Я Кира, приятно познакомиться
- Сборник
- Девчачий конкурс (2026)
Гумилев-Кащенко.
Я Кира, приятно познакомиться.
Глава 1.
Пальцы левой руки окончательно онемели после трех часов непрерывного стука по клавишам. Я откинулась на спинку старого кресла и поморщилась от резкой вспышки боли. Место открытого перелома, полученного год назад, снова заныло.
Кости давно срослись, врачи сотворили чудо, но сырая серая осень за окном заставляла шрам на предплечье гореть тупой, изматывающей болью.
Этот шрам напоминал мне о пережитом кошмаре. Год назад я возвращалась домой с первым крупным гонораром за свой дебютный роман «Dead Souls» и сглупила — решила срезать путь через заброшенную стройку.
Когда я почувствовала неладное, было уже поздно. Я инстинктивно подобрала арматурину, валявшуюся под ногами, и резко обернулась. Прямо за спиной стоял мужик с битой. Секундная вспышка.
Я наотмашь проткнула ему живот ржавым металлом, но он успел ударить меня по руке, сломав кость. Минус бомж. Судебный процесс завершился совсем недавно. Меня оправдали — чистая самооборона, но тот вечер навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после».
На гонорар я смогла съехать от родителей, сняв эту дешевую однушку в старой брежневке на окраине города. Квартира с блеклыми обоями в цветочек, скрипучим паркетом и тяжелыми чугунными батареями казалась мне крепостью. Хозяин, суетливый мужчина средних лет, сделал огромную скидку из-за «небольшого неудобства».
Этим неудобством был сейф.
Огромный, грязно-зеленый советский шкаф стоял у стены в углу моей комнаты. Предыдущие хозяева зачем-то намертво вмуровали его основание в бетонную стяжку пола. Кодовый замок-лимб заржавел, дверца сидела плотно, словно влитая.
Хозяин божился, что сам купил квартиру в таком виде, обещал как-нибудь нанять рабочих с отбойником, но мне было плевать. Сейф служил отличной подставкой для фикуса, а низкая аренда перевешивала любой дискомфорт.
На экране ноутбука мигал курсор. Точка была поставлена. Мой новый рассказ «Смерть Автора» — был наконец завершен. Это была уже десятая короткая история за осень, но именно она выпила из меня все силы. Голова казалась тяжелой, налитой свинцом.
Окно задрожало от сильного порыва ветра, бросившего в стекло горсть ледяного дождя. Я не помнила, как закрыла глаза, опустив голову прямо на деревянный край стола рядом с клавиатурой.
Сон пришел мгновенно.
Я стояла посреди той же самой комнаты, но все вокруг изменилось. Цвета исчезли, уступив место монохромной, пепельной гамме. Обои на стенах казались серыми, а за окном клубилась абсолютная, непроглядная тьма.
На полу, прямо у вмурованного сейфа, сидел молодой человек. У него были правильные черты лица, растрепанные темные волосы и странный, пронзительный взгляд серых глаз.
Я хотела отступить, но левая рука внезапно отозвалась такой острой, пронзительной болью, будто кости ломались заново. Я вскрикнула.
Молодой человек поднялся. Он не выглядел угрожающе. Напротив, в его глазах читалось отчаяние. Он подошел ближе, остановившись в шаге от меня.
— Ты должна открыть его, Кира, — его голос прозвучал одновременно в моей голове и где-то под половицами. — Открой сейф. Найди меня в Изнанке.
Он протянул руку и коснулся моего ноющего левого предплечья. Боль тут же утихла, сменившись приятным теплом. Молодой человек наклонился к моему уху и прошептал шесть цифр. Они врезались в мою память, как каленое железо.
Я резко вздрогнула и открыла глаза.
В комнате было темно. Экран ноутбука погас, уйдя в спящий режим. Ноющая боль в руке вернулась, но теперь она ощущалась иначе — пульсировала в такт бешено бьющемуся сердцу.
Я повернула голову и посмотрела в угол. Тень от вмурованного сейфа в полумраке казалась огромной. Цифры из сна все еще горели в моем сознании.
Глава 2.
Я сидела в темноте, слушая, как бешено колотится сердце. Собственный пульс оглушал, отдаваясь тяжелыми ударами в висках и в шраме на левой руке.
«Бред. Просто дурацкий бред от усталости и недосыпа», — вслух произнесла я, но мой голос прозвучал фальшиво и жалко.
