Иван
- Сборник
- Рыцарский турнир нульмерного хентая (2020)
Иван, как всегда, вытер руки о серую от грязи рубаху, лишь местами сохранившую свой исконный красный цвет. Тихонько шмыгнув носом, он пытался разглядеть в кромешной тьме хоть что-то. Надежды добраться в ночи до славного города Святозара уже не было, а ему нужен был хоть какой-то ночлег: пожухлая осенняя трава ничем не похожа на сеновал, да и вместо крыши над головой у него было только чернющее полотно, разбавленное едко взирающими на него звездами. Луна была скрыта за огромными тучами, так что в поисках пристанища придется надеяться только на удачу.
Немного пригнувшись, он продолжил путь вперед по колосящемуся рожью полю, которому не было видно ни конца, ни края. Каждые пару минут Иван замедлял шаг, а порой и вовсе останавливался. Ему всё время что-то казалось. То легкий ветер шуршал так, будто кто-то за ним идет, то какое смутное движение виделось ему краем глаза. «Ну ничего» – сказал про себя он. – «Худшее уже позади». А позади были пара сотен верст среди грязи, перемежавшейся топями и редкими полуголыми деревцами. Из еды за последние дни он не нашел ничего, кроме грибов, в которых он мало что понимал, а потому приходилось срезать их наугад. Поначалу было страшно, но потом он вошел во вкус и с остервенением рыскал глазами по земле в поисках соблазнительных разноцветных шляпок, которых с каждой верстой становилось всё меньше. На всякий случай он отложил парочку грибов, но на следующий день этого явно не хватит.
Мысли о грибах отозвались протяжным урчанием в животе. Вообще-то, он давно уже должен был оказаться в городе, но излишняя жадность при поиске грибов привела его к этому бесконечному полю, похожему на пустыню из рассказов странников, рассказывавших за чарку-другую браги истории об удивительных местах и невиданных чудесах. Иван в эти истории не верил: ну где это видано, чтобы песок тянулся тысячами верст, а люди катались на горбатых конях? Впрочем, сейчас бы он не отказался и от горбатого. «Да хоть с двумя горбами!» – в сердцах подумал он, всё так же не видя края унылым колосьям. Он уже было порвался присесть посреди поля да развести костер, но очередной странный шорох быстро заставил его передумать. Уже второй день он не видел ни следов копыт, ни кострищ, ни тропинок, будто бы он был первым человеком, решившим пройти этим путем, а потому шорох явно не предвещал ничего хорошего.
Иван громко вздохнул и тут же проклял себя за излишний шум. Ничего не оставалось, кроме как идти дальше. Время давно уже застыло в самом темном моменте ночи. Спустя час или два изнурительного пути перед Иваном неожиданно разверзся небольшой лес. Сердце Ивана начало колотиться в несколько раз быстрее. «Странно это» – подумалось ему. – «Посреди такой пустоты любое деревце за десять верст видно, а тут целый лес за одну версту от меня появился». Надежда найти немного еды, а при большой удаче – еще какой-нибудь овраг, где можно было бы заночевать хоть в каком-то спокойствии, победила опасливость. Иван подумал, что в леске может найтись еще и какая-нибудь вода и сразу ускорил шаг.
Как только Иван подошел к лесу, тучи наконец разошлись и все деревья покрылись серебристым светом луны. Иван не хотел суеверничать, будто это знак, но его истощенный разум не хотел понимать происходящее по-другому. Как будто Велес решил улыбнуться Ивану за все его страдания. Иван улыбнулся и сам, предвкушая, как будет жадно глотать холодную водицу и бесконечные лесные яства. Быстро шагая по лесу, он постоянно озирался по сторонам в поисках обещанного лесом пира, пока, наконец, не приметил немалых размеров грибницу в окружении синего мха. Иван судорожно достал кинжал и начал споро срезать грибы один за другим, пока не оставил после себя лишь белые пенечки, грустно торчащие среди роскошного мшистого ковра.
Иван практически зарыдал от радости, когда совсем рядом приметил ручеек. Тонкая струйка ярко отблескивала светом луны и маняще журчала, стекая в небольшую и на удивление чистую лужицу. Он стремглав понесся к лужице и, зачерпывая из нее обеими руками, оросил лицо, затем шумно хлюпая стал лихорадочно пить из сложенных лодочкой ладоней. Иван не мог остановиться. В конце концов, он прильнул губами к лужице и стал высасывать воду, отчего стал похож на невиданное доселе животное, пришедшее на водопой.
Ручеек тек слишком слабо и медленно, а потому не успевал восполнить испитое Иваном. Он последний раз пригубил воду из ложбины, бывшей еще десять минут назад лужицей, оставив после себя лишь пару глотков мутноватой водицы. Теперь настала очередь грибов. Иван пошел искать подходящее место, чтобы развести костер. Раз уж пировать, так по полной! Сырые грибы не шли ни в какое сравнение с грибной похлебкой, для которой он даже припас в своей котомке несколько корешков.
