Последний полет мулатки
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
Первый удар сбил с Джеймса шляпу. От второго он уклонился, резко нырнув вправо. Третьего не последовало – украв собственную кинетическую энергию, он как следует врезал моряку прямо в печень, отчего тот сложился на месте.
А ведь Джеймс едва-едва спустился на первый этаж. Обычно, беспорядок начинался после того, как он поработает – но здесь, в этом месте и в это время, драки зачинались сами собою.
Тесное лобби отеля погрузилось в насилие. Тусклые масляные лампы подсвечивали увлеченно махающиеся тела, превращая каждую струйку пота в смутный отблеск, превращая лица в уродливые пародии на самих себя. Каждый мутузил, молотил, прикладывался, пинал.
— Не место и не время, — пробурчал Джеймс, подбирая шляпу.
Ему не сильно-то хотелось выходить на улицу. Пусть в лобби и стоял крепкий запах крови, а вопли и хлесткие шлепки заполняли воздух – там, за деревянной дверью и мутным окнами, было еще хуже. Там хлесткие канаты ливня били по всем и вся, превращали улицы в реки из грязи, а от постоянных раскатов грома казалось, что где-то поблизости идет настоящая война.
Однако, выходить придется. Иначе он опоздает. Сегодня острова улетает лишь один самолет.
Джеймс взглянул на треснувшие часы на запястье, затем наметил маршрут к выходу. Драка была разнородна – где-то слабее, где-то сильнее.
В особенности он хотел избежать встречи с эпицентром. Там, девушка цвета кофе с молоком, разодетая в рваное красное платье, джинсовые штаны и кожаную куртку авиатора, с детским восторгом размахивала дробовиком. Окопной метлой со штыком, который был уже и не штык, а короткий меч. Дрались с ней культисты в желтых робах.
Джеймс вдохнул, выдохнул, и ринулся вперед. Он выставил левую руку тараном, сжимая в правой револьвер.
Удар! И первое препятствие на его пути отшатнулось и свалилось, моряк немедленно попал под чьи-то каблуки. Не обращая внимания, Джеймс продолжил движение. Пальцы его чесались от желания помочь себе магией, украсть еще немного кинетической энергии окружающих, прорваться через толпу словно линкор через стаю эсминцев…
Но энергию надо было поберечь. Болтавшийся на груди амулет и так был довольно потаскан, в кроваво-красном рубине уже давненько пошли несколько крохотных, толщиной с волос, трещин.
На полпути раздался чертовски знакомый звук. Выстрел дробовика двенадцатого калибра, оглушительный грохот. По тому, как вспыхнули болью уши, Джеймс сразу понял – навески не пожалели.
Мгновением позже, один из масляных фонарей перестал существовать. Масла в нем оказалось до неприличия много. И все оно пролилось на толпу огненным дождем.
Когда раздался первый крик, визг свиньи на бойне – Джеймс еще был на колене. Некоторые привычки въедаются, и это была одна из них – моментально падать и прятаться, как только слышишь звук выстрела поблизости. Много раз пригождалось в Америке, когда он работал на бутлегеров.
— Да начнется празднество! — крикнула, перебивая визг, незнакомка с дробовиком.
В голосе ее было больше религиозного экстаза, чем в членах Клана при линчевании негров. А это, вообще-то, достижение.
Джеймс легко сложил два и два. Он знал, как быстро стреляет окопная метла.
Скрипнув зубами, он схватился левой за амулет, сжал так, чтобы неровные серебристые края глубоко впились в привычную к такому ладонь.
Сбоку от него вспыхнуло ультрамариновое марево. Невидимое ни для кого, кроме него самого. Или же…
— Ого! — с придыханием выкрикнула мулатка.
Джеймс рванулся вперед, прямиком к двери. Он знал, что щит переживет один, два выстрела. Он собирался поставить между незнакомкой и собой еще один, более толстый, более крепкий – живой. Все эти культисты, и моряки, и агенты Абвера, и кто еще только не дрался сейчас в лобби отеля.
— Эй, черт! Ты куда собрался?! — вновь прозвучал ее голос. — А ну разойдись тут мне!
Джеймс не стал останавливаться, думать или даже оборачиваться. Согнувшись, он продолжал прорываться к выходу, расталкивая всех на пути. Он знал, что у него будет лишь несколько секунд форы, прежде чем в помещении начнется настоящий хаос.
Второй выстрел. В этот раз – уже никакого звона разбитого стекла. В этот раз – влажный, глухой удар дроби по мягкой плоти. А поверх него – неразборчивый возбужденный крик.
И вот, он у самой двери. Она открывалась наружу, и Джеймс уже выставил плечо, готовясь открыть ее собственным телом, как вдруг…
Она открылась. Перед проходом стоял темный силуэт – озаренный очередной молнией. Куда лучше было видно тугие струи ливня, чем одежду или лицо.
Джеймс, подготовившийся к удару, такого не ожидал. Он собирался врезаться в створку. Та раскрылась.
Он полетел вперед. И – поскользнулся.
— Что за черт!.. — успел выкрикнуть незнакомец.
И маг протаранил его собственной головой, прямо в пузо.
На несколько долгих секунд, для Джеймса весь гребаный мир превратился в круговорот, в котором он и понять-то не мог, где вообще его конечности, где он находится, и какого ж дьявола у него вдруг резко заболело все тело.
Он осознал себя, когда какой-то кретин споткнулся уже о него, попутно толкнув лицом прямо в лужу.
Затем он понял, что в руке нет амулета. Зато так и остался револьвер, не выстреливший только благодаря тугому двойному спуску. Он бы предпочел обменять пистолет на «побрякушку».