Пережитый год назад кошмар научил меня главному: если интуиция кричит, что происходит что-то неладное, глупо закрывать на это глаза. Нападение на заброшке тоже начиналось с едва уловимого чувства опасности.
Забыть эти цифры было невозможно — шесть знаков буквально выжгло в памяти. 22-19-83.
Я выдохнула, откинула плед, подошла к стене и щелкнула выключателем. Комнату залил яркий, бьющий по глазам свет люстры. Люстра была старая, советская, с тремя стеклянными плафонами, и один из них противно зажужжал.
Обычная, потрепанная жизнью однушка. Никакой мистики.
Поджав губы, я подошла к углу и встала перед сейфом. Металл лимба под пальцами правой руки оказался ледяным и шершавым от въевшейся ржавчины.
Левая рука пульсировала. Я сделала глубокий вдох, заставила пальцы не дрожать и крутанула старый диск.
Двадцать два. Сейф отозвался глухим, утробным щелчком где-то в недрах замочного механизма. На секунду мне показалось, что из вентиляционных щелей потянуло могильным холодом, но я списала это на сквозняк из окна.
Девятнадцать. Второй щелчок. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле, мешая дышать.
Восемьдесят три.
Внутри замка что-то тяжело ухнуло, словно сорвался вековой стопор. Тяжелая стальная ручка, которая до этого не двигалась ни на миллиметр, поддалась с мягким, маслянистым скрипом.
Я замерла. Внутри всё сжалось в тугой узел. Я потянула массивную дверцу на себя. Она отошла, подставляя содержимое сейфа под яркий свет трехрожковой люстры.
Внутри не было ни пачек денег, ни золота, ни скелетов. Весь сейф, снизу доверху, был плотно забит серыми рулонами шершавой советской туалетной бумаги. Без втулок.
Взгляд почти сразу зацепился за верхнюю полку. Там, прямо поверх серых бумажных цилиндров, лежала небольшая книжка. Ее темно-красная тканевая обложка выглядела неестественно яркой в этом пыльном нутре.
Я протянула руку и взяла её. По центру золотым тиснением было выведено: «Манифест Масонов СССР». А ниже, в самом углу, мелкими, строгими буквами: «Ложа №1. Воронеж. 1983 г.»
У меня перехватило дыхание. Советские масоны? В Воронеже? В 1983 году?
Я открыла первую страницу. Бумага была плотной, текст отпечатан на старой печатной машинке, но чернила въелись намертво. Я вчиталась в строчки, чувствуя, как волоски на шее встают дыбом:
«Мы, простые советские строители и инженеры, собрались здесь, чтобы открыть первую в истории СССР масонскую ложу — Ложа №1.
Мы клянемся запечатать каждый обнаруженный нами проход в Изнанку и всеми способами скрывать ее от профанов, во имя человечества».
Я методично, один за другим, вышвыривала рулоны бумаги из нутра сейфа. Они глухо шлепались на паркет, раскатываясь по комнате. Через пять минут стальной шкаф был абсолютно пуст.
Я простучала пальцами по металлической стенке, подергала боковые пазы. Ничего. Обычное крашеное железо. Я замерла на коленях, тяжело дыша. Код. Откуда, черт возьми, мой мозг вообще взял эти цифры?
В голове мгновенно выстроилась цепочка. Перед тем как подписать договор аренды и съехать от родителей, я, как параноик, досконально изучила этот адрес. Я же гуглила историю дома!
Память услужливо вытолкнула на поверхность строчку из архивной статьи на воронежском городском форуме: «Брежневка сдана в эксплуатацию 22 января 1983 года».
Я дура. Обычная, уставшая дура с воспаленным писательским воображением. Мой мозг просто зацепился за знакомую дату, скомпилировал ее с сюжетом одного из моих мистических рассказов и выдал яркий, реалистичный кошмар.
Что же касается «Манифеста» — видимо, шутка какого-то советского инженера.
Покачав головой, я с силой захлопнула тяжелую дверцу сейфа. Металл оглушительно звякнул. Я поднялась, подошла к стене, выключила свет и пошла спать. Пора отдохнуть.
Я забралась под плед, заставила себя закрыть глаза и попыталась ни о чем не думать. Логика победила, страх отступил, и я начала медленно, тягуче проваливаться в желанный сон.
Скри-и-ип.
