Последний рассказ (новая версия)
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
Последний рассказ
Писатель проснулся среди ночи и сел на кровати. Два часа. Час быка. Ему снился кошмар как он срал бетонным блоком который железной арматурой расцарапал ему всю задницу. Сука, да как они пишут эти свои рассказы!? Тут же что ни строчка, то трудовой подвиг. Каждая строчка находится с трудом… Вроде и идей дохуя, и пофантазировать не дурак, иногда целые минифильмы по внутреннему тв показывают, но как писать - то пиздец. Писатель подошел к окну и посмотрел на луну. Полнолуние. Мне надо написать рассказ, думал Писатель, но о чем? Как их вообще пишут?
Дверь в комнату бесшумно открылась и внутрь вошел человек. Писатель в полумраке разглядывал незнакомца и силуэт казался ему знакомым. Фигура молча двигалась и наконец оказалась в пятне лунного света. Писатель обомлел. Перед ним стоял Иосиф Виссарионович Сталин. Сталин постоял пару секунд молча, потом заметил писателя:
- Ты Лэнина нэ видэл? - спросил Сталин, расстегнул ширинку, достал хуй и начал дрочить.
Здоровая елда, подумал Писатель, но вслух сказал другое:
- Ннет, не видел. Уберите хуй пожалуйста, товарищ Сталин. Мне не по себе. Ленина здесь нет.
- Ладно. Я его здесь подожду. У меня к нему дело. - сказал Сталин и убрал хуй в штаны. Сел на кровать - Ты кто такой?
- Я Писатель. Мне надо написать рассказ и раз уж Вы здесь, может расскажете мне немного про коммунизм? А я запишу за Вами.
- Да что тэбэ рассказать… Сейчас Лэнин придет, я тэбэ покажу коммунызм - Сталин снова потянулся к ширинке.
- Про строителей расскажите! - скорее выпалил Писатель, чтобы Сталин не успел достать хуй - Как строили, какие трудности преодолели. Про строителей коммунизма. Расскажите, товарищ Сталин!
- Ха, строители. - усмехнулся Сталин в усы и прищурился - Вечно их не хватало, этих строителей. Вот это была трудность. Строители коммунизма это дефицитный товар. Мдааа…. Сталин задумался на пару секунд и продолжил: Мы тогда с товарищами нашли решение. Был один профессор, наш человек, проводил опыты с собаками и получил удовлетворительный результат. Прэдставляешь, если из мозга человека одну извилину пересадить в голову собаки - получается самый лучший строитель коммунизма. Верный, преданный, команды учит быстро. Вот такое решение было. Выращивать строителей из собак. Пересаживать из контры всякой в собачьи головы куски мозгов. Хотели на поток поставить это дело, массово, так сказать особую породу получить. Вывести идеального собакокоммуниста. Профессор научную базу подвел, эксперимент удачный был. Эххх…
Писатель молчал. Потом тихо спросил:
- Вы поэтому столько людей расстреляли, товарищ Сталин?
- Так заготовка материала…
Внезапно дверь в комнату распахнулась и в нее ворвался длинный худой человек азиатской наружности. Он быстрым шагом прошел в лунное пятно, осмотрелся и представился:
- Я человек-линкор Ямато. Я ищу человека-самолета чтобы сражаться с ним морским боем насмерть! Вы кто такие?
- Я Писатель, мне надо… - начал говорить Писатель.
- А я тэбэ сейчас на грудь нассу чтоб морэм пахло! - перебил его Сталин и достал хуй - Ты там Лэнина не видэл?
- Убери ствол, усатый! Не видел я никаких Ленинов. Ты что там про море сказал? Море нам нужно будет. Какой же морской бой без моря? - Ямато ходил кругами по комнате - Значит так. Чурка, ты ссы на пол, сделаешь море. Писатель, ты смотри в оба. Сейчас придет человек-самолет, мы встанем в лужу и будем драться морским боем в последнем полете, а ты напишешь об этом рассказа, понял?
