Самолет подан, мой генерал!
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
1
Генерал Жозеф Киварубу, многолетний диктатор Республики Бонголенд, поднимался на трап личного самолёта. Самолёт был любезно предоставлен одним французским холдингом как небольшое вознаграждение за то, что судьба выгодной концессии была решена в их пользу, а не итальянцев. «Гран плезир, месье женераль», - пропел директор компании в момент исторического рукопожатия, а через полчаса в своём гостиничном номере яростно оттирал руки спиртовыми салфетками и намывал их по третьему разу.
Киварубу не был хорош и не был плох — на фоне своих соседей, по крайней мере. Например, доктор Теофил Зуботе из граничащей с севера Муказии в 55 годиков объявил себя «третьим пришествием Иисуса, личным ухом Мухаммеда, двадцать шестой реинкарнацией Будды» и ухнул половину годового бюджета страны в постройку синкретического храма имени своего безумия. А ведь Зуботе родился в интеллигентной семье, получил историческое образование в Сорбонне — и на тебе, Ich bin der neue Gott.
Генерал понимал, что если забирать себе вообще всё, то месть не заставит себя ждать. О, Киварубу прекрасно знал об этом! Двенадцать лет назад он, тогда ещё капитан, собственноручно заколол штыком предыдущего президента Республики, который был застигнут врасплох в своём мини-гареме наложниц. Жозеф понимал: офицеры среднего ранга — самые голодные и самые амбициозные, поэтому им перепадал нормальный кусочек государственных финансов, а порой для пущей надёжности Киварубу тасовал кадры.
Для того, чтобы удерживать власть, надо было много обманывать. Киварубу летал в СССР и обещал, что будет помогать стране в борьбе против американского империализма — а потом летел в США и клялся в том, что его Бонголенд не позволит коммунистам распространить красную экспансию. После краха СССР стало как-то сложнее: впрочем, генерал теперь пользовался частными деньгами. В его стране оказалось много рудников, права на которых принадлежали государству, но у Бонголенда не было ни сил, ни возможностей что-то самостоятельно добывать.
И хотя Киварубу мудро оставлял себе не всё, до населения в итоге доходило не так много. Генерал хитро гасил недовольство людей тем, что нагнетал тему территориальных споров. Когда-то очень давно европейцы рисовали постколониальные границы буквально по линейке, и северной Муказии по какому-то недоразумению отошли исторические бонголендские земли. Каждое утро в немногочисленных школах Бонголенда… нет, не поднимали флаг, а проводили символический ритуал: ученики показывали кукиш куда-то в сторону севера с громким воплем «Никогда!».
Президентский самолёт был небольшим, и компания у Киварубу особо представительной не была: пара министров, директор президентского кабинета, шеф протокола и личные помощники. Делегация летела на очередной континентальный саммит, и глава кабинета уже достал из потёртого портфельчика бумаги, чтобы простым языком объяснить туговатому вояке, о чём же он будет совещаться с коллегами. Так как речь шла о тарифах и пошлинах, нужна была помощь министра экономики, который присоединился к разговору третьим.
Министр уже проговорил, почему Бонголенду выгодно «повышение тарифа класса А на 0,75%», но закончить свою мысль не успел. Прямо во время полёта самолёт резко тряхануло, и причиной этого был прилёт ракеты из ПЗРК. Предпоследней мыслью пилота было «зачем я полетел над мятежным районом!», а последняя мысль была уже нецензурной. Крохотный самолётик разнесло на несколько частей, и бывшие высокопоставленные чиновники полетели вниз над родными просторами.
Киварубу, правда, удивительно повезло. Ему не в первый раз в жизни повезло: три года назад во время военного парада какой-то безумец чуть промахнулся с выстрелом и попал прямо в голову стоявшего рядом помощника. Несмотря на то, что китель генерала окрасился кровью заместителя, Жозеф продолжал стоять навытяжку и отдавать честь войскам, которые в этот момент остановились. Вот и сейчас полёт генерала был прерван жёсткой посадкой на очень высокое дерево.
