Удмурт
- Сборник
- Весенний конкурс (2022)
Пасмурное утро, моросит мелкий дождь, небо затянуто серой пеленой, я спешу на автобус, в моей руке старый советский дипломат, с которым я когда-то ходил в ПТУ, учась на столяра. Надо успеть на поезд, который, возможно увезёт меня в новую жизнь, откроет новые перспективы. Мне уже давно хотелось вырваться из того болота, в котором я прожил всю свою жизнь. Скоро стукнет пятьдесят лет, юбилей, обычно, в этом возрасте люди не решаются менять что-либо, дом, семья, работа, словно трясина затягивают их своими обывательскими заботами, привязывая крепкими нитями к тому месту, где они живут. Но у меня другой случай я не зависим от всего этого, уже с полгода я не могу найти работу в своём городе, с бывшей женой, меня ничего не связывает, кроме старых обид, а дом мой сгорел, какие-то отморозки кинули в окно бутыль с бензином, ну а после, меня кинула страховая компания, не выплатив причитающуюся мне сумму. Так что я был абсолютно свободен в выборе своего дальнейшего жизненного пути. Собрав последние пожитки, накопив небольшую сумму денег за пару месяцев, я решился на переезд. В соседней стране во мне были заинтересованы и пригласили меня на работу, что было весьма неожиданно, потому что я уже не надеялся на подарки судьбы.
Дойдя до остановки, я увидел толпу ожидающих, значит я успел, а вот автобус опаздывает, хотя никто не даст гарантию придёт ли он вообще, тогда надо будет добираться на попутках. В толпе ожидающих слышны разговоры, люди обсуждают житейские проблемы, денежные затруднения, отсутствие дальнейших перспектив. Я же чувствую себя хорошо, мысленно возвышаясь над всей этой серой массой, которую перемололи жернова эпохи перемен, выплюнув в неопределённость и неустроенность бытия. Вот, вдали появился автобус, это старый ЛИАЗ, и где только его откопали. Пенсионеры уже приготовились штурмовать его двери, взяв в руки свои тележки. За бабками толпятся молодые мамаши с колясками, всем надо попасть в Ижевск, чтобы закупить продуктов. В нашем же городке неделю назад разграбили последний ларёк, а недавно были убиты южане, приехавшие торговать фруктами. Теперь людям приходиться по нескольку часов трястись в неудобном транспорте, чтобы удовлетворить элементарные потребности.
Автобус подъехал, начался его штурм. Пенсионеры никого не пускают вперёд себя, успевая при этом ругаться между собой. На них прикрикивают мамаши, которые видимо ещё надеются занять сидячие места. Мне же едва хватает сил протолкнуть всю эту биомассу, чтобы встать на ступеньку возле дверей, которые со скрипом закрываются за моей спиной. Ехать долго, единственное развлечение, это слушать разговоры людей.
А при Тупикове такого не было, - рассуждает бабка, сидящая у окна.
Так ведь кто довёл страну до этого, что даже транспорта нормального теперь не ходит, - огрызается молодая мамаша, прижимая ребёнка к груди.
Рядом со мной стоят два мужика.
– Автобус этот музейный. Новые автобусы не ездят, так как запчастей нету. И электронику никто чинить не умеет, мне слесарь из парка рассказывал.
– Да хорошо, хоть такой. Чувствую, скоро и этот ходить перестанет. Будем на лошадях ездить.
– Лошадей в районе не осталось, всех на колбасу пустили, так что не мечтай даже.
Вдруг, из глубины салона стала доносится музыка. Её источником был молодой парень, который держал на плече магнитофон. Из колонок раздавался трек «Кровостока»:
Ну и тисочки, без них никуда
Когда яйца в тисках с губ срывается "Да!"
Ну и тисочки, без них нет игры
Всё сразу иначе, когда в тисочках шары
Это очень возмущает бабок, находящихся рядом. Но парень не обращал на них никакого внимания. Мне же эта картина напоминала девяностые, когда я в таком же переполненном автобусе ездил на занятия в ПТУ и у моего товарища, тоже был магнитофон, только слушали мы в то время «Сектор Газа», но также возбуждали негативные эмоции пассажиров.
