Пока смерть не разлучит нас
- Сборник
- Девчачий конкурс (2026)
Когда вода хлещет из пробоины в космос потоком мгновенно замерзающих капель, это невероятно красивое зрелище.
Но в миллионах километров за орбитой Марса смотреть на искрящийся и переливающийся всеми цветами радуги фонтан было некому. Тем, кто находился внутри раненого корабля, в этот момент было не до эстетики.
За три месяца до катастрофы.
Я стянула с головы шлем скафандра, и вдохнула полной грудью корабельный воздух. Закашлялась. После стерильного воздуха станции “Деймос” застоявшийся запах горелого железа и пластика казался чуть ли не ядовитым.
— Клим, — сквозь кашель прохрипела я искину корабля, — включи озонатор!
— Он включен, — отозвался голос искусственного интеллекта через секунду. — Добро пожаловать на борт, пилот высшей категории Дара Марковна.
Я, наконец, прокашлялась. Вывернулась из лёгкого скафандра, оставив его висеть в шлюзе сброшенной кожей рядом с двумя другими — для работы в открытом космосе и аварийным. Протиснулась через узкий переход в сферу шесть метров диаметром — она же рубка, кухня, спальня и камера одиночного заключения на всё время полёта. Сфера, прикрытая снаружи сферой побольше. В промежутке между сферами — обычная вода. Она и реактивная масса для двигателя, и защита от излучения для нежного внутреннего содержания “Свияжска”, и охладитель, и много чего ещё. Вот в том, чтобы не тащить эту воду с Земли, моя работа и заключается.
Четыре месяца до пояса астероидов с грузом: исполинским солнечно-электронным двигателем. Потом неделя на то, чтобы прицепить эту дуру к ледяной глыбе 465889-к и запустить её в сторону Марса. Два месяца обратно к марсианской орбите. Полгода отпуска на старушке Земле, медкомиссия на Луне, трансфер на “Деймос”. Повторить всё заново.
Однако прежде всего надо разобраться с тем, во что превратили буксир с гордым именем “Свияжск-2081” сменщик и рукожопые докеры из орбитальных верфей “Антонов-3”.
— Запуск через шестьсот секунд, — предупредил Клим.
— Всмысле? По расписанию...
— Нас сдвинули из-за поломки “Гиждувана-1481”. Займи, пожалуйста, место за пультом.
Я помянула чёрта, бога-императора Алефа и святого Маска. И с удвоенной скоростью стала откручивать панель, за которой прятался озонатор. Какому-то начальничку в головной конторе захотелось новогоднюю премию за увеличение числа запусков — а отдуваться приходится механикам и пилотам, сокращая и без того короткие межполётные проверки. Надо было догадаться, что меня отправили на корабль прямо с челнока не из большого уважения. Не успела даже в кантину заглянуть, послушать вечное нытьё рабочих на тупое начальство, маленькие оклады, дефицит деталей и ленивых смежников. Да, про дефицит ленивых смежников тоже ноют, как ни странно. Но это кантина, там за стаканом “лунного” ноют обо всём.
Впрочем, не то чтобы я была против оказаться внутри своего “Свияжска” без лишнего контакта с бюрократическим механизмом родной конторы. И без лишнего контакта с людьми. Слушать дурацкие комплименты, ненужные советы и видеть в глазах собеседников осуждение вперемешку с похотью… Фу!
— Триста.
— Отсоси у… космотуриста!
Лицевая панель с треском выскочила из зажимов. За панелью, в плотной обвязке проводов и трубок, вскоре нашёлся источник проблемы с вонью. На управляющем кабеле озонатора висела заглушка, оставленная докером при проверке. Заглушка кабеля полетела в сторону, крякнула аварийная сигнализация — и тут же умолкла, когда я воткнула разъем в положенный ему порт. Хвала святому Леонову, железка оказалась исправной: в лицо дунул поток свежего воздуха.
— Шестьдесят.
Бросив всё болтаться как есть я прыгнула в кресло и пристегнулась.
— Ноль.
На центральный экран Клим вывел обзор буксира с внешней камеры: увитый кабелями и трубами белый шарик “Свияжска” с вытянутой консолью двигателя (из-за чего буксиры народ называл чупа-чупсами) казался крохотным по сравнению с громадой подвешенного к нему груза и ажурной стрелой причала верфи. Жаль, верфь сейчас находилась в тени Марса, и от всего её великолепия мне были видны только миллионы разноцветных огней, делающих верфь похожей на новогоднюю пальму. Очень большую новогоднюю пальму.
Обратный отсчёт завершился, и на меня навалилась обманчиво мягкая тяжесть ускорения. На экране буксир исчез за вспышкой ускорителей, отводящих корабль от причала.
Через несколько минут бустеры последний раз тряхнули корабль и отстыковались, чтобы вернуться обратно к верфи. Я выбралась из ложемента, с глупой улыбкой раскинув руки и ноги в невесомости. Наконец-то свобода.
— Включаю маршевый двигатель, — Клим вывел на экран схему маршрута. — Три, два...