- Э, ты ахуэл, лопата с глазами!? Мы уже про собакокоммунизм пишем! - Сталин вскочил с кровати и пошел на Ямато. - Сейчас Ленин придет, я ему буду Губку Боба делать, а Писатель смотреть и записывать! Я первый пришел, так что пошел нахуй со своим морским боем. И самолет твой тоже пусть в пизду летит. А то собакокоммунистов из вас сделаем!
- Может про счастье написать? - робко спросил Писатель.
Сталин с Ямато замерли и оба посмотрели на Писателя. Они одновременно вздохнули и сели рядом на кровать.
- А как ты напишешь про счастье, если ты не знаешь что это такое? - тихо спросил Ямато.
- Ну… не знаю… придумаю что-нибудь - неуверенно ответил Писатель.
- Нэ повэрят. - резко сказал Сталин. - Про счастье нельзя придумать. Его надо сначала самому пережить. Прочувствовать. А потом - поделиться. Не написать, не придумать, а именно поделиться, отдать. Тогда можно. Счастье - оно настоящее должно быть, от сэрдца. А тэбэ нельзя про счастье писать. Ты не можешь поделиться тем, чего у тебя нет.
- Так что же мне делать!? Я же не могу написать ни строчки! Я попробовал, как будто сру бетонным блоком который всю задницу мне арматурными прутьями царапает. - воскликнул Писатель и обхватил голову руками.
- Не можешь значит… - задумчиво протянул Ямато.
Ямато резко встал с кровати, в один шаг сблизился с Писателем и левым хуком пробил ему в челюсть.
- Какой самый известный самолет на тихоокеанском театре военных действий?! - завизжал Ямато и пробил правой. Голова Писателя дернулась, Писатель ушел в нокаут.
- Сколько истребителей, сука?! Сколько, блядь, истребителей, скотина, блядь?! - срываясь на визг кричал человек-линкор Ямато, сопровождая какое слово точными ударами в голову Писателя.
- Членин нэ придет! - заревел медведем Сталин и сорвал штаны с Писателя. Он расстегнул ширинку, достал свой огромный хуй и начал яростно ебать Писателя в жопу. Сталин повалил его на пол, схватил зубами за ухо и, мощными движениями всаживая Писателю, рычал сквозь зубы: Володя, Володя… Ямато начал бить Писателя ногами.
Писатель захрипел, у него изо рта пошла пена.
Дежурная медсестра ворвалась в ординаторскую, разбудив доктора:
- Там в шестой палате припадок!
- Так. Зови санитаров, на вязки его, галоперидол увеличить в два раза.
- Есть в два раза. - повторила медсестра. Потом замялась и переспросила - Точно в два раза? Он же совсем овощем станет.
- Исполнять! - рявкнул доктор. - На вязках неделя!
- Есть исполнять!
Медсестра убежала за санитарами.
Писатель вдруг испытал облегчение. Неожиданно ему стало так легко и хорошо, что он начал улыбаться. Необычная легкость наполняла его тело, казалось что можно летать, стоит только подумать и можно взлететь под потолок. Писатель подумал и взлетел под потолок. Юххуу! Он рассмеялся и оглянулся по сторонам. Там, внизу, санитары привязывали его тело к кровати, медсестра ставила капельницу, а Сталин с Ямато сидели на койке напротив и наблюдали. Вид у них был виноватый. Я могу летать, подумал Писатель. Я же всегда мог. Он спустился и сел рядом со Сталиным.
- Больные ублюдки, вы что наделали? - по доброму, без злобы и немного устало спросил Писатель.
- На себя посмотри. - буркнул Сталин - Мы то тут при чем? Сам же и наделал. Это тебе надо было рассказ писать, нам то не надо.
- Это, между прочим, не нас к кровати привязывают. - съязвил Ямато.
- А, ладно. Я зато теперь летать могу. Пойду прошвырнусь по окрестностям. Посидите тут пока.