2
Через полчаса в кабинете начальника штаба бонголендской армии брякнул телефон. Полковник Траоре услышал в трубке захлебывающиеся сообщения из командно-диспетчерского пункта, кратко отдал несколько указаний и закончил вызов. После этого Траоре набрал уже заместителю, которому сказал лишь три слова: «Генералу подали самолёт».
Ещё через полчаса начал звенеть телефон в кабинете доктора Зуботе. Вечный президент Муказии был очень занят: он позировал художнику для нового портрета, где Зуботе принимал Библию из рук Иисуса, при этом попирая ногой голову президента Клинтона. После трёх протяжных «брынь» доктор так и не взял трубку: тогда в кабинет вошёл шеф протокола и после ритуальных слов «простите недостойному рабу отвлечение внимания Живой Воли Создателя» отметил, что дело на самом деле очень важное.
Вскоре в столицах двух соседних государств собрались совещания. За столом Траоре уселись полковники и подполковники, каждый из которых втайне лелеял мечту о своём маленьком мятеже с огромными результатами. В кабинете Зуботе собралась армия подхалимов, которая аплодировала каждому слову помешавшегося доктора, записывала его изречения в блокнотики, а после совещаний сладострастно фантазировала о наиболее кровожадных методах убийства «Живой Воли».
- Господа, поздравляю нас всех. С ссыкуном покончено, его нерешительность отравляла нам всё дело. Даже если он выжил, из этой глуши ему будет нереально выбраться. Теперь власть — это только мы, - говорил Траоре, ритмично отбивая карандашом по столу после каждого своего предложения.
- Три ночи назад мне снился удивительный сон. Будда пришёл ко мне и спросил: «Доктор Зуботе, что тревожит вас? Почему вы не можете найти покой?». И я рассказал ему о проклятом кретине Киварубу, который отравляет мою жизнь, покой всех наших граждан своими наглыми выходками. Будда кротко заявил мне: «Жизнь есть страдание, о гениальнейший Доктор — однако страдания Киварубу будут беспредельны». И вот теперь наш бонголендский друг сообщил мне, что этот наглый капитанишка мёртв, он разбился в огне! - захлёбывался от восторга Зуботе.
Обе аудитории зааплодировали: первая — с разнящимся энтузиазмом, вторая — с вымученным восторгом.
- Этот дипломат, - слово «дипломат» полковник Траоре выплюнул из сжатых зубов с максимальным презрением, - считал, что наши священные земли, которые великие предки вспахивали в течение сотен лет, могут быть предметом каких-то там «переговоров». Никаких переговоров! Северная Дельта будет бонголендской по праву силы! Теперь мы имеем возможность активировать наш «Фиолетовый план», пока эти муказийские дурачки ничего не подозревают!
- После гибели никчёмного капитанишки бонголендские идиотики наверняка в шоке и думают, как же им теперь жить. Великолепно! Теперь мы, муказийцы, сможем исполнить мечту наших великих предков о Большой Муказии! Нашей будет не только Северная, но и Южная Дельта! Приказываю активировать «Бирюзовый план» и обрушить на Бонголенд море огня, пока эти олухи спят! - кричал Зуботе в своём кабинете.
В первой столице армейские офицеры поехали в свои кабинеты вскрывать запечатанные конверты, во второй столице на фоне града аплодисментов из-за стола встала маленькая фигурка.
- Теофил, остановись! Зачем ты это делаешь! - жалобно взвыла она, — Народ устал. Сколько можно его мучить? Я знаю тебя так давно, но ты совершенно рехнулся.
Над столом повисла мёртвая тишина. Зуботе посмотрел на собеседника так, как будто он снял штаны и махал содержимым трусов перед его носом. Наконец вечный президент заговорил, растягивая слова.
- Готье, ты верно говоришь, что давно меня знаешь. Я тебя тоже давно знаю. Если бы не знал, тебя бы сейчас скинули в бассейн с крокодилами, тогда бы ты умирал медленно, мучительно и ужасно. А так я окажу тебе величайшую милость, достойную истинной реинкарнации Будды — тебя просто расстреляют.