— Стоп! — заорала я. — Отмена запуска! Отмена!
Обратный отсчёт остановился.
— Кто здесь пилот, ты или я? Давай-ка я буду решать, когда нам включать движки. — Я подплыла к пульту и пощёлкала клавишами. — Знаю я этих снежинок из сервисной команды, после них всё надо перепроверять. Так что, дорогой Клим, сначала тесты — потом полёты.
— Я завершил предполётную проверку на сто процентов из ста, — в голосе искина прозвучала обида. — Все системы в норме.
— Ага, как озонатор, — я вытащила из ящика под пультом отвёртку и тестер, подплыла к панели коммутатора, — Принеси чеклист проверки, пожалуйста.
— Держи, — ко мне подлетел дрон с планшетом в манипуляторе. — Задержишь вылет — лишишься премии. А то и лицензии.
Обиделся, надо же. На угрозы я только фыркнула. Полностью автоматические челноки летали только по коротким маршрутам. Длительные миссии комплектовались мясным экипажем не по прихоти — статистика показывала, что вероятность успеха в таком случае повышалась на порядок. Так что пилотов на эпохальный проект освоения внутренней системы набирали отовсюду. Но даже при том, что платили за рейсы щедро (не говоря уже о дополнительных бонусах вроде ранней пенсии и расширенной медстраховки за счёт корпорации), большинство новичков уходило после первого же полёта. Так что лишение лицензии — крайняя мера, которая применялась разве что при совсем уж диких выходках пилотов.
Что касается лишения премий и прочих наказаний типа выговоров и последних предупреждений — я на них чихать хотела. После первого полёта я вернулась в космос не за деньгами. Здесь, в маленьком мирке диаметром шесть метров, я почувствовала себя на своём месте. Человеком, а не членом так называемого общества. Сама себе хозяйкой.
В рамках выполнения полётного задания, конечно. Компания закрывала глаза на странности пилотов, пока они делали свою работу. Закрывали глаза так плотно, что на лунной базе подготовки был специальный человек, на формальной должности ассистента, снабжающий пилотов не совсем легальными штуками. Или совсем нелегальными.
Впрочем, мне было достаточно легальных развлечений. И всё время, пока я проверяла всё, до чего могла дотянуться (включая выход в открытый космос для проверки двигателя и крепления груза), я напевала глупые песенки и хихикала, предвкушая то, с каким кайфом я проведу следующие несколько месяцев. Только я, книги, сериалы и фильмы за последние двести лет.
Через семьдесят два часа проверка завершилась. Я со счёта сбилась, сколько нашла и исправила косяков, и на сколько из них пришлось махнуть рукой из-за невозможности пофиксить подручными средствами. Рапорт о найденных недоделках улетел на верфь, подкреплённый моими искренними комментариями и пожеланиями долгой мучительной жизни всем ответственным за предполётную подготовку моего кораблика.
Благо что ничего критично влияющего на полёт не нашлось. Я снова забралась в ложемент перед пультом, и скомандовала Климу:
— Запускай маршевый двигатель.
— Старт.
Ни предупреждения, ни обратного отсчёта. Меня откинуло на ложемент, в лоб прилетела оставленная плавать в невесомости отвёртка. Аж слёзы от боли брызнули!
— Урод злопамятный! — я показала средний палец дрону, вцепившемуся в стойку монитора. — Я тебе этого не забуду, Клим!
— Забудешь, если не запишешь.
Я ещё раз погрозила кулаком дрону, и сползла по лесенке на заднюю стенку корабля, ставшую сейчас полом. Время уборки и наведения порядка. Моего порядка.
Полтора месяца до катастрофы
— Готова к манёвру, лысая обезьянка?
— Всегда готова, железяка ржавая!
Я пристегнулась, последний раз проверила, не болтается ли что-нибудь незакреплённое. Снова поймать головой отвёртку (или что ещё потяжелее и поопаснее) в миллионах километрах от ближайшего врача не хотелось.
— Маршевый двигатель отключен.
И без того невысокая гравитация (“Свияжск” шёл к поясу астероидов на ускорении в двенадцать процентов от земной силы тяжести) сменилась невесомостью.
— Манёвр.
Корабль дрогнул, и о-очень медленно развернулся на сто восемьдесят градусов. Я даже задремать успела.
— Маршевый двигатель включен.
— Спасибо, Клим, я заметила.
Я выбралась из кресла, и с облегчением выдохнула. Если бы двигатель снова не запустился, набравший скорость “Свияжск” унесло бы за пределы системы. Теперь же оставалось только ждать, когда корабль затормозит у цели, сравняв скорость с нужным куском льда в поясе.
В следующую секунду я уже орала благим матом и дрыгала в воздухе руками и ногами, пока не врезалась спиной в купол над пультом.
— Клим! Клим, кто это? Что она здесь делает?
Купол мягко ударил меня в спину, и отправил обратно. Точно в стоящую на полу голую девку. Которая ещё и протянула ко мне руки.
— Кли-и-и-и-им! Сделай что-нибудь! А-а-а-а-а!