Наслаждаясь этим гулом людских голосов вперемешку с музыкой, я слегка расслабился, погрузившись в свои мысли. Но, внезапная остановка, посреди шоссе, прервала их ход. Автобус сломался, дальше не поедем, техничка тоже не скоро приедет, говорит водитель. Вся человеческая масса вываливается из дверей, но уже гораздо медленней, чем залезала. Слышу недовольные возгласы. Идти пешком не менее часа, могу не успеть на поезд. Корю себя за то, что не уехал с вечера на вокзал. Теперь, чтобы добраться вовремя надо попотеть, дорога пуста, попуток нет, да и кто в наше время не побоится подвезти постороннего человека.
Иду быстрым шагом, но впереди меня ковыляет бабка с сумкой. Шагает весьма бодро. Предлагаю ей свою помощь. Я взял её тяжёлую сумку, и мы продолжили путь вместе. Оказывается ей, как и мне, тоже на вокзал, поэтому она так торопится. Зовут её Зоя.
Подойдя к границам Ижевска, мы видим трамвай, который тащат с помощью БТРа. Электричество в городе, дают только по вечерам, поэтому электротранспорт тягает военная техника, снятая с консервации. Мы успеваем на него, и только зайдя в салон, выясняем куда он едет. Слава богу, нам по пути, остановка рядом с вокзалом.
На вокзале, выясняется, что нам нужен один и тот же поезд, причём у неё соседнее место. Успели. Располагаемся в вагоне, заняв свои места, находящиеся в проходе. Вагон старый, плацкарт. За окном пелена чёрного дыма, от паровоза, который готовится тянуть наш состав. Солярка нынче дорога, да и парк тепловозов постепенно выходит из строя. Рядом с путями можно было увидеть людей, это сборщики металлолома, они срезали провода, которые уже давно были обесточены.
Напротив нас, все четыре полки заняли два калеки в выцветшей военной форме. Они разместились на нижней полке, а верхнюю заняли какие-то тюки, которые они везли с собою. Один был без ног, видно, что у него протезы. Другой же был одноглазый, у него была повязка как у пирата. Одноглазый помог безногому закинуть его тюки на верхнюю полку. Безногий поблагодарил, а после достал бутылку водки, и пригласив одноглазого выпить с ним, завязал разговор.
– Куда путь держишь?
– В столицу, автоматы с завода продавать везу. У меня их ультраправые покупают. Как горячие пирожки расходятся.
– Значит коллега, а я вот ПКМы нацменам толкаю, им на огонь из твоих автоматов чем-то тоже отвечать надо.
– Сложно нацикам придётся, против твоего арсенала. Но у меня партия побольше будет.
– В столице сейчас бардак все против всех, от города почти ничего не осталось. Пока такая неразбериха в стране мы без денег точно не останемся.
– Да, хорошо, что калаши в наших краях производят. Оружие теперь всем нужно, без него не выжить. А ты, позволь спросить, в боях участвовал?
– Было дело, в соседнем государстве порядок наводил.
– На нашей бы земле кто порядок навёл бы. А то всё на других смотрим, то догнать пытаемся, то жить учим, а сами?
– Может ты и прав, но я в то время об этом не задумывался. Военный я тогда был, куда пошлют туда и едем.
– То есть тебе, та война не нужна была, просто работа такая?
– Война никому не нужна. Кроме закомплексованного человека, который её затеял. Я тогда молод был и не понимал многого, даже не задумывался об этом, а кто по молодости мудр бывает. После того, как ноги отняли, можно сказать постарел, теперь на всё смотрю по-другому, вот только прошлого не исправить.
– Нами всегда закомплексованные убожества правили. Они всегда и везде лишь врагов видели. Потому что они эту власть завоевали не честно, уничтожив конкурентов. У нас кто агрессивней себя ведёт, кто толкается сильнее, тот и поднимается на верх. Вспомни как бабки толкаются и скандалят в очередях, вот в политике всё тоже самое. У власть имущих другой стратегии нет, кроме как уничтожать всё то, что им не нравится, навязать свою волю. А народ наш любит таких.
– Ну народ наш, такой же, как и другие, просто там, где люди более образованы и имеют доступ к различным точкам зрения, таким людям к власти прийти сложнее. Там борьба за власть путём диалога ведётся, битва умов среди политиков, а у нас всё силой решают или лизоблюдством. Но и там, никто не застрахован от узурпатора и тирана во власти. Если такой появится, то люди пойдут за ним. Просто там, вероятность его появления мала. А ты сам то, где глаз потерял.
– Во время бунта, когда Тупиковцев свергали.