По привычке, он сжался, уперся руками во влажную грязь и буквально выстрелил собой вверх, выпрямляясь пружиной. Мгновение – и он на ногах. И уже бросил себя в сторону, прочь от дверного проема.
У него и так чертовски болела спина. А ведь из отеля выбежала хорошо если четверть всех, кто был внутри. Да его бы затоптали!
— А, черт, — пробормотал он.
В теории, у него было время, он вышел заранее. На практике – стоило поторопиться. И без того отвратительная погода продолжала ухудшаться, а ему еще нужно добраться до порта, до пирса с пришвартованной летающей лодкой… и, вполне вероятно, попытаться пробиться на борт.
У него был «билет». Вроде того. Обещание поработать грузчиком, помочь закинуть в грузовой отсек какую-то смутно магическую дрянь.
И, черт возьми, он лишился амулета!
Джеймс сплюнул. Потянулся в карман, достать сигарету, и ощутил, что левая рука у него пересохла и гудит словно улей Гонконгских пчел.
Магия. Щит никуда не делся, он продолжал работать. А коли сохраненная в рубине энергия недоступна… расплачиваться приходилось жизненной.
Он сплюнул еще раз, пытаясь избавиться от гнилого привкуса во рту, и резко обрубил магию. Ультрамариновое марево исчезло, как будто его и не было.
Собственно, его ни для кого и не было.
Кроме мулатки.
— ЭЙ!
Джеймс повернулся и двинулся прочь от отеля. Быстрым шагом, без грамма паники или спешки. Мерзкая погода, вымокшая одежда… Даже шляпа, чудом удержавшаяся на голове, и та – с полы ее стекала грязь, совершенно неестественным образом умудряясь попадать на лицо.
Где-то вдали, культисты в желтых робах выстроились кругом и вели песнопения. То и дело охрипшие голоса сдавали от долгих завываний, и судьба у таковых была одна – кровь из перерезанной глотки лилась на отполированный камень, а место их занимал другой. И ритуал продолжался.
Где-то, в морских пучинах, нечто слышало этот зов. Оно не было чем непостижимым – но чертовски большим, это уж точно.
Но Джеймса это не волновало. Он покидал остров по другой причине, и не знал о происходящем.
Но ритуал испортил погоду, и побег стал куда сложнее.
— ЭЙ! — чья-то рука упала ему на плечо. — Колдунишка!
— Привороты не делаю, — буркнул он.
Он, конечно же, прекрасно понял, кто это был. Просто не видел смысла поворачиваться – так и продолжил идти.
— А ты уже, своей синенькой хренью!
Мулатка перегнала его. Развернулась и принялась идти задом наперед. С легкостью, держа окровавленную окопную метлу в руке, с безумным блеском и широкой улыбкой, в своем нелепом наряде, она казалась сном. Где же еще увидишь такую картинку, как не во сне, после перестрелки и гостеприимной девочки в порту?
— Я провела там хорошую службу, но пора и честь знать! — весело сказала она. — Мне надо в Макао. А ты, я слышала, на короткой ноге с пилотом самолета, а? Который скоро вылетает.
Тугой ливень совершенно ее не беспокоил. Смытая кровь капала с массивного штыка, перемешиваясь с грязью.
— Просто наемный рабочий. Поработаю – получу билет.
— Это уже что-то. Заручишься за меня, а?
Джеймс позволил себе улыбнуться.
— А мне что с того?
Ответом послужил выстрел. Он даже не заметил, как она вскинула дробовик – зато заметил, как эта огромная пушка выстрелила целым снопом картечи, в считанных миллиметрах от его бедра.
Испугаться не успел. Затем же – просто не стал. Поздно, так что смысл?
Оглянувшись, он увидел культиста. Тот лежал на земле, вместо груди у него было вывороченное мясо вперемешку с костями. Поблизости валялся топорик.
— Недурно, — сказал Джеймс.
— Редкий человек остается спокоен, когда я показываю любовь к своему богу, — мулатка резким движением передернула затвор. — Кара Кальдера. Я хочу пойти с тобой. Мне кажется, что с тобой у меня будут частые службы и частые молитвы. Свинцом. Или сталью. Его устроит всякое, на самом деле.
Джеймс шагнул в сторону и продолжил идти.
Она схватила Джеймса за руку, силой развернула к себе лицом.
Вообще-то, она выглядела недурно. Пухлые губы, кожа цвета кофе с молоком, черные волосы, закрученные во множество мелких косичек. Даже сквозь пелену дождя, от нее несло сгоревшим порохом и возбуждением. На шее у нее висел амулет – гильза двенадцатого калибра, на которой были вырезаны мелкие улыбающиеся скелеты.
— Мне нужно в Макао. Правда. На формальную службу моей церкви. Мои дела здесь, — она обвела рукой улицу. — Уже закончены.
Вместо ответа… Джеймс выстрелил из револьвера.
Подкрадывавшийся культист схватился за живот, побледнел и сложился, плюхнувшись мордой в жидкую грязь.
Кара даже не удосужилась оглянуться. Она просто улыбнулась еще сильнее. Это уже не улыбка – это самый настоящий оскал, ровный ряд белых и чертовски, неестественно острых зубов.
— Я знала, что мы поладим! — сказала она, буквально подпрыгивая на месте.
Словно очень жестокий ребенок.
— Мне не помешает лишний ствол, — спокойно сказал Джеймс.
Теперь уже вместе, они двинулись прочь от отеля. По темным, залитым дождем улицам.
Он молчал. Она же сперва скороговоркой выдала детскую считалочку, загоняя в дробовик новый патрон на каждый третий счет. А затем перехватила оружие и двинулась будто бы в парадном виде – ствол под углом в сорок пять градусов, прижат к груди, хром грозно поблескивает в свете молний и редких фонарей.