Писатель вылетел в коридор и направился в ординаторскую. Он легко проникал сквозь стены и окна, слышал голоса и даже обрывки мыслей людей, оставаясь при этом невидимым духом. В ординаторской доктор перебирал личные вещи Писателя. Он деловито пошарился по карманам одежды и достал смятые купюры и мелочь. 99 рублей. На шавуху хватит, пробормотал доктор и сунул деньги себе в карман. Я ему покажу собакокоммунизм, продолжал зло бормотать доктор себе под нос, сгниет у меня тут. Писатель нашелся, надо же. Доктор подошел к шкафчику и достал оттуда бронзовый бюстик Ленина. Мы им покажем, да, Владимир Ильич? Такоое напишем. Доктор положил левую руку на голову бюста, а правую сунул себе в трусы. Володя…. Прошептал доктор. Писатель рассмеялся. Вокруг головы доктора мелькали грязные сцены гомосексуальной оргии. Так вот где Ленин пропадает! С доктором совокупляется! Вот проститутка. Надо Сталину рассказать. Еще и мои деньги спиздил, шавуху наверное купит себе. Так это он же все и устроил, сам про коммунизм со мной говорить начал, какие-то полеты, морские бои… Да все понятно тут.
Писатель вернулся в палату. Санитары ушли, тело было крепко привязано к кровати. Сталин и Ямато так и сидели не пустой койке, глядя в пол. Тут дверь снова распахнулась и в комнату влетел бородач с зеленой повязкой на голове и автоматом Калашникова за спиной.
- Аузубилля, это последний день, иншалла! Аллаху Акбар! - закричал бородач и начал озираться.
- Да ты то куда? Сгинь! - вскрикнул Писатель.
Бородач потерял резкость, начал расплываться и превращаться в облачко дыма. Через пару секунд испарилось и оно.
- Что это было? - хором спросили Сталин с Ямато.
- Да это из вебм-треда. Вы кстати тоже не нужны больше. Свободны оба. Исчезните.
Сталин и Ямато растворились в дым, дым рассеялся и Писатель остался один. Он посмотрел на свое тело. Страха небыло. Его охватило возбуждение и он выпорхнул в окно, летать.
Писатель взмыл над городом и оглядел его с высоты. Город переливался огнями. Новые возможности кружили голову. Он спустился обратно, влетел в первое попавшееся окно на окраине и тут же почувствовал на себе взгляд. В квартире сидел пес и смотрел прямо на него. Ого, он меня видит! - заметил Писатель. Он переместился немного вправо-влево, пес внимательно следил за ним взглядом. Тогда Писатель негромко, но отчетливо сказал: «Гав!». Пес вскочил и с разбега забился под диван. Его начала бить крупная дрожь и он жалобно заскулил. В тот же момент Писатель заметил в дверях женщину с баллончиком освежителя воздуха в руках, которая показывала пальцем на собаку и что-то говорила мальчику. Писатель на стал вслушиваться и поскорее вылетел на улицу. Значит кто-то может его видеть.
Писатель взлетел повыше, потом еще повыше и оказался на высоте с которой уже видно что Земля круглая. Внизу вспыхивали и гасли разноцветные точки, но одна горела ярче всех и выделялась своим сиянием. Он полетел прямо к ней и увидел человека, идущего в поле. Человек посмотрел на Писателя и коротко кивнул:
- Привет.
- Как ты…. - начал было говорить Писатель, но человек, не сбавляя шаг оборвал его жестом.
Он достал телефон, включил камеру, направил ее на себя и начал запись:
- Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет, проживаю на триллионах и триллионах таких же планет. Планет, как эта Земля. Мне этот мир уже абсолютно понятен, и ищу я здесь только одного - покоя, умиротворения, и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно-вечным, от созерцания этого великого фрактального подобия, и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно-вечного, куда ни посмотри: хоть вглубь - в бесконечно малое, хоть ввысь - в бесконечно большое.
Кто-то из великих - подумал Писатель. Делится чем-то личным, хочет сказать им что-то важное. Ему есть что сказать. Ему не надо придумывать. Внезапно Писателю тоже стал абсолютно понятен этот мир. Он тоже в один миг преисполнился в своем познании и прочувствовал. Прочувствовал и полюбил жизнь во всех ее проявлениях.