– И что, доволен результатами?
– Революции вершат романтики, а их плодами пользуются подлецы, так всегда было. Я тоже был наивен, сейчас то понятно.
Одноглазый разлил водку по стаканам. Зоя прервала моё наблюдение за их диалогом, предложив поесть. Она достала варёную репу, и немного сухарей. Увидев это «богатство» я предложил ей, пойти в вагон-ресторан.
Сев за столик, взяли стандартный обед, картошка жаренная и гороховый суп без мяса. Мяса сейчас не найти даже в самом дорогом ресторане, горох лучший источник белка. В любом случае это меню было гораздо лучше, чем те харчи, что были у Зои. Она жадно набросилась на суп, громко хлюпая, спешила, словно кто-то хочет отнять его у неё. Я же флегматично глядел в окно. Там хаотически менялся пейзаж дачи, лес, городская застройка. На дачных участках люди ковырялись в своих огородах, собирая урожай. В городе толпы ехали на велосипедах, это теперь лучший способ перемещения, если конечно не украдут или не отнимут велосипед. На заборе огромными буквами было написано «Тупиков – трепло». Это о бывшем руководителе нашего государства. Он долго правил страной, но затеяв конфликт с соседями он явно сделал ошибку. В его окружении появились предатели, с их помощью спецслужбы конфликтующего государства выкрали его, не помогло даже то, что он очень заботился о своей безопасности и в то время находился в секретном бункере. Шутка в том, что выкрали его прямо из бункера. Это была секретная спецоперация, про которую никто не знал. Целый месяц страна жила практически без руководства, элиты делали вид, что ничего не произошло. Когда же правда обнаружилась, начался хаос. Регионы перестали платить налоги, у них появились территориальные претензии к друг другу. Поднял голову сепаратизм, везде, где только можно, появились местные царьки или банды, контролирующие местность. Миллионы людей пытаются выехать из страны, но негативное отношение соседних стран мешает этому, не принимают даже беженцев. Выезд возможен лишь для важных специалистов.
Зоя, увидев фамилию Тупикова, воодушевилась и стала рассказывать.
А ведь Тупиков это не Тупиков. За него мой племянник был. Димкой его звать.
Родился он в отдалённом селе, самом настоящем «медвежьем углу». Кругом сплошные леса, никакой цивилизации. Ни школы, ни больницы в селе не было, не было даже магазина. Лишь несколько раз в неделю приходил, железнодорожный состав с продуктами и товарами. После распада СССР и эта связь с большой землёй пропала. Движение на этом участке закрыли, а рельсы растащили на металлолом.
Отец у него немец по нации, фамилия Глиттер. Во время второй мировой, он был призван в трудармию, работал на лесозаготовках. После, не стал уезжать с тех мест, так и остался жить здесь, женился на местной, то есть на моей сестре. Обычный человек, но довольно тихий и необщительный, кошек любил рисовать, весь дом был увешан этими рисунками. В общем со странностями. Димка фамилию матери взял, так как с фамилией отца над ним бы смеялись постоянно. Чтобы учиться в средней школе, ему пришлось переехать жить к нам в райцентр. Родители, до самой смерти оставались в родном селе.
У меня были два сына немного старше. Они защищали его, оберегая от местных хулиганов. Он в детстве таким трусом был, боялся даже из дома выйти. В школе он учился хорошо, но никогда не прилагал особого усердия. Сыновья, закончив восемь классов ушли в ПТУ, на механизаторов. Ну и он тоже за ними. Можно сказать, что он мне как сын, с десяти до восемнадцати лет он рос на моих глазах.
Отслужил. После, стал работать в колхозе, жильё получил, комната в общаге, но зато своя. Женился, на достаточно интеллигентной местной девушке, работавшей врачом на станции скорой помощи. Не сказать, что они были очень счастливы вместе, но тем не менее это была вполне обычная советская семья, правда детей так и не нажили. Жена его, всё ждала улучшения жилищных условий, мечтала о собственной квартире. Она была женщиной с запросами, хотела в люди выбиться. Ещё до развала СССР успела стать зам.начальника станции скорой помощи. Димка же, простой парень был ему ничего особо не нужно было, на рыбалку сходить, в гараже поковыряться. В девяностых жена стала челноком ездить в Турцию, и торговать шмотками на рынке. Он тоже, пытался соответствовать, бизнесом занялся, лесом стал торговать. Но недолго это продолжалось, его бандиты похитили и пытали, он дарственную на них подписал. Помню тот день, весь избитый прибежал. Боялся сильно, даже в милицию не обращался.