Звук разорвал тишину комнаты, как удар бича. Этот протяжный, маслянистый звук стальных петель я не перепутала бы ни с чем.
Я вскочила с кровати, сдергивая плед, сердце моментально ухнуло куда-то в пятки. Тяжелая дверца сейфа была распахнута настежь.
Из его нутра, разрезая полумрак однушки, бил ровный, теплый желтый свет — точь-в-точь как от старых галогенных лампочек. От этого света по блеклым обоям в цветочек поползли длинные, уродливые тени.
Дыхание перехватило. Я испугалась до дрожи в коленях, но любопытство понесло меня вперед. Сделав несколько осторожных шагов по холодному паркету, я приблизилась к источнику света и заглянула внутрь металлического шкафа.
Все полки внутри сейфа пропали. Исчезли, словно их никогда не было. Вместо задней стальной стенки открывался вид на бетонные ступени и облупившиеся стены — там, прямо внутри железного ящика, отчетливо виднелся выход из какого-то подъезда.
А сверху, на низком потолке, висела советская трехрожковая люстра. Точно такая же, как в моей комнате. Один из ее стеклянных плафонов противно жужжал, заливая бетонное пространство тем самым теплым, желтым светом.
Я замерла и прислушалась. Внутри этого странного подъезда было тихо. Никаких шагов, никакого дыхания. Абсолютная тишина.
Глава 3.
Я стояла перед распахнутым сейфом, поглаживая левую руку, и лихорадочно соображала. Спускаться или нет? Здравый смысл орал, что нужно бежать из квартиры. Но я не была трусихой.
Год назад на заброшке я доказала самой себе, что могу дать отпор даже смертельной угрозе. Если там, внутри металлического шкафа, скрывается опасность — я встречу ее лицом к лицу.
Додумать мысль я не успела.Где-то в глубине бетонного пространства раздался оглушительный, утробный грохот.
Подъездную дверь в конце прохода выбило наружу с такой чудовищной, сумасшедшей силой, будто там рванул вакуумный заряд. Тяжелую железную створку сорвало с петель, и она с металлическим визгом вылетела на невидимую улицу.
В ту же секунду геометрия пространства сошла с ума. Коридор внутри сейфа начал стремительно, неестественно удлиняться, вытягиваясь в бесконечную бетонную трубу.
Меня резко, с силой рвануло вперед. Люстра на потолке противно звякнула и погасла, погружая всё в абсолютную тьму.
А затем меня просто потащило вперед с сумасшедшей скоростью.
Меня волокло сквозь свистящий в ушах ледяной воздух. Пять секунд бешеного, слепого полета в никуда. Сердце замерло, а в шраме на левой руке на мгновение вспыхнуло.
И вдруг свист начал спадать. По инерции я пролетела еще метр и покатилась по сухой траве.
Я замерла, тяжело дыша и зажмурившись. Когда я наконец рискнула открыть глаза, то поняла, что лежу на заросшем сорняками газоне. Надо мной раскинулось странное, тяжелое небо — пепельно-серое, словно затянутое вечным смогом.
Вокруг стояла мертвая тишина. Я встала: напротив меня, прямо посреди площади, валялась выбитая с корнем подъездная дверь моей брежневки. Сейф остался где-то по ту сторону.
Я подняла голову и похолодела. Перед глазами высился массивный, мрачный силуэт главного корпуса ВГУ. Но университет выглядел зловеще: окна были темными и пустыми, словно глазницы черепа, а по фасаду змеились глубокие черные трещины.
Прямо перед входом в корпус торчал совершенно новый концептуальный памятник — тот самый пафосный подарок городу от знаменитого столичного дизайнера, который открыли всего неделю назад.
Высоченный, изгибающийся стальной ствол, абсолютно гладкий, увенчанный сверху огромной шляпой с полями. Задумывалось это как «урбанистическое ствол познания», но все студенты Воронежа прекрасно понимали, что дизайнер просто всучил городу гигантский член.
Весь отполированный ствол монумента был покрыт отштамповаными золотыми логотипами Сбера, Газпрома, Росатома и еще сотни-другой менее известных компаний, а в самом низу красовалась гравировка:
«В память о моей безвременно ушедшей матушке — Татьяне. Петухов Арсений Лев-Толстович». Сейчас этот стальной арт-объект покрылся склизким налетом и выглядел еще более уродливо и двусмысленно.