А еще она насвистывала джаз. Простенькую мелодию. Несмотря на довольное одухотворение на лице, глаза ее же крутились, взгляд рыскал по округе в поисках какого-нибудь субъекта для применения насилия.
Если честно, Кара была интересна Джеймсу. И как загадка, и как женщина.
Тем временем, пока они месили грязь, далекий ритуал перешел в новую стадию. Как следует облитый кровью алтарь теперь походил на странный, дешевый драгоценный камень – в котором алая, прилипшая к камню кровь перемежалась гранитными прожилками. Они начали мерцать.
Уловив знак, культисты резко оборвали пение и разошлись назад.
Теперь в ход должны были пойти тела с перерезанными глотками, сваленные вповалку вокруг алтаря. А еще – измученный тигр с выступающими ребрами, анаконда длиной в два человеческих роста, и украденная проститутка, китаянка с миловидным личиком и массивной грудью.
Ее судьба… не столь важна. Была неприятной, была болезненной и унизительной – а затем жизнь оказалась оборвана, но мясная марионетка продолжала танцевать на алтаре, втыкая в себя тигриные клыки.
Эта стадия ритуала заняла примерно столько же времени, сколько понадобилась чародею и его спутнице, чтобы добраться до доков.
И здесь, у побережья, все буйство непогоды оказалось как на ладони. Пронзительный ветер, штормовое небо и бесконечные молнии, которые, казалось, превратили горизонт в сплошную белую решетку.
Но волны еще не столь высоки, чтобы самолету пришлось отшвартовываться и бежать в океан. Пока.
— Мне нравится, что мы полетим прямо туда! — Кара восторженно указала пальцем вперед, в шторм.
— Собираешься застрелить непогоду?
Он мог бы и не спрашивать. По блестящему взгляду мулатки видно было, что она готова застрелить кого угодно и что угодно, лишь бы это укладывалось в ее веру.
— Пятый причал, — сказал Джеймс. — Нам нужен самолет с тремя двигателями. То есть, единственный самолет в округе.
— Тогда там будет очередь. Не беспокойся, нам стоять не придется.
— Большинство хочет переждать шторм на суше, и, в крайнем случае, выйти в море. Самолет – не лучшая затея, в такую погоду, — ответил он.
— Тогда почему? — спросила Кара, сделав оборот на каблуке. — Тебе нравится болтанка? Тебе нравится, когда тебя швыряет из стороны в сторону, когда с каждым ударом об обшивку на тебе становится все больше синяков и ссадин?..
— Есть причины.
Причины, несомненно, были. Одной из них был потерянный амулет. Там, под островом, Джеймс получил метку – невидимую, но явственно существующую. И, знаете ли, чертовски сложно напроситься на корабль, когда эта метка вызывает в каждом первом моряке глухое недоверие, нелюбовь, даже отвращение, которые не перекрыть никаким деньгами.
Да они бы не постеснялись выкинуть его за борт, уже выйдя в океан, если бы амулет окончательно развалился уже в море. А теперь его нет вовсе – и ступить на борт уже не выйдет.
Другое дело пилоты. Они те еще сорвиголовы. Даже если управляют летающей лодкой. Особенно, если они и сами понимают, что с острова надо поскорее линять, если знают, что вместе с ними будет лететь чародей, способный сгладить разгул стихий.
Только дело в том, что… все это полагалось на амулет.
Теперь же, без запаса энергии, без усилителя способностей, задача усложнялась. Конечно же, были иные методы. Подавляющее большинство – не самые приятные.
Пришвартованная в самом конце причала, летающая лодка болталась на волнах, то перекатываясь с носа на хвост и обратно, то будто бы покачивая крыльями в небе. Борта ее были обложены мешками, которые должны смягчить удар, если корпус ударится о дерево причала.
Одно крыло, три мотора. Модель Джеймса совершенно не волновала.
А вот что внушало опасение – так это люди, которые тут почему-то собрались. И некоторые из них – одеты в желтые робы.
— Моя любимая паства для молебна! — весело пропела Кара. Штык дробовика, подсвеченный очередной молнией, блеснул кроваво-красным.
— Не торопись, — ответил Джеймс. — Не хочу, чтобы ты случайно пристрелила пилотов.
— Думаешь, им не понравится поцелуй моего бога? — растерялась Кара.
— Думаю, что ты не умеешь управлять самолетом. А я в такую погоду не смогу взлететь, опыта не хватит.
Мулатка что-то расстроенно пробурчала, но он не обратил внимания. Джеймс лишь почесал левую руку – за то время, пока они шли к порту, в ней восстановилось кровоснабжение, но, все равно, слушалась она так себе. Да и слабенькое гудение, напоминавшее тот момент, когда ненароком что-нибудь себе отлежал, раздражало.
Джеймс залез за пазуху, выудил из кармана патрон, выбросил из барабана револьвера гильзу, и вставил взамен новый. Затем рассеянно прокрутил барабан, чувствуя пальцами легкие щелчки. Это уж точно не Русская рулетка – здесь заряжена каждая камора.
Кара проследила за его действиями с широко раскрытыми глазами и акульей улыбкой. Затем, когда он вогнал барабан обратно в раму, она торопливо облизнулась и нежно погладила свою окопную метлу.
Она не знала иных способов нести проповедь, кроме как жать на спуск и ритмично дергать затвор, заставляя дробовик стрелять на пределах возможного. Все эти слова, глубокие размышления… Они ускользали. А вот аромат сгоревшего пороха, крики, синяки от отдачи, кровь на лице и возбуждение – это да, это было самое то. Это значило, что она все делает правильно.
— Идем. Надеюсь, они пока о тебе не знают, — спокойно сказал Джеймс.