Иван огляделся. Чуть дальше в лесу он увидел очертания хижины. Никакого дыма от нее не шло – судя по всему, хижина была заброшенной. «Да и какой юродивый решит вообще здесь жить?» – подумал Иван. Хижина появилась перед его глазами так же неожиданно, как и лес посреди поля. Иван списал эту внезапность на свою усталость и постарался отвлечься от мыслей об очень странном стечении обстоятельств, решив воспринимать всё происходящее как подарок богов.
Стараясь двигаться как можно тише, он поднялся по ступенькам хижины и прикоснулся рукой к двери. Остановившись на мгновение, он сам себе кивнул и отворил дверь. Сделав шаг внутрь, Иван встал как вкопанный. В центре хижины стояла девица в ослепительно белом платье, будто бы освещавшим всё скудное убранство лачуги вместо луны.
Девица засмеялась. Смех ее был прекрасен, он был сладок и свеж, и, несмотря на свою оторопь, Иван подумал, что в этом смехе чувствуется настоящее счастье, неведомое обычному человеку.
– Что же ты, негодник, обираешь лес до нитки? – голос девицы был куда холоднее ее смеха. – А коли еще какой путник мимо пройдет? Лес собою с тобой делится, а ты забираешь всё без остатка руками загребущими.
Иван не нашелся, что ей ответить.
– Дурак ты, – продолжала она, – всю воду выпил, а как дальше? В чем грибы свои варить будешь?
Иван призадумался. «И правда. Не хотелось бы снова сырое жевать».
– Помогу я тебе, не горюнься. – голос девицы стал теплее, снова послышались сладкие нотки. – Но и мне нужна будет твоя помощь. – Девица игриво уперла руки в свои худые бока.
Иван пригляделся. А девка-то хороша собой, ну как ей не помочь! Ее тело, просвечивающее сквозь длинное платье, манило к себе налитыми грудями и упругими бедрами. Было в ней что-то нескладное, нечеловеческое, это неуловимо чувствовалось в ее худых, практически костлявых руках и слишком длинных ногах. Иван ни разу в жизни не видел похожих девиц, в его деревни все девки были округлые, полные, небольшие, и оттого ему захотелось прижаться к девице, обвить ее своими руками, изучить ее, узнать, откуда она взялась такая особенная.
Осторожными шагами Иван подошел к девице и протянул ей свою котомку, полную грибов. Девица ухмыльнулась.
– Ну и куда тебе столько, дурила? Они ж сгниют быстрее, чем ты их съешь. – Девица взяла котомку и пошла к печке.
Иван не смог проронить ни слова, очарованный ее движениями, в которых чувствовалось что-то материнское, удивительно близкое и знакомое. От девицы пахло свежим лесом, где только что прошел легкий летний дождь и вся природа проснулась, радуясь появившемуся из-за туч ласковому солнцу. Он вдохнул воздух поглубже и голова закружилась. Как же хочется ему прильнуть к ее белой коже! Погладить ее, поцеловать, почувствовать ее тепло. Иваново тело ответило жаром, прошедшим по всем его членам, от самых кончиков пальцев, от самых пяток до низа живота, где началась уже огненная буря, терпеть которую ему пришлось с трудом. Иван покачнулся и почувствовал, что весь дрожит.
Девица глянула на него сверху вниз.
– Замерз? Ну, немудрено. Сейчас печку растоплю и хорошо будет.
Девица исполнила задуманное. Очень ловко, за пару мгновений, она разожгла огонь. Вся комната окрасилась уютным цветом домашнего очага, тени затрепетали, заиграли по стенам.
Иван всё так же стоял на месте, а девица тем временем резво занялась готовкой, толкая в ступке какие-то сушеные коренья и закидывая получившийся порошок в немалых размеров глиняный горшок. Варева в таком горшке Ивану хватило бы дня на два дальнейших скитаний. Живот Ивана громко пробурчал.
– Ты времени зря не теряй, помойся пока, рубаху свою постирай. – Девица показала рукой в угол хижины, где стоял полный ушат воды, будто бы ждавший Ивана всё это время.
Иван живо направился мыться. Он чувствовал себя настолько грязным и изможденным, что не испытал никакого стеснения, когда сбросил задеревеневшие от грязи портки на пол. Иван залез в ушат и, наскоро помывшись, начал в нем же стирать одежду. Вода по цвету стала похожей на болото. За всё время, пока он отмывался, девица ни на мгновение не обернулась. Иван почувствовал легкую обиду. Ясно же, что в хижине отродясь не было мужика, а ей даже не интересно на него взглянуть!