— Стоять! Руки вверх, сука! — хлесткий, срывающийся девичий крик заставил меня вздрогнуть.
Я резко повернулась, едва не задев плечом ствол «памятника». В трех шагах от меня на коленях сидела девушка примерно моего возраста в камуфляже.
Ее лицо было бледным, зубы простучали дробь, но вороненая сталь пистолета, смотрела четко мне в переносицу. Мушка не дрожала.
На ее плече красовался шеврон с вышитой птицей, а рядом на траве лежал квадрокоптер со снарядом.
Я инстинктивно подняла правую руку, левой по-прежнему прижимая ноющее предплечье к животу. Ствол пистолета парализовал мысли лучше любого гипноза.
— Ты кто? Откуда здесь взялась?! Говори быстро! — приказала она, чуть подавшись вперед.
— Кира… — хрипло выдохнула я, с трудом сглатывая сухой ком. — Я из квартиры… с окраины Воронежа. Из сейфа вылетела. Я не знаю, как тут оказалась!
Услышав про Воронеж девушка на секунду замерла. Она внимательно оглядела мой потрепанный домашний худи, джинсы и домашние тапочки. Медленно, со свистом выдохнув сквозь зубы, она опустила пистолет стволом в землю.
— Воронежская… Своя, — пробормотала она и без сил опустилась на жухлую траву, потирая виски свободной рукой. — Господи, ну и чертовщина.
Я перевела дыхание, чувствуя, как адреналин колотит по ушам.
— А ты сама кто? Что это за место?
Девушка спрятала пистолет в кобуру и подняла с травы пульт с экраном.
— Меня зовут Лена. Позывной Пташка. Я оператор БПЛА. Всё время на разведывательных летала, а сегодня мне впервые боевой дрон дали. Снаряд подвесили, я уже на позиции приготовилась запускать, пальцы на тумблерах держала… как вдруг взрыв. Где-то совсем близко ухнуло.
Лена замолчала, с диким прищуром глядя на серый фасад университета.
— Время просто остановилось, Кира. Пространство вокруг меня вдруг стало… плоским. Небо, солнце, трава — всё превратилось в какую-то нарисованную на полупрозрачной вуале картину.
И эта вуаль колыхалась от ветра, как занавеска на окне. Я ничего не поняла, подошла, прикоснулась к ней пальцами… а потом просто отодвинула в сторону. И меня затащило сюда. Будто в воронку втянуло.
Я посмотрела на Лену, затем на серую подъездную дверь, а потом на массивное здание ВГУ. Где-то впереди, раздался протяжный, злобный вой, от которого внутри всё заледенело. Этот звук шел откуда-то из глубины университетских коридоров.
Лена мгновенно подобралась, ее пальцы легли на пульт управления, а взгляд стал жестким.
Я вспомнила лицо парня из своего сна и его отчаянный шепот: «Найди меня». Моя левая рука снова запульсировала, но теперь теплой, почти тянущей болью. Я почему-то была уверена, парень был там, внутри.
Глава 4.
— Слышала? — шепотом спросила Лена, плавно смещаясь в сторону и увлекая меня за собой. — Звук из главного корпуса. Прячемся за эту… хуёвину.
Мы пригнулись, укрывшись за широким стальным основанием монумента. Металл пах сыростью и ржавчиной, но это было единственное надежное укрытие на голой площади.
— У меня боевой кумуль на подвесе, — Лена быстро защелкала тумблерами на пульте. Её лицо осветилось бледным сиянием экрана. — Если там какая-то тварь, я могу пустить ее на фарш. Но сначала нужно осмотреться. Рискнем запустить птичку? Здесь электроника вообще работает?
— Давай, — кивнула я, чувствуя, как адреналин снова разгоняет кровь.
Лена коротко перевела дыхание и с силой вдавила стик вверх.
Квадрокоптер на траве дернулся, четыре карбоновых пропеллера завращались с сухим, яростным свистом. Звук моторов в этой гробовой тишине показался мне оглушительным, как бензопила.
Дрон оторвался от земли, заложил крутой вираж вокруг шляпы памятника Петухова и плавно пошел вперед, по направлению к разбитым окнам второго этажа ВГУ.
Я придвинулась ближе к Лене, заглядывая ей через плечо в экран пульта.
Картинка с камеры дрона шла с жуткими помехами. Цифровая рябь то и дело разрывала изображение, но то, что мы видели, заставляло волосы на затылке шевелиться. На стенах корпуса повсюду висели тяжелые, полупрозрачные нити, похожие на гигантскую паутину черного цвета.