— Этим трусам нужно узнать о настоящем…
— Потом, — перебил он. — Никакой стрельбы. Никакого штыка.
Они направились к причалу.
Похоже, пока не происходило ничего слишком уж страшного. Культисты в желтом просто стояли. У них виднелось оружие, да, но то были топоры с ножами и вилами. Огнестрел только у одного – какая-то штука, которую Джеймс смутно опознал как «немецкий пистолет-пулемет».
Лезть грудью на пули ему не хотелось, но он надеялся, что вопрос удастся разрешить мирно. Нет, можно было и перестрелку устроить – но, без амулета, он рисковал потратить слишком много и лишиться, к примеру, стопы. Едва ли тут где-то поблизости есть еще один источник магической энергии.
Кроме культистов, еще виднелся экипаж летающей лодки, и несколько случайных человек, вразнобой. Моряки, кто-то в дорогом сером костюме, островная голытьба и некто в полувоенном.
— Иди за мной. Ты – злобный варвар с дробовиком, который не говорит на местном. И улыбайся как-нибудь пострашнее, — сказал Джеймс, не оборачиваясь.
Спустя треть причала, на них, наконец-то, обратили внимание. Первыми оказался культист. Из-под криво наброшенного капюшона выступали длинный нос и мятые, чуть скрученные очки с треснувшими круглыми линзами.
— Стоять! — сказал он гнусавым голосом. — Куда собрались?
— У нас намечается полет, — спокойно ответил Джеймс. — Так что не задерживайте посадку и пропустите.
— Не похож ты на богатенького сыночка. Весь в грязи.
— А никто и не запрещал.
Он почесал нос. Затем сунул палец в ноздрю. У Кары дернулся уголок глаза.
— Там того, наш Озаренный какие-то проблемы с пилотами решает. Насчет груза. Так что дуйте-ка отсюда подобру-поздорову, а то всякое может случиться.
На самом краю поля зрения Джеймс заметил, что его спутница начала двигаться – но успел раньше. Схватив культиста за шкирку, он швырнул его прочь с причала. Тот и пискнуть не успел, как уже оказался в холодной, беснующейся воде бухты.
Желтый плащ недолго продержался на поверхности. Никто его и не заметил.
Джеймс и Кара двинулись дальше, бесцеремонно расталкивая культистов. Те, очевидно, совсем не ожидали такого отношения – и восприняли его как должное. Будто бы у незнакомцев было на то право. Некоторые даже шептали молитвы или складывали пальцы в костедробительные фигуры, на которые Джеймсу было больно смотреть.
Порой, чувствительность к магии вредила. К счастью, местные об этом пока не догадывались.
У пришвартованного самолета шел спор. Собравшиеся тут люди оказались высаженными пассажирами, а культисты шныряли вокруг, в самолете, вокруг ящиков на причале, стараясь что-то найти. Главный из них, мужчина в робе цвета высохшей крови, стоял перед экипажем самолета в окружении еще парочки помощников. У тех – пистолеты. Самозарядные Кольты.
Эти пушки Кару не заинтересовали. Слишком мелкие. Ее взгляд прилип к стволу побольше, который стоял в турели, по центру самолета. Сейчас там, конечно же, никого не сидело, но выглядело все равно внушительно. Мулатка прямо-таки вся вздрогнула от возбуждения, незаметно для себя поведя бедрами и переступив с ноги на ногу.
Джеймс подошел вплотную к главе культистов, пытаясь расслышать разговор. Его, конечно, заметили, несмотря на дождь – и теперь тот телохранитель, что стоял справа, целился уже в него, расслабленной рукой на высоте живота. Вспышка молнии подсветила кривую ухмылку и шрам в форме гуся на щеке.
Парочку мгновений, Джеймс пялился на этого самого гуся.
— Да видно же, что у нас ничего нет! — раздраженно выкрикнул пилот. — Какого хера вас вообще волнует, что может быть у нас на борту?..
— Молчание! — резко ответил глава. — Мы искать, твой слушаться! А иначе – граната и бум! Никуда не полетите!
У него был самый жесткий и, одновременно, самый неправильный немецкий акцент, который Джеймс только слышал во всей жизни. Что, вообще-то, достижение.
Затем лидер развернулся и взглянул на Джеймса с Карой. Взгляд его не задержался ни на одном – просто скользнул, после чего растворился где-то позади них.
— Я слышу чародейскую вонь, — без прелюдий начал лидер. — И, полагаю, ты пришел за грузом. Что ж. Покажи нам его.
— Мне плевать, что там в ящиках. Я улетаю отсюда, только и всего, — ответил Джеймс. — Слушай, нам обоим не нужны проблемы…
— Слова труса! Слова того, кто не пустил свой «дар» на службу нашего Господина! Слова того, кто считает себя выше других, выше морских пучин!
Джеймс не смотрел на него. Он следил за пальцем на спуске пистолета, нацеленного в его живот.
Лидер культистов театрально поднял руки…
И тут вмешалась Кара. Совсем не театрально. Потому как кастет с шипами – это жестокая и совсем не театральная штука.
Неведомо как оказавшись чуть впереди Джеймса, она с короткого замаха врезала в грудь мужчине, который держал его под прицелом.
Джеймс даже не обозлился, чего уж говорить об удивлении. Он предупреждал о дробовике, о штыке… Но про кастеты ничего не говорил.
Кольт все-таки выстрелил. Но в сторону. Пуля обожгла Джеймсу бедро.
И все снова скатилось в уродливую схватку.
Его собственный револьвер громыхнул два раза. Первая пуля звякнула обо что-то, скрытое под красной робой, и отрикошетила с жужжанием обозленной осы. Вторая же с влажным чавканьем пролетела сквозь лидера.
