Чужой монастырь
- Сборник
- Праздник урожая (2021)
Зеленые пушистые холмы, лохматые белоснежные овцы, пухловатые девицы в расписных платках и румяные юноши с пастушьими посошками и сторожевыми собаками, вьющимися у ног – подобная пасторальная картина редко представала перед взором болотистых глаз Конрада – молодого наемника, финансовые затруднения которого легко читались по потрепанной кольчуге и изношенным выцветшим штанам. Новыми в его облачении были лишь крепкие сапоги, еще не успевшие покрыться дорожной пылью.
Юноша, подбородок которого только начал покрываться редкими островками мужественности, внимательно изучал открывшиеся перед ним виды – все-таки, несмотря на внушаемое местными красотами чувство безопасности, наемник бы давно отправился к Единому духу, не держись он всегда настороже. Внизу, у подножья холма, расположилось небольшое селение с низенькими деревянными домами, между которыми ретиво сновали местные жители. Большая часть их направлялась в сторону центральной площади, видимо, на какой-то праздник, однако разглядеть подробности отсюда Конрад не мог.
Путь молодого наемника лежал далеко на юг, туда, где проходил крупный торговый путь, ведущий в Шварцвальд – гигантский лесной массив, богатый ценной древесиной и пушниной, а также многочисленными монстрами, мешающими их добывать. Там всегда требовались люди, знающие с какой стороны держаться за меч. И именно там Конрад мог заработать своим боевым мастерством достаточно, чтобы исполнить мечту – вытащить родную деревню из нищеты. Полесские болота, откуда наемник был родом, порождали стойких воинов, но не могли снабдить их звонкой монетой. Да и с сытной пищей в низинах было туговато, лишь отвары из местных трав да похлебки из грибов хоть как-то поддерживали бодрость желудка.
Подъезжая к селению, сон в котором должен был стать приятным перерывом между сном на холодной лесной поляне и будущим сном на холодной лесной поляне, Конрад машинально отметил леность и полноту местной стражи, стоявшей на въезде в деревню, который можно было с легкостью пропустить из-за отсутствия стен.
– Добро пожаловать в Хайдол! – радушно поприветствовал Конрада толстяк с усами, больше подходившими престарелому моржу. – Давненько у нас путников не было, последнего почитай больше года назад встречали еще. Повезло Вам, сударь, как раз к празднику урожая подоспели. Можно задарма будет и уесться и упиться вусмерть.
– И правда вовремя, – улыбнулся Конрад, блеснув радостной искрой глаз из-под шлема. – Последнее, что у меня было во рту, это пережаренная белка. Было бы славно поесть что-то, из-за чего в желудке окажется не только хруст.
– Тогда сразу к площади и идите, сударь, там как раз уже представления начаться должны. Так что можно будет и то самое, все, что нужно. Просто вперед по дороге, сударь, тут уж не заплутаете. По гомону сразу понятно станет.
Юноша поблагодарил усатого стражника и, спешившись со своей поджарой лошади и привязав её к ближайшему столбу, двинулся в указанном направлении, ловя удивленные и заинтересованные взгляды каждого деревенского жителя, встреченного по пути. Несколько детишек не выдержали и ринулись было к нему, пытаясь потрогать кто меч, кто копье, однако их тут же отогнала коренастая старушка, от возраста согнутая чуть ли не пополам, дескать, не докучайте гостю, после чего принялась беззубо улыбаться, всем своим видом демонстрируя гостеприимство.
Под конец недолгой дороги, когда Конрад почти добрался до деревенской площади, его перехватил молодой кучерявый паренек с блестящими от возможности поболтать с кем-то из внешнего мира глазами. Юноша этот представился Эддом и за первую же минуту знакомства вывалил на наемника целый мешок вопросов, ответы на которые он даже не успевал дослушивать, так как тут же задавал новый.
– Откуда ты родом, Конрад? – из-за скорости, с которой Эдд выплевывал из себя слова, разобрать их было слегка сложновато.
– Я родился в деревне в Полесских болотах. В месте, где ты либо всю недолгую жизнь собираешь болотные ягоды и умираешь от чахотки, либо уходишь странствовать и зарабатывать на жизнь клинком. А потом все равно возвращаешься, чтобы помочь тем, кто остался. Уж что-что, а в беде мы своих никогда не бросаем.
– Да… далековато ты забрался, конечно, – задумчиво протянул Эдд, однако в его взгляде Конрад отчетливо видел, что паренек не представляет даже в какой стороне это находится, не то что как далеко.
– Слушай, а ты бывал севернее Хайдола? – с каждым новым вопросом глаза Эдда загорались все сильнее.
– Именно с севера я сюда и пришел, – кивнул Конрад, после чего принялся перечислять те города, где успел побывать. Однако названия эти как влетали в уши Эдда, так оттуда и вылетали.
И в таком ключе проходил весь их диалог – свою любознательность Эдд компенсировал абсолютным непониманием.