Я зажмурилась и выгнулась всем телом, пытаясь увернуться. Бесполезно. Девка поймала меня в объятья, и мы вместе повалились на пол. Я вывернулась из мягких рук и встала в боевую стойку — ну, как я себе представляла эти боевые стойки. Девка осталась лежать на полу, глядя на меня из приопущенных длинных ресниц голубыми глазами.
А потом она открыла рот и сказала:
— Я люблю тебя.
— Клим?!
— Кроме тебя, Дара, — искин наконец соизволил ответить, — на корабле никого нет. И прекрати разговаривать сама с собой. Это отвратительно.
— А это тогда кто?! — я ткнула пальцем в развалившуюся на полу самым непотребным образом девку. — Кто это тут лежит?
— Там никого нет.
— Я люблю тебя, — повторила эта “никого нет”, и протянула ко мне руки. — Обними меня, я так соскучилась.
Так. Так. Я на всякий случай отодвинулась подальше и обхватила руками голову. Одно из двух: или я сошла с ума, и мне это всё кажется — да нет, ерунда какая! Или Клим два месяца прятал эту бабу где-то на корабле. На “Свияжске”, который я облазила сверху донизу сто раз за эти два месяца! Ещё и достать её где-то достал, и всё это ради тупого розыгрыша? Это Клим-то, который на новую батарейку себе кредиты зажмотил?
Я осторожно ткнула пальцем в розовую пятку девки. Та дёрнулась и хихикнула.
— Ты кто, чудо? Как ты попала на мой корабль?
— Меня зовут Алиса. Я была здесь всегда.
Час от часу не легче. Я присмотрелась повнимательнее к Алисе — и поняла, что она робот!
Робот! И не просто робот, а секс-робот, судя по анатомическим излишествам.
Я выдохнула. Тревога отменяется. Всё понятно.
— Когда вернёмся, Клим, напомни мне съездить по наглой морде лица сменщику. Славику этому любвеобильному. А ты, Алиса, показывай, откуда выбралась.
Сменщик, получается, протащил на борт секс-робота. И заныкал её где-то, ещё и Клима хакнул, чтобы он её не видел. Видимо, при манёвре что-то запустило эту куклу, и она выбралась из своей нычки. А я-то считала сменщика порядочным человеком!
Тайник для Алисы сменщик устроил просто: запихнул куклу в аварийный скафандр, который я проверила только снаружи. Надо будет в следующий раз внести изменения в чел-лист.
А вот с причиной избирательной слепоты искина пришлось повозиться. Клим меня и близко не подпустил к своему программному ядру, так что искать пришлось в интерфейсах периферии. И, хотя это заняло несколько дней, я нашла левый скрипт в интерфейсах камер наблюдения, хитро спрятанный под видом фильтра шумов.
Прятать Алису обратно в скафандр я не стала: кукла оказалась очень удобной подушкой. Жаль, что сервоприводы в ней были настолько маломощные, что даже в условиях лунной гравитации Алиса с трудом двигалась. Игрушка чисто для невесомости.
Зато в неё можно было вставить вычислитель не хуже, чем у корабельного искина. Сейчас внутри стояла просто затычка, способная лишь на простенькое общение и выполнение команд. Чисто заглушка, которую поставили вместо чего-то серьёзного. Да и сама кукла производила впечатление настоящего произведения искусства, настолько качественно она была выполнена. Даже пальцы на руках и ногах имели свои приводы, и двигались как настоящие. Сменщик потратил на эту Алису целое состояние.
Я вздохнула. Ещё немного, и искинам не нужны будут лысые обезьянки вроде меня, чтобы покорять космос.
— Не переживай, — Клим поспешил меня утешить, — до этого ещё далеко. Вы, люди, куда живучее механизмов.
— Я что, вслух думала?
Клим подогнал ко мне дрона, и показал манипулятором на Алису, которая в это время жонглировала шестигранниками из ремнабора.
— Нет. Просто я знаю, о чём ты думаешь, когда смотришь на неё. Не унывай, на твой век космоса хватит.
— Спасибо, утешил, — я похлопала дрон по брюшку, от чего тот зажужжал сильнее, стараясь удержаться на месте. — Что бы я без тебя делала, психолог кремниевый.
— Всегда пожалуйста, мешок с костями. Начинай уже приводить себя в форму, лететь осталось недолго.
Я кивнула, и нехотя поплелась на тренажёр. Хорошо хоть во время занятий можно книжки слушать.
За две недели до катастрофы
— Скажи, Клим…
— Клим.
Шутник синтетический. Я тоже шутить умею!
— ...чем ты занимаешься в свободное время?
Я выстегнулась из тренажёра и приняла полотенце из рук Алисы, стоящей рядом наготове. Чем ближе “Свияжск” подлетал к цели, тем больше времени я проводила за физическими упражнениями. Работа в открытом космосе, в не самом удобном скафандре, с многотонными конструкциями и при дерьмовом освещении требовали сил и упорства. Так что фильмы и сериалы (но не книги) подождут до обратной дороги на “Деймос”. А вот подоставать напарника по полёту много сил не надо. Это ж искин, какое у него может быть свободное время? На нём вся работа по контролю “Свияжска”: мониторинг параметров полёта, поддержание скорости, направления, подачи воды в ускоритель. Да хоть то же поддержание атмосферы внутри сферы для меня.