Кара ударила второй раз, прекрасным апперкотом. Шипы кастета добавили злобного урона, с хрустом пробив кости и хрящи. Культист рухнул.
Третий поворачивался, но ему оставалось много. Тогда как Джеймсу – просто немного двинуть стволом. Еще два выстрела. Жестокий сорок четвертый калибр вдарил в спину, разорвав позвоночник словно бумагу, и цель вся разом сложилась. Еще живая – но не способная толком двигаться. Лишь подергивались пальцы.
Все это заняло считанные секунды.
Двое пилотов успели плашмя свалиться на причал. Третий – вообще нырнул в грузовой отсек самолета. Тип в полувоенном наряде развернутся и выдал отработанный боковой удар по культисту рядом.
Джеймс и Кара синхронно развернулись. Он перехватил револьвер второй рукой, вставая в привычную стойку. Она – с широко раскрытыми глазами и обнажившей все до единого зубы улыбкой выдернула из-за спины дробовик.
Она никогда не ставила его на предохранитель. Это было бы ересью, нечистым поступком. Окопная метла должна быть готова к своей очищающей песне в каждый момент времени.
Песня – не симфония. Рев.
Она выпустила все шесть патронов за то же время, за сколько Джеймс выпустил оставшиеся два
На считанные мгновения в воздухе повисла кровавая дымка, но ее тут же смыло ливнем.
Джеймс автоматическим движением выкинул барабан в сторону и высыпал гильзы. Основное внимание сосредоточено на том, что еще осталось от противников… и от посторонних. Он, все-таки, старался не зацепить никого лишнего. Чего нельзя было сказать о Каре.
— Великолепно, — буркнул он. — Удивительная женщина.
— Слишком быстро! — возбужденно, торопливо ответила мулатка. — Мы даже не успели толком приступить к молитве!
Он достал патроны и принялся вгонять их в барабан.
— Как я погляжу, Он одарил тебя поцелуем, — сказала вдруг Кара. — Мне нравится. Значит, я не ошиблась в выборе спутника.
Она ткнула Джеймса в бок, прямо в дыру в плаще. Он зашипел – больше по привычке, чем от боли.
— Это что-то значит? — спросил он.
— Многое.
Она схватила Джеймса за шею, повернула к себе и жарко поцеловала. У ее поцелуя был вкус. Вкус пороха, кордита и крови, которым она щедро поделилась.
— Эй, голубки! Ящики сами себя не погрузят! — ворвался между ними глухой хриплый голос. — Быстрее загрузимся, быстрее свалим!
Джеймс успел перехватить дробовик раньше, чем она успел вскинуть его. Так что выстрела не последовало. Вместо него – усмешка и укушенная губа.
— Дерзко, — сказала Кара, отстраняясь. — И небогоугодно. Но, раз Он поцеловал тебя… разок можно.
Хмыкнув что-то неразборчиво-нейтральное, Джеймс повернулся к обладателю хриплого голоса.
Это был пилот самолета, разумеется. Капитан экипажа. Он производил впечатление человека с опытом. Взгляд его нигде не застывал дольше, чем на мгновение – бродил по округе, стараясь разыскать какого-нибудь очередного Красного Барона на горизонте.
— Что там у тебя? — спросил Джеймс.
— Груз, — усмехнулся пилот. — У меня заказали перевозку, и я не собираюсь бросать вверенное добро. Иначе не заплатят.
— Ты из-за этого груза чуть шкуры не лишился.
— Думаешь, мне в первый раз? Все, меньше разговоров, больше дела!
Джеймс покачал головой. И направился к ящикам – в конце концов, погрузка была одной из частей его билета.
Грохнул дробовик.
Джеймс резко обернулся.
Кара стояла над главарем культистов. Вместо головы у него – обрубок позвоночника, а кости и мозги размазало по причалу.
— Еще дышал, — жизнерадостно сообщила мулатка. — А теперь перестал.
Затем она перебросила оружие за спину, огляделась, вновь зацепилась взглядом за пулемет на самолете – и, разумеется, торопливо двинулась к нему.
Джеймс встал у нее на пути, упер ладонь в податливую грудь.
— В воздухе постреляешь. Сейчас – грузи ящики.
— Ладно! — фыркнула Кара. — Все равно я чувствую, что от некоторых несет взрывчаткой. Такой приятный запах…
Они принялись за дело.
Обычная работа руками. На удивление расслабляющая – несмотря на ливень, на тела, и на легкую тряску, которая напала уже после того, как с него схлынуло боевое возбуждение.
Кара сразу нашла динамит. И не постеснялась вскрыть дерево, руками выдрать заколоченные доски, чтобы убедиться.
Динамит оказался такой, какой показывают в мультике между киносеансами – длинная красная палка с фитилем. Некоторые были связаны в пучки, некоторые отдельно. Довольная ухмылка мулатки давно переступила через границу безумия
И, едва Кара с Джеймсом забрались в самолет в последний раз, она моментально рванула к турели. Он же… просто устало опустился на пол, прижавшись спиной к ящикам.
— Сейчас начнем выход в море! — крикнул пилот через визжащий громкоговоритель. — Тут волны слишком сильные, врежемся как в стену!
Заработали моторы. Это было легко понять по гулу, дрожи, вибрации, которая побежала по самолету.
Джеймс со вздохом поднялся и двинулся к двери – поглядеть, как они отходят от причала. Ничего интересного, но это, в каком-то роде, обозначало конец очередного этапа его жизни. Как обычно, увенчанного кучей трупов.
Лучшим решением было бы оставаться на месте и просто ждать. В конце концов, несчастный Дорнье не только вибрировал, но и скрипел, бултыхался вверх и вниз на волнах.