— Что это за дрянь? — прошептала Лена, аккуратно ведя дрон сквозь проем выбитого окна аудитории физики.
Камера скользнула по перевернутым партам, они были покрыты слоем копоти, словно после пожара. Дрон медленно вылетел в длинный университетский коридор. Помехи усилились, экран задергался.
И вдруг картинка на секунду очистилась.
В самом конце коридора, у завала из старых шкафов, на полу сидел человек. Тот самый. Парень из моего сна. Он сидел, обхватив колени руками, а вокруг него змеились черные нити.
Но страшнее всего было то, что контролировало эти нити.
Из темноты лестничного пролета медленно выползало нечто колоссальное. Оно отдаленно напоминало человека — у него были длинные, неестественно изломанные руки и ноги, но вместо лица зияла огромная, сочащаяся чернотой пасть.
Существо двигалось бесшумно, перебирая конечностями по стенам и потолку, и от каждого его движения черная паутина натягивалась, заставляя парня на полу содрогаться.
— Мама дорогая… — выдохнула Лена, и ее пальцы на стиках дрогнули. — Это что еще за гнида?
Экран пульта залило ядовито-красной полосой помех. Тварь в коридоре повернула безликую, сочащуюся чернотой пасть прямо в камеру дрона и сделала молниеносный, неестественно длинный выпад. Картинка на дисплее смазалась. Чудовище в один глоток заглотило квадрокоптер целиком.
— На засыпку тебе, тварь! — зло выплюнула Лена.
Она с силой вдавила кнопку. Во весь экран загорелась надпись: «Нижняя подсветка: OFF».
Из глубины второго этажа ВГУ полыхнуло ослепительной вспышкой. Раздался глухой, раскатистый взрыв.
Оставшиеся осколки из оконных рам с грохотом вылетели наружу, посыпавшись на жухлую траву и на уродливую шляпу памятника Петухова. Из окон повалил дым.
Лена плавным, отточенным движением выхватила из кобуры пистолет и передернула затвор. Поза ее тела мгновенно изменилась, страх исчез, уступив место холодной боевой ярости.
— Птичку жалко. Пошли проверять. Не отставай. Мы проскочили разбитые стеклянные двери и ворвались на второй этаж.
В коридоре пахло пороховой гарью. Прямо посреди прохода, дергаясь в предсмертных судорогах, лежало чудовище, разорванное взрывом.
На наших глазах его колоссальное черное тело растворялось в воздухе, как сухой лед, превращаясь в жирную копоть. Черные нити лопались со звуком рвущихся струн.
В самом конце коридора, освобожденный от пут, тяжело дышал парень из сна.
— Живой? — Лена не опускала пистолет, держа под прицелом тающий труп.
Парень поднял голову. Его прозрачно-серые глаза посмотрели на меня с непередаваемым облегчением.
— Кира… Ты все-таки пришла. И код подошел.
— Ты кто такой? — я подошла ближе. — И что это за чудовище?
— Черт, да я твой фанат!
— Олег.
Он искренне улыбнулся. — Я читал всё, что ты выкладывала. Больше всего мне запомнился твой последний рассказ. Как там его… «Лена любит сосать хуй». Сильная вещь, до мурашек.
Стоявшую рядом Лену ощутимо передернуло. Она резко вскинула подбородок, лицо ее закаменело, а ствол пистолета вильнул в сторону Олега.
Тот поймал этот жест, испуганно захлопал глазами и вопросительно уставился на меня, переводя взгляд с шеврона «Пташка» на мое лицо.
Я даже бровью не повела. Отрезала коротко и цинично:
— Контркультура.
Лена тихо выдохнула сквозь зубы, но пистолет опустила. Олег сглотнул, аккуратно обошел тающий черный отросток на полу и заговорил уже серьезно, то и дело кашляя от порохового дыма:
— В общем, к делу… Меня зовут Олег. Я был независимым журналистом здесь, в Воронеже. И меня убили два месяца назад. А эта тварь, которую вы взорвали — духовное отражение одного реального ублюдка. Паши-Хирурга.
— Какого еще Хирурга? — быстро спросила Лена, не ослабляя контроля над темным коридором. — Лидер ОПГ?