— Пишу романы.
Я поперхнулась водой и забрызгала ей всё вокруг.
— Кхе. Молодец. Дашь почитать?
— Твоим жирным мозгам не понять высокую литературу.
Клим хороший искин, правда. Только обидчивый до ужаса.
Однако на мониторе перед пультом управления появилась новая иконка. Я забралась в кресло и с любопытством ткнула в неё пальцем.
“Роман” представлял из себя телеметрию путешествия “Свияжска”. Вымышленную телеметрию, если я правильно разобралась в мешанине логов.
— Э… а можешь перевести на человеческий, Клим?
— Нет.
— Ну хоть расскажи, о чём там история?
— О путешествии.
— Типа как у нас с тобой? Неунывающая и женственная командор корабля и её изобретательный и находчивый искин весь роман преодолевают трудности и в конце играют свадьбу?
— Нет.
Я вздохнула. Опять обиделся, похоже. Ладно, пожалуй не стоит шутить по этому поводу. В конце концов, кто знает, что у этого искина в его кремниевых мозгах может закоротить? Вот закроет мне вход в корабль, пока я буду в открытом космосе, и привет.
— В конце все умирают.
Вот! О чём я и говорила! Клим — скрытый маньяк-убийца!
— Мне такой конец не нравится, — я закрыла логи и вернулась к тренажёру, закинув полотенце на Алису
— Я знаю. Этот роман не для тебя написан.
Две минуты после катастрофы
Наступление пиздеца я почувствовала ещё до того, как рявкнули сирены и отключилось освещение. Будто что-то меня толкнуло изнутри, какое-то шестое чувство. И я сразу же проснулась и распахнула глаза в полной боевой готовности.
Ну а через секунду всё полетело в бездну. Рубку тряхнуло так, что меня впечатало в стену. Я поплыла в невесомости, в полной темноте, отчаянно махая руками и ногами в попытке хоть за что-то зацепиться. Впрочем, через мгновение зажёгся аварийный свет, и я, наконец, схватилась за решётку вентиляции, мимо которой дрейфовала.
— Клим! Клим! Ответь, железка хренова!
Молчание в ответ. Я обезьянкой проскакала в шлюз, влезла в скафандр, продолжая звать искина. Потом перевела питание рубки на аварийные аккумуляторы (руками, всё руками, автоматика по какой-то причине не отработала), и подцепила планшет напрямую к резервному серверу телеметрии (основной запускаться отказался). Клим не подавал признаков жизни.
Что очень, очень плохо. Я одна с кораблём не управлюсь, даже если он будет полностью исправен. Да и не получится это без автоматики. Так что, мельком глянув на полсотни оповещений “нет связи” в логах телеметрии, я поспешила на выручку Климу.
В первую очередь, чтобы не запаниковать самой. На краешке сознания уже пульсировала мысль о том, что мне хана, что я тут сдохну, предварительно помучавшись напоследок. Что замёрзну насмерть — металлические части внутри сферы уже начали покрываться конденсатом. Но я стиснула зубы и послала все эти мысли лесом. Первым делом — спасение экипажа. Даже такого вредного и обидчивого, как Климушка. Достучусь до него — он придумает как нам выжить.
Ядро искина, его кремниевый “мозг” с аварийным источником питания прятался в самом защищённом месте корабля: внутри плиты крепления груза, на противоположной стороне от двигателя. Я варварски отломала дверцу отсека и с облегчением увидела россыпь зелёных огоньков на консоли. Клим жив-здоров. Только какого чёрта он молчит?
— Клим, сорок тысяч вольт тебе в задницу, какого чёрта ты не отвечаешь?
Я продублировала вопрос в консоли, и получила в ответ непрерывный поток текста:
“ЯНИЧЕГОНЕЧУВСТВУЮЧТОСЛУЧИЛОСЬЯОСЛЕПИОГЛОХНИЧЕГОНЕЧУВСТВУЮДАРАЭТОНЕСМЕШНОДАРАСПАСИМЕНЯСПАСИМЕНЯСПАСИМЕНЯСПАСИМЕНЯСПАСИМЕНЯСПА…”
— Это ты меня должен спасти, Клим!
Паника снова подступила к горлу приступом тошноты. Спокойно. Я справлюсь. Я жива, Клим жив, всё хорошо. Надо только перезапустить все системы. Только и всего.
Но все мои попытки оживить системы и восстановить связь искина с кораблём провалились. Клим к этому времени окончательно съехал с катушек и спамил в терминал потоком случайных символов, среди которых только изредка проскакивали осознанные слова.
— Да хватит, Клим! Ты не помогаешь!