Увидеть что-то в иллюминатор оказалось сложновато. Мелкий, забрызганный водой кружок. Джеймс буквально прилип к стеклу, надеясь увидеть что-нибудь, найдя лишь дождь и море, море и дождь и небо.
— Сойдет, вообще-то, — пробормотал он себе под нос.
Сейчас от него не зависело ровным счетом ничего, и это тяготило. Он еще мог оседлать магию, но без амулета – она, вновь, начала бы пить из его тела. Все равно придется, но позднее.
Ему хотелось курить. Сигареты, не иначе как проклятые, все вымокли насквозь.
Затем он услышал возбужденный визг Кары. Она все так же торчала в верхней турели самолета, сумев как-то расположиться на крохотном стульчике.
Последовал щелчок, клацанье металла. Джеймс не видел, что это такое… но догадаться было не сложно. Затвор пулемета, вот что.
— Что там у тебя? — крикнул он.
— Да тут целая гребаная армада, весь Британский флот собрался! —весело крикнула Кара. — Рыбацкие траулеры и прочие лохани! Набиты робами и все рвутся в нашу сторону!
Джеймс вскочил и в пару длинных шагов оказался у входа в турель. Подскочивший под ногами пол болезненно ударил в пятки – и помог взобраться.
Места по куполом практически не было. Все занимали Кара и казенник пулемета. Джеймсу пришлось как следует прижаться к мулатке, чтобы вообще суметь протиснуться. Впрочем, она была не против.
— Сколько грешников… — едва слышно, едва разборчиво, звенящим голосом пробормотала она.
Джеймс посмотрел туда же, куда и она – и сразу все понял.
Ага.
И правда, флот. Сквозь пелену дождя, сквозь вздымающиеся и опускающиеся волны видно было не менее семи траулеров в непосредственной близости. Палубы – до упора набиты желтыми робами. А за этими кораблями – огни, и огни, и огни, сливавшиеся в одно сплошное свечение, словно ночной Нью-Йорк со стороны моря.
— И откуда у них столько людей? — сказал Джеймс.
— А это всегда так! — практически промурлыкала Кара. — У культов всегда полным-полно идиотов! А вот у нашей церкви людей очень мало – и это значит, что мы-то по-настоящему святые, и наш путь – правильный и верный!
Выступать против такой армады… Вполне возможно, что пилоты предпочли бы сдаться. Потому… надо было немного им помочь. Подтолкнуть к правильному ходу действий.
— Что это за пулемет? — спросил он у Кары.
— Это не пулемет, а автоматическая пушка, неуч! — ответила мулатка, нежно поглаживая затвор. — Хиспана-Сьюиза четыреста четыре! Калибр двадцать миллиметров, лента из фугасных, бронебойных и трассирующих.
— И как она против?..
— Сейчас покажу!
Взгляд, лицо, да сама поза – все моментально вспыхнуло детской, искренней радостью, которая неотличима от нетерпения.
Чуть перехватив ручки, она тут же, игнорируя Джеймса, развернула турель в сторону кораблей. Резко, быстро. Приложив его казенной частью в плечо. Боль была несильной – но равновесие он потерял, нога соскользнула, и он свалился на пол. Пытаясь задержать падение, он схватился за снарядную ленту…
Аккурат в тот же момент застучала автопушка. Лента не выдержала давления с двух сторон сразу и порвалась.
Джеймс упал на спину. Только чудом головой не приложился.
А Кара недоуменно моргнула, когда вместо очередного выстрела, вместо продолжения сладкого грохота – лишь щелчок. Затем второй щелчок – и она раздраженно хмыкнула.
— Какого дьявола вы там?!.. — закричал пилот.
Настолько громко, настолько удивленно, что его слышно было даже через гул моторов. Что, вообще-то, достижение.
Вскочив на ноги, Джеймс рванул к кабине. Качка идущего по волнам самолета подтолкнула его в ноги, и он, разумеется, ударился о стену.
— Мы их друзей перебили на причале! — крикнул он. — Черта с два нас в живых оставят, так хоть может отпугнем!
— Так действуй, волшебник херов! За дело, черт возьми, устрой им что-нибудь!
Кара уже нашла проблему и, с блеском в глазах, торопливо перезаряжала автопушку. Все ее тело дрожало от возбуждения – все, кроме рук. Те двигались быстро, но четко, прицельно. Это выглядело ритуалом, который она знала от и до.
Джеймс тряхнул головой. Левая рука все еще чувствовалась суховатой, и это чертовски неприятно. Но пилот прав.
Идея пришла быстро. Моментально. Все необходимое для самообороны у них было.
Турель застучала вновь. Патрон был достаточно мощным, чтобы дульная вспышка проникала в салон самолета, заливая его дрожащим желтым светом.
Все прочие пассажиры выглядели нервными. Даже мужчина в полувоенном – его нервы проявлялись в зажатой в зубах папиросе.
— Держи зажигалку наготове! — крикнул ему Джеймс. — Сейчас понадобится!
Джеймс подбежал к Каре и бесцеремонно дернул ее за грубые штаны, привлекая внимание. Она попыталась пинком отпихнуть его, но вот уж этого-то он ждал, и легко уклонился. Затем дернул еще пару раз.
Штаны, казалось, поддались.
— Динамит! Куда ты динамит сложила?!
— Там, у иллюминатора, слева! — крикнула мулатка, не опуская взгляда.
Она смотрела в прицел. Голос ее… В нем переплелись религиозное рвение и эротическое удовольствие, и в любой другой ситуации ее придыхание побудило бы Джеймса к несколько другим действиям.
Он рванул к ящикам.
— Откройте ту дверь! Поиграем в артиллерию!
— Черт, ты свихнулся? — ответили ему.
— Еще хуже! Я маг!
— Точно свихнулся!