В общем бизнес потерял, а потом и жена от него в Москву уехала, столицу покорять. Она там с каким-то офицером из спецслужб познакомилась. Димка сильно переживал всё это, пить стал, я за него беспокоилась сильно.
И вот однажды в наши края приезжают люди, его ищут, было это в начале двухтысячных. Я думала опять бандиты, только вот зачем он им. Но оказалось это люди из «органов», чёрт их знает кто они ФСБ, ГРУ или ещё кто. Они его забрали с собой, в Москву повезли. Я с тех пор больше Димку не видела. Он мне только письма писал.
Писал, что заставляют учить немецкий язык, отец хоть и немец был, но языка не знал, поэтому у Димы знаний не было, и в школе язык особо не учили. Изучал этикет, тренировал походку. Тренировался в разных видах спорта, особенно дзюдо и самбо. Также изучал хоккей, в детстве он почти не участвовал в этой игре, боялся, что зубы выбьют.
И вот спустя пару лет я его по телевизору увидела. Он, конечно, был похож на Тупикова, но, когда под новый год обращение президента было, я сразу поняла, что это Димка вместо него. Со следующего года он всегда заместо Тупикова появлялся. Не думаю, что он там решения принимал, он человек бесхарактерный, наверное, просто роль играл. Делал как скажут. А теперь вот, его повесить хотят. Мне бы его в последний раз увидеть, не знаю пустят ли меня, всё-таки другая страна, там свои порядки.
Тут бабка Зоя заплакала, так что люди, сидевшие за соседними столиками, стали обращать внимание. Чтобы успокоить её, я спросил, что может быть это не его казнить собираются, а настоящего Тупикова, на что Зоя ответила, что по новостям из суда показывали именно Диму. Мы вернулись из ресторана, назад в купе. Безногий и одноглазый уже спали. Хорошо, что рядом едут калеки, а не пьяные десантники. Вдруг раздались взрывы, послышались выстрелы, несколько пуль попали в окно, разбив его, хорошо, что никого не задело. Мы с Зоей упали на пол, а вот калеки даже не проснулись, толи так сильно пьяны, толи нервы у них железные. Поезд пересекал границы регионов, тут ведёт бои армия Ижевской Народной Республики. Скоро стало спокойней, мы проехали территорию конфликта, но дальнейший путь пришлось продолжить с разбитым окном. Проводник заклеил его скотчем, но это не спасало от сквозняка.
К утру доехали до границы. В вагоне почти никого. Идёт проверка документов. Чтобы попасть в соседнюю страну нужно специальное приглашение от организации, в которой ты будешь работать, у Зои его нет. Понимаю, что ей жизненно важно увидеть своего Диму. Удалось уговорить пограничников пропустить бабку. Она даже ничего не поняла и не знала ни про какое приглашение. Первое, что мы увидели в соседнем государстве, это разрушенные здания, сгоревшие дома, но всё же, здесь было гораздо безопасней чем у нас, где в каждой области свои вооружённые формирования. Тут строилась мирная жизнь, а руины домов, лишь напоминали недавние трагические события. Ближе к полудню мы прибыли в город, где должна была состояться казнь Тупикова.
Сойдя с поезда, мы направилась к центральной площади города. Вечером, там пройдёт казнь. В мои планы не входило её посещение, но, чтобы не оставлять Зою одну, я проследовал с ней. Понять куда надо было идти (а мы не знали города) не трудно, огромные толпы людей следовали в этом направлении. Мы просто влились в этот людской поток и следовали его течению. Толпа вывела на площадь, в центре которой находился Тупиков, или как считает бабка, его двойник Дима. Стояла длинная очередь, каждый имел возможность плюнуть ему в лицо. Мы встали в эту очередь. Была ясная погода. На голубом небосводе ярко светил жёлтый диск солнца. Через пару часов, очередь дошла до нас, и мы приблизились к измождённому, оплёванному и еле живому Диме. Люди перед нами яростно плевали в него, некоторые кидались гнилыми овощами. Но поступок Зои выделил её из толпы. Встав напротив, она принялась причитать и жалеть его. Что же с тобой сделали, Димочка. Дима ну хоть рукой помаши, это я, тётя Зоя, чуть ли не плача стонала она. Дима, был почти без сознания, он явно не осознавал происходящего. На голос Зои даже не среагировал. Зато среагировал здоровенный охранник с автоматом в руках, стоящий рядом, он злобно произнёс в адрес Зои, чтобы она быстрей проходила. Я решил не выбиваться из толпы и собрал слюну во рту. Но и перед Зоей было как-то стыдно плевать. В общем, случился конфуз, я плюнул, но плевок не улетел далеко, а повис у меня на одежде. Сзади нас подпирала толпа, поэтому наш контакт с Тупиковом был недолог, наверное, меньше минуты.