Писатель взлетел в высоту и уже другим взглядом посмотрел на планету. Вся Земля переливалась всеми цветами радуги. Яркие точки вспыхивали и гасли, какие-то светили ровным ярким светом, какие-то чуть теплились прерывистым мерцанием. Где-то сгущались черные тучи. Он нашел свой город и черное пятнышко в спальном районе. Влетев в него, Писатель очутился в однокомнатной квартире. Там же находились молодые парень с девушкой, парень сидел за компьютером и во что-то играл, девушка только что закончила говорить по телефону, отошла от плиты на кухне и подошла к парню:
- Андрей, помнишь, ты обещал?
- Что?
- Ну шторы. Перешить шторы, выделить деньги на пошив? Помнишь? Я договорилась, Алена перешьет за двадцать тысяч.
Андрей оторвался от компьютера и повернулся к девушке:
- Шторы? Ааааа, шторы…. Ну да, ну да, помню, обещал… - задумчиво повторил Андрей, переваривая информацию. - Сколько? Двадцать тысяч? А че не двести то? Не дохуя ли двадцать?
- Алена моя подруга детства, она всю жизнь с иголкой в руках, она профи. Она очень хорошо сделает.
- Аня, но двадцать! Ты че как маленькая? С друзей всегда берут две цены, потому что друзья. Спорим ты даже на Авито не заглядывала, не узнавала сколько это стоит? Тебе эта пизда позвонила, по ушам поездила про дружбу и ты потекла: конечно конечно, Аленушка, сейчас я тебе все деньги отдам и в попку еще поцелую, мы же друзья! Я слышал как вы разговаривали.
- Андрей! Ты что такое говоришь? Что ты себе позволяешь? Это я ей позвонила. Ты же обещал! Ты что, хочешь сказать Алена плохо пошьет?
- Да обещал, обещал, я же не отказываюсь. Но давай на Авито кого поищем, там может дешевле?
- Я договорилась уже с Аленой. Ты в какое положение меня ставишь? Мне что звонить отменять теперь? Ну ты сам то подумай. - в голосе Ани появились холодные нотки.
- А ты!? Ты меня не ставишь в положение? - повысил голос Андрей - Тебе вчера не надо было, позавчера не надо было, неделю назад не надо было, а тут манда эта тебя развела как курицу, ты ей наобещала с три короба и это ты теперь меня раком ставишь, вынь да положь ей двадцатку. Что, не так чтоли? Ты меня спросила вообще, есть у меня деньги или нет? Планы может какие, а? Я вообще-то в пятницу в бар с пацанами собирался, мне что, тоже звонить отменять теперь? Мы месяц договаривались, то один не может, то другой.. Месяц, блядь! Андрей встал и ходил по комнате.
- Да ты всегда так делаешь! - тоже почти кричала Аня - Только обещаешь, а потом нихуя не выполняешь! Что ни попроси! Тысяча отговорок. Давай потом. Давай не сейчас. Давай отложим. Как будто мне одной больше всех надо. Ходить выпрашивать, ну Андрюша…. Ну пожалуйста…. Как попрошайка какая-то. Алену оскорбляешь ни за что. Давай меня еще обзови как ты умеешь. Давай, не стесняйся!
Аня села на край дивана и закрыла лицо руками.
- Я всегда у тебя на последнем месте. - продолжала она - Друзья, пьянки, дела какие-то, кому-то помочь это ты вперед всех, а я… - Аня всхлипнула - А я никуда уже не хожу, подруг не осталось совсем, все по телефону…. Андрюше завтрак приготовь, дома уберись, рубашку погладь…. Как домработница….
- Ну че ты ноешь? Ну че ты начинаешь вот это вот… Из-за штор каких-то. Да вот не похуй, пусть криво висят, ваще поебать. Подбери сопли. Что там на ужин у нас?
Аня убрала руки от лица, подняла глаза на Андрея и ледяным тоном сказала:
- Андрей. Я беременна. Мне нужны деньги на аборт.
Андрей замер на месте посреди комнаты. Пару секунд помедлил и повернулся к Ане:
- Повтори, что ты сказала?
- Я не хотела тебе говорить. В поликлинике не дают направление, отправляют на анализы, тянут время чтобы срок подошел когда уже нельзя будет делать. Рождаемость так повышают. Поэтому только платно и там еще очередь. Мне негде больше взять. Дай мне пожалуйста двадцать тысяч.
