Поиск
- Сборник
- Последний конкурс (2025)
***
С одной стороны от движения машины по линии горизонта плавно плыли силуэты деревьев, с другой стороны горизонта почти не было. Муа полулежал на заднем сиденье и притворялся спящим, чтобы водитель не пытался заговорить со мной. От долгого нахождения в одной сжатой позе, ныли ноги, шея тоже затекла, но муа знал, что удобнее чем сейчас он уже не ляжет, поэтому оставался в ней. Снова засыпать не хотелось, не было никакого шанса вернуться в предпоследний сон, а последний был неприятен, в него возвращаться не хотелось. Предпоследний сон был почти как настоящий, как будто он действительно мне снился, а не словно муа рассказывал его самому себе. Когда много спишь, теряешь способность видеть сны по-настоящему. так же бывает и с искусством. Например, когда много смотришь фильмы, начинаешь предугадывать события, в сюжете, опережаешь его. ветки бьют по стеклу. Снова въехали в лес. Стало ещё темнее. Единственный плюс этого места – здесь ничто не мешает спать. Потому что почти всегда темно.
***
Мы вышли из автомобиля и направились к котельной. На самом деле эти сооружения не были котельными, так их называл только муа. просто ассоциация. Идти приходилось аккуратно, так как от жара котельной снег, лежавший на дороге, таял и обтекал вниз, где застывал в слой льда, а сверху него ложился новый слой. Это происходило постоянно, в итоге получался скользкий трудный подъем, но другого пути не было. Эта дорога не была плодом цивилизации, она была грубо протоптана ногами и продавлена глыбами льда, которые жители затаскивали в свою котельную и отогревали. Так было с каждой котельной, у которой останавливалась машина, в которой ехали Чарли (так назвал себя водитель) и муа (так назвал себя муа). котельные были одинаковые, мне могла прийти мысль, что это одна и та же котельная, и что мы едем по кругу, постоянно возвращаясь в одно и то же место, но в каждой котельной были свои жители, и они размораживали разные глыбы, ещё не было такого, чтобы мне хотя бы раз встретился снова какой-нибудь размороженный. Значит каждая котельная новая, и мы проехали уже много этих котельных (хоть это и не котельные, а муа их так просто называет), и сколько ещё впереди предстоит проехать - никому неизвестно. Обычно когда человек, или ещё кто-то, попадает в новое место, он находит человека, или ещё кого-то и расспрашивает у него всё про это место. Но здесь не было старожилов, для всех это место было в равной степени новым, поэтому приходилось называть всё своими именами.
***
Муа вторым вошёл в здание, и остановился в дверях, как и всегда это делал. Будь воля муа, он бы вообще остался на заднем сиденье автомобиля, но тогда бы Чарли разозлился. В начале он часто злился, и не давал мне спать, отбирал единственное что мне осталось от прежней жизни. Пришлось подчиниться ему, ходить по котельным и слушать истории, которые ему рассказывали размороженные. Это было не сложно, но это было утомительно. Сейчас, стоя на входе, и понимая, что впереди семь а то и восемь историй, которые мне придётся внимательно прослушать, а если Чарли покажется, что муа невнимательно слушает, то придётся слушать историю ещё раз. Сейчас, стоя на входе, и понимая, каким обессиленным муа вернётся в автомобиль и как после прослушивания историй у меня будут гудеть в голове, как из-за этого осмысленного гула мне будет сложно уснуть, как долго мне придётся ехать слабым, одурманенным, без возможности вырваться из слов и фраз историй, услышанных в бараке, и как мало времени пройдёт с того момента, как муа всё-таки уснёт до того, как мы доедем до нового барака.
***
Муа прошёлся взглядом по пологам барака, на самом деле это не было бараком, муа начал называть эти здания котельными, но это было, когда он находился снаружи. Когда муа был внутри котельной, он называл её бараком. Муа прошёлся взглядом по пологам барака/котельной, на монолитном каменном полу в два ряда, вдоль длинного коридора, сужающегося к противоположной части от двери помещения, шли металлические старые решётки. Из-под них поднимался горячий пар, идущий от постоянно бурлящего огня, жидкого огня, как в вулкане или как в плавильном тигеле. Прямо на решётках стояли глыбы льда, которые с большим трудом сюда притащили жители плавильни, чтобы отогреть. Сейчас их в помещении было примерно семь, все с разной степенью оттаивания. Вдоль стен сидели жители, каждый ожидая, когда оттает именно им притащенная глыба. Выше них на стенах висели ржавые цепи - единственное орудие, которое использовалось для перетаскивания глыб. Жители бараков не разговаривали, не ели, не пили (думаю, они даже не дышали), у них не было эмоций (кроме чувства холода), не было ничего кроме необходимости уходить из котельной в поисках глыб, в надежде найти ту самую глыбу, одну единственную свою собственную. По сути они были просто телами, которые искали свои души, (но это чисто мнение муа). После оттаивания из глыб выбирались бестелесные сущности. Бестелесные (так их называл муа) имели человеческие очертания и двадцатипроцентую прозрачную структуру глыболодьвого цвета. Они не чувствовали холода, не ели, не пили (думаю, они даже не дышали), но они могли разговаривать и они чувствовали эмоции. По сути они были просто душами, которые искали свои тела (но это не мнение муа, так говорили сами бестелесные). Если они не находили после размораживания своё тело, им приходилось снова уходить/улетать в лес, в надежде, что они смогут дойти/долететь до следующего барака, где, возможно, получится встретить своё тело. При муа ни разу не было такого, чтобы тело нашло свою душу.