Зоя сказала, что не хочет видеть казнь и потащила меня прочь. А я бы с удовольствием остался и посмотрел, но из уважения к её возрасту поддался ей. Уйти с площади продираясь через сотни тысяч людей, было не легко. Мы услышали радостные крики и возгласы людей. Это произошла казнь, миллионы людей ликовали и радовались смерти одного человека. Зоя перекрестилась, а после заплакала. Мы ускорили наше движение. Надо искать ночлег. Зоя стала молчаливой и ушла в себя, ей наверно было всё равно, где ночевать. У неё совсем не было денег, видимо она не планировала возвращаться домой. Но я решил помочь ей, дал небольшую сумму из своих сбережений, мы пошли искать гостиницу или отель, я готов был оплатить место и для неё, в городе был большой наплыв приезжих и все места были заняты. Но нам всё-таки удалось найти один хостел, на окраине города. Проблема ночлега была решена.
Я решил не откладывать свои дела на потом, меня ожидала важная встреча, которая определяла мою дальнейшую судьбу. Я пошёл на остановку автобуса, она находилась прямо напротив входа в хостел. Ждать пришлось долго, спустя какое-то время я увидел, как Зоя общается с женщиной у входа в хостел, возможно она рассказывал ей историю про своего Димку. Но вот мой автобус, и я поехал на нужный мне адрес.
Огромное здание в центре города, это то моя цель. На входе охрана, показываю им своё приглашение в страну за подписью человека с инициалами В.О. Адъютант звонит своему начальнику, который выходит встречать меня.
– Владимир Александрович вас ждёт, пойдёмте.
Поднимаюсь вместе с ним на четвёртый этаж. Перед входом в кабинет меня тщательно досматривает охрана. В кабинете меня встречает сам В.О.
– Добрый вечер! Как доехали, есть где ночевать?
– Спасибо, всё в порядке. Я так понимаю, мне надо приступить к работе как можно раньше.
– Завтра же нужно начинать. Мы не можем больше ждать. К сожалению, своими силами у нас не получается добыть всю необходимую нам информацию. Вы наша последняя надежда.
– Я, несомненно, готов приступить к делу, но…
– Послушайте. Если вы про условия, то всё как договорились. Гражданство, жильё – частный дом в пригороде, руководящая должность в тюрьме для военных преступников, ну и подъёмные на первое время. Завтра утром за вами заедет машина. Кстати, скажите адрес, где вы остановились. Андрей, запиши.
Я продиктовал адрес своего хостела и уточнил время, когда за мной пришлют машину. Напоследок, задал один вопрос.
– Скажите, а как вы вообще узнали про меня. Я же ведь совсем из глухого края, неужели мои проделки известны в вашей стране.
– Да нет, что вы. Просто ваш… как бы это сказать. Пациент.
– Правильнее сказать «клиент». Пациенты бывают у врачей, а моя функция прямо противоположная. Я по профессии столяр.
– Так вот, ваш завтрашний клиент, он видимо слышал про вас, скорее всего от своего окружения. Он, в процессе работы с ним, произнёс, что мол даже «удмуртский мясник» не сможет добиться от него всей правды. Ну а мы потом навели справки, кто это. Думаю, это вызов для вас.
– Обидно, что он меня мясником назвал. Я работаю очень аккуратно. А вызовов я не боюсь, несмотря на то что уже более двадцати лет не практиковал, но руки как говорится помнят.