Доктор нажал маленькую кнопочку под столом, но Готье опередил появление на сцене солдат президентской гвардии. С криком «Я не буду умирать с позором!» уже бывший главный подхалим большими скачками побежал к огромному узорчатому окну и пробил стекло седьмого этажа своим телом.
- Ну вот, заново устанавливать мозаику. А я на ней такой красивый, - вздохнул Зуботе.
3
Генерал Киварубу отделался относительно лёгкими потерями после падения на дерево: вывихнул какой-то сустав, пропорол мочку уха и выбил зуб. «Могло быть и хуже», - подумал генерал, вспомнив о курсах выживальщиков, которым учил их французский спецназ в условиях буйства местной природы. В общем-то, на этих курсах их также учили занимать наблюдательные позиции на высоких деревьях, так что Киварубу не без проблем (годы своё брали), но смог слезть.
Оборванный генерал не совсем понимал, в какой части страны он упал, но нутром понимал, что надёжнее идти на север. В этом направлении он и направился, по пути теряя куски парадного костюма, создатели которого не примеряли его под прогулки по пересечённой местности. Долгий путь Киварубу примерно через пару суток вывел его в какой-то захолустный городишко, выглядевший удивительно пустым.
Впрочем, пересекаться с населением генерал огромным желанием и не горел. Чуть пошатываясь, он зашагал в сторону коммунального офиса, аккуратного домика с государственным чёрно-зелёно-жёлтым триколором на крыше. В домике его застала удивительная картина: местный служащий, развалившийся под дощечкой с криво наляпанным государственным гербом, щёлкал какие-то орешки, а компанию в этом нелёгком деле ему составляли два солдата. Увидев оборванца в остатках пиджака, они синхронно повернулись в сторону двери.
- Я генерал Киварубу, Президент республики, хранитель государственной печати! Срочно приведите ко мне здешнего мэра! - гаркнул генерал максимально громко. Громко не получилось: крайне скудная еда последних дней ослабила силы Киварубу.
Служащий удивлённо захлопал глазками. Солдаты посмотрели на незваного гостя и залились громким смехом.
- А я — апостол Пётр. Ты, рожа, на себя посмотри, какой ты генерал? Да и вообще, как смеешь ты так шутить, когда любимый президент погиб после нападения проклятых муказийцев? - заявил мелкий рядовой.
«Погиб?» - на секунду удивился генерал. Только потом Киварубу увидел, что на стене висит ещё и его портрет, в уголке которого приткнулась маленькая чёрная лента. Президент с портрета никоим образом не был похож на президента, стоявшего в офисе. Довольный детина в парадной форме был не только на семь лет моложе, но ещё и сильно приукрашен художником, который как будто хотел нарисовать карточку в брачное агентство. Небритый, грязный и травмированный генерал на этот образ никак не походил.
Более крупный солдат с лычкой на погонах заявил:
- С сегодняшнего дня в республике объявлено военное положение после подлого нападения проклятой Муказии. Все подозрительные бродяги, которые шатаются по стране, отправляются под стражу до дальнейших разбирательств! А теперь марш в камеру, пока по зубам не получил!
Неопознанного генерала пнули под зад и поволокли в камеру: для удобства местных властей она находилась совсем недалеко от администрации. Правда, у Киварубу не было времени для осознания печальности своей ситуации: он обрабатывал всю ту информацию, которая свалилась на него оглушающе резко. Два дня генерал провёл в камере, получая крайне скудный харч: в мыслях Киварубу проклинал себя за ставку на таких остолопов на местах. Правда, на третий день его старые стражники куда-то пропали — да и вообще в воздухе повисла странная тишина.
Генерал дремал, подложив под голову остатки пиджака, когда по решётке кто-то начал стучать палкой. Киварубу открыл и глаза и обнаружил, что на него смотрит лицо в фуражке муказийского лейтенанта.
- Хороши же ваши слабачки! Сами сдёрнули, а каких-то задохликов тут оставили! Эй, выходи, будем разбираться, кто такой! - закричал лейтенант. Камеру открыли, генерала вытащили и после нового пинка под зад повели на допрос.