Вскрытый Карой ящик даже не пытались заколотить, так что крышка слетела в два счета, обнажая все свое содержимое. Почему-то, палки динамита всегда были красного цвета.
В одну руку он взял связку из шести штук. Второй рукой схватился за край ящика и потащил его к двери.
С достаточно уверенным видом, чтобы тип в полувоенном все-таки соизволил отправиться к боковой двери самолета и раскрыть ее одним быстрым движением.
В салон хлынул холодный ветер, ударили струны ливня. Это Джеймса не волновало. Он и так уже насквозь вымок.
Подтащив ящик, он встал на колено у самого края. На пару секунд зажмурился, успокаивая дыхание и подготавливая себя к чародейству. Он настраивался, словно радио. На волны, на качку, на движения самолета, продиравшегося через непогоду. Машина тяжелая, у нее полным-полно инерции, полным-полно энергии. Если он заберет немного кинетики, чтобы как следует бросить динамит... Он сможет даже поддерживать броски с помощью этой энергии, нужно лишь начать и потратиться один раз.
Джеймс открыл глаза. Выдохнул. Скривил лицо, вытягивая энергию из ноги. Вытянул руку:
— Зажигай!
— Черт, да ты правда…
— Зажигай!
Щелчок. И шипение запала.
Джеймс бросил связку, подталкивая и направляя ее короткими толчками.
— Следующую!
В тот короткий момент, когда он вытаскивал следующий снаряд и ждал, пока его подожгут – он сумел разглядеть происходящее.
Кара недурно справлялась. Трассирующие снаряды проносились над бушующим морем как маленькие метеоры, и падали весьма близко к целям. Она уже успела приложить один из траулеров – ранее его палуба была полна желтых роб, а теперь выглядела подозрительно красной. Да и рубка горела.
Связка динамита влетела прямо на палубу другого корабля. Прямо в центр толпы. Едва ли они успели что-то понять.
Взрыв разметал их в стороны. С десяток неудачников улетело за борт, а остальные… превратились в кровавые облачка.
Следующая связка уже летела в другой корабль. Полный удовольствия крик Кары перекрывал радостные крики всех остальных. Молчаливым оставался лишь Джеймс – он занимался делом.
Но и культисты не хотели изображать из себя мишень. Траулеры рассыпались в стороны, скопившиеся на них робы залегли, попрятались за любыми укрытиями, которые только могли найти. И начали палить в ответ, разумеется.
Стволы у них были поменьше, чем мощная пушка Кары – но их было куда как больше.
Свист пуль сливался с завыванием ветра, с гулом ливня. Выстрелов не слышно было вовсе – только вспышки. В эти вспышки немедленно полетели трассера. И динамит.
Лишь Джеймс и Кара не обращали внимания на стрельбу. Все остальные – попадали на пол, скрылись за ящиками.
Джеймсу казалось, что он вошел в какой-то транс. Просто действия. Просто движения рукой – и движения разума, корректировавшие полет динамита. Ему… нравилось. Мимолетно.
А вот мулатке нравилось по-настоящему, до вулкана ниже живота, до поглощающего разум экстаза. Она стреляла и стреляла, тренированное тело действовало вместе с разумом, а тот, в свою очередь, возносил молитву ее богу.
Она совершенно не обратила внимания, когда одна из пуль попала-таки в турель, разбила стекло. Осколки брызнули дождем, впуская дождь настоящий. Оцарапали ей шею.
Для Джеймса это была просто работа.
Так что вот он-то отвлекся, когда винтовочная пуля пробила ему плечо. Притом правое.
Он отшвырнул палку динамита, и та, вращаясь, упала в воду.
— А, черт, — пробормотал он. — Неплохо же справлялся.
И в самом деле – неплохо. Благодаря ему, палубы шести траулеров были густо покрыты телами и кровью, еще один – и вовсе набирал воду, потому как динамитная связка залетела прямиком в открытый люк и взорвалась уже под ватерлинией.
Гул моторов изменился. Набрал мощность. Джеймса потянуло вправо, к хвосту самолета.
Они набирали скорость.
Немного, еще немного… качка практически исчезла, летающая лодка вышла на скорость…
И, бушующее море – вдруг отпрыгнуло от люка. Самолет трясся, дрожал, и набирал высоту. Морской бой остался позади. Теперь можно было расслабиться.
Джеймс задумчиво ощупал плечо. Его правая рука повисла плетью, и черта с два он мог толком ею пошевелить, даже пальцы не слушались. Будь у него амулет… Да не было только у него амулета!
Кара спрыгнула из турели. Шея ее была покрыта множеством окровавленных царапин. Лицо ее обрело странное спокойствие – словно полученное удовольствие выжгло из нее все эмоции.
Или, скорее – она была недовольна тем, что все закончилось.
— У меня еще оставалась одна коробка, — сказала она.
— Побереги. Вдруг у них и самолеты есть, — сказал Джеймс.
Кара быстрым шагом подошла к нему, присела, бесцеремонно развернула, схватив за раненое плечо. Затем ткнула в рану пальцем.
— Вообще-то, больно, — заметил он.
— Ты Ему понравился. Он дважды коснулся тебя сегодня, и дважды оставил в живых, — ответила Кара, провернув палец в ране.
— Ты так флиртуешь?
— Ты первый попытался стянуть с меня штаны, — она торопливо облизнула губы. — Похоже, это Он направлял мой взгляд, когда я выбрала тебя.
— Обойдемся без теологии, — Джеймс взял Кару за запястье и мягко отвел его в сторону. — Веселье закончилось. Мне надо перевязаться.
— Обслужи себя сам.
Самолет набирал высоту. Его трясло – но, пока, они еще не влетели в настоящий, жестокий шторм. У Джеймса было время подготовиться и передохнуть.