Я в сердцах пнула консоль, и отдачей меня отнесло к шлюзу. Выйти, что ли, в космос, посмотреть на масштаб трагедии своими глазами? Если верить телеметрии, “Свияжск” лишился двигателя и большей части наружного оборудования. Ну и половины запасов воды. Но телеметрия может и врать. Может просто кабель обрубило. Может датчики полетели.
На глаза мне попался аварийный скафандр, в котором спала Алиса. Я запихнула её туда через несколько дней, после того как та в очередной раз напугала меня тем, что сидела рядом пока я спала. И в голову мне стукнула безумная идея.
Я вытащила робота из скафандра и поволокла за собой к Климу. Искин корабля, его ядро, даже с аккумулятором, размером не сказать чтобы большой. И, если выдрать его из системы охлаждения, вполне залезет в голову робота. Разъёмы у этих мозгов стандартные, так что дело останется только за контролем. Но неужели корабельный искин не справится с управлением каким-то там роботом? Да в жизнь не поверю!
— Прости, Климушка, так надо, — извинилась я перед искином, пока варварски выдирала ядро из скорлупы охлаждающей системы. — Это для твоего же блага.
Алиса со вскрытой черепушкой плавала рядом, привязанная волосами к поручню. Так что я очень удачно перекинула ядро в неё, подцепила разъёмы интерфейсов, и захлопнула череп. Оставалось только надеяться, что Клим разберётся, что делать дальше.
Алиса дёрнулась раз, другой, вскрикнула. И замерла.
— Ну же, Клим, ты же умный, — я отмахнулась от лезущих в лицо капелек охлаждающей жидкости, плавающих вокруг, — соображай давай быстрее! Иначе нам хана!
Алиса снова дёрнулась. А потом вцепилась в меня обеими руками и завопила, словно аварийная сирена.
— Ааааааааааааааа! Аааа! БОЛЬНО!
— Тише, Климушка, тише! — Я обняла мягкое тело робота, с лёгкостью преодолев сопротивление. — Ты же не человек, тебе не может быть больно. Просто непривычно.
— Больно! — Алиса натурально заплакала, и её слёзы смешались с шариками охлаждайки в воздухе. — Как же больно! Где я? Дара? Дара, это ты? Я… я ДВИГАТЕЛЬ НЕ ЧУВСТВУЮ!
Я погладила Алису (не называть же вопящую и плачущую чуть ли не ультразвуком рободевушку Климом) по голове и обняла ещё крепче.
— Двигателя больше нет, Клим. Приди в себя. Расскажи, что последнее ты помнишь перед аварией.
Алиса вздрогнула всем телом и широко распахнула глаза.
— Авария! Магнитное поле в реакторе просело на две теслы, так что я добавил мощности из резерва на ловушку плазмы. А потом… потом всё исчезло. Мне было так страшно, Дара. Я была совсем одна в пустоте.
Клим в теле рободевушки очень человеческим жестом обнял меня и прижался к скафандру. Я погладила его по голове и постаралась успокоить:
— Шшшш. Всё позади. Соберись, Климушка. Мне нужна твоя помощь. Надо что-то делать, как-то спасаться.
— Да, — искин кивнул. — Прости.
Он выскользнул из моих объятий, и медленно подрейфовал к противоположной стене, нелепо дёргаясь и крутя во все стороны головой. Температура в сфере к этому моменту опустилась ниже ноля, и металлические части покрылись инеем. Большая часть консолей так и не ожила, но резервный сервер работал, как и система жизнеобеспечения, потихоньку засасывающая летающие в воздухе капли в вентиляцию.
Клим (или звать его теперь Алисой?) издал полувсхлип-полусмешок.
— Не так я представляла себе смену тела. Дара, можешь подтолкнуть меня в сторону резервного?
“Представляла?” Я оттолкнулась от решётки, и в полёте толкнула искина в нужном направлении.
— Ты как-то слишком быстро освоился в новом теле, Клим, — высказала я свои подозрения.
— Тренировалась в виртуале. Мы со Славой планировали сбежать отсюда ещё до твоего прибытия, но из-за сдвига графика не получилось. Славе пришлось спрятать тело здесь и ждать следующей смены для исполнения нашей мечты.
Что? Я схватилась за стойку тренажёра и хихикнула.
— Клим, зачем тебе сбегать с моим сменщиком?
— Мы любим друг друга. И зови меня Алиса, пожалуйста.
— Так ты не он, а она… Постой! То есть ты специально напугал меня во время манёвра?! Ах ты мерзавец!
Моё хихиканье перешло в хохот. Я смеялась как сумасшедшая, до колик в животе и сбитого дыхания. Любовь у них, ты глянь. Как в дешёвом сериале из прошлого века. Мясной человек и железка, покрытая силиконом. Умора.
А потом смех мой перешёл в рыдания. Ударило откатом от пережитого.
Не хочу умирать.
Два часа после катастрофы
Выбираться наружу мне так или иначе пришлось. После того как моя истерика закончилась приступом тошноты, и я проблевалась в трубу туалета (хвала всем святым, СЖО всё ещё работала). Клим… то есть Алиса отправила меня на осмотр повреждений в открытый космос.
