Сентябрь
- Сборник
- Рыцарский турнир нульмерного хентая (2020)
to be a hero
Сентябрь, 2016. Теплота лета всё ещё окутывала вечно гудящие городские улицы, и с холмов за городской чертой по вечерам можно было наблюдать золотистое марево, плывущее над кронами деревьев и крышами домов.
Я ждал, сам не знаю, чего. Мучительно было думать о возвращении домой, где всё идёт своим чередом изо дня в день уже двадцать шестой год подряд. Сосед, чей дом всегда наводняют друзья, сосед с оравой вечно гостящих внуков, молодая семья. Такая разная жизнь за тремя дверьми из четырёх, а за четвёртой - ты.
Тротуар парка мерно отсчитывает шаги; люди-маятники постукивают в собственном темпе из точки А в точку Б. Размеренно покачиваются ветви деревьев, изящные бёдра, плавно двигаются руки людей - никому не хочется торопиться в столь чудесную, по-июльски жаркую погоду.
Так и стемнело, пока я сидел на лавочке, безуспешно пытаясь сосредоточиться на книге, что всегда валяется на дне рюкзака. Над моей головой зажёгся фонарь, осветив холодным светом последние строки:
И вот; теперь не страшен
ни зной, ни мор, ни смерть
иди за своей славой
ты, признанный мертвец!
Что-то щёлкнуло в моей голове, и я перечитал снова. Смысл ускользал от меня, да и это в тот момент не имело значения. Остался смутный призыв к действию.
На автомате я убрал книгу в рюкзак, повесил тот на спину и стал ждать.
Что-то определённо должно было произойти в ближайшие минуты.
Мерный стук шагов. Каблуки отсчитывают полсекунды.
Этот звук главенствует над тишиной безраздельно: иные источники звука в пределах слышимости отсутствуют.
Затаив дыхание, я продолжал ждать.
Из темноты в свет фонарей вышла невысокая девушка лет двадцати.
Холодное освещение делало бледным её и без того светлую кожу; волосы рассыпались серебристыми волнами по плечам. "Мотылёк" - невольно пришло мне на ум.
Она прошла мимо меня, не сбавляя темпа.
Даже не посмотрев в мою сторону, как будто меня и нет вовсе.
Какой же я дурак. Впрочем, поделом мне - внезапные вспышки наивности наказуемы.
Медленно поднявшись с лавочки, я побрёл в сторону дома. Конечности налились свинцом и покалывали из-за долгого сидения. "Звяк, звяк". В кармане в такт шагам позвякивали ключи. Кажется, я где-то уже это слышал... или видел. В каком-то американском сериале, где персонаж заявлял о себе издалека аналогичным способом.
Звук падения. Где-то в отдалении за моей спиной.
Когда в фильмах люди теряют сознание и падают, это почти всегда звучит одинаково. Будто этот тщательно отрепетированный звук берут из общего банка звуков. Это не звучит опасно; это не звучит ровным счётом никак.
То, что я услышал позади, заставило меня буквально оцепенеть.
Я не был уверен, что смогу на это смотреть. Вместе с тем перспектива истечь кровью ночью, в пустом парке, была поистине кошмарной. Глубоко вздохнув, я развернулся и быстро пошёл в обратную сторону.
Через тридцать метров на обочине тлел сигаретный окурок. Дорога на этом участке уходила в горку, и с обеих сторон была каменная насыпь.
В свете уличных фонарей всё выцветает. Туфли, сливающиеся с кожей, бросились мне в глаза. "Девушка лежала ногами к тротуару, головой вниз". И лицом вниз, раскинув руки в стороны. "Сумочка находилась дальше, в траве".
Она не двигалась.
Я попробовал что-то сказать, но голос не поддавался. Холодеющими руками я потянулся к одной из ног и потянул, в результате стащив туфлю. Ну я ловкач, так держать.
Совершенно неосторожно перепрыгнув с камня на камень, я спустился с насыпи. И решился на:
- "Эй?"
Молчание.
Погромче:
- "Вы в порядке?"
Какой идиотский вопрос. Конечно же, она не в порядке.
Снова молчание. Крови в сумерках я не увидел, поэтому не должно быть так уж страшно её перевернуть. "Я потянулся к ней, крайне осторожно обхватил, положив на плечо и оттянул в высокую траву около насыпи. Там я положил её на спину".
(Гений. В таких случаях надо первым делом вызывать скорую. И ни при каких обстоятельствах не передвигать тело!)
Секунд тридцать разглядывал рассечённый лоб и ссадину на подбородке.
Затем я догадался проверить пульс. Приложив ладонь к шее, выяснил: что-то стучит; следовательно, пациент, скорее жив, чем мёртв.
Теперь можно геройствовать без опасений. Аккуратно сжав плечо, я немного потряс бесчувственное тело, пытаясь привести в чувство. Ещё минута таких попыток была безрезультатна.
Краем глаза я заметил сумочку, лежащую от меня в паре метров. Её я оттолкал носками ботинок поближе к девушке. Хоть тут не прогадал.
Затем достал из рюкзака телефон и набрал номер скорой.
Пока шли гудки, я думал о том, какой странный у меня выдался день. Впервые за много лет.
Однако, долго не берут трубку.
Я сбросил звонок.