Мы распрощались с В.О., я решил прогуляться по главной площади города, был уже вечер. Концерт, вся площадь полна народом. Среди множества людей я увидел Зою, находящуюся в компании молодых людей. Она явно была навеселе и задвигала им речь:
Тупиков, конечно, был подлец, убийца, но вы повесили не виновного. Вы Димку моего племянника убили, ни за что, а настоящий Тупиков неизвестно где. Димка никого не трогал, в деревне жил, на рыбалку ходил, что он вам сделал. Просто он двойником у него работал, жить ведь надо как-то. А вы теперь, прокляты будете. И город ваш за эту жертву Бог покарает. Гореть вам всем в адском огне. Ракеты, бомбы на вас полетят. Эх, припомните вы ещё мои слова. Аукнется вам эта смерть.
Потом она подняла взгляд в небо, и указывая пальцем в верх, продолжила:
Вот он. Вот его образ в небе, смотрите! Гром, молнии с градом на ваш город падут. Видите его лик в небесах. Будет он теперь у вас над площадью каждый вечер появляться, и каждый прохожий в этот момент проклят будет!
Последнюю фразу Зоя произносила почти крича. Я даже взглянул на небо, надеясь увидеть образ Тупикова, но в ночном небе лишь мчались облака, иногда показывая лик луны.
Молодёжь была в хорошем настроении и не злилась на проклятия Зои, даже угощали выпивкой. Станет ли её история городской легендой или Зоя станет городской сумасшедшей, не знаю. Я решил не мешать её перформансу и прошёл мимо. В хостел шёл пешком, совершив таким образом прогулку перед сном. Это первый день за многие годы, наполненный таким количеством событий, ночью я спал как убитый, не мешал даже шум соседей, праздновавших смерть ненавистного им политика.
Утром, выйдя из дверей хостела, я увидел «Таврию» чёрного цвета. Спереди сидели два человека, я пробрался на задний ряд. Мне завязали глаза, чтобы я не знал куда меня везут. В моём деле вообще, чем меньше знаешь, тем дольше проживёшь. Ехали мы не долго, примерно пол часа, в руках я держал свой дипломат, по которому всю дорогу постукивал пальцами. Предвкушая любимое дело, я вспоминал свое прошлое. Работу охранником в исправительной колонии, на которую устроился в конце девяностых, так сказать, перейдя на другую сторону. До этого я сотрудничал с нашими местными преступными группами. А туда я попал благодаря знакомству с авторитетом, который учился со мной в ПТУ, только на курс старше. Но и при работе в тюрьме, и на бандитов меня ценили за одни и те же навыки. Я мог любого вывести на чистую воду, заставить говорить все секреты. Меня называли «папа Карло», любой в моих руках превращался в послушную куклу, готовую делать, то, что ему прикажут. И вот спустя столько лет мои умения вновь пригодились, но уже на столь высоком государственном уровне, а не в разборках местечковых банд.
Приехав, повели внутрь здания, на лифте спустились глубоко вниз. Выйдя из лифта мне развязали глаза. Это было подвальное помещение, бункер, возможно построенный в советские годы. Я вошёл в небольшую комнату, в центре которой находился привязанный к стулу лысоватый мужчина, это и был мой клиент.
Рядом с ссутулившейся фигурой испытуемого, находилось ещё несколько человек. Девушка, сидевшая за ноутбуком, она должна задавать клиенту вопросы. Довольно крепкого вида санитар, у него нашивка медицинских войск, правда из лекарств лишь нашатырь и ведро с водой, нет даже бинтов, впрочем, этого и не нужно, я работаю весьма деликатно. Ещё там находился здоровенный, бородатый кавказец, грузин или чечен, не знаю. Он снимал всё на камеру, возможно ещё выполнял функции охраны.
Я положил свой дипломат на стол, раскрыв его. Щипцы, стамеска, пассатижи, шило, киянка, ручная дрель, вот список его содержимого. С этим инструментом я работал в девяностые, инструмент крепкий, надёжный, никогда не подводил, достался он мне от отца, который когда-то служил в ГУЛАГе. Кавказец приобнял меня и радостно произнёс: «Работай брат». Передо мной стоял не лёгкий выбор с чего начать, взяв в руки ручную дрель, я подошёл к клиенту.
Погладив его по лысине, взглянул ему в глаза. Как же он похож, на того бизнесмена с которым я работал в девяностые. Ижевская братва просила, чтобы тот лесопилку свою на них «добровольно» переписал. Он был трусоватый лох и как клиент был неинтересен, а этот орешек покрепче будет, но всё равно расколю и его.
Я начал свою работу с области коленной чашечки. Истошный крик озарил помещение. Любитель бункеров издавал нечеловеческие вопли, на его глазах заблестели огромные слёзы.