Допрос проходил в том же коммунальном офисе, однако со стены были сброшены и державная табличка, и пафосный портрет. Лейтенант с чертыханием вытащил из шкафа громоздкую печатную машинку и водрузил её на стол. Однако печатать он не начал, потому что стал вглядываться в лицо пленника. После минуты напряжённого разглядывания офицер крикнул:
- Эй, вы там! Принесите мне эту… как её… газету!
Солдат притащил начальнику свежий номер муказийского армейского органа. Разнузданно-язвительный орган не мог пройти мимо смерти главы соседнего государства, наградив его эпитетами «издохший шакал», «гнусная мерзость» и «паразит, жирующий на наших древних землях». Однако большую фотографию генерала уродовать уже не стали, она была точной — в отличие от СМИ Бонголенда, соседи не тратили усилий на ретушь. Лейтенанту хватило уже десяти секунд, чтобы опознать, кто оказался перед ним.
Вместо пендаля генералу прилетело уже по зубам, и его потащили в машину, чтобы повезти к более высокому начальству. Солдаты-охранники не преминули покуражиться и высказать свою версию событий: для них агрессором был именно Бонголенд, но всего за пару дней доблестные муказийцы отбили атаку и сами пошли в наступление, забрав не только этот жалкий приграничный городишко, но и ещё кучу земель.
Пленённого президента, который формально был уже не президентом (да и вообще жив не был), пофутболили между штабами, а потом откуда-то сверху пришёл указ: вести в столицу, сохраняя дело в строжайшей тайне. Если бы иностранным журналистам было интересно, что происходит в африканской глуши, никакой тайны бы не вышло, но на тот момент их больше волновали азиатский финансовый кризис и политические разборки в США. Приграничные разборки торчали в газетных подвалах: публику не возбуждало даже то, что у обеих стран было предостаточно природных ресурсов.
Через несколько дней процессия добралась до муказийской столицы. Пленника с мешком на голове довели до кабинета доктора Зуботе. Охранники генерала открыли дверь президентских покоев и рухнули на колени, а старший офицер дрожащим голосом заявил:
- О, Живая Воля, к твоим ногам брошен презренный шакал, гадкий тиран…
- Достаточно. Оставьте нас одних! - гаркнул вечный президент. Охрана с ужасом удалилась, дверь захлопнулась.
4
Если бы охрана не удалилась, то могла бы свергнуть своего президента немедленно. Вечный диктатор и его пленник удалились в специальную комнатку с кодовым замком: мнительный Зуботе, боявшийся любых прослушек, менял её код доступа раз в три дня. Уже там «Третье пришествие Иисуса» подошёл к «презренному шакалу» с добродушной, мягкой улыбкой и обнял свергнутого президента со словами:
- Жозеф, это был не мой приказ, не мои люди!
- Это я понял, Теофил. Мне за пять дней до аварии папочку на Траоре принесли. Я всё сомневался: вычищать, не вычищать? А тут этот саммит, все уши прожужжали из-за этих пошлин на какао: (с издёвкой в голосе) «летите, генерал, это ключевой вопрос нашей экономики!». Ну полетел — чуть не сдох из-за сраных бобов!
- А я тебе ещё два года назад говорил про то, что у тебя опасный тип в штабе сидит. Помнишь, на саммите в Претории это было? Это там, где ты немецкого посла выводил из себя шутками про Гитлера.
- Верно говорил. Траоре опасный, но исполнительный и умный. Где же таких взять?
- А это у тебя слабо разведка работает, таких надо на подлете сбивать. Я вот свою разведку отлично кормлю — иначе было бы у меня всё это? (Зуботе сделал широкий жест руками, подразумевая свой дворец)
- Думаешь, шеф разведки не захочет стать тобой?
- А думаешь, там никто не захочет занять место шефа, оказавшегося предателем?