Я выключил на телефоне звук. Стянул с себя ботинки, натянул на руки носки и кое-как открыл дамскую сумочку. Там, недолго покопавшись, нашёл телефон и перевёл его в беззвучный режим.
Сложно признаться себе в том, что ты задумал сделать что-то действительно мерзкое, поэтому в те минуты я убедил себя, что беру паузу на подумать.
Пауза длилась недолго, так как всё это время мой взгляд упрямо возвращался к заманчивой темноте между ног у неё под юбкой.
Я стянул с себя и с неё ремень, обвязав ей запястья и лодыжки. С непривычки это было непросто, но я старался, очень старался.
Кровоточащий лоб красноречиво намекал на немалую циничность задуманного, но поезд, что называется, тронулся. Кровь стучала в висках от осознания того, что прямо сейчас я могу сделать то, за что присяду на бутылку в случае обнаружения моей причастности.
Я решил раздеть её и подрочить. Не больше. Да, пожалуй, так будет лучше для нас обоих.
Стянув с неё юбку и расстегнув пуговицы на рубашке, я принялся за лифчик. Странная конструкция не хотела поддаваться, и только спустя несколько секунд я пришёл в восхищение от его особенности: он снимался спереди. Я расстегнул его. Увидел грудь с торчащими маленькими тёмными сосками. Вероятно, от холода.
Идее только подрочить пришлось пройти немалую проверку на прочность.
Всё ещё рассматривая торчащие соски, я провёл рукой по её животу, затем ниже. Затем сжал эту восхитительную промежность, такую тёплую даже сквозь ткань белья.
Я сделал так, как мечтал очень давно: стянул трусики зубами. И ещё одно не получилось: её трусики были слишком тонкие, чтобы затолкать их ей в рот. Тем не менее, я нашёл выход, завязав ей рот рукавами рубашки.
Немедленно стянул с себя всю одежду. Затем лёг на неё. И чуть не кончил.
Я лежал на ней, верно, минут пять, прежде чем смог унять дрожь в ногах от прикосновения члена к нежнейшей коже половых губ. В голове проносились целые галактики, которые выстраивались в огромную надпись "а теперь представь, как будет, если ты вставишь".
Взяв член в руку, я принялся водить им вверх-вниз по пизде. Другая рука ласкает грудь, эти восхитительные тёмные соски, в которые хочется вцепиться зубами.
А почему бы так и не сделать.
Аккуратная небольшая грудь во рту создавала ощущение приятной наполненности. Соски приятно пружинили под кончиком языка, вызывая упорное желание засасывать их вновь и вновь.
Было так... классно, что на секунду я перестал поддерживать равновесие, чтобы не давить на неё и просто расслабился, придавив всей своей восьмидесятикилограммовой тяжестью к земле. Член упирался именно туда, куда не по плану. И в этот момент от обилия смазки он скользнул внутрь.
Тело подо мной содрогнулось. Девушка резко открыла глаза и, видимо, закричала, но через замотанный рот последовал лишь невнятный стон.
Не знаю, о чём я в тот момент думал, но ощущение члена в пизде снесло все ограничения на этот вечер. Зажав ей рот, я принялся её ебать. Продолжалось это долго.
Во время этого действа моя ладонь, зажимавшая девушке рот, намокла. Она не смотрела на меня; зажмурившись и отвернув лицо в сторону, она плакала.
В последние секунды я успел вытащить.
Достав литровую бутылку с водой из рюкзака, я выпил её залпом. В висках стучало так, будто пробежал стометровку за десять секунд. Кончить внутрь было бы идеально, поэтому меня не покидало ощущение неудовлетворённости.
Теперь же, в довесок ко всему мне хотелось отлить.
Не знаю, о чём я в тот момент думал. Пожалуй, так и рождаются фетиши.
Бледное тело, лежащее в высокой траве.
Серебристые волосы, разметавшиеся по плечам.
Темные синяки засосов на груди. Сжатые подгибающиеся ноги, безуспешно пытающиеся скрыть то, что уже было взято.
Сначала я вежливо попросил её не шевелиться. Она проигнорировала мою просьбу.
Затем я попросил невежливо и придавил её живот ногой.
Она уступила.
Я встал над ней и выпустил струю ей в лицо. Затем прошёлся по груди, уделив особое внимание соскам. В области лобка постарался ударить как можно мощнее. Струя раздвинула её половые губы и била точно в цель.
Девушка не двигалась.
Я потратил некоторое время на то, чтобы замотать её ноги юбкой. Это было сложнее, нежели ремнём, который мне пришлось вернуть в снаряжение. Затем я оделся и ушёл.
По дороге домой меня не покидал стыд за то, что я не включил звук на её телефоне.
Да, это парк и она находится неподалёку от тротуара, но если у неё серьёзные травмы, на моей совести будет не только неудачное спасение, но и убийство по неосторожности.
В одиннадцать часов утра мне позвонили из отделения полиции. Они стали допрашивать всех, кто попался на камеры парка в районе времени, когда всё случилось.
Я рассказал, всё, что знаю. Я видел девушку, упавшую с тротуара, но в итоге решил, что она просто пьяна и пошёл домой.
Не знаю, где именно стояли камеры, но мне поверили.
Это был очень странный день.