***
Чарли подозвал муа к самой оттаявшей фигуре. Он уже начинал говорить. Сначала это были обрывки мыслей, как будто он был в бреду, но через некоторое время бестелесный перешёл к осознанному рассказу. Всё что рассказывали бестелесные было их жизнеописаниями, воспоминаниями по большей части. Задачей муа было понять по этим рассказам, из какого мира душа попала в этот мир. А точнее, попала ли она в этот мир из миррленда, из мира который искал Чарли. Это была его цель - найти миррленд. Словно читатель, стремящийся найти в книге место по которому он скучает, хотя никогда в нем не был. А муа должен был узнать по рассказу душ описание миррленда, потому что муа тоже там был когда-то, по крайней мере, на это рассчитывал Чарли. После того как они найдут миррленд, Чарли отпустит муа, хотя изначально говорил, что убьёт его. Но проведя много времени с муа, он передумал, всё-таки стокгольмский синдром работает в обе стороны. Главное найти миррленд.
История первого оттаявшего была похожа на придуманную нейросетью, он был школьным учителем, который за всю жизнь проявил себя как личность только единожды, отрефлексировав над бумажными самолётиками из-за того что почувствовал, как когда-то газлайтил своего внутреннего ребёнка. Муа сразу понял, что оттаявший не из миррленда, ни одной совпадения. История второго оттаявшего была про мистический опыт связанный с подземными людьми, которые связывались с ним через колодец. Опять мимо, это была история из обычного мира, слишком реальная. Следующие несколько историй были про дерьмо и коммунистов, в такие истории муа не верил, считал что эти души его обманывают, рассказывая то, что не является их настоящей историей. Муа называл их полумерами (это те, кто пытаются объяснить происходящее, но делают это не с позиций реальности, а используя разные описательные системы, с помощью которых можно выгодно посмотреть на происходящее, сгладить факты и придать им излишнюю окраску). Также как и протест Энди Уорхола - это не протест гения против искусства, это протест бездыря против искусства, словно ребёнок, который хочет играть, а его заставляют рисовать и он вымещает злость на полотне. Муа не мог понять, зачем они это делают, они же сами себе вставляют пальцы в колеса, слушать их было пустой тратой времени, скорее бы сесть в машину и попытаться забыть эти истории.
Когда Чарли и муа подошли к последней глыбе в бараке, муа был уже очень утомлён. Они опустились на деревянные сиденья, которые были вмонтированы в каменный пол и начали ждать рассказ.
***
В центре этой деревни находится кровавое озеро. Жители приходят стирать туда одежду. Они ходят в одежде пропитанной кровью. А их мысли пропитаны ненавистью. И я был таким же... А когда попал сюда… Я пытался сложить из жизненных воспоминаний чёткую картину, в которой бы был смысл или хотя бы прослеживалось развитие меня как личности. У меня это не получилось. Так же я не смог найти признаков присутствия судьбы или предназначения. Я был заурядным человеком. Мне не стыдно в этом признаться. До смерти меня тяготило это, но потом я понял – если после смерти остаётся душа, то то, что было до теряет свою важность, все жизни уравниваются. Память о прожитой жизни – это всё, что у меня осталось, и моя жизнь, какой бы она ни казалась заурядной для остальных, является самой ценной вещью вообще. Каждое моё действие, размышление, каждый момент, запечатлённый в памяти – всё это бесценно. И мне не нужно больше ничего, кроме возможности постоянно находиться в своих воспоминаниях, возвращаться к каждому моменту своей жизни снова и снова, переживать их заново.Для меня это новое счастье, которые не было доступно при жизни. Даже плохие моменты, ошибки, неправильные поступки. Они ничуть не смущают и не огорчают меня, ведь являются прямым продолжением моей личности. Я стал хозяином всего, что когда-либо ощущал. Кто-то считает, что это место, в котором мы все сейчас находимся – ад, но пока у нас не отобрали наши воспоминания, я не могу с этим согласиться… Если после смерти остаётся душа, то то, что было до, теряет свою важность, все жизни уравниваются. Но так как до смерти мы этого не знаем, то люди в своих культурах и обществах могут устанавливать системы ценностей, правила и т.д. И внутри их культур эти системы ценностей будут по праву важными и относительно правильными. Но только до смерти.
***
мирр молча посмотрел на муа. «нет» - сказал муа. и они вернулись в машину, поехали дальше. когда они отъезжали, очередное тело затаскивало глыбу льда в котельную.
на следующий день эта глыба оттаяла. выбравшийся из неё дух рассказал в пустоту историю своей жизни, главные воспоминания, это была история из миррленда, но её уже никто не услышал.