— Хуже, — Олег покачал головой. — В реальном мире он держит сеть подпольных медицинских центров и частных клиник. Мразь редкая. Я вообще в мистику не верил, вел расследование про серию исчезновений людей у нас в городе и плотно сел ему на хвост.
— Два месяца назад я следил за ним в его же клубе. Вижу: Хирург опоил какую-то очередную девчонку прямо у барной стойки и уводит ее с танцпола в недра служебных помещений. Я двинулся следом.
— Они зашли в какой-то кабинет. Я затаился за углом. Минут через пять Хирург вышел один, запер дверь и ушел. Я вскрыл замок, проскочил внутрь. Девчонки в кабинете не было, зато на Пашином столе лежали странные старые советские книги.
— Ну я их полистал — это были дневники советских масонов из Ложи №1. Из них я и узнал про Изнанку. Читаю и думаю: ну и бред, Паша совсем на наркоте двинулся. А потом оборачиваюсь и вижу, что старый советский сейф в углу приоткрыт.
— Я подошел, заглянул туда и просто охуел. Полез внутрь… Так я попал сюда в первый раз.
— А дальше что? — нахмурилась я.
— А дальше Хирург со своими псами вернулся и поймал меня уже на этой стороне.
— Меня вытащили назад в реал и скинули с крыши недостроя. Тело закопали, а душа вернулась сюда, так бывает, но очень редко. А этот паук держал меня тут на привязи, чтобы я на ментальном уровне не выдал коды от его ходов.
Я с долей скепсиса посмотрела на Олега.
— Погоди, давай еще раз, ты прыгнул в сейф и очутился здесь? Как это вообще работает?
— Пространство здесь скомкано, как тряпка, Кира, — Олег взволнованно зажестикулировал. — Из масонских записей я понял: Изнанка соединяет точки реальности напрямую. Если знать ходы, можно за полчаса пешком дойти от Воронежа до Москвы или Питера.
— Без досмотров, без камер, без единого свидетеля. И Хирург со своими парнями превратил это место в идеальную транспортную магистраль.
Лена, до этого молча сканировавшая пустой коридор, резко развернулась к нему, сузив глаза.
— Для чего? Контрабанда? Оружие?
— Хуже, Лена. Торговля органами, — тихо, но отчетливо проговорил Олег. — В реальности человека пакуют в тонированный фургон где-нибудь в Воронеже, волокут в подвал и открывают проход в Изнанку.
А через тридцать минут, его почки уже пришивают какому-нибудь богатому клиенту в Подмосковье.
Я взглянула на последние клочья черного мяса, которые прямо на глазах превращались в жирную копоть на полу.
— Ладно. Тварь сдохла. Что теперь будет с самим Хирургом?
— В реальности он останется жив, — Олег посмотрел на нас, и его взгляд стал пугающе серьезным. — Понимаешь, Кира, Изнанка — это духовное зеркало.
— Души у некоторых людей в нашем мире настолько уродливые и гнилые, что частично прорастают сюда. Они образуют таких вот тварей, какими эти ублюдки на самом деле и являются.
— В реальности Паша скрывает это за обычной человеческой оболочкой и вежливой улыбкой, а здесь вся его суть видна как на ладони. Мы просто уничтожили небольшую часть его души.
— И что дальше? — Лена покрепче перехватила пистолет, не отводя взгляда от темного коридора.
— Твой Паша поймет, что его укоротили ?
— Сам он вряд ли сообразит, что произошло, но взрыв был слишком громким, — Олег нахмурился, прислушиваясь.
— Люди Хирурга, которые дежурят на этой ветке Изнанки, сто процентов его услышали. Они сейчас ломанутся проверять. И у них реальные стволы.
Глава 5.
— Если ты хочешь жить, надо валить прямо сейчас! — крикнул Олег, увлекая нас к запасному выходу в конце коридора. — Я-то уже мертв, мне терять нечего, а у тебя еще есть шанс!
Тяжелый гул шагов со стороны ректората становился все ближе — преследователи уже свернули в наше крыло.
— Подожди, — Лена резко затормозила прямо у порога разгромленной аудитории, где осела копоть от взорванного дрона. Её лицо было абсолютно спокойным. — Надо бы оставить сувенир этим гандонам. Они точно пойдут проверять, что тут бахнуло.
Она хладнокровно достала из разгрузки оборонительную гранату, дернула кольцо и за пару секунд натянула тонкую проволоку-растяжку между обломками дверной рамы, зафиксировав чеку. Закончив, она коротко махнула нам рукой:
— Всё, уходим. Быстро!