Деревенская площадь поразила отвыкшего от благ цивилизации Конрада многообразием пищи и питья, разложенном в огромном количестве на окружавших трибуну столах, за которыми стояли улыбавшиеся лавочники. На трибуне же крутились в диком танце местные девицы в длинных узорчатых юбках, лихо поглядывающие на окружающую толпу. Молодой наемник, решивший попробовать одну из куриных ножек, лежавших в чане перед дородным рыжим бородачом, тут же утонул в объяснениях Эдда о том, кто из этих лавочников что из себя представляет, а самое главное, что у кого можно есть, а что лучше не трогать.
Хорошенько наевшись и напившись местного варева, по ошибке называемого хайдольцами пивом, Конрад разомлел достаточно, чтобы прикорнуть на одной из лавочек, стоявших перед трибуной. Разбудил его от полудрема Эдд, указывающий тонкой рукой в сторону процессии из молодой девушки и пары сопровождавших её стражников.
– Смотри-ка, новая жертва идет. А хорошо ведь девка, ты приглядись, фигурка у нее просто пальчики оближешь. В прошлом году девчонка хуже была. И личико не такое прелестное было и формами уступала.
Смысл его слов дошел до Конрада далеко не сразу. Сонный взгляд юноши медленно набрел на миниатюрную блондинку в светло-зеленом платье, золотистые волосы которой спадали прямо на высокие холмики крупной груди. Прелестное личико будущей жертвы подрагивало от страха и волнения, но глаза смотрели с гордостью и мрачной торжественностью. Это была одна из самых красивых девушек, виденных молодым наемником.
– Жертва… – медленно повторил про себя Конрад, после чего резко поднялся с лавки. – Неужели они убивают своих ради какого-то праздника?!
Юноша не боялся крови, да и за годы своих странствий успел отправить к Единому духу многих людей, но все они держали в руках оружие и в любой момент могли сделать то же самое с самим Конрадом. Мысль же о том, что можно убивать своих просто так, ради какого-то праздника, противоречила всему, что говорила Конраду мать, всему, на чем зиждились его принципы и мечты. Местные в мгновение ока опротивели молодому наемнику и показались лицемерными ублюдками, скрывающих свою поганую суть за внешним благополучием, что разительно отличало их от жителей Полесских болот, за суровыми лицами которых скрывались честные и добрые люди, всегда готовые помочь ближнему своему. В этот же момент в голове Конрада возникло могучее желание спасти девушку.
На фоне этих размышлений продолжал болтать Эдд, которого скорая смерть девушки словно совершенно не заботила. Возможно, так оно и было – все-таки по его же словам это была далеко не первая жертва.
– Девушку принесут в жертву сейчас? – хмуро спросил Эдда Конрад, внимательно вглядывающийся в стражников, ставших его врагами.
– Нет, жертва будет ночью и не здесь, у нас есть специальный жертвенник, он ближе к окраине, вон там, – Эдд махнул рукой в сторону одинокого дома. – Сейчас нам её просто показывают, чтобы знали, что и в этот раз у нас есть жертва. Чтобы не волновались. Традиция такая, понимаешь.
От слов Эдда Конрад поморщился глубоко внутри, однако говорить ничего не стал – наемник не хотел, чтобы его собеседник понял, что он собирается что-то сделать. Так продолжилось до самого вечера – Эдд что-то говорил, Конрад же время от времени отвечал. Наконец, нагулявшись, юноши направились в дом Эдда, любезно предложившего у него переночевать.
Эдд отрубился сразу же, как только его голова коснулась подушки. Конрад тут же воспользовался этим – кинжал наемника одним коротким движением пробил горло болтуна. Конрад не сожалел об убийстве столь гостеприимного парня, ведь в его глазах жители Хайдола стали отвратительными тварями, к которым жалость была неприменима.
Облачившись в доспехи и полностью вооружившись, Конрад выдвинулся в сторону жертвенного дома, опасливо осматриваясь по сторонам. К его счастью, на улице в столь поздний час были лишь наполовину уснувшие перепившие доходяги, вяло растянувшиеся вдоль домов. Поэтому до своей цели наемник добрался без приключений.
Около дверей жертвенного дома юноша обнаружил двух стражников, один из которых оказался уже знакомым ему усачом с въезда в Хайдол. Усач вновь радостно поприветствовал Конрада и принялся расспрашивать о впечатлениях от праздника. Конрад отвечал со всем возможным радушием и доброжелательностью, ровно до того момента, как второй стражник, весь разговор хмуро поглядывающий на наемника, не решил отлить за углом дома. В этот же момент копье Конрада пробило подмышку зевающего усача, глубоко застряв в грудине – действовать нужно было стремительно, чтобы враги не успели укрепить свои тела духом. Следующим движением юноша рванул к хмурому стражнику, начавшему оборачиваться на всхлип усача, после чего врезал кромкой щита по челюсти, заставив отшатнуться и потерять равновесие. Завершил бой резкий удар мечом, прорубивший ключицу хайдольца почти до груди, заставивший противника рухнуть от боли и шока.