Писатель во время их диалога молча сидел в углу. Он заметил как чернота зарождается в их сердцах, черные нити тянутся вверх к небу и собираются в небольшое облачко. Он видел не только мысли Андрея, но и чувства. Андрей вспыхнул ослепительной вспышкой и тут же черное облако окутало его.
«Я не хотела тебе говорить» - эти слова Ани звенели в ушах Андрея и повторялись по кругу. Мысли спутались. Даже не новость про беременность, а именно это - я не хотела тебе говорить… Как же так… Андрею внезапно стало так стыдно что он покраснел.
- Аня, подожди, может… - начал он
- Не может! Не может, Андрюша, не может! Я не буду рожать! Я все решила. Мы уже год вместе живем. И что? И ничего. Я тебя знаю как облупленного. Квартира съемная, жениться ты не хочешь, тебе и так нормально. Ты же сбежишь сразу как обосранную пеленку увидишь. Бросишь меня с ребенком, а куда я потом? Нет нет, даже не начинай. Просто дай мне денег и закроем тему. Ужин готов, рубашку я тебе поглажу. Я не верю тебе, понимаешь? Не-ве-рю. Я тебя вообще не чувствую.
Писатель вдруг ощутил одному только ему заметное движение. Он увидел как всеединое бесконечно-вечное существо Вселенная делится и раздваивается, рождается параллельная реальность и чуть в стороне появляется точная копия комнаты в которой он находился, второй Андрей, Аня и сам Писатель в углу на корточках. Он увидел как второй Андрей протягивает Ане деньги со словами: на, бери и закрыли тему. Он заглянул вглубь параллельного мира и смог увидеть будущее, в общих чертах, но знаковые события видны были четко. Вот во время очередного скандала Аня собирает вещи и уезжает к маме в деревню, вот за ней начинает ухаживать бывший одноклассник, вот Аня читает справку где крупными буквами написано «бесплодие», вот она плачет в подушку ночами, вот она собирается и уходит, а вот уже ее мама плачет рядом с гробом. Он увидел пьяного Андрея, опустившегося, в компании каких-то бомжей, вот он лежит в сугробе, потом в больнице, операция, ампутация ног, вот Андрей ночью в инвалидной коляске смотрит на Луну, по лицу катятся слезы, а вокруг головы плывет образ Ани.
Параллельная реальность начала набирать резкость и четкость, обрастать мелкими деталями и пошла на сближение с комнатой с настоящими Андреем и Аней. Это выбор - понял Писатель. Андрей создал этот мир и скоро он станет настоящим. Пока выбор не сделан, все возможные варианты существуют параллельно и не пересекаются, но сделав выбор - остальные варианты становятся невозможными и отмирают. Эффект наблюдателя, вспомнил Писатель. Все возможные варианты выбора существуют одновременно и параллельно, в свою очередь порождая новые и новые варианты выбора, расширяясь и множась ежесекундно. Вечная-бесконечная Вселенная предстала перед Писателем во всей красе. Он увидел все параллельные миры сразу, как они бесконечно размножаются, порожденные выбором и содержащие в себе все возможные варианты развития событий. Среди этого бесконечного количества миров наиболее вероятные имели более четкие границы и были ближе к той реальности, в которой находился Писатель, Андрей и Аня. Этот, только что родившийся вариант в котором Андрей дает деньги Ане, сразу стал наиболее вероятным. Писатель увидел что черноты, исходящей из их сердец, стало больше и она подбирается уже и к нему самому. Он боялся этой черной материи.
- Да хуй с ними с деньгами - думал Андрей. - Решила так решила, ее дело.
Писатель зажмурился и прошептал: Мне абсолютно понятен этот мир и я люблю его таким, какой он есть. Он вспомнил как выглядит планета с высоты, как переливается яркими разноцветными огнями, как светятся и сияют яркие точки и как прекрасно это выглядит. Он приблизился к Андрею и попытался разогнать тьму, представить что свет других освещает Андрея и его сердце. Писатель понял что и сам может светить и направил все свои мысли на то чтобы осветить сердце Андрея и разогнать тьму.
