ему на пользу. А вообще, я хотела сказать, что вам в будущем году обязательно нужно выступить на конкурсе школ…

 Она ещё долго то-то говорила, а Вика делала вид, что внимательно слушает. И тут между ними вклинился Ян, который хоть и был ниже Марии Ивановны, но значительно шире.

– Я письки нарисовал.

Вика отпрянула, а учительница замолчала на полуслове.

– Ну, в Викиной тетраде, – объяснил мальчишка, – не ругайте её.

 Мария Ивановна, стянула с носа очки и часто заморгала.

– М-м-м, – наконец протянула она, – Костомаров… Молодец, что признался, хвалю за честность.  
 Учительница как-то странно улыбнулась, пожелала им хороших выходных и торопливо удалилась.

– Зачем ты это сказал!? – накинулась на хулигана Вика.

– Ну… мне наши курицы сейчас сказали, что училка тебя ругала за письки. А это я нарисовал.

 Вика моргнула. Внезапно ярко-алые щёки мальчишки показались ей очень даже миленькими. Она поднялась на цыпочки и, едва достав, чмокнула его.

 Теперь отшатнулся хулиган. Глядя, как он бешено вытирает щёку, Вика чувствовала, как в груди расцветает нечто прекрасное.

***

 На выходных вернулась мама. Первым делом она стала обходить квартиру. Папа семенил за ней нашкодившим щенком. Но ничего такого не обнаружилось. Оно и не удивительно, вчера Вика весь вечер помогала ему с уборкой.

 Мамин спектакль прошёл отлично, ей даже предложили постоянное место, но она отказалась, потому как поняла, что больше не вынесет разлуки с семьёй.

 Вика со страхом ждала первый день в школе, оказалось – зря. Конечно, Эля продолжала злобствовать, зато некоторые из бывший подружек приветливо улыбались. Ян же всё не мог простить Вике недавний поцелуй, на что она только хихикала.

 Но больше всего этот день запомнился другим. На перемене к Вике подошли старшеклассницы, те с цветными причёсками, которые громче всех аплодировали. Они заявили, что им невероятно понравилась песня. И аниме, откуда она взята, потрясающее. Вика никогда не увлекалась японскими мультиками, но всеми силами постаралась изобразить, будто знает о чём речь. Одна из девочек протянула ей карандашный рисунок, на котором она с изумлением обнаружила себя и Яна, стоящих на сцене. Здесь они тоже были крутыми.

– Спасибо, – пролепетала Вика, – очень красиво.

– На здоровье, – подмигнула ей художница, – ладно, ещё увидимся.

Девочки ушли, а Вика ещё долго разглядывала подарок.