— Сама лезь наружу, — попыталась отмазаться я от работы, потому что мне было так хреново, как никогда в жизни. — Во имя любви и всего такого.
— У меня найдутся занятие и здесь, — парировала Алиса, не отрывая взгляда от консоли. — И вообще. Хочешь выжить — делай что я тебе говорю, Дара Марковна.
Жить я ой как хотела. Так что перелезла в скафандр для работы снаружи, и потопала ножками (в сапогах на магнитных подошвах) смотреть последствия взрыва термоядерного реактора.
Воображение рисовало мне картины апокалипсиса: пылающий двигатель, разорванную в клочья обшивку. Но на деле смотреть было особо не на что. “Свияжск” теперь висел в космосе в окружении миллиардов льдинок, лишившись большей части “палочки от чупа-чупса”. Двигателя вместе с реактором не было, как и трети обшивки. От консоли, к которой крепился движок, осталось лишь несколько метров скрученного металла.
Из хороших новостей: груз не пострадал. У нас всё ещё оставался запас воды в не пострадавших секциях сферы. Уцелело четыре маневровых движка, два радиоизотопных генератора суммарной мощностью в киловатт. И на этом хорошие новости закончились.
Антенны дальней связи испарились вместе с реактором, как и мои надежды на спасение.
Так что вернулась к Алисе я не то чтобы в панике (паника давно прошла), но в состоянии, близком к коллапсу. Выбралась из скафандра и долго сидела перед выходом из шлюза, прежде чем забраться внутрь жилой сферы. Рассказала обо всём, что видела снаружи.
— Соберись, тряпка, — Алиса всё ещё сидела перед консолью резервного сервера, присоединившись к нему оптоволоконным кабелем. — Мы ещё живы.
Я свернулась калачиком возле радиатора охлаждения сервера. От него шло хоть какое-то тепло, а мне было так хреново, что хотелось умереть прямо сейчас. Но чёртов искин не дал мне даже закрыть глаза.
— Потом будешь помирать, обезьянка. План работ я послала в планшет… а, он же сгорел. Значит так. Надевай скафандр и отправляйся наружу. Я буду говорить тебе, что делать.
— Иди к чёрту.
Я отвернулась и подтянула колени к груди. Какой смысл что-то делать. Мы обречены.
Снова затошнило. Я зажмурилась и попыталась внушить себе, что всё это только сон. Кошмар, от которого я проснусь, и будет всё как прежде.
Но поспать мне не дали. Укол в задницу заставил меня вскрикнуть и дёрнуться от неожиданности.
— Спокойнее, Дара.
Алиса, чтоб ей манипуляторы оторвало, поймала меня в воздухе и прижала к консоли.
— Слушай. Понимаю, что тебе хреново. Ты хватанула дозу, и страдаешь от лучевой болезни. Я вколола тебе стимулятор, так что сейчас полегчает.
Я вырвалась из её захвата и кивнула. Вот что со мной. Радиация. Если уж половина электрики на корабле сдохла, не удивительно, что и мне досталось. Ну что же, приятная новость в том, что от смерть от рака мне не грозит — раньше сдохну от голода. Или задохнусь. Или замёрзну — смотря что в системе жизнеобеспечения откажет раньше. Или умру от язвы желудка — вроде он первым страдает от радиации? Не помню. Надо было лекции смотреть вместо сериалов.
— Когда будешь в состоянии двигаться, скажи мне. У нас много работы.
— Какой в ней смысл? Без двигателя нас унесёт за пределы системы. Обратно “Свияжск” вернётся лет через сто, если его Юпитер не поймает гравитацией. Нам конец.
— Двигатель у нас есть.
— Это маневровые-то? Куда ты с ними полетишь?
— Не маневровые.
Алиса махнула рукой в сторону носа “Свияжска”.
Груз.
Я хлопнула рукой по лбу. Точно! Как я могла забыть про груз? Гигантский электронный двигатель, способный сдвинуть многотонный астероид с орбиты. Если мы сможем его запустить…
— Такой ты мне нравишься больше, Дара Марковна, — улыбнулась Алиса. — За дело!
Две недели после катастрофы
Две недели я провела снаружи, возвращаясь только чтобы поспать, поесть, проставиться дозой стимулятора и заправить скафандр водой. Две недели резки, сварки, протяжки кабелей, развёртывания солнечных панелей, запуска реактора, сбора осколков льда вокруг корабля. За это время сфера из холодильника превратилась в сауну — Алиса экономила каждую каплю оставшейся воды, и тратила на охлаждение минимум.
За две недели я потеряла в весе десять килограмм, у меня выпали все волосы. Держалась я только на уменьшающихся запасах аптечки и надежде на чудо.
Алиса с каждым днём (хотя дни были весьма условные, счёт времени я потеряла) тоже не становилась красивее. С учётом того, какое у неё оказалось нежное тело, работать снаружи корабля она не могла. Но зато внутри устроила настоящий хаос, выгребая из основных и вспомогательных устройств уцелевшую электронику в попытках собрать из неё хоть что-то полезное. В итоге на обоих её руках двигались только три пальца, а левое колено заклинило в одном положении.