Андрей внезапно вспомнил как он маленький гулял с младшим братом и забежал домой что-то взять, а когда выходил обратно, увидел как старшие пацаны окружили брата и толкают его, шарятся по карманам и дают подзатыльники. Он вспомнил как липкий страх сковал его, как он понимал что надо выйти и подойти к брату, встать рядом, но ему было страшно. Он отдался этому страху и просто смотрел и ждал пока пацаны не уйдут. Когда пацаны ушли, он сделал вид что ничего не видел, как ни в чем не бывало подошел к брату и весело сказал: ну что, пошли гулять дальше? А у самого было так погано на душе, что хотелось выть. Об этом случае никто не знал, но Андрей всю жизнь его помнил и время от времени вспоминал, от чего у него портилось настроение на весь день. И вот опять это чувство подлости и трусости. Которое хочется поскорее забыть, стереть из памяти.
- Нет. - внезапно твердо сказал вслух Андрей. Он еще сам не знал, что говорить дальше, но твердо принял решение - еще раз он это чувство испытывать не будет. Он посмотрел на Аню и вспомнил как они познакомились, как им было хорошо вдвоем. Это же моя девочка, моя Анечка, внезапно подумал Андрей и на него накатила нежность. Страх ушел. Он подошел к Ане и присел.
- Аня, не надо аборт. Выходи за меня. - сам того не ожидая и как бы удивленно сказал Андрей. Ему вдруг стало легко. Решение принято и озвучено, теперь все будет легко. - Завтра поедем в ЗАГС и распишемся, объясним ситуацию. Давай завтра сначала распишемся, потом поговорим. На работу позвоню и не пойду. Идет?
Аня недоверчиво смотрела на Андрея и молчала. На ее лице смешались удивление и надежда.
- Я серьезно. Аня, я не такой. Я люблю тебя. - продолжал Андрей. Слова находились сами собой. Когда решение принято, то все становится легко и просто - Мы поженимся и у нас будет семья. У нас будет ребенок, Аня. Не надо аборт, пожалуйста. Мы справимся. Вместе - справимся. Ипотеку возьмем, я работу найду другую, пить брошу. Ну?
Аня обняла Андрея и зарыдала. Со слезами уходил тот груз, который она носила в себе, представляя процедуру аборта. Ее отпускало внутреннее напряжение, от которого она не спала по ночам, постоянно прокручивая мысли о ребенке в голове. Ей тоже становилось легко.
- Ну че ты ноешь? - ласково спрашивал Андрей и гладил ее по спине. - Сопли подбери. Ну все, все, хватит, хватит. Что на ужин-то там? Пошли поедим и планы обсудим. Новая жизнь у нас начинается.
Писатель вдруг почувствовал тепло. Аня и Андрей светились бледным мерцающим светом, тепло исходило от них. Он увидел что параллельная реальность бледнеет, теряет очертания и отдаляется, а с другой стороны ярким светом горят новые варианты реальностей, а наиболее вероятный и самый близкий просто сияет. Писатель увидел смеющуюся беременную Аню, Андрея с цветами, вот он забирает ее из роддома, а вот он берет малыша на руки и смотрит на него. Ребенок почти точная копия Андрея, улыбается ему и Андрей видит в его глазах такую любовь, что все остальное в этом мире становится маленьким и совершенно неважным. Потому что нет на свете любви сильнее, чище и искреннее, чем любовь маленьких детей к своим родителям. Почувствовав ее один раз, Андрей сразу же понял что не задумываясь отдаст жизнь чтобы почувствовать это еще раз. Эта любовь полностью заполнила Андрея и не оставила места ничему другому, выплеснулась через край и разлилась аурой тепла вокруг. Писатель видит как Андрей улыбается прохожим на улице, коллегам на работе, продавщицам в магазине и от этой его улыбки зажигается свет в сердцах людей и они улыбаются в ответ. Каким глазами смотрит Аня на Андрея с ребенком на руках и любви становится еще больше. Их реальность светится на десятилетия вперед, Писатель видит как их любовь растет со временем еще больше и образует яркую точку в пространстве и времени. Писатель чувствует эту любовь и тепло, чувствует что и сам наполняется любовью и ….
- Я понял - прошептал Писатель - Теперь можно.