Но обида забылась сразу, как только он почувствовал запах грибного варева. Что ему эта девичья привередливость, когда такой пир намечается? Иван посмотрел на выстиранную рубашку. Сказать, что она стала как новая, конечно, нельзя, но хотя бы вместо убогого серо-бурого цвета она снова стала рыжевато-красной, прямо как подосиновики, что варились в печке.
– А как ты узнала, что я все грибы срезал да всю воду выпил? – у Ивана наконец прорезался голос.
– А мне из окошка всё видно, что ж мне еще делать тут, как не смотреть в него? – задорно ответила девица.
Когда Иван стал натягивать на себя мокрые портки, она внезапно повернулась.
– Да что ж ты делаешь, дай хоть им высохнуть! Видишь же, что веревочка рядом с печкой висит, так на нее свою одежу и повесь. Не смотри на меня так, думаешь, я мужиков голых не видела? – девица с улыбкой разглядывала нагого Ивана.
Иван послушно повесил одежду.
– Присаживайся, буду тебя потчевать. – девица стала убирать со стола всевозможные ступки, банки и горшочки с кореньями, затем наложила полную тарелку грибного варева и протянула Ивану ложку. Он тут же сел за стол и легко управился с тарелкой. Девица стоя наблюдала за тем, как он усердно работал ложкой.
– Спасибо тебе, за всю свою жизнь ничего вкуснее не едал. – Иван не соврал, варево было прекрасным, ни одна его деревенская девка ничего подобного не смогла бы сготовить.
– А теперь приляг, поспи, надо бы тебе отдохнуть. – девица указала на кровать у стены напротив печи.
Насытившегося Ивана и так начинало клонить в сон, а потому он снова послушался девицу. И, как только его тело опустилось на кровать, он тут же заснул мертвецким сном.
Когда он проснулся, он чувствовал, что давно уже должно было настать утро. Но сквозь оконца всё так же ярко светила луна. Иван решил, что просто весь день проспал. Он лежал на кровати и думал о том, как же ему хорошо и тепло. Сытость еще его не покинула, а потому он стал думать о том, как бы попросить добрую девицу дать ему еще еды в дорогу. Он оглянулся по сторонам в поисках белого платья и увидел его висящим на веревке рядом с ивановыми портками и рубахой. Сама же девица лежала рядом с Иваном и приобнимала его своей длинной, но тоненькой, почти невесомой рукой. Она была абсолютно голой и со всё той же улыбкой смотрела на Ивана своими широкими болотистого цвета глазами.
Иван снова почувствовал жар внизу живота, на сей раз уже настолько нестерпимый, что он тихо ухнул. Девица начала движения пальцами по телу Ивана, как бы изучая его. Иван почувствовал, что его уд наполнился силой. Девица посмотрела на его красную головку и прошептала:
– Теперь твой черед мне помочь.
Ивану не пришлось ничего делать – девица повернула его на спину и оседлала. Сначала она тихонько присела на него, но затем начала двигаться быстрее, поднимаясь ввысь и опускаясь как можно ниже. Иван же был недвижим. Девица стала постанывать, ее молочного цвета груди подскакивали раз за разом, пока она продолжала свои движения. В конце концов она разъяренно рыкнула и остановилась. Иван к тому моменту был объят жаром уже в каждой точке своего тела, и жар этот вышел из него вместе со вздохом облегчения прямо сразу, как девица остановилась.
Девица всё так же продолжала сидеть сверху, а он был рад тому, как она объяла его своими бедрами. Иван растекся в удовольствии и не хотел даже попытаться двинуться. Девица стала ласкать его, поглаживая грудь, руки, живот. От ее прикосновений он снова почувствовал жар, поднимающий уд, всё так же остававшийся внутри девицы. На этот раз она двигалась еще быстрее и грубее, а рык ее был еще яростнее и громче. Ивана же тихо покинул жар, как и желание ласкаться с девицей дальше. Но она не унималась – продолжала гладить его и двигать своим телом поверх тела Ивана. Он стал чувствовать боль и изнеможение, хотел было оттолкнуть девицу, но шевелить он мог только головой. Девица увеличивала скорость, Иван уже не видел ее скачущих грудей, перед ним было сплошное белое пятно.
Иван обессилел.
************************************************
Солнце весело заиграло лучами между деревьев. Весь лес радовался погожей погоде, птицы запели свои лучшие трели, а ветер нежно шептал свои истории каждому лепесточку, что закружил с ним в танце. Разделяя это веселье, свои владения обходила лешачиха – высокая, тонкая, нескладная. Ее тело будто бы сливалось со мхом под ее ногами, с ветвями, обнимашими ее тонкую талию, с листочками, прильнувшими к ее щекам. Лешачиха шла медленно, размеренно, торопиться ей было некуда. Осень всегда была временем, когда дел в лесу становилось всё меньше.
В десяти шагах от лешачихи, среди синего мха, проглядывалась оранжево-красная шляпка совсем еще молодого подосиновика.