- Теофил, ты лучше скажи, зачем вы именно сейчас все это заварили? Что, мы с тобой бы не договорились? Опять бы поскандалили для вида, на митингах поорали: улеглось бы всё, а народ доволен.
- Так кто же знал, что ты выжил? С твоими чурбанами я дел не имею. Да и налоги плохо собираем, Жозеф, казна пустая! Кроме того, на два ваших солдата есть три наших. Бог на стороне больших батальонов — это я ещё по Сорбонне помню.
- Ну и отлично. Может, этот милый полковник поймёт, куда вляпался, - закончил диалог генерал Киварубу. Два президента удалились пообедать.
Президенты — но не их народы — мило общались. А что же происходило в войне, где жалости было немного? Откроем страницы тех СМИ, которые нашли на освещение этого конфликта силы и желание.
«В конфликте двух африканских держав Франция склонилась на сторону Бонголенда. Временный глава страны Оливье Траоре получил поддержку Елисейского дворца, успев показать себя более прагматичным и договороспособным политиком, чем эксцентричный доктор Теофил Зуботе. Бонголенд получит от Франции новые партии оружия, а также помощь местных военных советников, уже консультирующих местный генеральный штаб» (CNN, 18 ноября 1997-го).
«В муказийской армии случился бунт. Группа высших офицеров резко недовольна культом личности доктора Зуботе, который постоянно вмешивается в дела руководства войной. После первых успехов, когда армия Муказии перевела боевые действия на чужую землю, усиленные французским оружием войска Бонголенда нанесли ряд крайне чувствительных поражений. Наиболее важным из них является захват большей части Северной Дельты: области, которая отравляла отношения двух государств все годы независимости» (Washington Post, 11 декабря 1997-го).
«Армия Бонголенда прорвала оборону Муказии на критически важном участке фронта и открыла путь к столице враждебного государства. На этом фоне состоялся визит премьер-министра Франции в Бонголенд: делегации подписали договор о новых концессиях, в руки Франции передаётся несколько месторождений в труднодоступных частях страны, где местные техники не могут вести добычу. Взамен Бонголенд будет получать оружие, а также утвердился в статусе стратегического союзника в регионе» («Коммерсантъ», 22 января 1998-го).
«Столица Муказии охвачена беспорядками. Синкретический храм, возведённый по приказу доктора Зуботе в собственную честь, подожжён с нескольких сторон: огонь пожирает многочисленные книги Зуботе. Сам — теперь уже бывший — Вечный президент страны несколько часов назад сбежал из страны на личном самолёте, сопровождаемый несколькими ближайшими приближёнными. Хунта национального спасения объявила о том, что планирует вести переговоры с Бонголендом об условиях мирного договора» (Euronews, 6 февраля 1998-го).
«Вот скажу вам — вам, сидящим в этом зале! Пока вы смеётесь, пока вы жрёте (гхем), народ выходит на улицы! Мы вас вытащим из ваших лимузинов, пока люди выживают на два доллара в день (гхем), и отправим самих в Африку, песок глотать! Хватит грабить Россию! Мы устроим вам такое сафари, что вы забудете, как воровать! (гхем) Ваши дворцы тоже будут гореть и это тоже будут показывать американцы с глумливым смешком!» (выступление депутата Госдумы РФ от ЛДПР Жириновского на пленарном заседании 11 февраля 1998-го).
5
Где-то в маленьком городке области Иль-де-Франс телевизор показывал матч чемпионата мира по футболу. Его принимала Франция, впервые на турнире играло 32 страны, и у Африки была расширенная квота. Бонголенд впервые пробился на турнир, и комментаторы игр не забывали упомянуть про «героическую историю маленькой страны, которая пережила агрессию большого соседа».
Два немолодых чернокожих мужчины были единственными посетителями бистро в этот момент: был рабочий день, а Бонголенд играл с Норвегией, матч был не особо кассовым. Благодаря этой пустоте два мужчины могли говорить относительно громко, не боясь лишнего подслушивания — да и разговор этот они вели как будто не в первый раз.