Времени у Конрада оставалось совсем немного – на крик рухнувшего стражника должны были сбежаться все ближайшие дома, поэтому юноша сразу же направился внутрь жертвенного дома. Убранство жертвенника было крайне простым: небольшой крепкий стол, ломившийся от количества наваленной на него снеди, кандалы на стенке, да небольшая лавка, на которой лежала зареванная девица, уготовленная в жертву. Заметив Конрада, сжимавшего в руках окровавленный меч, девушка закричала – видимо, она не осознала, что тот пришел, чтобы спасти её, а не чтобы принести в жертву. Юноша понимал, что сейчас нет никакого смысла ей что-то объяснять, это будет пустой тратой столько драгоценного сейчас времени, поэтому попросту вырубил её ударом рукоятки, взвалил на плечо и вышел наружу.
Снаружи их уже поджидали перебуженные криками жители близлежащих домов, сжимавшие в своих руках что-то отдаленно напоминавшее оружие. Неожиданность и полнейшее отсутствие боевого опыта у противника позволило Конраду с легкостью прорваться сквозь их нестройные ряды. Лишь несколько трупов, оставшихся после побега наемника, напоминали о том, что он вообще здесь был.
К моменту, когда девушка очнулась, Конрад уже успел соорудить небольшой лагерь на лесной полянке и потягивал травяную настойку из бурдюка, задумчиво поглядывая в лес. Осознав произошедшее, девушка закричала еще громче, чем в жертвенном доме, заставив Конрада удивленно отшатнуться. Лишь через добрых двадцать минут она смогла успокоиться достаточно, чтобы поговорить с ним.
– Ты вообще понимаешь, что ты наделал?! – срывающимся голосом проговорила девушка, имя которой Конрад так и не успел узнать. – Если меня не принесут в жертву, вся деревня будет уничтожена злым духом!
– О чем ты вообще говоришь? Ты, видать, совсем от горя обезумела. Я тебя от смерти спас, так будь благодарна. Тебя убить хотели, а ты тут еще что-то говоришь, – лицо Конрада выражало крайнее недоумение.
– Я сама пошла. Сама захотела стать жертвой. Добровольно. Чтобы всех защитить. Понимаешь ты? Понимаешь!? – продолжала срываться блондинка. – Если каждый год не приносить в жертву красавицу, то дух, живущий в этих лесах, разорвет каждого на кусочки. Я сама захотела всех защитить!
Конрад, осознавший наконец какую ужасную глупость он сотворил, замолчал. Он и подумать не мог, что девушка могла сама захотеть стать жертвой, что все это не для какого-то глупого праздника, а чтобы защитить хайдольцев от уничтожения.
– Еще не поздно, давай вернемся в Хайдол, мы еще успеем приковать меня к жертвеннику! – в глазах девушки стояла бесконечная мольба, перед которой Конрад не мог устоять. Он сам с готовностью отдал бы свою жизнь за благо родной деревни, поэтому не мог не помочь человеку, готовому пойти на подобное, тем более в беде, случившейся по его вине.
Конрад с Эльзой – именно так звали девушку, как смог выяснить наемник по дороге, со всех ног помчались обратно в деревню, в надежде успеть до того, как злобный дух придет за своей жертвой. Деревья хлестко стегали их ветвями прямо по лицам, но в этот момент им было не до подобных мелочей. Под конец Конрад даже укрепил свое тело духом и схватил Эльзу на руки, лишь бы скорее оказаться в Хайдоле. Однако надежды их были тщетны. Те хайдольцы, что не успели сбежать из деревни, еще теплыми трупами лежали на земле. Их кровоточащие останки были разбросаны по остовам домов, разрушенных могучими лапами духа лесов, что не получил свою жертву и пришел от этого в ярость. Лишь жалкая горстка храбрецов, сжимавших в своих руках кто копье, кто меч, а кто и попросту вилы и колуны, продолжала сопротивляться, но и они стремительно гибли под ударами возвышавшегося над головами монстра.
Мстительный дух, разоривший деревню, видом своим больше всего напоминал огромного иссиня-черного медведя, в холке превышающего взрослого мужчину. Вставая же на задние лапы, дух становился воистину громадным и возвышался даже над домами. Его могучие лапы венчали острые клинки когтей, красные от крови разорванных хайдольцев, а вытянутая вперед пасть испещрялась клыками, длина которых не позволяла твари закрыть рот.
Рассмотрев зверя, Конрад на мгновение усомнился в своем желании дать ему бой, однако жажда искупить вину перед хайдольцами помогла преодолеть возникший страх. Все-таки именно он был повинен в том, что практически вся деревня была разрушена, большая часть жителей убита, а их духи сожраны. Наемник направил всю свою силу духа в руки, после чего ринулся вперед и всадил меч прямо в брюхо вставшего на дыбы монстра так глубоко, что ладони его коснулись шерсти твари. Однако зверь словно не заметил удара – его могучие лапы обхватили голову Конрада и с ужасной силой сжали шлем. Последнее, что почувствовал юноша, была ужасная давящая боль внутри черепа, после чего тот лопнул и ошметки мозга Конрада забрызгали всю округу.