Писатель скорее взлетел над городом и поспешил обратно к себе в палату, уже не обращая внимания на красоту Земли. Можно. Теперь можно. Вернувшись в палату он лег в свое тело и открыл глаза.
Медсестра вошла в ординаторскую и доложила:
- Пациент в шестой очнулся. Доктор, он просит вас позвать. Просит развязать его.
- Да что вы говорите? - наигранно-удивленно сказал доктор - А галоперидол ему уже давали сегодня?
- Да нет, вы сходите все-таки. Он странный какой-то. Вроде как даже нормальный, чтоли…
- Ладно, пойдем посмотрим.
Встретившись взглядом с Писателем доктор вздрогнул. Он раньше никогда не видел такого взгляда ни у кого из пациентов.
- Развяжите меня пожалуйста - сказал Писатель - я больше не буду.
- Что не будете?
- Ну что я там раньше делал? Вот это и не буду. Про коммунизм не буду… Я вообще не буду больше придумывать.
- А что же тогда будете делать?
- Мне надо написать рассказ. Мне нужна бумага и ручка.
- И о чем же? - удивился доктор.
- О счастье. - ответил Писатель и улыбнулся.
Доктор силился понять, что же его так притягивает в глазах Писателя. Что-то такое неуловимое, неизвестное, искреннее. Писателю хотелось верить. Доктора разбирало любопытство.
- Хорошо. Я дам Вам ноутбук. Умеете?
Писатель положил ноутбук на колени, пальцы на клавиатуру. Так как же все таки пишут эти рассказы? - подумал он. Он смотрел на экран и не знал с чего начать. Тогда он закрыл глаза и перед его внутренним взором возникло улыбающееся лицо ребенка. Писатель улыбнулся в ответ. Пальцы дернулись и неуверенно начали набирать текст. Перед взором Писателя плыли сцены из реальности Андрея и Ани, их улыбки, улыбки окружающих их людей, человек, идущий к реке помахал ему рукой и погрузился в гармонию с бесконечностью. Пальцы шуршали по клавишам все быстрее.
Доктор шел по коридору с осмотром. Дверь в палату номер шесть была открыта, в дверях стояла сестра Леночка и смотрела на пациента. Какая она красивая, внезапно подумал доктор. Как я раньше не замечал? Приближаясь к палате он почему-то старался не шуметь и бесшумно подойдя, тихо встал рядом с Леночкой. Писатель сидел на кровати с закрытыми глазами и улыбался. Слышно было только шелест клавиш ноутбука, напоминающий успокаивающую мелодию. Доктор почувствовал тепло и его охватило какое-то приятное возбуждение, мысли прояснились и он сам для себя неожиданно приобнял Леночку.
- Лена, пойдешь со мной на свидание после работы? - спросил он шепотом, не отрывая взгляда от Писателя.
- Пойду - также шепотом отозвалась Лена и обняла доктора за талию. Она повернулась к доктору и посмотрела ему в глаза. Она вдруг поняла что уже где-то видела такой взгляд. Такой же был у Писателя.
- Интересно, что он там пишет? - спросила Лена.
Доктор повернулся к ней и сказал:
- Это неважно. Что-то свое, личное. Мы напишем свое, только наше.
- Напишем - вздохнула Лена и крепче прижалась к доктору.
Писатель из последних сил держал концентрацию на клавиатуре, чтобы не улететь в космос. Какая-то сила звала и притягивала его и он не мог ей противиться. Наконец он поставил точку и сразу же взлетел к звездам. СЧАСТЬЕ. ЭТО. ДАРИТЬ. ЛЮБОВЬ. Прокричал он в пустоту и взорвался ослепительной вспышкой, осветив всю планету ярким светом, выжигая черные точки на поверхности. Эта вспышка осветила всю галактику и многократно отразилась в соседних.
Андрей с Аней катили коляску с младенцем и молчали, лишь изредка бросая друг на друга взгляды и улыбаясь.
- Как ты думаешь, кем он станет, когда вырастет? - внезапно спросила Аня.
- Не знаю. - мечтательно ответил Андрей - Может быть, писателем?
Малыш взвизгнул и засмеялся. Аня с Андреем посмотрели друг на друга и расхохотались.