- … вот одного не понимаю до сих пор, Теофил: на кой чёрт ты придумал всю эту херобору? Реинкарнация, фигация, эти портреты идиотские! Тебя не устраивало быть просто президентом? Ты же мог из них все соки выжимать, даже так жрать и пить всё, что угодно!
- Ты не осознаешь это, Жозеф. Да меня всю жизнь родители гнобили! Я же старший в семье, а они младшенького любили, облизывали, всё его в пример ставили. Кто в школе учился лучше? Теофил. Кто диплом с отличием получил? Теофил. Что Теофил имел от этого? Синяки, шишки, плётку! «Почему 17 баллов из 20, когда можно было 18?». И снова шлёп по жопе, шлёп по жопе! И посмотри на меня, а вот братец их драгоценный где? Я же его как мог вытаскивал, в кабинет свой включил, а эта дубина двух слов связать не могла! Зато вот теперь повесили на площади вниз головой, объявили «приспешником старого режима»
- Это ты брату хотел показать, что ты бог? А простой власти тебе не хватало?
- А кто я по сравнению с ними, если не бог? Пусть они поглотают библиотечную пыль в Сорбонне с моё! Кто-то из этих дурачков писал столько эссе, сколько я? Кто-то из них осилил всю «Историю Консульства и Империи» Тьера? А докторская? Ты представляешь: у меня приём в честь иностранного визита, а мой министр сельского хозяйства вместо вилки рукой жрёт!
- Ну жрёт, и что? Он же хороший министр?
- Вот сразу видно, Жозеф, что ты солдафонище тупой. Это у вас там на все наплевать, если ты человека прибил. А как министру без воспитания? Если у них бога в голове нет, то я буду их богом!
- И что, получилось?
- Ну, знаешь, какое население, какие и боги. С перехлёстом вышло, но красиво же, чёрт подери, все говорили о Муказии! Что ты от меня хотел?
- Что хотел? Может быть, не лезть в большую войну, Теофил?
- А как ещё государство сплачивать? Вокруг внешнего врага! Ты вон что придумал с кукишами? Это же бредятина полная!
- Ну да, я же оттягивал конфликт как мог. А ты ведь отлично повоевал, правда? И страну потерял, и должность.
- Страна… да что мне эта страна? Где они, а где я. Не в этой стране я должен был родиться, но из положения выжал максимум.
Мужчины помолчали и подлили ещё чуток вина. На экране Норвегия забила Бонголенду четвёртый гол, хотя команды только-только вышли на второй тайм.
- О да, великая футбольная держава Бонголенд! Что же с вами Зидан сделает, интересно? - хихикнул доктор Зуботе.
- А Муказия что, попала вообще сюда? Даже если здесь 64 команды будет, вы и то пролетите мимо, - буркнул в ответ Киварубу.
- Лучше не ездить, - сказал Зуботе, прожевывая сардинку, - чем приехать и вот так получить. Вы что, на лыжах с ними катаетесь? Как этим… скандинавам в футбол можно проиграть?
Киварубу проглотил кусочек мяса и глядел в окно, где его взору предстала неспешная картинка провинциальной жизни. Он чуть улыбнулся: наверное, Траоре уже хотят убить уже другие «Траоре», которые теперь заняли его старое место.
- Жизнь хороша, ты, старая сорбоннская галоша! - заявил генерал, подняв бокал.
- Да, вот так годами моришь любую оппозицию в бассейне с крокодилами, а потом понимаешь, что счастье — вот оно. Спокойный городок, хорошие сардинки, про политику вспоминают тут раз в пять лет… Почему я не мог так жить раньше? - задался риторическим вопросом Зуботе.
- Может быть, потому что для этого надо было грабить свою страну полтора десятка лет? - спросил генерал.
- На себя-то в зеркало посмотри! - огрызнулся доктор.
Впрочем, после этой милой перебранки два бывших оппонента чокнулись бокалами.
Хозяин бистро выудил откуда-то пульт и спросил:
- Эй, бывшие, я новости включу? Говорят, полковник Траоре ставит континент на грань большой войны.
- Да кому это надо! - хором ответили два отставных политика.