Мы рванули вниз по лестнице и вылетели через черный ход ВГУ на серую, площадь. Пространство Изнанки тут же сжалось, подстраиваясь под наши шаги.
Стоило нам пробежать всего десяток метров по жухлой траве, как под ногами уже хрустел старый асфальт какого-то двора. Прямо перед нами выросла обшарпанная брежневка.
По земле к её подъезду тянулись толстые, как корабельные канаты, черные нити паутины.
Мы ворвались в подъезд. Там, прямо посреди узкого бетонного тамбура, намертво перегораживая проход, стоял огромный советский сейф. Черные нити уходили прямо под его стальную дверцу.
Олег подскочил к лимбу и с бешеной скоростью крутанул цифры.
Тяжелая створка со скрипом отошла. Я заглянула внутрь: сквозь стальной ящик, как через открытое окно, был отчетливо виден чей-то дорогой кожаный диван, дубовый стол и мягкий свет стильной дизайнерской лампы.
— Хирург скоро будет там, — выдохнул Олег, поворачиваясь к нам. — Прыгай, Кира!
Лена шагнула к сейфу, заглянула внутрь, но тут же отпрянула, нахмурившись:
— Какая комната? Ты о чем? Там ничего нет, кроме ржавой стальной стенки.
Олег посмотрел на неё с глубокой, бесконечной тоской.
— Лена... Ты не видишь выход, потому что тебе некуда возвращаться. Ты того... умерла. Как и я. Попасть в реальность обратно могут только живые.
Лена замерла. Ствол пистолета в её руке медленно опустился. Она перевела взгляд на свой камуфляж, на пульт от взорванного дрона, а затем тяжело, со свистом выдохнула сквозь зубы:
— Все-таки задвухсотили, падлы... Прямой прилет, значит.
БА-БАХ!
В ту же секунду где-то далеко позади, в недрах ВГУ, раскатисто ухнуло. Сработала её растяжка в коридоре. Изнанка отозвалась далекими, яростными криками раненых курьеров. Время на разговоры кончилось.
Олег резко повернулся к Лене:
— Отдай пистолет Кире! Живо!
Лена без лишних слов протянула мне тяжелый, пахнущий порохом пистолет. Я перехватила рукоять правой рукой, чувствуя, как в левой, сломанной когда-то руке, адреналин начисто выжигает остатки тупой боли. Я была готова.
Олег сунул мне в руки книжку, которую он успел забрать с Пашиного стола.
— Здесь все коды и все логистические маршруты Хирурга по стране. Завали эту мразь, Кира.
Я кивнула, зажала книгу под мышкой, сделала глубокий вдох и шагнула внутрь сейфа.
Пространство перевернулось. Я по инерции сделала два шага вперед и повалилась на мягкий ворсистый ковер. Вокруг пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и коньяком. Реальный мир. Кабинет Паши-Хирурга в его закрытом клубе.
Не успела я подняться, как тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась. В комнату вальяжно зашел высокий мужчина в дорогом пиджаке и с золотым зажимом на галстуке — сам Хирург. Одной рукой он придерживал за талию вульгарно разкрашенную, в хлам пьяную девицу.
Баба увидела меня, сидящую на коленях посреди ковра с пистолетом и старой книгой, глупо икнула и расплылась в пьяной улыбке:
— О-о-о... А у нас неделю назад был такой класс-с-сный тройничок... Надеюсь, вы, ребята, сегодня тоже не подкачаете!
Хирург замер. Его холеное, высокомерное лицо моментально побелело, а взгляд упал на приоткрытую дверцу сейфа за моей спиной, из которой всё еще несло могильным холодом Изнанки. Он уставился на меня в абсолютном, диком ахуе:
— Ты еще блядь кто такая?!
Я медленно поднялась на ноги. Вскинула пистолет, совместив мушку прямо с центром его ровного, гладкого лба, и плавно нажала на спусковой крючок.
ХЛОП.
Оглушительный выстрел разорвал тишину кабинета. Хирург дернулся и тяжело, как мешок с костями, рухнул назад, пачкаяс дорогой паркет багровыми пятнами. Пьяная девица с визгом осела по стене.
Я опустила дымящийся ствол и спокойно посмотрела на труп.
— Я Кира. Приятно познакомитьcя.