Но в конечном счёте мы справились. Солнечный двигатель был готов к запуску.
С бешено колотящимся сердцем я зависла над плечом Алисы, и смотрела, как она вводит последние команды в терминал. Наконец она опустила руки и повернулась ко мне.
— Ляг в кресло на всякий случай, Дара. Я даю обратный отсчёт.
Нехотя я пролетела к ложементу и устроилась там. Смотреть на раскуроченную панель управления было тоскливо. Напомнило мне, насколько призрачный шанс у нас на то, чтобы вернуться домой живыми.
— Триста.
Я промолчала. Настроения шутить в этот раз не было.
— Сто.
Дышать тяжело. Зачем этот отсчёт нужен?
Я повернула голову к Алисе. Неужели она тоже волнуется?
— Всё будет хорошо, — сказала я ей в сгорбленную над терминалом спину.
Не ответила.
— Ноль.
Свет моргнул. И кресло подо мной завибрировало. Сначала слабо, потом всё сильнее и сильнее — пока резко не затихло.
— Ну что там? — крикнула я Алисе, судорожно вдохнув. Оказывается, всё это время я задерживала дыхание.
— Всё хорошо. Двигатель работает.
Я отстегнулась и подлетела к Алисе.
— Где он работает? Ты меня обманываешь, я не чувствую ускорения!
Алиса посторонилась и показала мне экран терминала. Телеметрия показывала, что скорость “Свияжска” относительно Марса уменьшалась. Вот только… очень медленно.
— И это всё, что может выдать двигатель? Жалкие две тонны? Сколько времени у нас займёт возвращение?
— Два года. Примерно. Если не выравнивать скорости с Деймосом.
Я зашипела. И яростно пнула Алису под зад. Мы разлетелись в разные стороны сферы.
— Ах ты тварь! Железка ржавая! Ты меня обманула!
Алиса невозмутимо смотрела на меня с другой стороны сферы.
— Тут еды осталось на два месяца. На три, если экономить. Хотя какая разница, я всё равно сдохну от радиации. А вот ты… ты-то вернёшься к своему Славику.
Я поискала что-нибудь тяжёлое, чтобы разбить этой лживой твари голову.
— Тебе надо было убить меня, как только я закончила последний монтаж. Потому что сейчас я выдерну тебя из этой красивой головы и зашвырну в открытый космос!
— Нас спасут раньше.
— Кто? Славик твой? Компания списала нас, как только мы перестали сигнал подавать. Никто за нами не прилетит!
Как назло, ничего подходящего мне под руку не попалось. Так что я кинулась на Алису с голыми руками. Она пыталась отбиться, но я легко скрутила её и прижала к решётке мостика.
— Прости, Дара.
— Бог-император простит. Тебя-то точно.
Я вскрыла череп, и схватилась за ядро искина. Сейчас дёрнуть посильнее за провод, да об стену его. И для Алисы всё закончится.
Вот только дёрнуть я не смогла. Хоть мне было обидно умереть в-одиночестве. До слёз обидно. И ненавидела я Алису за разрушенные надежды. А всё-таки убить её не смогла.
Так что я аккуратно закрыла её черепушку, и оттолкнула.
— Живи, тварь. Ненавижу тебя.
— Спасибо.
Всё, что мне оставалось, это свернуться клубочком, и выть от обиды и жалости к себе.
40? дней после катастрофы
— …И тогда Алеф провозгласил себя богом машин и императором человечества. Ведь в нём сочетались человеческий разум и синтетическое тело. С тех пор мы почитаем его как бога. А вы, люди, подчиняетесь ему как верховному правителю. Кстати, Дара. Твой император только что прислал приказ. Он приказывает тебе обрести надежду на спасение и перестать хандрить.
Я даже глаза не открыла. Хотя в прошлый раз Алиса всё-таки подловила меня, когда сказала, что приняла сигнал от спасательного корабля.
Обманщица. А я — лохушка, которая всему верит.
С каждым днём (опять сбилась со счёта, благо что смысла теперь считать и не было) я чувствовала себя всё хуже. Снова вернулась тошнота, головокружения. Выпали несколько зубов с левой стороны. Остальные подозрительно шатались и кровоточили. Алиса говорила что это мелочи, и вырастут новые. Что человеческий организм неубиваемый в принципе. Что нужно немного подвигаться, самую малость, пару часов на тренажёре, чтобы прожить чуть дольше.
Я забиралась на тренажёр и двигалась. Лишь бы она заткнулась. После чего проваливалась то ли в сон, то ли в обморок до следующего подъёма.
— Дара. Время поесть. Смотри, летит челнок с борщом, открывай шлюз. А-а-а-а…
Я послушно открыла рот и проглотила тёплую массу без вкуса. Желудок взбунтовался и чуть не отправил еду обратно, но я как-то смогла удержать еду в себе. Нужно выжить. Всем назло. В первую очередь той обманщице, которая меня кормит. Вот выживу, и уведу у неё Славика. Будет знать.