По крайней мере, он так думал.
И ошибался.
Он едва успел содрать с себя вымокший, тяжелый плащ, расстегнуть рубашку, все так же сидя – и мир вокруг содрогнулся. Налетел жуткий ветер, все вокруг жалобно заскрипело… И тот самый мужчина, что поджигал динамит, а теперь расслабленно курил папиросу – теперь его снесло резким толчком.
Он даже и крикнуть-то не успел, выпав через раскрытую дверь.
Джеймс удержался, ухватившись левой за ящик со взрывчаткой. Кара же упала на пол, но тут же вскочила – дробовик в руках, словно он может победить непогоду.
— Волшебник! Чародей! Что с ветром?! Что это за дрянь?! Нас будто в воронку затягивает! — торопливо прокричал пилот.
Джеймс вздохнул и попытался подняться.
Кара двинулась к двери. По пути – силой заставила его сесть. Встала у проема, одной рукой держась за шпангоут, другой нацелив дробовик куда-то наружу. Выглянула. Улыбнулась. Глаза ее вновь вспыхнули возбуждением.
— Это кит, волшебник! — крикнула она. — Чертовски большой кит! Ты знаешь, что у них есть дыра в спине?
— Только не говори…
— Ага! Дует так сильно, что настоящий ураган получился! И нас затягивает!
Джеймс заставил себя подняться. Левая нога шипела и гудела, не чувствовала ничего, кроме бесконечных пчелиных укусов. Дело привычное.
Он сосредоточил свои чувства на грузе. Где-то здесь было что-то магическое – черт, да он сам нанимался на условии погрузить это! И культисты тоже именно за этим приходили, так что… Надо было только найти. А затем – использовать. А то, что это чья-то собственность – плевать
Отклик появился не сразу. Сквозь полуприкрытые веки он заметил, как промелькнула перед глазами Кара. Он пытался сосредоточить смутное ощущение, превратить его в полноценный указатель.
— Сейчас разберемся, — весело сказала Кара.
Он понял, что вот-вот поймал ниточку. Открыл один глаз.
Кара стояла рядом с коробкой со взрывчаткой. В руках – зажигалка. В глазах, в лице – фанатизм.
— Это будет неплохой конец! — она подмигнула, поймав взгляд Джеймса. — Там, на том свете, Он сунет меня в самую жестокую мясорубку, которую только возможно!
— Да погоди ты, — выдавил сквозь зубы Джеймс. — Сейчас я…
Он поймал нитку. И рванул к ящикам в хвосте. Где-то там был магический артефакт. Неизвестный, непонятный – но у Джеймса был опыт работы с такими штуками.
Маленькая шкатулка, незаметно примостившаяся на ящиках, которые с самого начала были в самолете. Заперта на крохотный навесной замок.
Он обернулся, вытаскивая, одновременно, левой рукой револьвер.
Кара стояла у двери, держа в руках ящик. На фоне штормового неба на удивление хорошо видно было горевший бикфордов шнур. В ее лице, в ее взгляде не было ни капли страха. Только рвение, только удовольствие… только безумие.
— Как думаешь, до вас мясо добросит? — с интересом спросила она.
Джеймс с силой врезал рукоятью револьвера по замку.
Кара шагнула вниз.
И, вместе с ней – ухнуло и его сердце. Какого-то черта.
Второй удар. Замочек слетел.
Джеймс выпустил револьвер, и тот глухо стукнулся о пол.
На оружие ему было плевать. Он торопливо откинул крышку, схватил содержимое. Это был алмазный идол, весь из себя сверкающий, переливающийся от малейших крох света, попадавших на него.
Должно быть, стоил немало.
Он сжал артефакт до побелевших костяшек. Бросился к двери.
Нутром он уже тянулся к спрятанной магии. Алмаз крошился под пальцами с каждым шагом.
Остановившись за полметра, он направил свое сознание вниз, в поисках Кары. Нашел. Она падала, обнимая ящик со взрывчаткой.
Джеймс дернул. Энергию, Кару, ящик. По-разному, и в разные стороны.
Идол превратился в песок.
Кара полетела против законов природы – вверх. А ящик продолжил свой путь, нацеленный ею прямиком в дыру громадного кита.
Все самое главное случилось через несколько секунд.
Кара влетела в салон самолета, снеся по пути Джеймса и приложившись о потолок. А внизу раздался взрыв. Незаметный, на самом деле. Заметны были последствия – рев, визг, от которого уши Джеймса будто бы пронзили шилом.
Самолет дернулся – и его отпустило. Тряска не прекратилась, но ее стало гораздо меньше, да и корпус больше не плакал, раздираемый во все стороны разом.
— Летим! Летим! — крикнул пилот.
Джеймс устало опустился на пол. Все тело – будто пропущено через мясорубку. Теперь ему понадобится с месяц, чтобы прийти в себя.
Кара выглядела чертовски недовольной – и, в то же время, на удивление довольной.
Едва поднявшись на ноги, она тут же перехватила из-за спины свою окопную метлу, уперла холодный ствол в висок Джеймса.
— Ты. Дважды одаренный Его вниманием, — сказала она, весьма ровным голосом. — Ты не дал мне сделать то, что было нужно. То, что понравилось бы Ему.
— А ты понравилась мне, — буркнул он, расслабленно глядя в небо.
Облака начинали рассеиваться. Былой шторм – на глазах сходил на нет.
— Мы отправимся в Макао, Джеймс. Наш Высший Жрец захочет говорить с тобой, — губы Кары растянулись в тонкой, кривой улыбке. — Я буду с тобой. Все время. В момент наивысшей боли.
Джеймс усмехнулся. Одно приключение после другого.