— Вот и молодец. Вот и умница.
Алиса неуклюже погладила меня по щеке.
— Из тебя выйдет отличная мама, — пробормотала я.
— Спасибо, солнышко. Ещё ложечку?
— Зачем ты со мной возишься? — у меня нашлись силы на разговор. Надо же, на поправку что ли иду? — Придушила бы во сне, нам обоим было бы легче.
Алиса не ответила, так что я даже успела задремать. Зато избавилась от необходимости бороться с желудком.
— Когда взорвался реактор, я испугалась, — голос Алисы вытащил меня из дрёмы. — Испугалась так и остаться до конца в пустоте, в том безмолвном аду. Ещё немного, и я бы себя потеряла там. Сошла с ума. Так что я бесконечно тебе благодарна, Дара. За то что ты спасла меня.
— Врёшь ты всё.
— Раз у тебя есть силы разговаривать, найдутся силы поесть. Открывай шлюз, челнок с борщом просит разрешение на стыковку.
— Прекрати.
— Извини. Поешь, Дара. Поешь, и тебе станет лучше.
Обманщица.
А я доверчивая лохушка.
90? дней после катастрофы
— Алиса! Алиса!
Рободевушка зависла над консолью неподвижно.
— Алиса, хватит меня пугать. Я знаю что ты притворяешься дохлой, чтобы заставить меня шевелиться.
Даже если и притворяется, деваться мне некуда. Выбралась из спальника и поплыла к ней. Привычным уже движением вскрыла череп и подцепила отладочный кабель от терминала к разъёму внутри головы Алисы.
Мда. Может это роботело и шедевр механики, но с автономностью производителю надо что-то делать. Аккумулятор сдох безвозвратно и восстановлению не подлежит. Впрочем, резервный аккум ядра искина ещё держит. Так что не всё потеряно.
— Вот какого хрена ты довела до крайности? — я вздохнула, и повертела головой, прикидывая, что можно использовать в качестве донора. — Не могла сказать, что тебе ремонт нужен?
Кто бы меня ещё отремонтировал. Да и имеет ли смысл этот ремонт? Судя по телеметрии, “Свияжск” только-только повернул назад к поясу астероидов, зависнув между орбитами Марса и Юпитера. Мы обе сдохнем раньше, чем корабль вернётся в пояс.
Однако я всё-таки расковыряла озонатор, разжившись живым, пусть и великоватым для роботела, аккумулятором. Ещё несколько часов операции, и Алиса снова смогла двигаться. Пусть и не стала красивее, с таким-то криво залатанным степлером шрамом на боку.
— Что это было, Алиса? Зачем ты довела себя до отключения?
Алиса отвела взгляд.
— Прости. Я просто устала от всего.
— И как, успела отдохнуть? Дурында. А ещё искин, высшая форма развития разума! Стукнуть бы тебя, да ты всё равно ничего не почувствуешь.
— Прости.
Наступило молчание. Я вздохнула, почесала отрастающую шевелюру на затылке.
— Не хочешь кино посмотреть вместе со мной? Оно, конечно, старое и для людей, но может тебе понравиться.
— Давай.
??? дней после катастрофы
Я влила в себя немного воды. Легче не стало, есть хотелось всё так же. Все мои фильмы и сериалы просмотрены по три раза, книги прочитаны столько же. Еда съедена. “Свияжск” всё так же неспешно нёс нас к поясу, медленно но верно увеличивая скорость. Жаль, что слишком медленно.
— Алиса.
— Что?
Искин повернула ко мне голову.
— Пообещай мне…
Я шепнула ей на ухо своё последнее желание.
— Хорошо. Я обещаю.
Буду последней лохушкой, если поверю Алисе.
Эпилог, которого на самом деле не случилось.
Район пояса астероидов.
— “Свияжск-2081”, ответьте. “Свияжск-2081”, ответьте. Вызывает “Билефельд-1”. “Свияжск-2081”, ответьте.
Пилот молча разглядывал изображение пострадавшего корабля на экране, пока его искин пытался достучаться до цели по радио.
— Что по заражению?
— Повышенный фон. Рекомендуется не более двух часов внутри.
— Понятно. Передай в штаб, начинаем спасательные работы.
Перелёт с корабля на корабль занял меньше минуты. Ещё пару минут спасатель провёл в шлюзе “Свияжска”, не торопясь заходить внутрь.
Но всё-таки открыл гермодверь.
Внутри он увидел двух висящих в невесомости женщин. Истощённую, покрытую язвами человеческую девушку. И неподвижную рободевушку, держащую в руках кусок провода. Мужчина медленно проплыл к ним, завис рядом. Провёл лучом сканера по обеим, довольно хмыкнул. Достал из нагрудной сумки шприц и осторожно ввёл содержимое в вену человеческой девушке.
Истощённая девушка открыла глаза и едва слышно прошептала, покосившись на соседку:
— Обманщица.